От Гомера до Газы: о книгах и конфликтах

В Рождество 1939 года в книжных магазинах Лондона отбою не было от покупателей, сметавших с прилавков книги о Германии. Снедаемые любопытством британцы хотели знать врага в лицо: мемуары I Married a German выдержали пять переизданий, а Adolf in Blunderland— сатира по мотивам Льюиса Кэрролла с Гитлером в образе усатого ребенка и концлагерной еврейской мышью — была распродана за считанные дни. Бравируя свободомыслием на фоне жгущих книги немцев, английские издатели выпустили недавно переведенную версию Mein Kampf (без сокращений), а роялти от бойких продаж передали в Красный Крест для закупки книг для британских военнопленных. Только следующим летом, после поражения Франции и начала бомбардировок, в тревожном ожидании германского вторжения, — даже Черчилль засомневался, "if this long island story of ours is to end at last", — читать стало трудно. Однако «трудно» не значит невозможно: For Whom the Bell Tolls и Gone with the Wind стали бестселлерами.

Нацисты также осознавали значимость печатного слова. В 1940 году в помощь будущему оккупационному режиму был выпущен Informationsheft Gross Britannien, секретный справочник S.S. по географии, экономике и политике Великобритании. В него был включен Special Wanted List с именами 2.820 британских и иностранных подданных, которых надлежало немедленно арестовать. Помимо политиков, журналистов и евреев, в списке были писатели, в т. ч. Э. М. Форстер, Ребекка Уэст и Вирджиния Вулф. Многие из них догадывались, что станут мишенью нацистов: так подруга Вулф Вита Сэквилл-Уэст и ее муж, Гарольд Николсон, всегда имели при себе капсулы с ядом.

"In this war, we know, books are weapons," — сказал Рузвельт. Работавший на британскую разведку ученый вычислил, что в 1941 году нацисты не имели ресурса для создания атомной бомбы, просто ознакомившись с описанием лекционных курсов по физике в немецких университетах в журнале Physikalische Zeitschrift. Стало очевидным, что лучшие физики, оставшиеся после увольнения евреев, рассеянны по всей Германии, и согласованных усилий по разработке бомбы нацисты не предпринимают, рассудив, что с задачей, трудной даже для арийских ученых, вырожденцы союзники и подавно не справятся. В 1943 году американские издатели приступили к выпуску малоформатной серии Armed Services Editions для солдат за пределами США. Книги во множестве доставляли на пляжи Анцио в Италии, сбрасывали с парашютом на тихоокеанских островах и складировали для отправки участникам высадки в D-Day: Oliver Twist; The Grapes of Wrath; биографии Джорджа Гершвина и Бена Франклина; The Years Вирджинии Вулф; «Республика» Платона ("a new version in basic English"); вестерны; sexy novels. Наибольшей популярностью пользовался роман Бетти Смит A Tree Grows in Brooklyn — его автор получала от солдат около 1.500 писем в год.

Древние верили, что боги посылают людям горести и печали, включая войны, чтобы было о чем поведать потомкам: "I sing of arms and the man." Отрывки из «Илиады» клали в саркофаг, подобно священным текстам. Эта фундаментальная для западной цивилизации история сочится кровью и болью героев — поэтому «Илиады», в отличие от «Одиссеи», не было среди книг для американских военнослужащих. Впрочем, книги, которые положат конец войнам, еще только предстоит написать. Torn Pages. The New Yorker, February, 26, 2024

Татуировки. Неизгладимые знаки как исторический источник. Мария Медникова, 2023

В современные языки слово «стигма» — клеймо, шрам или рубец — пришло от греческого корня stig- из слов для описания обычаев фракийцев украшать свое тело. В синодальном переводе Библии на русский язык греческое stigmata заменено словом «язвы».

В 316 г. император Константин повелел наносить закоренелым преступникам татуировку только на плечо или запястье, а не на лоб, чтобы не нарушить образ божественной красоты, каковым является лицо.

С 398 г.н.э. римляне стали наносить татуировки не только пленным или непокорным рабам (stigmatias), но и вводить под кожу рекрутам чернильные точки в соответствии с номерами их боевых единиц. Еще одно римское новшество — выжигание знаков на теле человека (branding). Греки называли клеймо словом charagma, отсюда английское character, «знак».

В раннем Средневековье в цивилизованных странах татуировка — наказание, в варварском мире — средство украсить себя. В «Хрониках королей Англии» XII в. о тех временах сообщается, что «кожа людей была покрыта наколками».

