The Diary of a Nose: A Year in the Life of a Parfumeur. Jean-Claude Ellena, exclusive parfumerie for Hermès, 2012
Елена Селестин предполагает, что обоняние связано с речевым центром: многие «носы» хорошо владеют словом и пишут книги. Жан-Клод Эллена — образец такой синестезии: он даже родился 7 апреля — именно в этот день гоголевский майор Ковалев «нашел» свой нос. О своих парфюмерных секретах и достижениях Эллена с видимым удовольствием рассказывает в дневнике за 2010 год, называя свои творения novel-perfumes, novella-perfumes и poem-perfumes — среди них Terre d’Hermès (четвертый по продаваемости мужской аромат во Франции), Un Jardin en Méditerranée, Eau parfumée au thé vert Bulgari, First Van Cleef & Arpels (1976) etc.
«Классика» составляет лишь небольшой процент продаж Hermès, за исключением Calèche (лошадь с экипажем на логотипе бренда и есть calèche), но Эллена импонирует мысль, что люди в 60 могут купить любимые ими в юности духи, having indulged in a few infidelities. Он сочиняет perfumes for sharing, не признавая догмы «женское VS мужского» и терминов unisex и mixed: так в Индии мужчины носят Opium Yves Saint Laurent, Shalimar Guerlain и J’adore Dior с момента их выхода на рынок.
Коммерчески наиболее успешны новые ароматы: во Франции среди топ-10 бестселлеров исключение составляют Chanel No. 5, Shalimar Guerlain и Opium Yves Saint Laurent. Hermès — один из немногих брендов, продающих всю линейку своих ароматов с момента их создания. Первый из них, Eau d’Hermès, в 1951 году составил парфюмер и эссеист(!) Эдмон Рудницка. Пять лет спустя он сочинил Diorissimo, эталонный аромат ландыша, а в 1966 создал Eau Sauvage. Рудницка превратил свой дом в пространство smell-free и даже своего чау-чау после мытья шампунем споласкивал раствором уксуса. Эллена вспоминает свою первую встречу с мэтром: “You reek of washing powder! Go and wash and come back tomorrow in clothes that have been aired.”
Вдохновение для нового аромата может прийти от «Принцессы на горошине» или как оммаж террасе на 24 Faubourg Saint-Honoré, где во время WWII был огород, снабжавший семью Dumas-Hermès (Un Jardin sur le Toit). Наличие сложной концепции необязательно: красивый аромат самодостаточен. Так отправной точкой для Terre d'Hermès было слово terre, зарегистрированное как товарный знак аромата за несколько лет до его создания.
***
Эллена любит учить языки — thrill of rediscovery. No school marks, no exams looming, just the pure pleasure of wandering through this language I so love, in the same way that I stroll along the path of various perfumes I am planning. Вернуться к изучению итальянского он захотел из-за «Приключений Пиноккио» Коллоди — классики согласно дефиниции Итало Кальвино: ‘A classic is a book that has never finished saying what it has to say.’ Ароматы обладают тем же волшебным свойством. В Японии Эллена участвовал в Kodo ceremony: мастер церемоний поочередно воскуряет десять ароматов; для каждого участники слагают стихотворение — иностранцы (gaijins) на английском, — затем mc читает их вслух, а присутствующие выбирают лучше всего ассоциирующееся с ароматом. Выигрывает тот, чьи опусы выбирают чаще.
Помимо ольфакторных впечатлений, Эллена вспоминает выставку в Лувре и чаепитие в Москве, сетует на коммерциализацию отрасли, рыночную цензуру и унификацию вкусов, уверенно цитируя Сезанна (‘With just an apple, I want to amaze all of Paris’), Уайльда (‘the true mystery of the world is the visible, not the invisible’) и Канта, для которого красота могла существовать только вне полезности. #nonfiction #memoir #perfume
Елена Селестин предполагает, что обоняние связано с речевым центром: многие «носы» хорошо владеют словом и пишут книги. Жан-Клод Эллена — образец такой синестезии: он даже родился 7 апреля — именно в этот день гоголевский майор Ковалев «нашел» свой нос. О своих парфюмерных секретах и достижениях Эллена с видимым удовольствием рассказывает в дневнике за 2010 год, называя свои творения novel-perfumes, novella-perfumes и poem-perfumes — среди них Terre d’Hermès (четвертый по продаваемости мужской аромат во Франции), Un Jardin en Méditerranée, Eau parfumée au thé vert Bulgari, First Van Cleef & Arpels (1976) etc.
