В Александринке перед «Мамашей Кураж» сидящие сзади светски беседуют: «… в Лондоне ходили в Ковент-Гарден. Такая параша! Гардероба нет. Зрители сидят как попало. Оперу смотрели»
#вовесьгласнарода #театр

Крокус Сити Холл, Москва

A Very Private School. Charles Spencer, 2024

В отличие от нытья принца всех страдальцев Гарри, мемуары его дяди, младшего брата Дианы, имеют терапевтический эффект, а казарменная рутина заморских нобилей представляет известный антропологический интерес: в Афганистане служили не все, а школьная травма — явление массовое. К тому же Спенсер историк, книги пишет давно, помимо прочих классиков, цитирует Солженицина и Чехова и умеет к месту ввернуть что-нибудь духоподъемное, вроде жития святого Кассиана, жившего в IV веке: за его вероубеждения римляне приговорили непопулярного школьного учителя к смерти, отдав в руки «благодарных» учеников. Те отомстили Кассиану за годы своих мучений, забив его насмерть принадлежностями для письма.
***
В 1970-х Мэйдвелл Холл, элитная школа для мальчиков от 8 до 13, была конвейером по штамповке невротиков с полным набором опций: буллингом, дедовщиной, телесными наказаниями и замогильным холодом отношений. У школы явно был контракт с центром по трудоустройству садистов, манипуляторов и педофилов: “the one word that comes to mind—the one that really sums up the place?” — “Fear.”Привилегированный бэкграунд спасал от нужды, но не от муштры, остывшей каши с комочками, исполосованных в мясо ягодиц и полного отсутствия приватности (подозрительно смахивает на советский пионерлагерь — юных ленинцев разве что ботинками для крикета не припечатывали).

Насильственная ампутация от семьи считалась социально одобряемым способом создать ребенку «стабильность», которую родители — особенно после развода — обеспечить не могут: так делали все —“the done thing.” Первым предком Чарльза, попавшего в сети семейной традиции был Джон Спенсер: в 1716 году отец отправил его в Итон. Ему повезло: бабушка Сара, герцогиня Мальборо, фаворитка королевы Анны, после смерти зятя вызволила внука и наняла ему лучших учителей. Религиозный пыл Джорджа Спенсера, жившего в XIX веке, сделал его объектом утроенного буллинга — выжив в школе, он перешел в католичество и вступил в орден пассионистов, а в 2021 Ватикан присвоил ему титул Venerable, что является ступенью к канонизации.

Предка Чарльза Спенсера в 1519 году возвел в рыцари Генрих VIII, сам он был крестником королевы, и друзья у него тоже были непростые: не каждый малыш на голубом глазу будет фантазировать, что у него в саду имеется бассейн, до краев наполненный кровью римских солдат. Но счастливое детство только осложняло школьную жизнь: Чарльз первым делом лишился имени — в лучших традициях концлагеря ему выдали номер «64», получал подзатыльники под насмешливое My lord!, а в конце каникул всерьез задумывался о том, чтобы выстрелить себе в ногу из отцовского дробовика.

Британская «триада» — страна, христианство, школа — требовала безоговорочной преданности. В 1904 году британцы стали ежегодно отмечать Empire Day, чествуя свое колониальное наследие. Задачей школ было формировать новых управленцев империей, укрепив их ум, характер и тело — через обучение, дисциплину, спорт, гигиену и питание. Эмоциональному состоянию ребенка внимания вообще не уделялось: “If the white men and women of the British Empire are idle, soft, selfish, hysterical and undisciplined, are they likely to rule well?”

You may leave school, but it never leaves you: результатом эмоционального паралича была любезная сердца каждого англичанина stiff upper lip, а также патологическая неспособность к эмпатии, разрушенные браки, злоупотребление веществами и очереди к психотерапевту. Сегодня продукты этой системы правят Британией, а в 2500 интернатах учатся 630 тысяч школьников. Розгами их уже не лупят, но так и нет внятного ответа на вопрос, итонца Оруэлла: “is it still normal for a school child to live for years amid irrational terrors and lunatic misunderstandings.”
Спенсер затеял сломать колесо или хотя бы разрушить издевательское клише «школьные годы чудесные» — “schooldays are the happiest days of our lives”. Пока ему удалось добиться обвинения в классовой измене и непочётного звания class traitor. #nonfiction #memoir #britain

Читатель колонки Books в The Guardian как минимум наслышан о толстых романах Достоевского и Толстого, но свежий графический роман Кэрол Адлам The Russian Detective подпитывается из менее хрестоматийных источников. Адлам, профессор Nottingham School of Art and Design, занимается исследованием работ забытых писателей crime fiction, современников Достоевского. The Russian Detective — одна из cross-media адаптаций, созданных в рамках ее проекта Lost Detective Project.

