The Absolutely True Diary of a Part-Time Indian. Sherman Alexie (2007):
Автор этого автобиографического романа с картинками родился и вырос в индейской резервации в окружении вечно пьяных сородичей, которые некогда были мудрым и гордым племенем. His parents were alcoholics though his mother was a sober(what?!) alcoholic. Проснувшись поутру смышленый подросток решил, что должен радикально изменить свою жизнь, а для этого нужно перейти в хорошую школу для белых за 22 мили от дома, где он будет единственным краснокожим студентом в истории. Страшно? До смерти. Но оставаться ещё страшнее, ведь жить без надежды нельзя.
You can’t teach at our school if you don’t live in the compound. It was like some kind of prison-work farm for our liberal, white, vegetarian do-gooders and conservatives, white missionary saviors. Some of our teachers make us eat birdseed so we’ll feel closer to the earth, and other teachers hate birds because they are supposedly minions of the Devil. It is like being taught by Jekyll and Hyde.
Wiki сообщает, что один из прадедушек Алекси был русским! Видимо, дурная наследственность довела парня до того, что он зачитывался всем, до чего мог дотянуться, не брезгуя руководством по эксплуатации автомобиля.
Gordy gave me this book by a Russian dude named Tolstoy, who wrote: ‘Happy families are all alike; every unhappy family is unhappy in its own way.’ We’ll, I hate to argue with a Russian genius, but Tolstoy didn’t know Indians. And he didn’t know that all Indian families are unhappy for the same exact reason: the fricking booze.
Yep, so let me pour a drink for Tolstoy and let him think hard about the true definition of unhappy families.
Тем, кто боится менять школу и не желает читать Толстого, посвящается (wink, wink).
Автор этого автобиографического романа с картинками родился и вырос в индейской резервации в окружении вечно пьяных сородичей, которые некогда были мудрым и гордым племенем. His parents were alcoholics though his mother was a sober(what?!) alcoholic. Проснувшись поутру смышленый подросток решил, что должен радикально изменить свою жизнь, а для этого нужно перейти в хорошую школу для белых за 22 мили от дома, где он будет единственным краснокожим студентом в истории. Страшно? До смерти. Но оставаться ещё страшнее, ведь жить без надежды нельзя.
You can’t teach at our school if you don’t live in the compound. It was like some kind of prison-work farm for our liberal, white, vegetarian do-gooders and conservatives, white missionary saviors. Some of our teachers make us eat birdseed so we’ll feel closer to the earth, and other teachers hate birds because they are supposedly minions of the Devil. It is like being taught by Jekyll and Hyde.
Wiki сообщает, что один из прадедушек Алекси был русским! Видимо, дурная наследственность довела парня до того, что он зачитывался всем, до чего мог дотянуться, не брезгуя руководством по эксплуатации автомобиля.
Gordy gave me this book by a Russian dude named Tolstoy, who wrote: ‘Happy families are all alike; every unhappy family is unhappy in its own way.’ We’ll, I hate to argue with a Russian genius, but Tolstoy didn’t know Indians. And he didn’t know that all Indian families are unhappy for the same exact reason: the fricking booze.
Yep, so let me pour a drink for Tolstoy and let him think hard about the true definition of unhappy families.
Тем, кто боится менять школу и не желает читать Толстого, посвящается (wink, wink).
Лавр. Евгений Водолазкин, 2012
Средневековый врачеватель, ВрИО псковского юродивого, и сын флорентийского винодела, по совместительству ясновидящий, отправляются в паломничество в Иерусалим в поисках Пути и искупления.
Сам «неисторический роман» - «пламенеющая готика», смесь высокого и подлого, смешного и страшного, стилистическое вертиго, блестящая языковая игра (автор филолог, специалист по древнерусской литературе): «В Жешове Арсений сказал Устине: В речи жешовцев, здешних жителей, очевидно учащение шипящих. Подчас ощущаешь пресыщение.»
«Однажды во Флоренцию пришел купец из Пскова. Купца звали Ферапонтом. На фоне местного населения он выделялся длинной, о двух хвостах бородой и огромным оспяным носом. Помимо связок соболиных шкур Ферапонт привез известие, что в 1492 году на Руси ждут конца света. К этим сведениям во Флоренции отнеслись в целом спокойно. Во-первых, флорентийцы были заняты уймой текущих дел, и думать о вещах, не грозящих непосредственно, у многих просто не было времени. Во-вторых, далеко не все во Флоренции представляли себе местонахождение Руси. Ввиду необычного облика самого Ферапонта (было неясно, все ли на его родине имеют подобные бороды и носы) допускалась возможность нахождения Руси вне обитаемого мира. Это давало населению надежду, что предполагаемый конец света одной лишь Русью и ограничится.»
#100главныхрусскихкнигXXIвека # fiction
Средневековый врачеватель, ВрИО псковского юродивого, и сын флорентийского винодела, по совместительству ясновидящий, отправляются в паломничество в Иерусалим в поисках Пути и искупления.
