Пока словари, вслед за Collins, делают выбор Words of the Year, продолжаем linguistic spree. В 2023 в языке правят бал digital culture, грязные политтехнологии и экзистенциальная безнадега:
Blursday — день, неразличимый в потоке дней, похожих один на другой (также Whoseday и Whensday);
Godwin’s Law — прямая корреляция между продолжительностью дискуссии и вероятностью, что в горячке спора всплывет сравнение с Гитлером. Правило вывел американский адвокат Майк Годвин в 1991 году;
Poe’s Law — невозможность отличить искренние экстремальные взгляды от сарказма. Натан По закон не изобретал, но запостил в интернет-форуме в 2005 году;
Greenwashing — имитация приверженности «зеленому» движению для отвлечения внимания от anti-environmentalist деятельности;
Sportwashing — реабилитация репутации компании, страны etc через организацию спортивного мероприятия; либо попытка примирения конфликтующих групп через общую любовь к игре;
Crypto-fascism — тайная симпатия к фашизму;
Jugging — вид преступления, когда вор следует за жертвой от банка, банкомата или люксового бутика (по аналогии с mugging, «уличное ограбление», jug — сленговое название банка);
Crony capitalism — экономическая система, в которой успех в бизнесе зависит от связей с правящей верхушкой (crony — «закадычный друг»);
Bloatware — программное обеспечение, предустановленное на устройстве и негативно влияющее на его производительность;
Pessimize — делать менее эффективным, функциональным, esp. в IT-сфере. OPP optimize;
Decision fatigue — психическое и эмоциональное истощение от необходимости постоянно принимать решения, esp. совокупный эффект от мелких ежедневных проблем;
Grandfamily — семья, в которой дети живут с бабушкой и/или дедушкой;
Presentism — интерпретация исторических событий через призму современных ценностей и концепций;
Work to rule — работа в нарочитом соответствии прописанным требованиям как форма протеста;
Chain migration — форма семейной иммиграции, когда член семьи, получивший ВНЖ, перевозит в страну других домочадцев;
Gastrodiplomacy — продвижение национальной кухни как стратегия для улучшения имиджа страны;
Nearlywed — помолвленный и/или проживающий с партнером без запланированной даты свадьбы, а иногда и без намерения оформлять отношения (по аналогии с newlywed);
Hellscape — мрачное и беспросветное время/ место (появилось в конце 1890-х);
Rage farming — размещение в соцсетях контента, компрометирующего политических оппонентов (2022);
Trauma dumping — накачивание негативом и травмирующими переживаниями собеседника, не расположенному к такому взаимодействию;
Pinkwashing — имитация признания гражданских свобод LGBTQ+ сообщества для маскировки деятельности, враждебной этим свободам;
Folx — люди; вариант написания folks, где x также аналог других гендерно-инклюзивных вариантов орфографии, e.g. Latinx;
Fun service — привлечение аудитории эпизодами на потребу массовому вкусу, e.g. сексуального характера: The scene where the fan favorite and the new character meet is pure fan service;
Bedwetting — чрезмерно эмоциональная реакции на тревожные события: No doubt the executive order will be received by environmentalists with the usual bedwetting;
Self-coup — госпереворот, организованный законно избранным главой государства ради удержания власти через продление срока, расширения полномочий исполнительной власти, или признания незаконными выборов, выигранных оппонентом (калька испанского autogolpe);
Cakeism — попытка воспользоваться преимуществами двух взаимоисключающих вариантов — «и рыбку съесть, и на елку влезть» (дериватив 2016 года от идиомы to have one’s cake and eat it, too ассоциируется с Brexit);
Ecogfascism — правая идеология, обвиняющая в причинении экологического ущерба бедные страны или маргинализированные группы в богатых странах.
Blursday — день, неразличимый в потоке дней, похожих один на другой (также Whoseday и Whensday);
Godwin’s Law — прямая корреляция между продолжительностью дискуссии и вероятностью, что в горячке спора всплывет сравнение с Гитлером. Правило вывел американский адвокат Майк Годвин в 1991 году;
Poe’s Law — невозможность отличить искренние экстремальные взгляды от сарказма. Натан По закон не изобретал, но запостил в интернет-форуме в 2005 году;
Greenwashing — имитация приверженности «зеленому» движению для отвлечения внимания от anti-environmentalist деятельности;
Sportwashing — реабилитация репутации компании, страны etc через организацию спортивного мероприятия; либо попытка примирения конфликтующих групп через общую любовь к игре;
Crypto-fascism — тайная симпатия к фашизму;
Jugging — вид преступления, когда вор следует за жертвой от банка, банкомата или люксового бутика (по аналогии с mugging, «уличное ограбление», jug — сленговое название банка);
Crony capitalism — экономическая система, в которой успех в бизнесе зависит от связей с правящей верхушкой (crony — «закадычный друг»);
Bloatware — программное обеспечение, предустановленное на устройстве и негативно влияющее на его производительность;
Pessimize — делать менее эффективным, функциональным, esp. в IT-сфере. OPP optimize;
Decision fatigue — психическое и эмоциональное истощение от необходимости постоянно принимать решения, esp. совокупный эффект от мелких ежедневных проблем;
Grandfamily — семья, в которой дети живут с бабушкой и/или дедушкой;
Presentism — интерпретация исторических событий через призму современных ценностей и концепций;
Work to rule — работа в нарочитом соответствии прописанным требованиям как форма протеста;
