Типичная ситуация: вы поглощены чтением, но тут раздаётся телефонный звонок и вы второпях делаете закладку из любого подходящего по размеру предмета меньше холодильника, до которого успеваете дотянуться. По данным американских библиотек, им может оказаться: ломтик сыра или бекона, банановая кожура, брокколи или жареная куриная ножка. Люди, не готовые так легко расстаться с едой, в качестве закладок могут использовать: кубики Лего, цветы, деньги, использованные презервативы (кому покурить, а кому, извините, почитать), лезвие циркулярной пилы (найдено в книге ‘Inside Every Woman’), локоны, свидетельство о браке, ключи и даже полароидный снимок котика в кожаной маске (what?!).

The Furthest Station. Ben Aaronovitch (2017):

Urban fantasy-новелла про Питера Гранта, в которой призраки (приметы: Jane Austen low-cut dress, Mr Darcy coat etc, незамедлительная дезинтеграция) изводят утренних пассажиров лондонского метро.
When in doubt, do police work. You start with the facts you’ve got and work your way methodically from there. Even if some of the facts come from an unorthodox source and your Day Book reads like an extract from a Bram Stoker novel.
There was a princess trapped in a dungeon...
Сам Ааронович относит себя к категории science fiction writer writing fantasy, и в новелле к нашему вящему удовлетворению будет представлена вполне себе научная классификация призраков (looper, entity, simulacrum).
Здесь же можно прочитать интервью, где автор ловит читателя на живца: он хочет написать радикально новую новеллу с другим героем, Тоби Винтером, действие которой будет происходить в Трире, древнем германском городе на границе с Люксембургом, и в ней не будет ни предсказуемых нацистов, ни девы Рейна. Помимо этого, у Бена есть масса других планов, viz.: написать про лондонских богинь нелегального стритрейсинга и уличного мусора (schmutter).
Btw, сам Бен весьма скептически относится к магии - в детстве он даже в Деда Мороза не верил, несмотря на все старания родителей.
Миниспойлер: в седьмой книге Lies Sleeping будет фигурировать собор святого Павла. Но это не точно.

P.S. Похоже, польские иммигранты становятся обязательным элементом британского городского пейзажа в современной литературе. Как белый рояль в кустах.

‘Can you translate these world idioms?’ - quiz
https://www.theguardian.com/books/2018/may/21/untranslatable-world-idioms-quiz-man-booker-international

Nocturnes: Five Stories of Music and Nightfall. Kazuo Ishiguro. 2009

Пять печальных и немного смешных историй о невозможности счастья. Ведь все преходяще, а музыка вечна, и так же безвременно прекрасна Serenissima.
P.S. Очень кстати на глаза попалось замечательное слово passeggiata.

Never say too late. Too late is always just an excuse. No, the truth is, I’m a busy man, and I tell myself I’m too busy to learn French, to learn an instrument, to read War and Peace. All the things I’ve always wanted to do. #fiction

Pork-based оскорбления в ходу уже очень давно. В XVIII веке на воровском арго термином gammon обозначали члена шайки, который отвлекал внимание жертвы. Чарльз Диккенс в «Посмертных записках Пиквикского клуба» так же именует бредовые идеи и разговоры. В 1817 исследователь Новой Зеландии Джон Лиддиард Николас и вожди аборигенов политнекорректно считали all gammon обычаи племен маори и миссионерские проповеди соответственно. Эволюция политических дебатов не стоит на месте, и сегодня в левых кругах gammon — это презрительное название белого мужчины средних лет, имеющего консервативные взгляды.
Теперь вопрос за пятьдесят: назвать человека «свиньей» это расизм (сексизм / эйджизм / нужное подчеркнуть) или как? Если что, валите все на Диккенса. #english

Angela's Ashes: A Memoir. Frank McCourt. 1996

Пулитцер 1997 за автобиографический роман.