Сам «неисторический роман» - «пламенеющая готика», смесь высокого и подлого, смешного и страшного, стилистическое вертиго, блестящая языковая игра (автор филолог, специалист по древнерусской литературе): «В Жешове Арсений сказал Устине: В речи жешовцев, здешних жителей, очевидно учащение шипящих. Подчас ощущаешь пресыщение.»
«Однажды во Флоренцию пришел купец из Пскова. Купца звали Ферапонтом. На фоне местного населения он выделялся длинной, о двух хвостах бородой и огромным оспяным носом. Помимо связок соболиных шкур Ферапонт привез известие, что в 1492 году на Руси ждут конца света. К этим сведениям во Флоренции отнеслись в целом спокойно. Во-первых, флорентийцы были заняты уймой текущих дел, и думать о вещах, не грозящих непосредственно, у многих просто не было времени. Во-вторых, далеко не все во Флоренции представляли себе местонахождение Руси. Ввиду необычного облика самого Ферапонта (было неясно, все ли на его родине имеют подобные бороды и носы) допускалась возможность нахождения Руси вне обитаемого мира. Это давало населению надежду, что предполагаемый конец света одной лишь Русью и ограничится.»
#100главныхрусскихкнигXXIвека # fiction
Less. Andrew Sean Greer. Пулитцеровская премия 2018:
Лесс, герой (не моего) романа и нашего времени - писатель средней руки на пороге своего пятидесятилетия, современный Питер Пэн, который постарел, но не повзрослел. Могла бы получиться очередная унылая история про white middle-aged American man walking around with his white middle-aged American sorrows, но наш герой гей, поэтому на стереотипные проблемы возрастного кризиса накладывается отсутствие жизненной модели, что заметно оживляет сюжет, который технически конструируется вокруг кругосветного путешествия Лесса.
Деталь, призванная умерить восторги по поводу непревзойденного качества образования за рубежом: Лесс по случаю принимает приглашение от европейского университета прочитать курс лекций (Creative Writing, you know) и делает он это примерно так: Less dusted off a writing course he had given at a Jesuit college in California, put the entire syllabus through a computer translation, and considered himself prepared.
Самое увлекательное в романе - это язык (‘perfumed, dandified style’): People think of Americans as easygoing, but in fact they are all dead serious, especially about their local culture; they name their bars “saloons” and their shops “Ye Olde”; they wear the colors of the local high school team; they are Famous for Their Pies. Even in New York City.
Лесс, герой (не моего) романа и нашего времени - писатель средней руки на пороге своего пятидесятилетия, современный Питер Пэн, который постарел, но не повзрослел. Могла бы получиться очередная унылая история про white middle-aged American man walking around with his white middle-aged American sorrows, но наш герой гей, поэтому на стереотипные проблемы возрастного кризиса накладывается отсутствие жизненной модели, что заметно оживляет сюжет, который технически конструируется вокруг кругосветного путешествия Лесса.
Деталь, призванная умерить восторги по поводу непревзойденного качества образования за рубежом: Лесс по случаю принимает приглашение от европейского университета прочитать курс лекций (Creative Writing, you know) и делает он это примерно так: Less dusted off a writing course he had given at a Jesuit college in California, put the entire syllabus through a computer translation, and considered himself prepared.
Самое увлекательное в романе - это язык (‘perfumed, dandified style’): People think of Americans as easygoing, but in fact they are all dead serious, especially about their local culture; they name their bars “saloons” and their shops “Ye Olde”; they wear the colors of the local high school team; they are Famous for Their Pies. Even in New York City.
The Broken Mirror. Jonathan Coe (2017):
Суперсовременная социальная сказка про осколки зеркала Снежной Королевы наоборот. В ней нет прекрасного принца, зато есть польские мигранты, подлые одноклассники и учителя, продажный мэр, подростковые прыщи, заносчивый красавчик и невзрачный зануда в брекетах (DIY set). А главное в книжке - немыслимой красоты иллюстрации.
Такими дети иногда видят своих родителей ⬇️
Суперсовременная социальная сказка про осколки зеркала Снежной Королевы наоборот. В ней нет прекрасного принца, зато есть польские мигранты, подлые одноклассники и учителя, продажный мэр, подростковые прыщи, заносчивый красавчик и невзрачный зануда в брекетах (DIY set). А главное в книжке - немыслимой красоты иллюстрации.
Такими дети иногда видят своих родителей ⬇️
Типичная ситуация: вы поглощены чтением, но тут раздаётся телефонный звонок и вы второпях делаете закладку из любого подходящего по размеру предмета меньше холодильника, до которого успеваете дотянуться. По данным американских библиотек, им может оказаться: ломтик сыра или бекона, банановая кожура, брокколи или жареная куриная ножка. Люди, не готовые так легко расстаться с едой, в качестве закладок могут использовать: кубики Лего, цветы, деньги, использованные презервативы (кому покурить, а кому, извините, почитать), лезвие циркулярной пилы (найдено в книге ‘Inside Every Woman’), локоны, свидетельство о браке, ключи и даже полароидный снимок котика в кожаной маске (what?!).