В России клеймение людей широко применялось с начала XVIII в. Крестьяне были обязаны иметь на теле знак своего владельца. Согласно указу Петра I от 1712 г. рекрутам клеймили левую руку, втирая в место ожога порох. До 1757 г. осужденным вырывали ноздри и выжигали на лбу и щеках буквы «ВОР» и «КАТ». Вплоть до конца правления Александра I людей клеймили аббревиатурами «СК» - ссыльнокаторжный, «СП» - ссыльный поселенец.

При заключении договоров с европейцами о передаче земель маорийские вожди копировали на бумаге фрагменты орнамента татуировки на своем лице в качестве подписи.

В Японию обычай клеймить преступника пришел из Китая. Первоначально татуировка служила наказанием, но к концу XVII в. ирэдзуми, «инъекции туши», вошли в моду и, несмотря на запреты властей, к середине XVIII в. достигли наивысшей популярности: их делали гейшам, артистам, любителям азартных игр, пожарникам, торговцам рыбой. Актеры Кабуки даже изобрели специальный костюм для выступлений телесного цвета, покрытый полной имитацией ирэдзуми. Старые мастера умели наносить «невидимую татуировку», проступавшую на теле после горячей ванны. Представители благородного сословия татуировок не делали принципиально: во время самурайского мятежа 1868 г. подозрительных лиц проверяли на отсутствие ирэдзуми. В Европе в конце XIX века все японское воспринималось так позитивно, что будущий царь Николай II, путешествуя по Дальнему Востоку, захотел получить ирэдзуми на память. В современную японскую баню лицам с татуировкой вход воспрещен — хозяева ограждают заведения от якудза. Мои китайцы говорят, что в Поднебесной при отборе на госслужбу кандидату откажут из-за наличия татуировки даже на участке тела, постоянно закрытом одеждой — она будет обнаружена во время обязательного медосмотра.
***
Интересна гипотеза, объясняющая популярность тату в современной западной культуре. Вследствие «информационного бума» происходит инстинктивный отказ от «письменного сознания» и активизируется альтернативный вариант коллективной памяти, для которого типична архаичная ориентация не на умножение текстов, а на повторное воспроизводство. Здесь возможна параллель с эпохой Просвещения, когда расцвет визуального языка мушек мог быть подсознательной игровой компенсацией на избыток интеллектуальных текстов, хлынувших в сознание грамотного европейца.

Активизация архаического мышления характерна для всех карцерных групп. Люди, долгое время живущие в изоляции (моряки, солдаты, душевнобольные) демонстрируют значительные психологические и личностные изменения. Социологи прослеживают аналогичные сдвиги среди современной правящей элиты, объясняя этот феномен закрытостью верхушки общества от основной массы населения. #nonfiction #history

Василий Пушкарёв. Правильной дорогой в обход. Катарина Лопаткина, 2023

Василий Пушкарёв, директор Русского музея в 1951–77 гг — трикстер от культуры, главный «аферист» музейного дела постсталинского времени и эпохи развитого социализма, был личностью неоднозначной. Он заявлял, что «в Русском музее должны работать только русские люди», в Союзе художников бичевал формалистов и кадил соцреализму. И вместе с тем собирал иконы, сохранял и множил собрание 1920-х гг, оберегал от желания высшего начальства подарить Малевича или Татлина иностранным друзьям очередного генсека.

Непроста была культурная активность в государстве, где выставки назывались «Утильсырье для станков пятилетки» или «Рост безбожного движения у нас и заграницей», а заведовать музеем мог эксперт с тремя классами сельской школы и «жизненным университетом сельского батрака», топивший печи иконами новгородского Софийского собора XVI века.

«Авангардные скелеты» из глубин «славянского шкафа»; шпиономания; лютая цензура; атака на «произведения формалистического и натуралистического порядка»; дурное влияние «отдельных групп эстетствующей молодежи»; «наглые провокации и попытки идеологической диверсии»; пароли и явки; кражи и подделки; контрабанда; негласное, но ревностное соревнование с Третьяковкой; танцы с бубнами вокруг художников и коллекционеров; борьба с бюрократической канителью, разбазариванием наследия и непробиваемым безразличием партийных функционеров к русской культуре и истории — все то, что осложняет жизнь, но делает увлекательной книгу. #nonfiction #art #museum

Prophet Song. Paul Lynch, 2023

В воображаемой Ирландии в дом профсоюзного деятеля приходят сотрудники спецслужб: “your behaviour looks like the conduct of someone inciting hatred against the state, someone sowing discord and unrest.” Но разве учителя нарушают закон ведением переговоров о лучших условиях труда и участием в мирных акциях, не имеющих ничего общего с так называемым кризисом? В этой стране еще есть конституционные права! Непоправимая наивность.