Chain migration — форма семейной иммиграции, когда член семьи, получивший ВНЖ, перевозит в страну других домочадцев;
Gastrodiplomacy — продвижение национальной кухни как стратегия для улучшения имиджа страны;
Nearlywed — помолвленный и/или проживающий с партнером без запланированной даты свадьбы, а иногда и без намерения оформлять отношения (по аналогии с newlywed);
Hellscape — мрачное и беспросветное время/ место (появилось в конце 1890-х);
Rage farming — размещение в соцсетях контента, компрометирующего политических оппонентов (2022);
Trauma dumping — накачивание негативом и травмирующими переживаниями собеседника, не расположенному к такому взаимодействию;
Pinkwashing — имитация признания гражданских свобод LGBTQ+ сообщества для маскировки деятельности, враждебной этим свободам;
Folx — люди; вариант написания folks, где x также аналог других гендерно-инклюзивных вариантов орфографии, e.g. Latinx;
Fun service — привлечение аудитории эпизодами на потребу массовому вкусу, e.g. сексуального характера: The scene where the fan favorite and the new character meet is pure fan service;
Bedwetting — чрезмерно эмоциональная реакции на тревожные события: No doubt the executive order will be received by environmentalists with the usual bedwetting;
Self-coup — госпереворот, организованный законно избранным главой государства ради удержания власти через продление срока, расширения полномочий исполнительной власти, или признания незаконными выборов, выигранных оппонентом (калька испанского autogolpe);
Cakeism — попытка воспользоваться преимуществами двух взаимоисключающих вариантов — «и рыбку съесть, и на елку влезть» (дериватив 2016 года от идиомы to have one’s cake and eat it, too ассоциируется с Brexit);
Ecogfascism — правая идеология, обвиняющая в причинении экологического ущерба бедные страны или маргинализированные группы в богатых странах.
Зыбкость и бесприютность эпохи зафиксированы (information pollution, hostile architecture, stress eating, sleep debt, prison industrial complex etc), но есть ли в последнем обновлении словаря хоть что-нибудь духоподъемное? Конечно! Кофе, книги, котики:
Coffee nap — короткий сон (15-30 минут) после чашки кофе. Считается, что тонизирующий эффект кофеина усиливается снижением уровня аденозина во время сна;
Shower orange — апельсин, очищенный и съеденный под горячим душем, ведь пар усиливает цитрусовый аромат и его успокаивающий эффект (также shower beer и shower wine);
Kinkeeping — поддержание семейных связей, e.g. организация семейных праздников, отслеживание дней рождений etc;
Jolabokaflod — исландская традиция дарить книги на Рождество и проводить вечер 24 декабря за их чтением, от исландского Jólabókaflóðið, буквально Christmas book flood (Jól — эквивалент Yule, Святки). Традиция возникла в 1944 году, когда книги были одними из самых доступных товаров в послевоенной Исландии;
Kakeibo — система ведения домашнего бюджета, основанная на простой и рациональной философии расходов и сбережений. Сам термин, букв. household account book, придумала первая японская журналистка Мотоко Хани в 1904 году;
Petfluencer — инфлуенсер, привлекающий подписчиков публикациями фотографий котика (песика, крокодильчика etc), а также сам котик. Морфема -fluencer может использоваться в других терминах, e.g. grandfluencer, «возрастной инфлуенсер». #english
Coffee nap — короткий сон (15-30 минут) после чашки кофе. Считается, что тонизирующий эффект кофеина усиливается снижением уровня аденозина во время сна;
Shower orange — апельсин, очищенный и съеденный под горячим душем, ведь пар усиливает цитрусовый аромат и его успокаивающий эффект (также shower beer и shower wine);
Kinkeeping — поддержание семейных связей, e.g. организация семейных праздников, отслеживание дней рождений etc;
Jolabokaflod — исландская традиция дарить книги на Рождество и проводить вечер 24 декабря за их чтением, от исландского Jólabókaflóðið, буквально Christmas book flood (Jól — эквивалент Yule, Святки). Традиция возникла в 1944 году, когда книги были одними из самых доступных товаров в послевоенной Исландии;
Kakeibo — система ведения домашнего бюджета, основанная на простой и рациональной философии расходов и сбережений. Сам термин, букв. household account book, придумала первая японская журналистка Мотоко Хани в 1904 году;
Petfluencer — инфлуенсер, привлекающий подписчиков публикациями фотографий котика (песика, крокодильчика etc), а также сам котик. Морфема -fluencer может использоваться в других терминах, e.g. grandfluencer, «возрастной инфлуенсер». #english
«Мастер и его муза» (2022, Дитер Бернер, Австрия) это Вена эпохи декаданса, когда на людях еще не было клейма «массы», а на искусстве — «дегенеративное», хотя властный мундир и не стесняется публично озвучить предложение сломать Оскару Кокошке пальцы, чтобы не смог «рисовать такое». В историю входят разными способами: веселая вдова Альма Малер окружает себя гениями и сводит их с ума (ради съемок «Невесту ветра» снимали с экспозиции базельского музея). Но Аннушка уже разлила масло эрцгерцог уже выехал в Сараево. #кино
С 1995 года Джерри Фиалка, режиссер из Венеции, штат Калифорния, ведет книжный клуб, посвященный одному из самых сложных текстов в истории литературы — Finnegans Wake Джеймса Джойса. По неопытности участники замахнулись на две страницы в месяц, но в конечном итоге стали читать по одной. В октябре роман был дочитан. Это заняло 28 лет, причем на создание текста длиной 628 страниц у Джойса ушло «всего» 17 лет, включая четырехлетний writer’s block.