Соотечественники Маккорта сразу же обвинили его в неточностях и преувеличениях в описании размаха бедствий и нищеты в «самом католическом городе на свете» Лимерике. Во время презентации книги мать писателя выкрикнула из зала, что его детские воспоминания сплошная ложь (all a pack of lies). Их реакцию можно понять, но книга кажется очень искренней, и если вы не выросли в правоверной ирландской многодетной семье с отцом-алкоголиком, многие подробности вам бы даже в ночном кошмаре не приснились. При этом книга очень смешная, ведь дети всегда дети, даже если их регулярно лупить и кормить реже, чем пугать Страшным судом.

People in families in the lanes of Limerick have their ways of not talking to each other and it takes years of practice.There are people who don’t talk to each other because their fathers were on opposite sides in the Civil War in 1922. If a man goes off and joins the English army his family might as well move to another part of Limerick where there are families with men in the English army. If anyone in your family was the least way friendly to the English in the last eight hundred years it will be brought up and thrown in your face and you might as well move to Dublin where no one cares. There are families that are ashamed of themselves because their forefathers gave up their religion for the sake of a bowl of Protestant soup during the Famine and those families are known ever after as soupers. It’s a terrible thing to be a souper because you’re doomed forever to the souper part of hell. It’s even worse to be an informer. The master at school said that everytime the Irish were about to demolish the English in a fair fight a filthy informer betrayed them. A man who’s discovered to be an informer deserves to be hanged or, even worse, to have no one talk to him for if no one talks to you you’re better off hanging at the end of a rope. In every lane there’s always someone not talking to someone or everyone not talking to someone or someone not talking to everyone. #nonfiction #memoir

Есть на свете книги, которые не дают покоя переводчикам, и «Алиса в Стране чудес» тут вне конкуренции. Даже Набоков дрогнул перед соблазном (заменив Алису Аней, а Чеширского Кота на Масленичного), куда уж менее стойким. А текстов дебатов по поводу правомерности и адекватности переводческих трансформаций давно уже набралось на увесистый том.

И вот перед нами новый повод для взрыва эмоций - перевод Евгения «Угадай мелодию» Клюева (2018). Как вам, скажем, залихватский сплав городского фольклора, советских хитов и английской овсянки? Отвага или шутовство? Расчехляйте копья, господа!

Крокодильчик, где ты был?
В Нильчике водичку пил,
Хвостик в Нильчике держал,
Никого не обижал!

Овся-а-анка - мой компас земной,
А котлеты - награда за сме-елость,
На тре-е-етье - пирог с бузиной,
И чтоб уже больше не е-елось!

«Клюевщина»: взгляд изнутри
https://daily.afisha.ru/brain/8687-ni-odin-perevod-ne-okonchatelnee-drugogo-vyshel-novyy-perevod-alisy/
Мнение внешнего наблюдателя:
https://godliteratury.ru/projects/novye-priklyucheniya-alisy

ПРОЧИТАЙ МЕНЯ
https://arzamas.academy/mag/455-alice

🎧 ПОСЛУШАЙ МЕНЯ
https://www.stitcher.com/podcast/arzamas-academy/e/54293244

🎧 И МЕНЯ ПОСЛУШАЙ (аудиоспектакль с Высоцким, который в своё время хотели было запретить, усмотрев в нем угрозу существующему строю, но дали слабину и он (и спектакль, и Высоцкий) замечательный)
https://m.youtube.com/watch?v=_z3BICb2IQk

Вследствие политики изоляционизма и ксенофобии в Британии все меньше школьников (при полном одобрении их столь же дремучих родителей) хотят изучать иностранные языки. Слишком давно засело в неповоротливом имперском мозгу ложное представление об английском языке как международной лингва франка. Носителями английского являются только 6% населения планеты, а 75% человечества вообще не говорят по-английски. При этом 3/4 подданных ее Величества монолингвы, а нация в целом страдает лингвофобией. По рекомендации Британского совета в 2017, топ 5 языков, необходимых для процветания Британии в эру пост-Брекзита, выглядит так:
1. Испанский
2. Китайский (мандарин)
3. Французский
4. Арабский
5. Немецкий.

