Angela's Ashes: A Memoir. Frank McCourt. 1996

Пулитцер 1997 за автобиографический роман.

Соотечественники Маккорта сразу же обвинили его в неточностях и преувеличениях в описании размаха бедствий и нищеты в «самом католическом городе на свете» Лимерике. Во время презентации книги мать писателя выкрикнула из зала, что его детские воспоминания сплошная ложь (all a pack of lies). Их реакцию можно понять, но книга кажется очень искренней, и если вы не выросли в правоверной ирландской многодетной семье с отцом-алкоголиком, многие подробности вам бы даже в ночном кошмаре не приснились. При этом книга очень смешная, ведь дети всегда дети, даже если их регулярно лупить и кормить реже, чем пугать Страшным судом.

People in families in the lanes of Limerick have their ways of not talking to each other and it takes years of practice.There are people who don’t talk to each other because their fathers were on opposite sides in the Civil War in 1922. If a man goes off and joins the English army his family might as well move to another part of Limerick where there are families with men in the English army. If anyone in your family was the least way friendly to the English in the last eight hundred years it will be brought up and thrown in your face and you might as well move to Dublin where no one cares. There are families that are ashamed of themselves because their forefathers gave up their religion for the sake of a bowl of Protestant soup during the Famine and those families are known ever after as soupers. It’s a terrible thing to be a souper because you’re doomed forever to the souper part of hell. It’s even worse to be an informer. The master at school said that everytime the Irish were about to demolish the English in a fair fight a filthy informer betrayed them. A man who’s discovered to be an informer deserves to be hanged or, even worse, to have no one talk to him for if no one talks to you you’re better off hanging at the end of a rope. In every lane there’s always someone not talking to someone or everyone not talking to someone or someone not talking to everyone. #nonfiction #memoir

Есть на свете книги, которые не дают покоя переводчикам, и «Алиса в Стране чудес» тут вне конкуренции. Даже Набоков дрогнул перед соблазном (заменив Алису Аней, а Чеширского Кота на Масленичного), куда уж менее стойким. А текстов дебатов по поводу правомерности и адекватности переводческих трансформаций давно уже набралось на увесистый том.

И вот перед нами новый повод для взрыва эмоций - перевод Евгения «Угадай мелодию» Клюева (2018). Как вам, скажем, залихватский сплав городского фольклора, советских хитов и английской овсянки? Отвага или шутовство? Расчехляйте копья, господа!

Крокодильчик, где ты был?
В Нильчике водичку пил,
Хвостик в Нильчике держал,
Никого не обижал!

Овся-а-анка - мой компас земной,
А котлеты - награда за сме-елость,
На тре-е-етье - пирог с бузиной,
И чтоб уже больше не е-елось!

«Клюевщина»: взгляд изнутри
https://daily.afisha.ru/brain/8687-ni-odin-perevod-ne-okonchatelnee-drugogo-vyshel-novyy-perevod-alisy/
Мнение внешнего наблюдателя:
https://godliteratury.ru/projects/novye-priklyucheniya-alisy

ПРОЧИТАЙ МЕНЯ
https://arzamas.academy/mag/455-alice

🎧 ПОСЛУШАЙ МЕНЯ
https://www.stitcher.com/podcast/arzamas-academy/e/54293244

🎧 И МЕНЯ ПОСЛУШАЙ (аудиоспектакль с Высоцким, который в своё время хотели было запретить, усмотрев в нем угрозу существующему строю, но дали слабину и он (и спектакль, и Высоцкий) замечательный)
https://m.youtube.com/watch?v=_z3BICb2IQk

Вследствие политики изоляционизма и ксенофобии в Британии все меньше школьников (при полном одобрении их столь же дремучих родителей) хотят изучать иностранные языки. Слишком давно засело в неповоротливом имперском мозгу ложное представление об английском языке как международной лингва франка. Носителями английского являются только 6% населения планеты, а 75% человечества вообще не говорят по-английски. При этом 3/4 подданных ее Величества монолингвы, а нация в целом страдает лингвофобией. По рекомендации Британского совета в 2017, топ 5 языков, необходимых для процветания Британии в эру пост-Брекзита, выглядит так:
1. Испанский
2. Китайский (мандарин)
3. Французский
4. Арабский
5. Немецкий.

Irish is fine for patriots, English for traitors and informers, but it’s the Latin that gains us entrance to heaven itself. Angela’s Ashes. Frank McCourt.
Продолжаем грызть английский — вдруг понадобится настучать на кого-нибудь.

Social jetlag — когда по выходным стараешься отоспаться за всю неделю (из статьи про то, что мозг 16-леток физиологически не готов к сдаче экзаменов).