Даже по сравнению с ох, каким непростым Ulysses, роман «Поминки по Финнегану» имеет принципиально иной уровень сложности как адская смесь переизобретенных слов, каламбуров и аллюзий со ссылками на 80 разных языков. Такое чтение является своего рода демократическим опытом, поскольку у отдельно взятого читателя не хватает узких знаний, и лишь командой можно продраться через бесчисленные аллюзии — от ирландской политики XIX века и французской литературы до застольных песен и египетской Книги мертвых.
Сам Джойс описал идеального читателя «Поминок» как “suffering from an ideal insomnia.” «Идеальных страдальцев» хватает: на данный момент существует не меньше 52 активных групп. 70-летний Фиалка признался, что добравшись до последней страницы, не узрел Господа нашего во плоти, но фишка в том, что роман нельзя дочитать: он цикличен. В ноябре калифорнийский клуб вернулся на третью страницу.
Даже по сравнению с ох, каким непростым Ulysses, роман «Поминки по Финнегану» имеет принципиально иной уровень сложности как адская смесь переизобретенных слов, каламбуров и аллюзий со ссылками на 80 разных языков. Такое чтение является своего рода демократическим опытом, поскольку у отдельно взятого читателя не хватает узких знаний, и лишь командой можно продраться через бесчисленные аллюзии — от ирландской политики XIX века и французской литературы до застольных песен и египетской Книги мертвых.
Сам Джойс описал идеального читателя «Поминок» как “suffering from an ideal insomnia.” «Идеальных страдальцев» хватает: на данный момент существует не меньше 52 активных групп. 70-летний Фиалка признался, что добравшись до последней страницы, не узрел Господа нашего во плоти, но фишка в том, что роман нельзя дочитать: он цикличен. В ноябре калифорнийский клуб вернулся на третью страницу.
В 2023 году Cambridge Dictionary добавил новые дефиниции из сферы Al, e.g. large language model (LLM), generative Al (GenAl) и GPT, и дополнил значения существующих слов. Word of the Year — глагол hallucinate — «галлюцинируя», AI генерирует ложную информацию. Человечество напугано.
August Blue. Deborah Levy, 2023
Роман Деборы Леви вошел в список The 100 Must-Read Books of 2023 по версии Time.
***
Сюжет пестрит грубыми несоответствиями традиционным ценностным установкам. Чудо-ребенка Эльзу M[iracle] Андерсон шестилетнем возрасте усыновляет музыкант-гей, чтобы сделать из нее пианистку-виртуоза (It was not easy for him to adopt me, but it helped that he was internationally respected as a teacher). Его гармоничные отношения с партнером способны вызвать черную зависть у многих «союзов мужчины и женщины». Эльза бездетна и совершенно не тяготится этим обстоятельством. Юное дарование Маркус, которому она дает частные уроки после провала фортепьянного концерта No. 2 Рахманинова в венском Golden Hall, тайком от грубого авторитарного отца использует местоимение they.
Узо, арбузный салат с фетой и спелые фиги на Поросе; negroni, халлуми и пасхальные булочки hot cross в Лондоне; грушевая eau de vie, ливанский хлеб и пирожные millefeuille в Париже; Bénédictine, spaghetti alle vongole и миндальное мороженое на Сардинии… Музыка, синева неба, моря и волос… Шляпа трилби и заводные кони… Контрастным душем над всем этим благолепием звучит механический голос «героя нашего времени» — диктора, читающего новости. Deep within me, deep, deep, without an anchor, this rage at those who had made the content of the news. The same old language. The same composition. Repeated over and over. In time there would be a statue to honour them in every city in the world. Alongside their bronze doubles, the slavers and captains of empire.
Жизнь и смерть идут своим чередом, несмотря на кризис капиталистических ценностей (capitalism sold a flat white to me as if it were a cup of freedom), постпандемийные страхи и тоску по свободе, которые наотрез отказываются рассеиваться. Future that was obscure, a future infected by the governance of the world, the old and new tyrants and their consorts and enablers. <…> at any moment, reality could flip. Floods and droughts and wars would see us carrying our mattresses and blankets to the train station, maybe with one small object for luck. #fiction
Роман Деборы Леви вошел в список The 100 Must-Read Books of 2023 по версии Time.
***
Сюжет пестрит грубыми несоответствиями традиционным ценностным установкам. Чудо-ребенка Эльзу M[iracle] Андерсон шестилетнем возрасте усыновляет музыкант-гей, чтобы сделать из нее пианистку-виртуоза (It was not easy for him to adopt me, but it helped that he was internationally respected as a teacher). Его гармоничные отношения с партнером способны вызвать черную зависть у многих «союзов мужчины и женщины». Эльза бездетна и совершенно не тяготится этим обстоятельством. Юное дарование Маркус, которому она дает частные уроки после провала фортепьянного концерта No. 2 Рахманинова в венском Golden Hall, тайком от грубого авторитарного отца использует местоимение they.
Узо, арбузный салат с фетой и спелые фиги на Поросе; negroni, халлуми и пасхальные булочки hot cross в Лондоне; грушевая eau de vie, ливанский хлеб и пирожные millefeuille в Париже; Bénédictine, spaghetti alle vongole и миндальное мороженое на Сардинии… Музыка, синева неба, моря и волос… Шляпа трилби и заводные кони… Контрастным душем над всем этим благолепием звучит механический голос «героя нашего времени» — диктора, читающего новости. Deep within me, deep, deep, without an anchor, this rage at those who had made the content of the news. The same old language. The same composition. Repeated over and over. In time there would be a statue to honour them in every city in the world. Alongside their bronze doubles, the slavers and captains of empire.