Веселье начинается с форзаца: в окне рыбной лавки висят огромные красные сельди (red herrings) — и не говорите, что вас не предупреждали. Главная героиня комикса — Шарлотта Ивановна AKA Чарли Фокс — гибрид Кейт Уорн, первой американской женщины-сыщика (Уорн, умершая в 1868 году, работала на Национальное детективное агентство Пинкертона) и гувернантки из чеховского «Вишневого сада» (a gun-carrying eccentric who performs dramatic parlour tricks).

Чтобы в полной мере оценить интертекстуальные достоинства романа, нужен background reading: после ознакомления с русской литературой в жанре I-Spy, бдительный читатель запеленгует Достоевского в лице сварливого пассажира поезда или швею, чьей клиенткой является некая Mrs Karenina, и даже распознает аллюзию сна Шарлотты на «Евгения Онегина» — впрочем, после первого прочтения британскому критику Пушкин не дался. Измученных нарзаном и литературными изысками развлечет стремительный сюжет: газетный репортер Фокс, фокусница и лгунья, возвращается в родной город Nowheregrad расследовать убийство Елены Руслановой, дочери богатого владельца стекольной мануфактуры. Следы на снегу, собачка по кличке Igoyok, воздушный шар, летящий в Сибирь, гламурные маскарады, православные священники и цирк с конями театр с волшебным фонарем — все, как мы любим.

Лекторесса эрмитажного курса «Русский авангард и мода», цитировавшая «Десять дней, которые потрясли мир» Герберта Уэллса, на ехидную просьбу все же уточнить источник цитат привела убийственный аргумент «у меня так в конспекте написано». Но Google был на нашей стороне.

Россия во мгле. Герберт Уэллс, 1920

Впервые Уэллс посетил Россию в 1914 году и во время второго визита в 1920 был поражен «картиной колоссального непоправимого краха»: «единственное, что имеется в сравнительно большом количестве, — это чай, папиросы и спички». Уэллс часто противоречит сам себе, а где-то просто врет слеп, но кое-что все же разглядел. Сочувствуя Горькому, которому мерещилось «кошмарное видение — Россия, уходящая на Восток», на вопросы о «классово сознательном пролетариате» он терпеливо отвечал, что в Англии имеется по меньшей мере 200 различных классов, и провозглашать Английскую Советскую Республику некому.
***
Россия попала в теперешнюю беду вследствие мировой войны и моральной и умственной неполноценности своей правящей и имущей верхушки (как может попасть в беду и наше британское государство, а со временем даже и американское). У правителей России не хватило ни ума, ни совести прекратить войну, перестать разорять страну и захватывать самые лакомые куски, вызывая у всех остальных опасное недовольство, пока не пробил, их час. Они правили, и расточали, и грызлись между собой, и были так слепы, что до самой последней минуты не видели надвигающейся катастрофы.

На протяжении многих поколений усилия царизма были направлены главным образом на то, чтобы уничтожить всякую возможность замены его другим правительством. Он держался у власти именно благодаря тому, что, как бы плох он ни был, заменить его было нечем.

Ни у крестьян, ни у духовенства нет никакого творческого начала. Что касается остальных русских, как в самой стране, так и за ее пределами, — это пестрая смесь более или менее культурных людей, не связанных ни общими политическими идеями, ни общими стремлениями. Они способны только на пустые споры и беспочвенные авантюры. Политический облик русских эмигрантов в Англии вызывает презрение. Они бесконечно твердят о «зверствах большевиков».

Часть большевиков действительно упрямые, несговорчивые доктринеры, фанатики, верящие в то, что одно лишь уничтожение капитализма, отмена торговли и денег и стирание всех классовых различий само по себе обеспечит приход некоего унылого «золотого века». Среди них есть и такие тупицы, которые способны отменить преподавание химии, если только не заверить их, что это «пролетарская» химия, или наложить запрет на любой орнамент, как реакционный, если в нем не фигурирует сочетание букв РСФСР.

Я помню Кремль в 1914 году, когда в него можно было пройти так же беспрепятственно, как в Виндзорский замок. <…> Но теперь свободный вход в Кремль отменен, и попасть туда очень трудно. <…> Возможно, что это и необходимо для личной безопасности Ленина, но это затрудняет живую связь России с ним и — что еще важнее с точки зрения эффективности руководства — затрудняет его живую связь с Россией.

В ответ на мои слова, что войны порождаются националистическим империализмом, а не капиталистической формой организации общества, Ленин внезапно спросил: — А что вы скажете об этом новом республиканском империализме, идущем к нам из Америки? (whataboutism по Ильичу)

Крестьяне совершенно невежественны и в массе своей тупы. <…> Они превратятся в человеческое болото, политически грязное, раздираемое противоречиями и мелкими гражданскими войнами, поражаемое голодом при каждом неурожае. <…> Крушение цивилизации в России и замена ее крестьянским варварством на долгие годы отрежет Европу от богатых недр России, от ее сырья, зерна, льна и т. п. Страны Запада вряд ли могут обойтись без этих товаров. Отсутствие их неизбежно поведет к общему обнищанию Западной Европы.