«Классика» составляет лишь небольшой процент продаж Hermès, за исключением Calèche (лошадь с экипажем на логотипе бренда и есть calèche), но Эллена импонирует мысль, что люди в 60 могут купить любимые ими в юности духи, having indulged in a few infidelities. Он сочиняет perfumes for sharing, не признавая догмы «женское VS мужского» и терминов unisex и mixed: так в Индии мужчины носят Opium Yves Saint Laurent, Shalimar Guerlain и J’adore Dior с момента их выхода на рынок.
Коммерчески наиболее успешны новые ароматы: во Франции среди топ-10 бестселлеров исключение составляют Chanel No. 5, Shalimar Guerlain и Opium Yves Saint Laurent. Hermès — один из немногих брендов, продающих всю линейку своих ароматов с момента их создания. Первый из них, Eau d’Hermès, в 1951 году составил парфюмер и эссеист(!) Эдмон Рудницка. Пять лет спустя он сочинил Diorissimo, эталонный аромат ландыша, а в 1966 создал Eau Sauvage. Рудницка превратил свой дом в пространство smell-free и даже своего чау-чау после мытья шампунем споласкивал раствором уксуса. Эллена вспоминает свою первую встречу с мэтром: “You reek of washing powder! Go and wash and come back tomorrow in clothes that have been aired.”
Вдохновение для нового аромата может прийти от «Принцессы на горошине» или как оммаж террасе на 24 Faubourg Saint-Honoré, где во время WWII был огород, снабжавший семью Dumas-Hermès (Un Jardin sur le Toit). Наличие сложной концепции необязательно: красивый аромат самодостаточен. Так отправной точкой для Terre d'Hermès было слово terre, зарегистрированное как товарный знак аромата за несколько лет до его создания.
***
Эллена любит учить языки — thrill of rediscovery. No school marks, no exams looming, just the pure pleasure of wandering through this language I so love, in the same way that I stroll along the path of various perfumes I am planning. Вернуться к изучению итальянского он захотел из-за «Приключений Пиноккио» Коллоди — классики согласно дефиниции Итало Кальвино: ‘A classic is a book that has never finished saying what it has to say.’ Ароматы обладают тем же волшебным свойством. В Японии Эллена участвовал в Kodo ceremony: мастер церемоний поочередно воскуряет десять ароматов; для каждого участники слагают стихотворение — иностранцы (gaijins) на английском, — затем mc читает их вслух, а присутствующие выбирают лучше всего ассоциирующееся с ароматом. Выигрывает тот, чьи опусы выбирают чаще.
Помимо ольфакторных впечатлений, Эллена вспоминает выставку в Лувре и чаепитие в Москве, сетует на коммерциализацию отрасли, рыночную цензуру и унификацию вкусов, уверенно цитируя Сезанна (‘With just an apple, I want to amaze all of Paris’), Уайльда (‘the true mystery of the world is the visible, not the invisible’) и Канта, для которого красота могла существовать только вне полезности. #nonfiction #memoir #perfume
Тексты Льюиса Кэррола про Алису — идеальное поле для поиска смыслов. Младенец-герцог, превращающийся в поросенка (“Pig!”), — это Ричард III, на чьем гербе был белый кабан, а требование Королевы перекрасить белые розы в красный цвет — отсылка к войне Алой и Белой розы. Высокие и низкие двери, в которые пытается войти Алиса, меняющая рост, — это Высокая и Низкая церкви (католическая и протестантская) и колеблющийся между ними верующий. Кошка Дина и скотчтерьер, которых так боится Мышь (прихожанин), — тот же референс, Белая и Черная королевы — кардиналы Ньюмен и Мэннинг, а Бармаглот — папство.
