The Dictionary of Difficult Words. Jane Solomon, 2019
Книжка, вроде бы, для детей, но когнитивные затруднения может вызвать и у взрослых.
Mumpsimus — тот, кто продолжает верить во что-то, потому что всегда в это верил, даже если это бессмысленно или не соответствует действительности. Корректно ли так называть пожилую родственницу? А коллег?
Quandary — тот, кто вынужден принимать решение, не будучи уверенным в правильности выбора. Речь идет о личном или социальном выборе?
Turophile — любитель и знаток сыров. До какой степени слабость к заморским сырам приравнивается к госизмене?
Ha-ha — тип забора вокруг парка, который почти невидим, поэтому территория кажется больше, чем есть на самом деле. Можно ли так называть государственную границу?
Whangdoodle — воображаемое существо. Подходит ли под это определение Чебурашка? А бескорыстный депутат?
Moonbow — ночная радуга, сделанная из лунного света. Сохраняются ли у нее коннотации разноцветной радуги?
Gonzo — репортер, излагая новости в этом стиле, говорит о своих эмоциях, а не о произошедших событиях. На какую аудиторию рассчитаны подобные репортажи?
Omphaloscopy — когда при зацикливании на одной идее, ничего полезного не делается (aka navel-gazing).
Kakistocracy — правительство, в которое входят худшие из худших. Неужели лучшие из худших зализывают раны?
Quagmire — сложная и запутанная ситуация, из которой трудно выбраться. Имеет ли слово отношение к предыдущему пункту? #english
Книжка, вроде бы, для детей, но когнитивные затруднения может вызвать и у взрослых.
Mumpsimus — тот, кто продолжает верить во что-то, потому что всегда в это верил, даже если это бессмысленно или не соответствует действительности. Корректно ли так называть пожилую родственницу? А коллег?
Quandary — тот, кто вынужден принимать решение, не будучи уверенным в правильности выбора. Речь идет о личном или социальном выборе?
Turophile — любитель и знаток сыров. До какой степени слабость к заморским сырам приравнивается к госизмене?
Ha-ha — тип забора вокруг парка, который почти невидим, поэтому территория кажется больше, чем есть на самом деле. Можно ли так называть государственную границу?
Whangdoodle — воображаемое существо. Подходит ли под это определение Чебурашка? А бескорыстный депутат?
Moonbow — ночная радуга, сделанная из лунного света. Сохраняются ли у нее коннотации разноцветной радуги?
Gonzo — репортер, излагая новости в этом стиле, говорит о своих эмоциях, а не о произошедших событиях. На какую аудиторию рассчитаны подобные репортажи?
Omphaloscopy — когда при зацикливании на одной идее, ничего полезного не делается (aka navel-gazing).
Kakistocracy — правительство, в которое входят худшие из худших. Неужели лучшие из худших зализывают раны?
Quagmire — сложная и запутанная ситуация, из которой трудно выбраться. Имеет ли слово отношение к предыдущему пункту? #english
На Масленицу практиковали множество незаслуженно забытых развлечений. Молодоженов «зарывали» в снег и забрасывали старыми лаптями или устраивали «целовник», т.е. односельчане могли заявиться в дом и поцеловать молодую. Парней и девушек, не вступивших в брак в течение прошедшего года (не выполнивших своего жизненного предназначения), наказывали: к ноге привязывали «колодку» — кусок дерева, ветку, ленту — и заставляли ходить с ней. Откупались деньгами или угощением.
На «проводы Масленицы» в кострах иногда сжигали остатки блинов, масла, лили туда молоко, однако чаще просто говорили детям, что в костре сгорели все скоромные блюда («молоко сгорело, в Ростов улетело»). В первый день Великого поста — Чистый понедельник — мужчины обычно «полоскали зубы», т.е. в изобилии пили водку, якобы для того, чтобы выполоскать изо рта остатки скоромного; для «вытряхивания блинов» устраивали кулачные бои.
Энциклопедический словарь «Славянская мифология». РАН, 2011 #праздничное
На «проводы Масленицы» в кострах иногда сжигали остатки блинов, масла, лили туда молоко, однако чаще просто говорили детям, что в костре сгорели все скоромные блюда («молоко сгорело, в Ростов улетело»). В первый день Великого поста — Чистый понедельник — мужчины обычно «полоскали зубы», т.е. в изобилии пили водку, якобы для того, чтобы выполоскать изо рта остатки скоромного; для «вытряхивания блинов» устраивали кулачные бои.