Жизнь и смерть идут своим чередом, несмотря на кризис капиталистических ценностей (capitalism sold a flat white to me as if it were a cup of freedom), постпандемийные страхи и тоску по свободе, которые наотрез отказываются рассеиваться. Future that was obscure, a future infected by the governance of the world, the old and new tyrants and their consorts and enablers. <…> at any moment, reality could flip. Floods and droughts and wars would see us carrying our mattresses and blankets to the train station, maybe with one small object for luck. #fiction
War of the Windsors. The Inside Story of Charles, Andrew and the Rivalry That Has Defined the Royal Family. Nigel Cawthorne, 2023
Самоуверенный экстраверт Эндрю всегда казался противоположностью закомплексованного Чарльза. Журнал People включил его в топ-10 самых привлекательных мужчин, канадские индейцы присвоили титул Soya Hun – «Наследующий Землю», а девчонки болели за регби в свитерах с принтами “I’M AN ANDY WINDSOR GIRL” и “ANDY FOR KING.”
Наследнику «тринадцати престолов» Содружества Чарльзу никогда не удавалось добиться популярности младшего брата, а его попытки скрасить ожидание короны встречали с сарказмом — Daily Mail сочинила ядовитое “wanted ad”: “Situation sought: Prince, 29, degree, ex-Army, Navy, RAF, seeks employment. Will go anywhere, try anything once.” Чарльз раздражал бесконечными бреднями о превращении Британии в “organic oasis” и желанием повсюду совать нос (“I don’t call it meddling. I call it mobilising”).
Браки обоих братьев распались, но репутация Эндрю не пострадала, а вот Чарльз мог бы вылететь из армии за нарушение Rule D, “adultery with a spouse of a serving member of the armed forces”. Диана распустила слух, что в случае кончины или отречения королевы, до совершеннолетия Уильяма регентом будет Prince Charming Эндрю…
***
Проблема в том, что братья похожи больше, чем им бы хотелось — оба эгоистичны, раздражительны и аморальны. Им вечно не хватает денег и оба прикрывают свои грязные делишки высоким статусом.
За крупное пожертвование на ужин в Букингемском дворце может попасть кто угодно: сам Чарльз называет своих гостей donors и Mr Cash Cow. Среди них числятся генеральный директор Riggs Bank Джо Олбриттон, отмывавший деньги для Аугусто Пиночета (инвестировав £500 тыс в провальный бренд Duchy Originals по производству органического печенья и сосисок, Олбриттон с супругой в Аскоте ехали в четвертой карете после королевы), и Арманд Хаммер, сколотивший состояние на незаконной торговле с СССР — он потратил на фонд и личные расходы Чарльза £40 млн (каждый танец Дианы с его «друзьями» мафиози обходился миллиардеру в $50 тыс). Компания Эндрю столь же сомнительна, как и окружение Чарльза: ливийский диктатор Каддафи; президент Азербайджана Ильхам Алиев, пытавший политических оппонентов; Джеффри Эпштейн, осужденный за сексуальные преступления с участием несовершеннолетних девочек.
Карл III носит корону святого Эдуарда, которую в 1661 году преподнес Карлу II сэр Роберт Вайн, основатель компании по работорговле Royal African Company. Рабам ставили клеймо DoY в честь ее управляющего, герцога Йоркского (Duke of York), в 1685 году ставшего Яковом II. От него должность перешла к Вильгельму III вместе с акциями Эдварда Колстона, памятник которому снесли в Бристоле в 2020 году. На доходы от работорговли были построены Кенсингтонский дворец и Кларенс-хаус. Изображая «глубокую скорбь», Чарльз предпочитает посещать «белые» доминионы. Foreign Office разработал для него тактику add-on — поездку на Ближний Восток совмещают с визитом в Индию, где он тестирует местную пшеницу для своих печенек. Эндрю в дипломатическом сообществе известен как HBH: His Buffoon Highness, благодаря заявлениям, вроде «Великобритания, Западная Европа и США возобновили Great Game — соперничество XIX века между Британской и Российской империями за влияние в Азии — “and this time we aim to win”».
***
Конфликт между heir and spare стар, как сама монархия: на этот раз до братоубийства не дошло, однако соперничество доходит до смешного. Чарльз не расстается со своим плюшевым мишкой, чинить которого вызывают старую няню. Горничным Эндрю проводят тренинг по размещению его обширной коллекции мягких игрушек: бегемотов и пантеру кладут на кровать, а двух его любимых плюшевых медвежат усаживают на троны из красного дерева. Заполучив корону, Чарльз выиграл Войну Виндзоров. Эндрю теперь зависит от подачек брата и щедрости бывшей жены — Ферджи унаследовала корги королевы, а Эндрю понижен до звания Royal High Dog Walker.
#nonfiction #britain #royals
Самоуверенный экстраверт Эндрю всегда казался противоположностью закомплексованного Чарльза. Журнал People включил его в топ-10 самых привлекательных мужчин, канадские индейцы присвоили титул Soya Hun – «Наследующий Землю», а девчонки болели за регби в свитерах с принтами “I’M AN ANDY WINDSOR GIRL” и “ANDY FOR KING.”