***
В 1960-х, на волне интереса к «расширению сознания», в сказках об Алисе стали видеть энциклопедию употребления «веществ». Манифест этой традиции — песня "White Rabbit" группы Jefferson Airplane (1967):
One pill makes you larger
And one pill makes you small
And the ones that mother gives you
Don't do anything at all.
***
Во фразе "The rule is, jam to-morrow and jam yesterday — but never jam to-day" слово jam в латыни используется для передачи значения «сейчас», но только в прошлом и будущем временах. В настоящем времени для этого используют слово nunc. Фраза, которую у Кэрролла говорит Королева, на уроках латыни служила мнемоническим правилом.
***
Овдовев, Алиса Харгривз, урожденная Лидделл, оказалась стесненной в средствах и в 1928 году выставила подаренную ей Кэрролом рукопись Alice's Adventures under Ground (1862) на аукционе Sotheby's, где та была продана за огромную для того времени сумму £15.400. Через 20 лет рукопись снова попала на аукцион, где по инициативе главы Библиотеки Конгресса США за $100.000 ее купила группа американских благотворителей, чтобы подарить Британскому музею — в знак благодарности британскому народу, который противостоял Гитлеру, пока США готовились к войне. Позже рукопись была передана в Британскую библиотеку.
***
Кэррол вел в Vanity Fair еженедельную колонку, посвященную играм со словами. Слова galumph (gallop + triumph, «шумно и неуклюже двигаться») и chortle (chuckle + snort, «громко и радостно смеяться»), придуманные для «Бармаглота», вошли в словари английского языка. #листаястарыезаметки
***
В 1960-х, на волне интереса к «расширению сознания», в сказках об Алисе стали видеть энциклопедию употребления «веществ». Манифест этой традиции — песня "White Rabbit" группы Jefferson Airplane (1967):
One pill makes you larger
And one pill makes you small
And the ones that mother gives you
Don't do anything at all.
***
Во фразе "The rule is, jam to-morrow and jam yesterday — but never jam to-day" слово jam в латыни используется для передачи значения «сейчас», но только в прошлом и будущем временах. В настоящем времени для этого используют слово nunc. Фраза, которую у Кэрролла говорит Королева, на уроках латыни служила мнемоническим правилом.
***
Овдовев, Алиса Харгривз, урожденная Лидделл, оказалась стесненной в средствах и в 1928 году выставила подаренную ей Кэрролом рукопись Alice's Adventures under Ground (1862) на аукционе Sotheby's, где та была продана за огромную для того времени сумму £15.400. Через 20 лет рукопись снова попала на аукцион, где по инициативе главы Библиотеки Конгресса США за $100.000 ее купила группа американских благотворителей, чтобы подарить Британскому музею — в знак благодарности британскому народу, который противостоял Гитлеру, пока США готовились к войне. Позже рукопись была передана в Британскую библиотеку.
***
Кэррол вел в Vanity Fair еженедельную колонку, посвященную играм со словами. Слова galumph (gallop + triumph, «шумно и неуклюже двигаться») и chortle (chuckle + snort, «громко и радостно смеяться»), придуманные для «Бармаглота», вошли в словари английского языка. #листаястарыезаметки
Эразм Роттердамский: 'When I have a little money, I buy books; and if I have any left, I buy food and clothes!’
Фанатка «Подписных»: ‘When I have a little money, I buy books; and if I have any left, I buy big books!’
Фанатка «Подписных»: ‘When I have a little money, I buy books; and if I have any left, I buy big books!’