Энциклопедический словарь «Славянская мифология». РАН, 2011 #праздничное
В погоне за искусством. Путешествия, встречи, откровения. Мартин Гейфорд, 2019, пер. 2022
… бегло осмотреть музей – всё равно что вместо чтения книг глазеть на их обложки. Все большую популярность набирает практика медленного смотрения – Slow Looking (возникшая как аналог итальянского кулинарного движения Slow Food).
В Рейкьявике, осмотрев выставку в Музее искусств, британские журналисты стали знакомиться с другими гостями вернисажа и разговорились с человеком средних лет непритязательного вида. Рассказав, что они приехали посмотреть на инсталляцию, сделанную из воды, кто-то спросил, чем он сам занимается. Он скромно ответил: «Я президент Исландии». #nonfiction #art #museum
… бегло осмотреть музей – всё равно что вместо чтения книг глазеть на их обложки. Все большую популярность набирает практика медленного смотрения – Slow Looking (возникшая как аналог итальянского кулинарного движения Slow Food).
В Рейкьявике, осмотрев выставку в Музее искусств, британские журналисты стали знакомиться с другими гостями вернисажа и разговорились с человеком средних лет непритязательного вида. Рассказав, что они приехали посмотреть на инсталляцию, сделанную из воды, кто-то спросил, чем он сам занимается. Он скромно ответил: «Я президент Исландии». #nonfiction #art #museum
Затосковав по аромату эвкалиптов и теплому песочку, порадоваться бы пейзажу на иллюстрациях «Божественной комедии» Сальвадора Дали. Но есть нюанс:
Когда меня спрашивают, почему я изобразил ад в таких светлых тонах, я отвечаю, что романтизм совершил гнусность, убеждая людей, будто ад черен, как угольные шахты Гюстава Доре, в которых ничего не видно. Это беспардонная ложь. Дантовский ад озарен солнцем и медом Средиземноморья, и потому-то мои иллюстрации, с их коэффициентом ангелической вязкости, внушают такой аналитический и суперстуденистый ужас.
«Дневник одного гения». 19 мая 1960. Кабинет книги художника (Главный штаб)
Когда меня спрашивают, почему я изобразил ад в таких светлых тонах, я отвечаю, что романтизм совершил гнусность, убеждая людей, будто ад черен, как угольные шахты Гюстава Доре, в которых ничего не видно. Это беспардонная ложь. Дантовский ад озарен солнцем и медом Средиземноморья, и потому-то мои иллюстрации, с их коэффициентом ангелической вязкости, внушают такой аналитический и суперстуденистый ужас.
«Дневник одного гения». 19 мая 1960. Кабинет книги художника (Главный штаб)
Триумф красной герани. Книга о Будапеште. Анна Чайковская, НЛО, 2016
Книга написана в пандан «Гению места» Вайля, где Будапешту места не нашлось. Она не только об архитектуре, венгерском языке, купальнях («Это – как по Эрмитажу плавать!») и блошиных рынках, но и о неоднозначном прошлом, к которому наша семья оказалась косвенно причастной, пустившись на поиски могилы пра/деда, сгинувшего в окрестностях города в самом конце WWII — с поисками помогли российское посольство в рамках акции к 70-летию победы и местный бармен, не владеющий английским. Хотя искомая местность выглядела так, словно бои еще идут, обнаружился скромный памятник павшим и фото из серии «Бессмертный полк», оставленное приезжавшими до нас.
***
Венгры — особенный народ: они гордятся не исконностью владения землей, а отмечают Honfoglalás — обретение родины в 896 г. Турки и сейчас называют Венгрию Macaristan, Маджаристан. По Трианонскому договору 1920 года Венгрия лишалась 2/3 своей бывшей территории и около 60 % населения. Все флаги в стране были приспущены до 1938 года. Каждый учебный день начинался с молитвы о восстановлении родины в прежних границах: «Верю в единого Бога. <…> Верю в возрождение Венгрии. Аминь». Самосознание испытало ужас ментальной клаустрофобии — результат: война на стороне Гитлера. Советская медаль называлась «За взятие (не освобождение!) Будапешта». Корона святого Иштвана с 1945 до 1978 года хранилась в США, на военной базе в Форт-Нокс, пока не была возвращена Венгрии Джимми Картером. От «гуляш-социализма» горожанам осталась нумерация троллейбусов с цифры «7»: первая троллейбусная линия была подарком компартии и советского народа трудящимся Венгрии в честь 70-летнего юбилея товарища Сталина. Пятиконечную звезду над куполом Парламента боле терпеть не смогли даже толерантные венгры.