Irish is fine for patriots, English for traitors and informers, but it’s the Latin that gains us entrance to heaven itself. Angela’s Ashes. Frank McCourt.
Продолжаем грызть английский — вдруг понадобится настучать на кого-нибудь.

Social jetlag — когда по выходным стараешься отоспаться за всю неделю (из статьи про то, что мозг 16-леток физиологически не готов к сдаче экзаменов).

The Speckled People: A Memoir of a Half-Irish Childhood. Hugo Hamilton, 2003

Once upon a time in Ireland англичане щедро одарили потомков славных кельтов своим великим и могучим, прибавив Кромвеля со всеми вытекающими (его-то, конечно, удачей нации не назовёшь, но он шёл в комплекте с языком Шекспира). С тех пор ирландские патриоты тщетно стараются избавиться от непрошеного богатства.
Итак, послевоенная Ирландия. Многодетная (детей и патронов много не бывает) семья. Отец семейства, ярый националист, мечтая возродить язык предков, превращает собственных детей в weapons of language war. Им строжайше запрещено использовать английский язык.
Franz had to be punished for pretending to be with the other boys on the street.
‘Now why is that?’ my mother asked.
‘He was listening to them in English,’ my father said.
Все потенциальные друзья должны выдержать проводимый папашей экзамен на знание ирландского (из малочисленных желающих не сдал никто).
There were some boys from our school who came over, too, but even they thought it was stupid to play in Irish and didn’t want to come back again, even for the biscuits.
За пропетую на неправильном языке детскую песенку любящий отец сломал брату Хьюго нос.
Этого вполне хватило бы для счастливого детства, но детишкам Хамильтон случилось родиться наполовину немцами по матери, поэтому в школе и на улице их обзывают нацистами и нещадно лупят.
Итог полевого эксперимента: дети-полиглоты конченые невротики, а все отцовские бизнес-проекты проваливаются, поскольку он упрямо настаивает, чтобы его имя писали и произносили исконным образом — Ó hUrmoltaigh, а это чересчур даже для истинных ирландцев.
Mr Clancy said he was just as Irish as us and didn’t speak a word of Irish. He said Irish was the ‘aboriginal’ language and no bloody use to anyone any more.
В целом, эта книга - готовый набор аргументов для дискуссии на тему Language diversity = poverty. Обыкновенно мои благонамеренные wannabe linguists, искренне веруя, в то, что каждый исчезнувший язык лишает мир одной из его красок, отважно бросаются на амбразуру, защищая языковое разнообразие и подтверждая теорию о профессиональной деформации. #nonfiction #memoir #ireland

Уроки чтения. Камасутра книжника. Александр Генис, 2012

Обладатель кота по имени Геродот умеет писать о литературе так, что хочется перечитать даже сказку про Колобка, хотя «XXI век предложил книге столь соблазнительный набор альтернатив, что чтение может выродиться в аристократическое хобби вроде верховой езды или бальных танцев.»

Русские не только говорят, но и пишут иначе. Чтобы воссоздать наш диалог, нужна оргия знаков препинания. <...> Они – отчаянная попытка писателя хоть как-то освоить нашу интонацию, безмерно щедрую на оттенки. Не так в английском, где и запятую редко встретишь, восклицательный знак на клавиатуре не найдешь, а точку с запятой, как сказал Воннегут, ставят лишь для того, чтобы показать, что автор учился в колледже.

Интеллигенция меняет родные корни на универсальное образование. Космополит – это не гражданин мира, а квартирант вавилонской башни и абонент Александрийской библиотеки.

P.S. Кота нашего лектора по зарубе звали Ясон.