В честь World Book Day cобор Святого Павла на одну ночь откроет «тайную комнату». Двое счастливчиков будут первыми, кто переночует в соборе после добровольцев, защищавших здание во время бомбардировок в годы WWII. Зайдя внутрь через частный вход декана собора, постояльцы поднимутся по винтовой лестнице, спроектированной сэром Кристофером Реном и попадут в конфетную лавку недавно отреставрированную библиотеку 1709 года, где хранится больше 22 тысяч текстов — от средневековых рукописей до будущих релизов. Чтобы счастье стало полным, гости прогуляются по собору с экскурсией и поужинают в соседнем ресторане. На следующее утро, после завтрака они получат экземпляры еще не опубликованных книг, e.g. The Reappearance of Rachel Price Холли Джексон и Camino Ghosts Джона Гришема, а затем поднимутся на купол.
Если ваш bedtime reading не похож на это, даже не…(плачет).
Если ваш bedtime reading не похож на это, даже не…(плачет).
the Guardian
St Paul’s Cathedral to host guests for £7 in ‘secret’ 300-year-old library
Guests can delve deeper into history of London landmark in one-of-a-kind stay to mark World Book Day
В визуальном коде идеологически безвоздушного пространства за чтением изображаются только женщины и дети. «Свет и воздух. Традиции импрессионизма в советской живописи», Музей искусства СПб XX-XXI вв, до 10 марта
Пятьдесят восемь лет в Третьяковской галерее. Николай Мудрогель, 2023
Сын бывшего крепостного крестьянина, Мудрогель (1868–1942) поступил в галерею пятнадцатилетним мальчиком — его прозвали «галерейным Колей», — и шестнадцать лет проработал под руководством самого Павла Третьякова. Его воспоминания ненаучны и субъективны — тем и интересны: он знал, почему у княжны Таракановой четыре руки, с кого Васнецов писал Добрыню Никитича в «Богатырях» (с себя ), а Нестеров — глаза отрока в «Видении отроку Варфоломею» (с чахоточной пятилетней девочки ), как галерею облюбовали московские свахи, и почему из галереи выставили мальчика Петра Кончаловского (жевал булку, а с едой не пускали ).
***
Владелец текстильной мануфактуры, купец Павел Третьяков исповедовал идею об «ответственности богатства», был пунктуален и вежлив со всеми служащими и рабочими — «этот распорядок во всем делал его как бы нерусским», — и не любил носителей власти – ни светской, ни духовной (после сообщения, что в галерею приедет Иоанн Кронштадтский, его «экстренно вызвали по делам» в Кострому, а перед визитом императора он и вовсе спешно отбыл за границу). Зато Третьяков дружил с художниками, и если с кем-то не ладил, то по серьезным поводам: так он не признавал бешено популярного тогда Семирадского и не купил ни одной его картины.
– Почему же у вас нет Семирадского?
– Семирадский свою лучшую картину подарил городу Кракову. Значит, он считает себя у нас иностранцем. Как же я буду держать его в русской галерее?
Третьяков не брал «царские парады и патриотические празднества» и отказался от дворянства, предложенного Александром III. Зато после жалоб москвичей на отсутствие прямого проезда с Театральной площади на Никольскую улицу к торговым рядам и в Зарядье, – мешала стена Китай-города, — братья Третьяковы купили участок земли с обеих сторон стены и с разрешения думы проломали стену, устроив проезд рядом с нынешней гостиницей «Метрополь», названный Третьяковским.
***
Верещагин, всю жизнь изображавший войну, ненавидел ее всеми силами души: – Война – это позор человечества!