«Воистину, слаба и недолговечная страна, где один язык и одна мораль» — учил первый король Венгрии святой Иштван, канонизированный в 1083 году. Языком государства и культуры в Венгрии до 1848 года была латынь — венгерский оставался необразованному простонародью. Зато потом венгры заменили собственными названиями даже интернациональные понятия «кино» и «парламент» (mozi и országgyűlés). Политические клубы по-венгерски называют словом kaszinó («Ты куда?» – «В казино», – а сам конституцию сочиняет), а свободу обозначают так же как отпуск: “Szabadságon vagyok” – «Я в отпуске». В венгерском есть понятие rendszerváltás, «смена режима», но нет мифологии этого события. В социалистические времена день святого Иштвана — 20 августа — пытались нейтрализовать, скромно именуя Праздником нового хлеба. В этот день страна выбирает себе символ — торт года.
«Будапешт – это Европа, какой она была бы, если б в 1914 году ничего не случилось». Здесь застыл XIX век, точнее – «мирные времена», békeidők, до сумасшествия Великой войны. Город знает, что история – не факт, а текст, и что монументы обычно так же далеки от истины, как гимны и парадные портреты. Горожане, не согласные с памятником оккупации Венгрии Германией, где их страну представляет ангел, коим она никак не является, объясняют свою позицию так: «мы протестуем против корыстной и инфантильной подделки истории. Против отлитого в бронзу вранья… Мы не знаем, как правильно. Мы знаем, что так нельзя». Отсутствие «великой истины», ради которой не жаль принести любые жертвы, и составляет особую прелесть Будапешта.
Будапешт — «город для горожан»: тут украшают стены муралами и надевают любовно связанные перчатки на бронзового Ференца Листа. По частной инициативе установлены Stolpersteine, «камни преткновения», с именами погибших у домов, где они жили, а окончательно живым город делают мелочи, вроде таблички: «В этой подворотне впервые поцеловались Додо и Убул. Установлено в честь 10-летия свадьбы мужем».
«Оригинальность и мудрость культур стран-“не победительниц” вытекает из полного разочарования историческим опытом», —подметил Милан Кундера. Феномен же патологического отсутствия здравого смысла на фоне травмы развенчания мифов у «победительниц» еще нуждается в объяснении.
Книга написана в пандан «Гению места» Вайля, где Будапешту места не нашлось. Она не только об архитектуре, венгерском языке, купальнях («Это – как по Эрмитажу плавать!») и блошиных рынках, но и о неоднозначном прошлом, к которому наша семья оказалась косвенно причастной, пустившись на поиски могилы пра/деда, сгинувшего в окрестностях города в самом конце WWII — с поисками помогли российское посольство в рамках акции к 70-летию победы и местный бармен, не владеющий английским. Хотя искомая местность выглядела так, словно бои еще идут, обнаружился скромный памятник павшим и фото из серии «Бессмертный полк», оставленное приезжавшими до нас.
***
Венгры — особенный народ: они гордятся не исконностью владения землей, а отмечают Honfoglalás — обретение родины в 896 г. Турки и сейчас называют Венгрию Macaristan, Маджаристан. По Трианонскому договору 1920 года Венгрия лишалась 2/3 своей бывшей территории и около 60 % населения. Все флаги в стране были приспущены до 1938 года. Каждый учебный день начинался с молитвы о восстановлении родины в прежних границах: «Верю в единого Бога. <…> Верю в возрождение Венгрии. Аминь». Самосознание испытало ужас ментальной клаустрофобии — результат: война на стороне Гитлера. Советская медаль называлась «За взятие (не освобождение!) Будапешта». Корона святого Иштвана с 1945 до 1978 года хранилась в США, на военной базе в Форт-Нокс, пока не была возвращена Венгрии Джимми Картером. От «гуляш-социализма» горожанам осталась нумерация троллейбусов с цифры «7»: первая троллейбусная линия была подарком компартии и советского народа трудящимся Венгрии в честь 70-летнего юбилея товарища Сталина. Пятиконечную звезду над куполом Парламента боле терпеть не смогли даже толерантные венгры.