Наследнику «тринадцати престолов» Содружества Чарльзу никогда не удавалось добиться популярности младшего брата, а его попытки скрасить ожидание короны встречали с сарказмом — Daily Mail сочинила ядовитое “wanted ad”: “Situation sought: Prince, 29, degree, ex-Army, Navy, RAF, seeks employment. Will go anywhere, try anything once.” Чарльз раздражал бесконечными бреднями о превращении Британии в “organic oasis” и желанием повсюду совать нос (“I don’t call it meddling. I call it mobilising”).
Браки обоих братьев распались, но репутация Эндрю не пострадала, а вот Чарльз мог бы вылететь из армии за нарушение Rule D, “adultery with a spouse of a serving member of the armed forces”. Диана распустила слух, что в случае кончины или отречения королевы, до совершеннолетия Уильяма регентом будет Prince Charming Эндрю…
***
Проблема в том, что братья похожи больше, чем им бы хотелось — оба эгоистичны, раздражительны и аморальны. Им вечно не хватает денег и оба прикрывают свои грязные делишки высоким статусом.
За крупное пожертвование на ужин в Букингемском дворце может попасть кто угодно: сам Чарльз называет своих гостей donors и Mr Cash Cow. Среди них числятся генеральный директор Riggs Bank Джо Олбриттон, отмывавший деньги для Аугусто Пиночета (инвестировав £500 тыс в провальный бренд Duchy Originals по производству органического печенья и сосисок, Олбриттон с супругой в Аскоте ехали в четвертой карете после королевы), и Арманд Хаммер, сколотивший состояние на незаконной торговле с СССР — он потратил на фонд и личные расходы Чарльза £40 млн (каждый танец Дианы с его «друзьями» мафиози обходился миллиардеру в $50 тыс). Компания Эндрю столь же сомнительна, как и окружение Чарльза: ливийский диктатор Каддафи; президент Азербайджана Ильхам Алиев, пытавший политических оппонентов; Джеффри Эпштейн, осужденный за сексуальные преступления с участием несовершеннолетних девочек.
Карл III носит корону святого Эдуарда, которую в 1661 году преподнес Карлу II сэр Роберт Вайн, основатель компании по работорговле Royal African Company. Рабам ставили клеймо DoY в честь ее управляющего, герцога Йоркского (Duke of York), в 1685 году ставшего Яковом II. От него должность перешла к Вильгельму III вместе с акциями Эдварда Колстона, памятник которому снесли в Бристоле в 2020 году. На доходы от работорговли были построены Кенсингтонский дворец и Кларенс-хаус. Изображая «глубокую скорбь», Чарльз предпочитает посещать «белые» доминионы. Foreign Office разработал для него тактику add-on — поездку на Ближний Восток совмещают с визитом в Индию, где он тестирует местную пшеницу для своих печенек. Эндрю в дипломатическом сообществе известен как HBH: His Buffoon Highness, благодаря заявлениям, вроде «Великобритания, Западная Европа и США возобновили Great Game — соперничество XIX века между Британской и Российской империями за влияние в Азии — “and this time we aim to win”».
***
Конфликт между heir and spare стар, как сама монархия: на этот раз до братоубийства не дошло, однако соперничество доходит до смешного. Чарльз не расстается со своим плюшевым мишкой, чинить которого вызывают старую няню. Горничным Эндрю проводят тренинг по размещению его обширной коллекции мягких игрушек: бегемотов и пантеру кладут на кровать, а двух его любимых плюшевых медвежат усаживают на троны из красного дерева. Заполучив корону, Чарльз выиграл Войну Виндзоров. Эндрю теперь зависит от подачек брата и щедрости бывшей жены — Ферджи унаследовала корги королевы, а Эндрю понижен до звания Royal High Dog Walker.
#nonfiction #britain #royals
Полезное прошлое: История в сталинском СССР. Виталий Тихонов, 2024
Читать с осторожностью: велика вероятность поддаться греху уныния, впав в соблазн конструирования буквальных исторических параллелей.
***
С ростом патриотических настроений в годы войны историческая наука повернулась в сторону патриотизма и своеобразного национал-большевизма. В 1944 году стали заявлять, что преподаватели недостаточно освещают студентам героическое прошлое Родины. Для пропаганды новых идеологических установок и нужного образа внешнего мира требовался стабильный учебник, которого пока не было. Высокая динамика смены идеологических ориентиров не позволяла авторам учебника за ними поспевать. Сталин лично редактировал учебные материалы. В хронологической таблице он вычеркнул дату своего рождения и оставил пометку: «Сволочи». Слово «каррикатура» живой классик написал с двумя «р», а корректоры не посмели его исправить.
В 1947 году в честь 800-летия Москвы улицы украсили в древнерусском стиле, но, чтобы подчеркнуть достижения советского строя, на Доме Союзов растянули транспарант с высказыванием Жданова: «Мы не те русские, какими были до 1917 года, и Русь у нас уже не та»… Благословенны нации, резистентные к мерцающей шизофрении: в столице маленького благополучного Люксембурга («Зачем вы меня притащили в эту глухомань? — кручинился жертва урбанизма сын) на эркере старинного здания написано без затей Mir wölle bleiwe wat mir sin («Мы хотим остаться теми, кто мы есть»). #nonfiction #history #russia
Читать с осторожностью: велика вероятность поддаться греху уныния, впав в соблазн конструирования буквальных исторических параллелей.