На картине «Под Плевною. 30 августа 1877 года» была изображена ставка верховного главнокомандующего. В этот день справлялись именины царя, и командование решило преподнести ему подарок – взять Плевну. Во время атаки было уложено тридцать тысяч русских солдат, и все-таки Плевна не была взята. Верещагин на картине справа изобразил стол с бутылками шампанского. Командование собиралось отпраздновать взятие крепости. Верещагин, участвовавший сам в походе, изобразил все, как было. Но картину ему запретили, и столы с шампанским пришлось отрезать, только тогда картина была разрешена. Об этом страшном эпизоде сохранилась студенческая песня на мотив «Дубинушки»:
Именинный пирог из начинки людской
Брат подносит державному брату…
#nonfiction #museum #memoir
Сын бывшего крепостного крестьянина, Мудрогель (1868–1942) поступил в галерею пятнадцатилетним мальчиком — его прозвали «галерейным Колей», — и шестнадцать лет проработал под руководством самого Павла Третьякова. Его воспоминания ненаучны и субъективны — тем и интересны: он знал, почему у княжны Таракановой четыре руки, с кого Васнецов писал Добрыню Никитича в «Богатырях» (
***
Владелец текстильной мануфактуры, купец Павел Третьяков исповедовал идею об «ответственности богатства», был пунктуален и вежлив со всеми служащими и рабочими — «этот распорядок во всем делал его как бы нерусским», — и не любил носителей власти – ни светской, ни духовной (после сообщения, что в галерею приедет Иоанн Кронштадтский, его «экстренно вызвали по делам» в Кострому, а перед визитом императора он и вовсе спешно отбыл за границу). Зато Третьяков дружил с художниками, и если с кем-то не ладил, то по серьезным поводам: так он не признавал бешено популярного тогда Семирадского и не купил ни одной его картины.
– Почему же у вас нет Семирадского?
– Семирадский свою лучшую картину подарил городу Кракову. Значит, он считает себя у нас иностранцем. Как же я буду держать его в русской галерее?
Третьяков не брал «царские парады и патриотические празднества» и отказался от дворянства, предложенного Александром III. Зато после жалоб москвичей на отсутствие прямого проезда с Театральной площади на Никольскую улицу к торговым рядам и в Зарядье, – мешала стена Китай-города, — братья Третьяковы купили участок земли с обеих сторон стены и с разрешения думы проломали стену, устроив проезд рядом с нынешней гостиницей «Метрополь», названный Третьяковским.
***
Верещагин, всю жизнь изображавший войну, ненавидел ее всеми силами души: – Война – это позор человечества!
На картине «Под Плевною. 30 августа 1877 года» была изображена ставка верховного главнокомандующего. В этот день справлялись именины царя, и командование решило преподнести ему подарок – взять Плевну. Во время атаки было уложено тридцать тысяч русских солдат, и все-таки Плевна не была взята. Верещагин на картине справа изобразил стол с бутылками шампанского. Командование собиралось отпраздновать взятие крепости. Верещагин, участвовавший сам в походе, изобразил все, как было. Но картину ему запретили, и столы с шампанским пришлось отрезать, только тогда картина была разрешена. Об этом страшном эпизоде сохранилась студенческая песня на мотив «Дубинушки»:
Именинный пирог из начинки людской
Брат подносит державному брату…
#nonfiction #museum #memoir
В 1936 году в СССР запретили аборты и «День раскрепощения женщин»трансформировался в праздник весны и репродуктивного труда.
8 марта 1979 года в Иране был принят закон о хиджабе #праздничное
8 марта 1979 года в Иране был принят закон о хиджабе #праздничное
Китайские студенты в два счета излечивают от европоцентризма, с парнями можно на равной ноге о(б)суждать white male supremacy, и каждый день чреват радостным открытием: «У Чехова было две жены!!!» #палатаN6
Авангардисты: Русская революция в искусстве 1917-1935. Шенг Схейен, 2020
Москва, осень 1913 года. Средь бела дня трое мужчин с раскрашенными красно-синими лицами дефилируют по Кузнецкому мосту. Художник Михаил Ларионов заранее объявил о запланированном дефиле, провозгласив революцию в мужской моде в «Манифесте к мужчине»: «В волосы мужчина должен вплетать золотые и шелковые нити, свободные концы которых, в виде кисточек, свешиваются на лоб или на затылок. Ноги должны быть голые, в легких сандалиях и татуированные или раскрашенные». Бородачам предписывалось выбривать половину бороды и носить лишь один ус. В «Манифесте к женщине» дамам предлагалось ходить по улице с размалеванной или татуированной обнаженной грудью. Нередко разъяренные граждане с кулаками пытались «сорвать грим» с приверженцев новой моды. Кулинарное искусство тоже было радикально пересмотрено и предпочтение отдали овощам и фруктам, хотя «мясо нужно есть всякое — и собачье, и кошачье, мясо крыс и летучих мышей».