The Speckled People: A Memoir of a Half-Irish Childhood. Hugo Hamilton, 2003

Once upon a time in Ireland англичане щедро одарили потомков славных кельтов своим великим и могучим, прибавив Кромвеля со всеми вытекающими (его-то, конечно, удачей нации не назовёшь, но он шёл в комплекте с языком Шекспира). С тех пор ирландские патриоты тщетно стараются избавиться от непрошеного богатства.
Итак, послевоенная Ирландия. Многодетная (детей и патронов много не бывает) семья. Отец семейства, ярый националист, мечтая возродить язык предков, превращает собственных детей в weapons of language war. Им строжайше запрещено использовать английский язык.
Franz had to be punished for pretending to be with the other boys on the street.
‘Now why is that?’ my mother asked.
‘He was listening to them in English,’ my father said.
Все потенциальные друзья должны выдержать проводимый папашей экзамен на знание ирландского (из малочисленных желающих не сдал никто).
There were some boys from our school who came over, too, but even they thought it was stupid to play in Irish and didn’t want to come back again, even for the biscuits.
За пропетую на неправильном языке детскую песенку любящий отец сломал брату Хьюго нос.
Этого вполне хватило бы для счастливого детства, но детишкам Хамильтон случилось родиться наполовину немцами по матери, поэтому в школе и на улице их обзывают нацистами и нещадно лупят.
Итог полевого эксперимента: дети-полиглоты конченые невротики, а все отцовские бизнес-проекты проваливаются, поскольку он упрямо настаивает, чтобы его имя писали и произносили исконным образом — Ó hUrmoltaigh, а это чересчур даже для истинных ирландцев.
Mr Clancy said he was just as Irish as us and didn’t speak a word of Irish. He said Irish was the ‘aboriginal’ language and no bloody use to anyone any more.
В целом, эта книга - готовый набор аргументов для дискуссии на тему Language diversity = poverty. Обыкновенно мои благонамеренные wannabe linguists, искренне веруя, в то, что каждый исчезнувший язык лишает мир одной из его красок, отважно бросаются на амбразуру, защищая языковое разнообразие и подтверждая теорию о профессиональной деформации. #nonfiction #memoir #ireland

Уроки чтения. Камасутра книжника. Александр Генис, 2012

Обладатель кота по имени Геродот умеет писать о литературе так, что хочется перечитать даже сказку про Колобка, хотя «XXI век предложил книге столь соблазнительный набор альтернатив, что чтение может выродиться в аристократическое хобби вроде верховой езды или бальных танцев.»

Русские не только говорят, но и пишут иначе. Чтобы воссоздать наш диалог, нужна оргия знаков препинания. <...> Они – отчаянная попытка писателя хоть как-то освоить нашу интонацию, безмерно щедрую на оттенки. Не так в английском, где и запятую редко встретишь, восклицательный знак на клавиатуре не найдешь, а точку с запятой, как сказал Воннегут, ставят лишь для того, чтобы показать, что автор учился в колледже.

Интеллигенция меняет родные корни на универсальное образование. Космополит – это не гражданин мира, а квартирант вавилонской башни и абонент Александрийской библиотеки.

P.S. Кота нашего лектора по зарубе звали Ясон.

Концерт в Филармонии «Музыка революции: два цвета времени»: дирижёр акробатичен, Евгений Дятлов улыбчив и обворожителен. В заполненном зале всего два зрителя, не имеющих/не расходующих пенсионные накопления - второклашка и один юный философ (оба остались вполне довольны концертом и собой). Вопрос в другом - совсем недавно все от мала до велика надежно помнили, что «у кошки четыре ноги», а «журавль по небу летит». Никому и в голову не приходило спросить, смотрел ли собеседник «Неуловимых» или «Свадьбу в Малиновке». А что у нас есть сейчас: «свобода, это то, что у тебя внутри», истлевшие духовные скрепы, нужное вписать? И не спрашивайте Мизулину, а то за державу обидно...

Незаконный отпрыск Христофора Колумба Эрнандо унаследовал от отца страсть к глобальным проектам, радикально изменив вектор поиска: он искал не золото, а книги. За 30 лет странствий ему удалось собрать самую большую для того времени личную библиотеку в Европе (15-20 тысяч томов). Заветной целью библиоманьяка было создание коллекции, состоящей из all books, in all languages and on all subjects, that can be found both within Christendom and without. К несчастью, многостаночник Эрнандо, который также был картографом и составителем первой биографии своего отца, за хлопотами не озаботился подготовить достойного преемника, оставив бесценное собрание своему племяннику — wastrel with no interest in books. В результате раритетные печатные книги и манускрипты в течение веков полного пренебрежения валялись в чердачных помещениях кафедрального собора Севильи, в котором остатки коллекции (< 4 тысяч) хранятся до сих пор под названием Biblioteca Colombina.

Пора пересмотреть классиков

The Reluctant Fundamentalist. Mohsin Hamid (2007):

Где-то на северо-западе Пакистана в уютном кафе на базарной площади местный парень рассказывает заезжему американцу историю своей жизни: он блестяще окончил Принстон, в условиях невероятно жестокой конкуренции получил работу, о которой даже мечтать не смел, и почувствовал себя солью американской земли (в 22-то года!). Но после 9/11 стало понятно, что американцем нельзя стать лишь по собственному желанию и по факту головокружительной карьеры, а условием жизненного успеха в однополярном мире является беззаветная интегрированность в структуру империи зла.
Был и роман, но и тут парню страшно не повезло (зато повезло автору - пациентки психиатрических лечебниц вообще благодарный писательский материал, ведь им позволено поступать, как угодно, а читателю остаётся только сочувствующе недоумевать насчёт правдоподобности образа).