***
С ростом патриотических настроений в годы войны историческая наука повернулась в сторону патриотизма и своеобразного национал-большевизма. В 1944 году стали заявлять, что преподаватели недостаточно освещают студентам героическое прошлое Родины. Для пропаганды новых идеологических установок и нужного образа внешнего мира требовался стабильный учебник, которого пока не было. Высокая динамика смены идеологических ориентиров не позволяла авторам учебника за ними поспевать. Сталин лично редактировал учебные материалы. В хронологической таблице он вычеркнул дату своего рождения и оставил пометку: «Сволочи». Слово «каррикатура» живой классик написал с двумя «р», а корректоры не посмели его исправить.
В 1947 году в честь 800-летия Москвы улицы украсили в древнерусском стиле, но, чтобы подчеркнуть достижения советского строя, на Доме Союзов растянули транспарант с высказыванием Жданова: «Мы не те русские, какими были до 1917 года, и Русь у нас уже не та»… Благословенны нации, резистентные к мерцающей шизофрении: в столице маленького благополучного Люксембурга («Зачем вы меня притащили в эту глухомань? — кручинился жертва урбанизма сын) на эркере старинного здания написано без затей Mir wölle bleiwe wat mir sin («Мы хотим остаться теми, кто мы есть»). #nonfiction #history #russia
Адрес ее электронной почты arachne (мифы и насекомые ее завораживали), она подписывалась как ASD (по имени второго мужа, Питера Даффи), в 1999 году она получила статус Dame. Невзирая на литературные моды, она объявила тогдашнюю Orange – нынешнюю Women’s – премию «сексистской» и называла Гарри Поттера “infantile”. Она любила Европу, теннис, науку, искусство и языки…
В возрасте 87 лет ушла из жизни несгибаемая интеллектуалка и синий чулок Антония Байетт.
В возрасте 87 лет ушла из жизни несгибаемая интеллектуалка и синий чулок Антония Байетт.
the Guardian
AS Byatt: a life defined by literature
The Booker prizewinning novelist, who has died aged 87, was intelligent, curious – and warmly supportive of younger writers
Во всех немецких университетах профессора, кроме публичных лекций, преподают еще частным образом. Публичные лекции — их служебная обязанность; читаются оне на латинском языке, и все желающие могут слушать их за очень умеренную плату. В Лейдене, например, плата за полный курс — шесть дукатов. Частные лекции доставляют г.г. профессорам и экстраординарные доходы. Зато тут они проявляют больше и усердия, и эрудиции, а потому студенту, которому по силам такие издержки, самое лучшее, не колеблясь, решиться на них. Преимущества таких лекций должны привлечь его; он ставит профессору условия, какие он находит лучшими для себя, лекции будут читаться на том языке, с которым лучше знаком ученик; он может спрашивать, делать возражения и уже с общего согласия они выбирают и исследуют предметы своих занятий. В общественных коллегиях дело обстоит иначе. Студент не смеет прерывать речь профессора; ни разговоры, ни вопросы, ни возражения не допускаются, он может только слушать. В Лейдене за частные лекции обыкновенно платят 100 дукатов; принято также по окончании курса делать подарок профессору в знак благодарности за проявленное им усердие (из заметки кн. А.Б. Куракина о пребывании в Лейдене с похвальным намерением получить там образование, 1772 г.)
***
Преподаватели высшей школы всех стран, соединяйтесь!
***
Преподаватели высшей школы всех стран, соединяйтесь!
Семечки: Записная книжка Константина Вагинова. 2023
Человек «последнего островка Ренессанса» Константин Вагинов (1899-1934) фиксировал язык городской улицы, трамвайные разговоры, услышанные в очередях анекдоты, описания городских объектов, дополняя их цитатами из афиш, объявлений и книг.
***
Свободу я благословляю,
Но как-то грустно мне порой
Господский дом в деревне видеть
Уж запустелый, не жилой.
Закрыты ставни, заколочен...
Безносый лев на воротах
Нам говорит красноречиво,
Что с носом был при господах
***
Эрмитаж до Революции принадлежал к Министерству Двора. Постановление: предоставить хранителю такого-то отдела такому-то отпуск на 2 месяца и еще на три месяца для проведения на лоне природы
Эрмитаж после Революции. Постановление: предложить служителям более внимательно проверять наличие сотрудников Эрмитажа при закрытии дверей
***
Уголок Коммуны:
Среди вырезок из газет висит огромнейший портрет Леонардо да Винчи
Уголок китайских событий:
Висит Пушкин в золоченой раме. Заведующий на вопрос отвечает:
— Куда-же его деть
***
В музее:
— Вот перед вами два платья — остатки парадного быта.
— Древне-русский обычай держать арабов во дворце —эскурсовод галопировал по музею
Руководитель ведет экскурсию в Александровском Дворце:
— Вот теперь мы вошли в личные покои Александры Федоровны. Вот ее обстановка, вот ее любимые книги — между прочим она была врачем философии
***
Вообще у меня биография пестрая, но в 20 году я одно время занимался режиссурой но неудачно и бросил. Вот один раз я получаю внушительный конверт с приглашением приити к такому-то фамилию его я сейчас забыл. Это был известный жулик примазавшийся к обществу Старый Петербург. Я пошел. Оказывается он принимает в бывшей голландской церкви, там был театр. прихожу, звоню, открывает мне служитель с бакенбардами, спрашиваю такого-то, говорит подождите, сейчас доложу. Стою, смотрю. Такая голландская готика, шествует навстречу молодой человек приятный на вид.
— Спрашиваю вы такой-то?