«Воистину, слаба и недолговечная страна, где один язык и одна мораль» — учил первый король Венгрии святой Иштван, канонизированный в 1083 году. Языком государства и культуры в Венгрии до 1848 года была латынь — венгерский оставался необразованному простонародью. Зато потом венгры заменили собственными названиями даже интернациональные понятия «кино» и «парламент» (mozi и országgyűlés). Политические клубы по-венгерски называют словом kaszinó («Ты куда?» – «В казино», – а сам конституцию сочиняет), а свободу обозначают так же как отпуск: “Szabadságon vagyok” – «Я в отпуске». В венгерском есть понятие rendszerváltás, «смена режима», но нет мифологии этого события. В социалистические времена день святого Иштвана — 20 августа — пытались нейтрализовать, скромно именуя Праздником нового хлеба. В этот день страна выбирает себе символ — торт года.
«Будапешт – это Европа, какой она была бы, если б в 1914 году ничего не случилось». Здесь застыл XIX век, точнее – «мирные времена», békeidők, до сумасшествия Великой войны. Город знает, что история – не факт, а текст, и что монументы обычно так же далеки от истины, как гимны и парадные портреты. Горожане, не согласные с памятником оккупации Венгрии Германией, где их страну представляет ангел, коим она никак не является, объясняют свою позицию так: «мы протестуем против корыстной и инфантильной подделки истории. Против отлитого в бронзу вранья… Мы не знаем, как правильно. Мы знаем, что так нельзя». Отсутствие «великой истины», ради которой не жаль принести любые жертвы, и составляет особую прелесть Будапешта.
Будапешт — «город для горожан»: тут украшают стены муралами и надевают любовно связанные перчатки на бронзового Ференца Листа. По частной инициативе установлены Stolpersteine, «камни преткновения», с именами погибших у домов, где они жили, а окончательно живым город делают мелочи, вроде таблички: «В этой подворотне впервые поцеловались Додо и Убул. Установлено в честь 10-летия свадьбы мужем».
«Оригинальность и мудрость культур стран-“не победительниц” вытекает из полного разочарования историческим опытом», —подметил Милан Кундера. Феномен же патологического отсутствия здравого смысла на фоне травмы развенчания мифов у «победительниц» еще нуждается в объяснении.
От A до Z: The New Yorker напечатал фрагменты азбуки «по мотивам» колониального мира — An Encyclopedia of Gardining for Colored Children.
A — Apple (Malus domestica) из семейства Rosaceae. Яблоком змий искусил Еву и Адама, после чего они влюбились в мир вокруг себя — что неудивительно, ведь они пребывали в райском саду. Хотя запретным плодом вполне мог оказаться и гранат, в котором, по легенде, столько же зерен, сколько заповедей в Торе.
Z — Zea mays. Маис (maize, в Северной Америке — corn) из семейства злаков (Poaceae) выращивали на территории современной Мексики задолго до прибытия европейцев с их неуемным любопытством (неотъемлемой чертой человеческой натуры) и планами завоевания и порабощения коренного населения.
A — Apple (Malus domestica) из семейства Rosaceae. Яблоком змий искусил Еву и Адама, после чего они влюбились в мир вокруг себя — что неудивительно, ведь они пребывали в райском саду. Хотя запретным плодом вполне мог оказаться и гранат, в котором, по легенде, столько же зерен, сколько заповедей в Торе.
Z — Zea mays. Маис (maize, в Северной Америке — corn) из семейства злаков (Poaceae) выращивали на территории современной Мексики задолго до прибытия европейцев с их неуемным любопытством (неотъемлемой чертой человеческой натуры) и планами завоевания и порабощения коренного населения.