Добро пожаловать в отдельно взятое государство, где во имя «национальной безопасности» у правды меняется правообладатель, закон — не скрижали Моисеевы, а деменция кажется благодатью. You call yourself a scientist and yet you believe in rights that do not exist, the rights you speak of cannot be verified, they are a fiction decreed by the state, it is up to the state to decide what it believes or does not believe according to its needs.

Снотворное не действует. Связи осыпаются. Границы непроницаемы. Новости чудом просачиваются через соцсети. Another decree is announced on the news, the listening to or reading of any foreign media has been prohibited, news channels from abroad will be blocked and an internet blackout starts from today.

Чистки на рабочих местах. На свадьбах играют гимн. За протестные граффити пытают. Мальчиков рекрутируют по школам. На крышах снайперы. Власть воюет со своим народом. Миру безразлично. They are calling it an insurgency on the international news, but if you want to give war its proper name, call it entertainment, we are now TV for the rest of the world.

Привыкание. Чай пахнет плесенью. Судный день близок. The end of the world is always a local event, it comes to your country and visits your town and knocks on the door of your house and becomes to others but some distant warning, a brief report on the news, an echo of events that has passed into folklore.

Господи, научи, как спасти детей... Sooner or later pain becomes too great for fear and when the people’s fear has gone the regime will have to go.
***
Чтение в оригинале в какой-то мере имеет защитный экран; эффект перевода предсказать не берусь. Booker Prize 2023 #fiction #dystopia

Литературная матрица. Россия глазами иностранцев. 2023

Я принес с собой сильную дозу ученой любознательности, стремления к открытиям, чего не было в огромном Русском государстве, которое было terra virgo для каждого не совсем тупого ученого. Какую сонливость, какой маразм я встречал повсюду! Вскоре по моем приезде издох один из слонов, присланных в подарок императрице Елисавете Надир-Шахом, и я слышал, что при Академии, куда отдан был труп, собирались произвести важное исследование над толстыми нервами слона. Когда я, спустя несколько недель, спросил об этом Миллера, оказалось, что нервы собаки съели. Химик Леман целые полгода не мог работать в своей лаборатории, потому что Академическая канцелярия не выдавала следуемого ему угля; поэтому он неотступно надоедал канцелярии и говорил, что, пожалуй, его наконец обвинят в неисполнении обязанности. «Если вы не получаете угля, - отвечали ему, — то вы не можете работать, следовательно, вы вне всякой ответственности». От нескольких лиц я слышал следующее основное правило in thesi: «Кто желает иметь покой, тот должен ничего не делать». Таким образом здесь il dolce far niente имело честь быть и добродетелью, и долгом. Общественная и частная жизнь Августа Людвига Шлёцера, им самим описанная, 1761-65 гг.
***
Я знал одну придворную даму, у которой в спальне была устроена темная клетка, где содержался ее раб-парикмахер. Она каждодневно сама выпускала его, чтобы он сделал свое дело, и сразу же опять запирала его после порции почти неизменных пощечин. В этом ящике у несчастного была небольшая скамейка и ночной сосуд; ему давали туда кусок хлеба с кружкой воды. Дневной свет он видел лишь в то время, когда занимался париком на лысой голове своей тюремщицы-старухи. Клетка сия была переносная, чтобы ездить за госпожой в деревню. И муж ее терпел подобный ужас! Неужели его сон не потревожили вздохи страдальца, сидевшего почти у самого изголовья между четырьмя досками?! Он провел там три года и вышел согбенным стариком. Причиной же сего непостижимого варварства было просто желание семидесятилетней старухи скрыть от света тайну своего парика, и ради этого она изъяла восемнадцатилетнего юношу из человеческого общества. Из «Тайных мемуаров о России» Шарля Массона 1786-96 гг. #nonfiction #history #russia

В игре «Объяснярий», где нужно объяснить слово, пользуясь словами исключительно на заданную букву, подсознание выдает перлы, e.g. «Прекрасный Плавающий Петух» (лебедь);«На Носке Ноги Носорога» (Сицилия); «Ласковый Лох Лопочущий Ложно» (джентльмен); «Лошади Легионов Летят Любуясь Луцием» (колесница). Идеально для веселой компании гуманитариев по духу.