Отвечает,
— Нет я его секретарь.
Ну повел он меня к нему. Внушительный кабинет, два телефона, потом оказалось что один из них бутафорский
Оказалось что-же?
У одного из академиков была жена неудачливая актриса. Когда ей исполнилось сорок лет, она решила что тут-то самый момент и разцвести и сыграть Офелию. Организовали театр, набрали каких-то ревматиков
Академия на это ассигновала кучу денег, тогда еще академия была нетронутым государством в государстве. И почему-то академики решили, что костюмы нужно сшить из парчи XVII века И эту парчу они все-таки раздобыли и сшили театр костюмы, а когда стали надевать, парча вся полезла, носить оказалось невозможно. Режиссер смотрел смотрел он с оставшимися тридцатью тысячи и сбежал
***
Ну и революционер это был. Служил он в порту получал 250 р. жалованья. Имел квартиру, кухарку, горничную и лакея. Поедет он с приятелями в ресторан, займут кабинет. Поговорят о революции и напьються, потом куда-нибудь ночь повеселей заканчивать едут
***
У нас на заводе подали сою. Директор думал выплюнуть, но потом решил, что это политически неверно. Проглотил и стал расхваливать. Вот ханжа!
***
«Закрытый распределитель педагогов»
***
Адрес на конверте: вместо улицы Зодчего России — улица Задачи России
Человек «последнего островка Ренессанса» Константин Вагинов (1899-1934) фиксировал язык городской улицы, трамвайные разговоры, услышанные в очередях анекдоты, описания городских объектов, дополняя их цитатами из афиш, объявлений и книг.
***
Свободу я благословляю,
Но как-то грустно мне порой
Господский дом в деревне видеть
Уж запустелый, не жилой.
Закрыты ставни, заколочен...
Безносый лев на воротах
Нам говорит красноречиво,
Что с носом был при господах
***
Эрмитаж до Революции принадлежал к Министерству Двора. Постановление: предоставить хранителю такого-то отдела такому-то отпуск на 2 месяца и еще на три месяца для проведения на лоне природы
Эрмитаж после Революции. Постановление: предложить служителям более внимательно проверять наличие сотрудников Эрмитажа при закрытии дверей
***
Уголок Коммуны:
Среди вырезок из газет висит огромнейший портрет Леонардо да Винчи
Уголок китайских событий:
Висит Пушкин в золоченой раме. Заведующий на вопрос отвечает:
— Куда-же его деть
***
В музее:
— Вот перед вами два платья — остатки парадного быта.
— Древне-русский обычай держать арабов во дворце —эскурсовод галопировал по музею
Руководитель ведет экскурсию в Александровском Дворце:
— Вот теперь мы вошли в личные покои Александры Федоровны. Вот ее обстановка, вот ее любимые книги — между прочим она была врачем философии
***
Вообще у меня биография пестрая, но в 20 году я одно время занимался режиссурой но неудачно и бросил. Вот один раз я получаю внушительный конверт с приглашением приити к такому-то фамилию его я сейчас забыл. Это был известный жулик примазавшийся к обществу Старый Петербург. Я пошел. Оказывается он принимает в бывшей голландской церкви, там был театр. прихожу, звоню, открывает мне служитель с бакенбардами, спрашиваю такого-то, говорит подождите, сейчас доложу. Стою, смотрю. Такая голландская готика, шествует навстречу молодой человек приятный на вид.
— Спрашиваю вы такой-то?
Отвечает,
— Нет я его секретарь.
Ну повел он меня к нему. Внушительный кабинет, два телефона, потом оказалось что один из них бутафорский
Оказалось что-же?
У одного из академиков была жена неудачливая актриса. Когда ей исполнилось сорок лет, она решила что тут-то самый момент и разцвести и сыграть Офелию. Организовали театр, набрали каких-то ревматиков
Академия на это ассигновала кучу денег, тогда еще академия была нетронутым государством в государстве. И почему-то академики решили, что костюмы нужно сшить из парчи XVII века И эту парчу они все-таки раздобыли и сшили театр костюмы, а когда стали надевать, парча вся полезла, носить оказалось невозможно. Режиссер смотрел смотрел он с оставшимися тридцатью тысячи и сбежал
***
Ну и революционер это был. Служил он в порту получал 250 р. жалованья. Имел квартиру, кухарку, горничную и лакея. Поедет он с приятелями в ресторан, займут кабинет. Поговорят о революции и напьються, потом куда-нибудь ночь повеселей заканчивать едут
***
У нас на заводе подали сою. Директор думал выплюнуть, но потом решил, что это политически неверно. Проглотил и стал расхваливать. Вот ханжа!
***
«Закрытый распределитель педагогов»
***
Адрес на конверте: вместо улицы Зодчего России — улица Задачи России
Последний опус 90-летнего Романа Полански «Дворец» (The Palace) (2023) начинается с ожидания конца света и заканчивается совокуплением пса и пингвина. Попытки в сарказм летят в белый свет как в копеечку, зато можно полюбоваться на большом экране, как в России сменяется президент, как в тесной каморке задерганный персонал отеля празднично горланит «Интернационал», и как хороша Фанни Ардан, несмотря на возраст и усилия гримеров. #кино
Day. Michael Cunningham, 2024
The Washington Post называет Каннингема the most elegant writer in America, тихо радуясь, что не перевелись еще писатели, у которых хватает духу создавать книги, отличные от Important Novels, по умолчанию обязанных поднимать «большие» социальные темы, где за повесткой людей не увидать.