The Furthest Station. Ben Aaronovitch (2017):
Urban fantasy-новелла про Питера Гранта, в которой призраки (приметы: Jane Austen low-cut dress, Mr Darcy coat etc, незамедлительная дезинтеграция) изводят утренних пассажиров лондонского метро.
When in doubt, do police work. You start with the facts you’ve got and work your way methodically from there. Even if some of the facts come from an unorthodox source and your Day Book reads like an extract from a Bram Stoker novel.
There was a princess trapped in a dungeon...
Сам Ааронович относит себя к категории science fiction writer writing fantasy, и в новелле к нашему вящему удовлетворению будет представлена вполне себе научная классификация призраков (looper, entity, simulacrum).
Здесь же можно прочитать интервью, где автор ловит читателя на живца: он хочет написать радикально новую новеллу с другим героем, Тоби Винтером, действие которой будет происходить в Трире, древнем германском городе на границе с Люксембургом, и в ней не будет ни предсказуемых нацистов, ни девы Рейна. Помимо этого, у Бена есть масса других планов, viz.: написать про лондонских богинь нелегального стритрейсинга и уличного мусора (schmutter).
Btw, сам Бен весьма скептически относится к магии - в детстве он даже в Деда Мороза не верил, несмотря на все старания родителей.
Миниспойлер: в седьмой книге Lies Sleeping будет фигурировать собор святого Павла. Но это не точно.
P.S. Похоже, польские иммигранты становятся обязательным элементом британского городского пейзажа в современной литературе. Как белый рояль в кустах.
Urban fantasy-новелла про Питера Гранта, в которой призраки (приметы: Jane Austen low-cut dress, Mr Darcy coat etc, незамедлительная дезинтеграция) изводят утренних пассажиров лондонского метро.
When in doubt, do police work. You start with the facts you’ve got and work your way methodically from there. Even if some of the facts come from an unorthodox source and your Day Book reads like an extract from a Bram Stoker novel.
There was a princess trapped in a dungeon...
Сам Ааронович относит себя к категории science fiction writer writing fantasy, и в новелле к нашему вящему удовлетворению будет представлена вполне себе научная классификация призраков (looper, entity, simulacrum).
Здесь же можно прочитать интервью, где автор ловит читателя на живца: он хочет написать радикально новую новеллу с другим героем, Тоби Винтером, действие которой будет происходить в Трире, древнем германском городе на границе с Люксембургом, и в ней не будет ни предсказуемых нацистов, ни девы Рейна. Помимо этого, у Бена есть масса других планов, viz.: написать про лондонских богинь нелегального стритрейсинга и уличного мусора (schmutter).
Btw, сам Бен весьма скептически относится к магии - в детстве он даже в Деда Мороза не верил, несмотря на все старания родителей.
Миниспойлер: в седьмой книге Lies Sleeping будет фигурировать собор святого Павла. Но это не точно.
P.S. Похоже, польские иммигранты становятся обязательным элементом британского городского пейзажа в современной литературе. Как белый рояль в кустах.
‘Can you translate these world idioms?’ - quiz
https://www.theguardian.com/books/2018/may/21/untranslatable-world-idioms-quiz-man-booker-international
https://www.theguardian.com/books/2018/may/21/untranslatable-world-idioms-quiz-man-booker-international
Nocturnes: Five Stories of Music and Nightfall. Kazuo Ishiguro. 2009
Пять печальных и немного смешных историй о невозможности счастья. Ведь все преходяще, а музыка вечна, и так же безвременно прекрасна Serenissima.
P.S. Очень кстати на глаза попалось замечательное слово passeggiata.
Never say too late. Too late is always just an excuse. No, the truth is, I’m a busy man, and I tell myself I’m too busy to learn French, to learn an instrument, to read War and Peace. All the things I’ve always wanted to do. #fiction
Пять печальных и немного смешных историй о невозможности счастья. Ведь все преходяще, а музыка вечна, и так же безвременно прекрасна Serenissima.
P.S. Очень кстати на глаза попалось замечательное слово passeggiata.
Never say too late. Too late is always just an excuse. No, the truth is, I’m a busy man, and I tell myself I’m too busy to learn French, to learn an instrument, to read War and Peace. All the things I’ve always wanted to do. #fiction
Pork-based оскорбления в ходу уже очень давно. В XVIII веке на воровском арго термином gammon обозначали члена шайки, который отвлекал внимание жертвы. Чарльз Диккенс в «Посмертных записках Пиквикского клуба» так же именует бредовые идеи и разговоры. В 1817 исследователь Новой Зеландии Джон Лиддиард Николас и вожди аборигенов политнекорректно считали all gammon обычаи племен маори и миссионерские проповеди соответственно. Эволюция политических дебатов не стоит на месте, и сегодня в левых кругах gammon — это презрительное название белого мужчины средних лет, имеющего консервативные взгляды.
Теперь вопрос за пятьдесят: назвать человека «свиньей» это расизм (сексизм / эйджизм / нужное подчеркнуть) или как? Если что, валите все на Диккенса. #english
Теперь вопрос за пятьдесят: назвать человека «свиньей» это расизм (сексизм / эйджизм / нужное подчеркнуть) или как? Если что, валите все на Диккенса. #english