Итог: потеря самоидентичности, работы и визы в рай, которого больше нет. Американская мечта очередного экс-янычара разбивается вдребезги, а тут уж от любви до ненависти один шаг. Хэппи энд? Вряд ли.

Демонизация Америки (и далее самовлюбленно поигрывающей финансовыми мускулами), тоска по патриархальным ценностям, рефлексия интеллигента о чувстве личной вины в деле умножения горестей мира, немного экшена на излете, открытый финал - если такое кино вам по душе, то книга была экранизирована в 2012. Shortlisted for the 2007 Booker Prize. Рекомендована к прочтению для freshmen в некоторых университетах США.

I have subsequently wondered why my mannerisms so appealed to my senior colleagues. Perhaps it was my speech: like Pakistan, America is, after all, a former English colony, and it stands to reason, therefore, that an Anglicized accent may in your country continue to be associated with wealth and power, just as it is in mine.

Arise, Sir Kazuo
В полку рыцарей от литературы прибыло - Кадзуо Исигуро был посвящён в рыцари и теперь к нему следует обращаться не иначе как «сэр».

We doff our cap and bend the knee to the newly be-gonged Kazuo Ishiguro. As if the 1989 Man Booker winner's Nobel Prize wasn't enough, a knighthood has just been announced in the Queen's Birthday Honours List. The news led to some furrowed brows in various distant parts of the internet, with one worried poster asking: “If Kazuo Ishiguro is knighted, should he be addressed as Sir Kazuo or Sir Ishiguro? The point being that people of Japanese descent might place their first names after their last names.” Food for thought indeed.

A Short History of Tractors in Ukrainian. Marina Lewycka (2005):

Вскоре после смерти жены безутешный британский вдовец с украинскими корнями знакомится через интернет с украинской же секс-бомбой и делает ей предложение, чтобы спасти «хотя бы одну прекрасную женщину» из страны, где «в магазинах пустые прилавки, гривна и стандарты морали упали ниже плинтуса, в Харькове бушует холера, а на Донбассе - дифтерия, людей грабят на улице средь бела дня, из радиоактивных чернобыльских деревьев изготавливают и продают мебель, уран возят по стране в чемоданах, а школьники дают учителям взятки водкой». Разведенная красотка моложе своего престарелого жениха на 48 лет и считает его прижимистым эксцентричным миллионером. После скоропалительной свадьбы выясняется, что это далеко не так - все накопленные за трудовую жизнь средства стремительно уходят на покупку жизненно необходимых для every civilized person трёх ржавых автомобилей, газовой плиты и пылесоса. Зачарованно пялясь на силиконовый бюст новобрачной, муж прощает ей любые дурости, считая невинной жертвой западной пропаганды и вообще element of cruelty in her nature is characteristic of the Russian type. Спасти выжившего из ума папашу может только развод - и в бой вступает тяжелая артиллерия в лице его двух дочерей, которые заметно старше мачехи.
Смешная, грустная и немного сентиментальная карикатура (Украина в шоце!). Премия Вудхауса 2005.
‘Come, come, Volodya Simeonovich,’ murmurs my father in Ukrainian, reaching his arm around Dubov’ shoulder. ‘Be a man!’
I have never heard him use the patronymic before. Now he and Dubov are starting to sound like something out of War and Peace.

P.S. Премия The Bollinger Everyman Wodehouse Prize основана в 2000 и названа в честь Пелама Гренвилла Вудхауса. Присуждается авторам, проживающим в Соединенном Королевстве и Содружестве, за лучшее юмористическое произведение прошедшего года. Спонсором премии является производитель шампанского Bollinger, а вдохновителем — серия Everyman's Library, поэтому в награду лауреат получает бутылку шампанского и полное собрание Everyman Wodehouse collection (52 тома!). Также в честь книги-победителя называют свинью породы Gloucestershire Old Spot.

А вот и сам приз!

«Целое поколение решило для себя тогда — или уверовало, — что может обойтись без прошлого. <...> Молодым и бойким жилось неплохо. В считанные часы они становились свободными, богатыми, независимыми. Ситуация была такова, что инерция мышления и надежды на прошлый опыт карались голодом и гибелью, а импульсивность и быстрая реакция на перемены вознаграждались внезапным чудовищным богатством. <...> [Остальные искали] спасения в алкоголе, в суевериях или, лучше всего, в каком-нибудь повальном, увлекательном, низкопробном массовом психозе. <...> Лишь некоторые остались верны политике, и тут мне впервые бросилось в глаза, что это были, как правило, самые глупые, грубые и несимпатичные.»

Россия 90-х? Нет, это Германия перед приходом к власти нацистов. Да, ещё и доллар взлетел! («История одного немца» Себастиан Хафнер)