Так в России зарождался авангард, отвергавший существующий порядок и академические каноны, желавший слить воедино искусство и жизнь. После событий 1917 года художники решили, что их время пришло. Вместо оскорбительного термина «временное правительство» Хлебников предложил название «Правительство Земного Шара» — всего 365 «председателей», по одному на каждый день: в их числе был Малевич, назначенный «временным комиссаром для охраны ценностей Кремля». Шагал, Кандинский, Татлин, Родченко, Попова и другие также получили посты в новом правительстве, где они
отвечали за культурную политику, реформу художественного образования и обустройство общественного пространства.
27 октября 1917 года в качестве одной из первоочередных мер большевики ввели цензуру. К августу 1918 года они закрыли более 460 изданий по всей стране, что противоречило годами провозглашаемому ими требованию абсолютной свободы печати. В первые недели исполнения Декрета о печати запрещенные издания продолжали выходить под новыми названиями. Газета «День» появилась на следующее утро под названием «Ночь». Через несколько дней ее снова закрыли и сожгли все тиражи. Газета зарегистрировалась как «Полночь». После очередного запрета ее переименовали в «В глухую ночь» и в последний раз — в «Грядущий день», после чего закрыли окончательно.
Авангардисты сблизились с анархистами, возглашая «Всякая власть — палач для искусства!». Малевич называл государство фундаментальным злом: «И как бы мы ни строили государство, но раз оно — государство, уж этим самым образует тюрьму». Поступив на службу к большевикам, авангардисты получали возможность бороться с культурной политикой «большевистского вандализма». Представление авангардистов о своем месте в новом мире было настолько наивным, что они хотели похоронить Ольгу Розанову, умершую в 1-ю годовщину Октября, на Красной площади и поставить ей супрематический памятник.
Арт-рынок и меценатство были упразднены и заменены системой «государственных выставок» с бесплатным входом для посетителей. Государство наделялось монопольным правом приобретать искусство через закупочные комиссии. Хотя большинство авангардистов были людьми неизбалованными — Филонов в юности подрабатывал танцором кордебалета, Татлин играл труп в опере «Демон», — они выбивались из сил в борьбе за физическое выживание в условиях всеобщей разрухи. Однако худшее было впереди.
«Я не в силах считать произведения экспрессионизма, футуризма, кубизма и прочих "измов" высшим проявлением художественного гения. Я их не понимаю. Я не испытываю от них никакой радости». Это заявление Ленина действовало как средневековое проклятие. Авангард объявили «источником европейской заразы». До 1936 года работы авангардистов еще выставлялись в музеях: в «Отделе капитализма» Третьяковки «Черный квадрат» и рельефы Татлина сопровождались текстами, вроде «буржуазное искусство в тупике». Единственное в истории художественное направление, где Россия была главным авторитетом, было беспощадно раздавлено государственной машиной — вместе с его создателями.
#nonfiction #art #russia #жадор
Москва, осень 1913 года. Средь бела дня трое мужчин с раскрашенными красно-синими лицами дефилируют по Кузнецкому мосту. Художник Михаил Ларионов заранее объявил о запланированном дефиле, провозгласив революцию в мужской моде в «Манифесте к мужчине»: «В волосы мужчина должен вплетать золотые и шелковые нити, свободные концы которых, в виде кисточек, свешиваются на лоб или на затылок. Ноги должны быть голые, в легких сандалиях и татуированные или раскрашенные». Бородачам предписывалось выбривать половину бороды и носить лишь один ус. В «Манифесте к женщине» дамам предлагалось ходить по улице с размалеванной или татуированной обнаженной грудью. Нередко разъяренные граждане с кулаками пытались «сорвать грим» с приверженцев новой моды. Кулинарное искусство тоже было радикально пересмотрено и предпочтение отдали овощам и фруктам, хотя «мясо нужно есть всякое — и собачье, и кошачье, мясо крыс и летучих мышей».