Аллея, ведущая к дому отдыха, украшена в футуристическом духе; у ворот возвышается огромная фигура рабочего, опирающегося на молот; она сделана из гипса, взятого из запасов хирургических отделений петроградских больниц…
#nonfiction #history #russia

А что так можно было?!

35-летний школьный учитель математики из пригорода Далласа, ранее известный как Дастин Эби, официально поменял имя на Literally Anybody Else («Буквально кто угодно») и на выборах 2024 будет баллотироваться на должность президента США. В бюллетене нет опции «против всех» (‘neither’ option), а другие кандидаты попадают в категорию «оба хуже».

The New Yorker предупреждает, что чтение опасно для вашего здоровья, если:
— согласно блербу, книга does for sawdust what ‘Moby-Dick’ did for whales;
— это чтиво считают захватывающим только нежные феечки и фанаты бадминтона;
— после десятка страниц вам со страшной силой хочется оживить нарратив кровавым убийством (читаете Little Women?);
— незаметно для себя вы переходите к гуглению крема для рук, а потом хоть убей не можете вспомнить сюжет, и начинаете мочало с первой главы…

Если невроз из-за хронического недочитывания не ваш путь самурая, вы знаете, что делать.

Little Women Луизы Мэй Олкотт скрашивают привычный агрогламур обложек Cosmopolitan
#справедливостиради

Хлеба и зрелищ! В последнее обновление OED добавлены 23 японских слова, больше половины из которых относятся к еде или ее приготовлению:

Santoku — нож с коротким, плоским лезвием, кончик которого изгибается книзу.
Okonomiyaki — вид сытных блинов; от okonomi — “what you like”, и yaki — “to fry, to sear”.
Katsu – мясо, морепродукты или овощи, обваленные в муке, яйце и панировочных сухарях, обжаренные во фритюре и нарезанные полосками. Это случай повторного заимствования (boomerang word): katsu — краткая форма katsuretsu, заимствования от английского “cutlet”.
Donburi — японское блюдо на основе риса или миска, в которой его подают. Кулинарное значение связано с наречием donburi, “with a splash” — звук, когда повар бросает ингредиенты в миску.
Omotenashi — гостеприимство, для которого характерна продуманность и внимание к потребностям гостя.
***
Ряд новых терминов связан с искусством:

Kintsugi — японская техника ремонта керамики, когда трещины между осколками подчеркивают, заполняя их лаком с добавлением порошкообразного золота. Дополнительный смысл — «эстетика приятия несовершенства и исцеления как неотъемлемой части человеческого опыта».
Isekai — жанр фэнтези, где персонаж попадает в другой мир, e.g. оскароносный «Мальчик и птица» Хаяо Миядзаки.
***
Неяпонские слова из обновления включают: Bible-bashing — агрессивное «втюхивание» Библии; ultra-processed и bibliophilia. #english

На выставке «Melancholia. Памяти Аркадия Ипполитова» в темном зале мемориальной инсталляции дама томно мурлычет по телефону: «Каталог брать не буду: поэзия упадка — перепевы эстетики Серебряного века в худшем изводе…». Через десять минут она же выплывает из KGallery, прижимая к груди заветную книжицу в три пальца толщиной. И правильно делает: тираж 1000 экз., а на кассе гора пакетов с отложенными каталогами 18+

…смесь туманности и полнейшей некомпетентности — наиболее заметная черта современной английской прозы, особенно политической во всех ее видах. <…> Слово «фашизм» сейчас не имеет смысла кроме «чего-то нежелательного». Слова «демократия», «свобода», «патриотизм», «справедливость» все имеют по нескольку различных значений, которые нельзя примирить друг с другом.

Отрывок из Экклезиаста: «И обратился я, и видел под солнцем, что не проворным достается успешный бег, не храбрым победа, не мудрым хлеб, и не у разумных богатство, и не искусным благорасположение, но время и случай для всех их» на современном языке звучал бы как «Объективное рассмотрение современных условий вынуждает прийти к заключению, что успех или провал в конкурирующей деятельности не имеет тенденции к соразмерности со внутренними способностями, но что следует неизменно учитывать значительный элемент непредсказуемого». «Политика и английский язык». Джордж Оруэлл (1946) #листаястарыезаметки