Грабеж и спасение. Российские музеи в годы Второй Мировой войны. 2024
Война застала музеи врасплох: советская военная доктрина не предусматривала длительных боевых действий на собственной территории. В Пскове и Новгороде музеи были открыты для публики до последней минуты — чтобы избежать паники среди населения и дать войскам, дислоцированным в городе, возможность культурно проводить досуг. Большую часть фондов при спешной эвакуации пришлось оставить. Из коллекций царских дворцов пригородов Ленинграда 20-30% были эвакуированы в тыл; ~10% возвращены из Германии в ходе реституции после 1945 года; 60-80% составляют военные потери.
После войны при выборе стратегии восстановления — консервация оригинала в виде руины или реконструкция былого облика памятника — активистов охраны памятников (одним из них был Щусев) попрекали в низкопоклонстве перед «архаикой», а уже в 1946 году зазвучали обвинения в «антипатриотизме» и «преклонении перед иностранщиной». В 1948 году закрыли Музей нового западного искусства в Москве: «показ коллекции музея широким народным массам политически вреден и способствует распространению в советском искусстве чуждых буржуазных формалистических взглядов». Пригородные дворцы также стали мишенью критики со стороны борцов с «западным влиянием», ведь многие из их строителей были нерусского происхождения. В 1951 году военным учреждениям передали Екатерининский и Александровский дворцы в Пушкине и дворец в Гатчине. Поскольку военным не вменяли в обязанность заботу о сохранении дворца как исторического памятника, они самовольно перестраивали здание, приспосабливая его к своим нуждам. Денег на реставрацию выделять перестали.
Вечное противостояние между музейщиками и другими «заинтересованными лицами» иллюстрирует еще довоенное посещение Павловска писателем Алексеем Толстым с целью присмотреть мебель из красного дерева для своей дачи в Пушкине. Директор музея была непреклонна: «Вы ошиблись дверью. Это не склад ваших вещей, а государственный музей, и он — неприкосновенен. Я вас очень прошу вернуться в наш дворец только тогда, когда вы сердцем поймете разницу между этими двумя формами собственности».
#nonfiction #WWII #museum
Война застала музеи врасплох: советская военная доктрина не предусматривала длительных боевых действий на собственной территории. В Пскове и Новгороде музеи были открыты для публики до последней минуты — чтобы избежать паники среди населения и дать войскам, дислоцированным в городе, возможность культурно проводить досуг. Большую часть фондов при спешной эвакуации пришлось оставить. Из коллекций царских дворцов пригородов Ленинграда 20-30% были эвакуированы в тыл; ~10% возвращены из Германии в ходе реституции после 1945 года; 60-80% составляют военные потери.
После войны при выборе стратегии восстановления — консервация оригинала в виде руины или реконструкция былого облика памятника — активистов охраны памятников (одним из них был Щусев) попрекали в низкопоклонстве перед «архаикой», а уже в 1946 году зазвучали обвинения в «антипатриотизме» и «преклонении перед иностранщиной». В 1948 году закрыли Музей нового западного искусства в Москве: «показ коллекции музея широким народным массам политически вреден и способствует распространению в советском искусстве чуждых буржуазных формалистических взглядов». Пригородные дворцы также стали мишенью критики со стороны борцов с «западным влиянием», ведь многие из их строителей были нерусского происхождения. В 1951 году военным учреждениям передали Екатерининский и Александровский дворцы в Пушкине и дворец в Гатчине. Поскольку военным не вменяли в обязанность заботу о сохранении дворца как исторического памятника, они самовольно перестраивали здание, приспосабливая его к своим нуждам. Денег на реставрацию выделять перестали.
Вечное противостояние между музейщиками и другими «заинтересованными лицами» иллюстрирует еще довоенное посещение Павловска писателем Алексеем Толстым с целью присмотреть мебель из красного дерева для своей дачи в Пушкине. Директор музея была непреклонна: «Вы ошиблись дверью. Это не склад ваших вещей, а государственный музей, и он — неприкосновенен. Я вас очень прошу вернуться в наш дворец только тогда, когда вы сердцем поймете разницу между этими двумя формами собственности».
#nonfiction #WWII #museum
В Александринке перед «Мамашей Кураж» сидящие сзади светски беседуют: «… в Лондоне ходили в Ковент-Гарден. Такая параша! Гардероба нет. Зрители сидят как попало. Оперу смотрели»
#вовесьгласнарода #театр
#вовесьгласнарода #театр