Так в России зарождался авангард, отвергавший существующий порядок и академические каноны, желавший слить воедино искусство и жизнь. После событий 1917 года художники решили, что их время пришло. Вместо оскорбительного термина «временное правительство» Хлебников предложил название «Правительство Земного Шара» — всего 365 «председателей», по одному на каждый день: в их числе был Малевич, назначенный «временным комиссаром для охраны ценностей Кремля». Шагал, Кандинский, Татлин, Родченко, Попова и другие также получили посты в новом правительстве, где они
отвечали за культурную политику, реформу художественного образования и обустройство общественного пространства.
27 октября 1917 года в качестве одной из первоочередных мер большевики ввели цензуру. К августу 1918 года они закрыли более 460 изданий по всей стране, что противоречило годами провозглашаемому ими требованию абсолютной свободы печати. В первые недели исполнения Декрета о печати запрещенные издания продолжали выходить под новыми названиями. Газета «День» появилась на следующее утро под названием «Ночь». Через несколько дней ее снова закрыли и сожгли все тиражи. Газета зарегистрировалась как «Полночь». После очередного запрета ее переименовали в «В глухую ночь» и в последний раз — в «Грядущий день», после чего закрыли окончательно.
Авангардисты сблизились с анархистами, возглашая «Всякая власть — палач для искусства!». Малевич называл государство фундаментальным злом: «И как бы мы ни строили государство, но раз оно — государство, уж этим самым образует тюрьму». Поступив на службу к большевикам, авангардисты получали возможность бороться с культурной политикой «большевистского вандализма». Представление авангардистов о своем месте в новом мире было настолько наивным, что они хотели похоронить Ольгу Розанову, умершую в 1-ю годовщину Октября, на Красной площади и поставить ей супрематический памятник.
Арт-рынок и меценатство были упразднены и заменены системой «государственных выставок» с бесплатным входом для посетителей. Государство наделялось монопольным правом приобретать искусство через закупочные комиссии. Хотя большинство авангардистов были людьми неизбалованными — Филонов в юности подрабатывал танцором кордебалета, Татлин играл труп в опере «Демон», — они выбивались из сил в борьбе за физическое выживание в условиях всеобщей разрухи. Однако худшее было впереди.
«Я не в силах считать произведения экспрессионизма, футуризма, кубизма и прочих "измов" высшим проявлением художественного гения. Я их не понимаю. Я не испытываю от них никакой радости». Это заявление Ленина действовало как средневековое проклятие. Авангард объявили «источником европейской заразы». До 1936 года работы авангардистов еще выставлялись в музеях: в «Отделе капитализма» Третьяковки «Черный квадрат» и рельефы Татлина сопровождались текстами, вроде «буржуазное искусство в тупике». Единственное в истории художественное направление, где Россия была главным авторитетом, было беспощадно раздавлено государственной машиной — вместе с его создателями.
#nonfiction #art #russia #жадор
Памятник III Интернационала aka «Башня Татлина» потомки все же соорудили, правда, в виде торта — по фотографии 1919 года. Диаметр торта - 120 см, высота - 150 см. Для него потребовалось: 10 кг сахара; 35 кг сахарной пудры; 3 кг сахарного сиропа; 2 л водки; 5 кг крахмала. Торт полностью изготовлен вручную и украшен 350 цветами из сахарного фарфора и 350 фрагментами сахарных кружев. Оригинал съеден, а модель находится в доме-коммуне 1929 года, архитектор Николаев И.С., Москва. Остается только гадать, что сказал бы про «жуткие розочки» сам Татлин.