Первого апреля 1998 года мастерская Джеффа Кунса на Манхэттене принимала многолюдную вечеринку. В роли распорядителя выступал Дэвид Боуи, а поводом стал выход в свет биографии забытого американского художника Нэта Тейта, написанной Уильямом Бойдом. Тейт, быстро добившись успеха на периферии абстрактного экспрессионизма, в конце своей короткой жизни выкупил все собственные картины, какие только смог, торжественно сжег их и после этого покончил с собой. Гости стали вспоминать о Тейте, рассказывать какие-то забавные случаи из его жизни, описывать выставки его картин, которые им довелось посещать, и сожалеть о его безвременном уходе из жизни. Нэт Тейт никогда не существовал. Его выдумал сам Бойд: имя Nat Tate результат амальгамирования названий двух ведущих лондонских галерей, сожжение картин было удачным ходом, позволившим объяснить почти полное на сегодняшний день отсутствие работ Тейта. Однако несколько все же появились на свет божий позднее — их написал сам Бойд. Рисунок карандашом и чернилами, включающий отпечаток большого пальца художника, в 2011 году удалось продать на Sotheby’s за £6,5 тыс. «Завтрак у Sotheby’s. Мир искусства от А до Я». Филип Хук, 2015

В этом году с шутками что-то не задалось — сойдут не имеющие срока годности.
***
Надобно сказать нечто о прусских допросах. Во всяком городке и местечке останавливают проезжих при въезде и выезде и спрашивают, кто, откуда и куда едет? Иные в шутку сказываются смешными и разными именами, то есть при въезде одним, а при выезде другим, из чего выходят чудные донесения начальникам. Иной называется Люцифером, другой Мамоном; третий в город въедет Авраамом, а выедет Исааком. Я не хотел шутить, и для того офицеры просили меня в таких случаях притворяться спящим, чтобы им за меня отвечать. Иногда был я какой-нибудь Баракоменеверус и ехал от горы Араратской; иногда Аристид, выгнанный из Афин; иногда Альцибиад, едущий в Персию; иногда доктор Панглос, и проч., и проч.
«Письма русского путешественника». Николай Карамзин, 1789
***
…когда Репин писал мой портрет, я в шутку сказал ему, что, будь я чуть-чуть суевернее, я ни за что не решился бы позировать ему для портрета, потому что в его портретах таится зловещая сила: почти всякий, кого он напишет, в ближайшие же дни умирает. Написал Мусоргского — Мусоргский тотчас же умер. Написал Писемского — Писемский умер. А Пирогов? А Мерси д’Аржанто? И чуть только он захотел написать для Третьякова портрет Тютчева, Тютчев в том же месяце заболел и вскоре скончался.
Присутствовавший при этом разговоре писатель-юморист О. Л. д’Ор (Оршер) сказал умоляющим голосом:
— В таком случае, Илья Ефимович, сделайте милость, напишите, пожалуйста, Столыпина!
Все захохотали. Столыпин был в то время премьер-министром, и мы дружно ненавидели его.
Прошло несколько месяцев, Репин сказал мне:
— А этот ваш Ор оказался пророком. Еду писать Столыпина по заказу Саратовской думы. <…>
Едва только Репин закончил портрет, Столыпин уехал в Киев, где его сейчас же застрелили. Сатириконцы говорили, смеясь:
— Спасибо Илье Ефимовичу!
«Илья Репин». Корней Чуковский, 1914

В оригинале фильм Джеймса Марша «Гении»(2023) называется Dance First и Джойсу с его безумным семейством в нем досталось от силы минут 15 (“Banishment or dumplings???”). Зато Беккетов-Бирнов будет целых два, и если они не заставят ваше сердце дрогнуть, у вас его просто нет. Правда, когда юный Сэмюэль сообщает матери, что уезжает в Париж — желательно навсегда, — и она злобно шипит ему в лицо, что «континент населен практически одними гомосексуалистами», трудно отделаться от ощущения, что миссис Бэккет подрабатывает на центральном канале. #кино

Как правильно встретить конец света? Свернувшись под пледом с томиком лютого хоррора в руках! — продажи «книг ужасов» за год выросли на 54%.

Intrinsically political по природе, жанр претерпел метаморфозу, отойдя от classic horror style образца Стивена Кинга, и стал темным зеркалом реальных кошмаров современности: войн, пандемии, изменения климата. Вопреки утверждениям многомудрых экспертов, что в мрачные времена востребованы книги про «розы-грезы», читатель хоррора, не расставаясь с шапочкой из фольги, гораздо эффективнее обретает радость жизни на контрасте с мучениями персонажей: «если бы нас атаковали мстительные духи, было бы еще хуже…»

Не менее коммерчески успешно наводят уютный ламповый ужас хорроры с фем-элементом (consent, motherhood, transgression): общеизвестно, что долго сублимировавшая ярость женщина и избу голыми руками испепелит, и конь не жилец.

Заигрывание с собственными страхами несколько извращенный способ достижения катарсиса, но beggars can’t be choosers: с анамнезом глобальной травмы и потерей агентности и хоррор — терапия.

Фото с non/fiction