Из дворцовых кладовых — в собрание музея. История коллекции «Гардероб Петра I». Изд-во Эрмитажа, 2022

В 1930-х коллекция предметов, «бывших в личном употреблении Великого Преобразователя», была признана «совершенно непревзойденным образцом музейного недомыслия», а памятники петровского времени стали трактовать как «бытовой материал», направленный на «вскрытие на нем истоков и причин классовой борьбы и формирование идеологии». Покрывало для кровати и табакерки Петра поместили в витрине как образцы импорта. Мебель, токарные станки, посуду, часы отнесли в раздел экспозиции, воссоздающий «комнату служилого дворянина первой четверти XVIII в.». Советские чиновники «от культуры» поделили коллекции между Москвой и Ленинградом; часть фондов осталась в подвалах Русского музея, часть — в Зимнем дворце и храме Спас-на-Крови: «ценнейшие материалы были размещены в 14 случайных помещениях, и сохранность их не была обеспечена». В 1953 г. в Зоологический музей было передано «чучело лошади „Лизетта", принадлежавшей Петру I и бывшей под ним в Полтавском сражении, светло-гнедой масти» вместе с двумя чучелами его собак, причем седло осталось в фонде тканей и костюма.

Сейчас, чтобы увидеть петровские «мемории», нужно блохой скакать по стране (Полтава, Вологда, Сергиев Посад), поэтому особым везением можно считать временную выставку в фондохранилище Эрмитажа, где экспонируется гардероб Петра после юбилейной реставрации: до нее кондиции некоторых камзолов бросали вызов рубищу суриковского нищего из «Боярыни Морозовой». Вопреки образу царя-плотника и воина, гардероб самодержца весьма внушителен и отнюдь не соответствует мифу, созданному для «поддержки отечественного производителя», что Петр I носил одежду только из российских тканей. На шитой серебром орденской звезде на кафтане голубого бархата, который Петр надевал на коронацию Екатерины I, девиз ордена ZA ВЪРУ I BEPNOST исполнил известный французский вышивальщик Эли Палли, работавший при дворе прусских королей. Орфографическое недоразумение «с царского плеча» причудливо резонирует со стилистикой другого исторического контекста.
#nonfiction #museum

О причудах культурного обмена. В арабском языке универсальным словом иншалла إن شاء الله — «если пожелает Бог», встречавшимся уже в Коране, могут ответить на вопрос, идет ли данный автобус в какое-то место, или тактично отказать, пообещать, но не сделать: in šāʾ aḷḷāh bukra — «даст Бог, завтра», равносильно поговорке bukra fi l-mišmiš — «завтра, в сезон абрикосов», «после дождичка в чет­верг». Однако, уповая на милость судьбы, потомки подданных католических королей Изабеллы Кастильской и Фердинанда Арагонского также поминают всуе бога своих завоевателей: испанское ojalá  — «хоть бы, дай бог» — образец арабского языкового влияния из речи жителей Аль-Андалуса. Мавры ушли, но осадочек остался.

1 марта — в день покровителя Уэльса святого Давида (Dewi Sant) — принято носить в петлице национальную эмблему — cennin [ˈкеннин]. Этимологический родственник русского чеснока в валлийском обозначает два луковичных растения семейства амариллисовых — лук-порей и нарцисс (cennin Pedr). Школьникам милее порей, причем особым шиком считается его изгрызть: нарцисс — для эстетов и слабаков, а кому не нравится запах изо рта — не патриот.

Уэльс в целом англоязычен, но для одержимой идеей самосохранения миноритарной культуры язык является главной культурной скрепой: рефрен валлийского гимна заканчивается строчкой O bydded i’r hen iaith barhau («Да пребудет древний язык»). Впрочем, валлийцам пришлось на практике убедиться, что реконструирование прошлого дело скользкое. В 1950-х годах на флаге Уэльса была фраза: Y ddraig goch ddyry gychwyn — «Красный дракон дает старт». Под драконом сражался в битве при Босворте потомок знатного валлийского рода Генрих Тюдор, а вот с надписью вышел конфуз: она оказалась строчкой из стихотворения поэта XV века Дейо ап Иейан Ди и в оригинале относилась к пенису быка, готового к спариванию. 
Надпись экстренно убрали.

Бурное чествование с горячительными напитками святой Давид вряд ли одобрил бы: сам он пил только воду, и его примером укоряли паству нонконформистские проповедники трезвости. А вот его завет подойдет каждому: Gwnewch y pethau bychein — «Творите малые дела».