***
Действие трехчастного романа происходит 5 апреля 2019, 2020 и 2021 года, но это не ковидный нарратив: МК добавляет оттенков к уже известным семейным способам быть несчастливыми (не случайно Толстого перед сном читает даже воображаемый бойфренд воображаемого персонажа — давай придумаем его не слишком смазливым: It’d be too … porn. Some Tom of Finland guy who happens to be a farmer).
Персонажи:
— старшая сестра: успешная карьера, двое детей (The trick now, it seems, is to keep wanting it, the job as well as the marriage, motherhood, the stratospherically costly handbag. The trick is learning not to despise herself for her claustrophobia and disappointment. It’s unprofound. It’s white lady problems);
— ее муж: househusband, рок-звезда третьего ряда в анамнезе (Dan is neither tragic nor melancholy. He’s the harried servant of his children);
— ее брат: гей, назло отцу выбравший горькую стезю школьного учителя (Robbie’s determination to be neither homeless nor heartbroken lapses every now and then, despite his best efforts);
— их дети: инопланетные существа, отдаляющиеся от родителей на сверхзвуковой скорости;
— младший брат мужа: многообещающий скульптор, ошибочно полагавший, что самодостаточен и автономен от природы;
— мать его сына: в принципе не любит мужчин, любые заверения отвергает как manspeak, бессменный спутник ее малыша Одина пока не ворон, а плюшевый кролик, подаренный отцом.
Незачем читать тем, кто знает ответы на вопросы: достаточно ли для счастья отсутствия несчастья? Почему мы хотим быть кем-то другим? Почему лучшее, которое должно быть впереди, оказывается в прошлом? Как справиться с виной перед детьми за собственное несовершенство? Почему мы так боимся превратиться в своих родителей? Защищаем ли мы детей, ограждая из от внешнего мира, или сеем семена пожизненного недоверия? Можем ли мы перерасти собственное детство? Что остается, когда умирают отношения? (I don’t see why that should stop us from being friends. How many friends really like each other?) И вообще как жить, когда золото волос потускнело, а в душе по-прежнему звенит бас-гитара? Впрочем, ответов все равно не будет: It might be the wrong place. Or it might be the right place, and the expectations were wrong. It’s impossible to tell.
P.S. В благодарностях МК упоминает свою первую учительницу, умевшую убедить, что алфавит в жизни реально пригодится, и лучшего школьного друга, рядом с которым предместья ЛА превращались в толкиновское Средиземье.
P.P.S. Предложить свою версию конца света становится «полем, обязательным к заполнению»: It can seem sometimes that the true end of civilization is starting not at the top, not among deluded politicians and corporate lords, not among polluters and terrorists, but at the bottom, among those who care for children, the people who can’t be sure that the walls have been checked for toxicity or that no one will walk into a classroom in homemade camouflage and a Halloween mask, carrying a semiautomatic. #fiction
The Washington Post называет Каннингема the most elegant writer in America, тихо радуясь, что не перевелись еще писатели, у которых хватает духу создавать книги, отличные от Important Novels, по умолчанию обязанных поднимать «большие» социальные темы, где за повесткой людей не увидать.
***
Действие трехчастного романа происходит 5 апреля 2019, 2020 и 2021 года, но это не ковидный нарратив: МК добавляет оттенков к уже известным семейным способам быть несчастливыми (не случайно Толстого перед сном читает даже воображаемый бойфренд воображаемого персонажа — давай придумаем его не слишком смазливым: It’d be too … porn. Some Tom of Finland guy who happens to be a farmer).
Персонажи:
— старшая сестра: успешная карьера, двое детей (The trick now, it seems, is to keep wanting it, the job as well as the marriage, motherhood, the stratospherically costly handbag. The trick is learning not to despise herself for her claustrophobia and disappointment. It’s unprofound. It’s white lady problems);
— ее муж: househusband, рок-звезда третьего ряда в анамнезе (Dan is neither tragic nor melancholy. He’s the harried servant of his children);
— ее брат: гей, назло отцу выбравший горькую стезю школьного учителя (Robbie’s determination to be neither homeless nor heartbroken lapses every now and then, despite his best efforts);
— их дети: инопланетные существа, отдаляющиеся от родителей на сверхзвуковой скорости;
— младший брат мужа: многообещающий скульптор, ошибочно полагавший, что самодостаточен и автономен от природы;
— мать его сына: в принципе не любит мужчин, любые заверения отвергает как manspeak, бессменный спутник ее малыша Одина пока не ворон, а плюшевый кролик, подаренный отцом.
Незачем читать тем, кто знает ответы на вопросы: достаточно ли для счастья отсутствия несчастья? Почему мы хотим быть кем-то другим? Почему лучшее, которое должно быть впереди, оказывается в прошлом? Как справиться с виной перед детьми за собственное несовершенство? Почему мы так боимся превратиться в своих родителей? Защищаем ли мы детей, ограждая из от внешнего мира, или сеем семена пожизненного недоверия? Можем ли мы перерасти собственное детство? Что остается, когда умирают отношения? (I don’t see why that should stop us from being friends. How many friends really like each other?) И вообще как жить, когда золото волос потускнело, а в душе по-прежнему звенит бас-гитара? Впрочем, ответов все равно не будет: It might be the wrong place. Or it might be the right place, and the expectations were wrong. It’s impossible to tell.
P.S. В благодарностях МК упоминает свою первую учительницу, умевшую убедить, что алфавит в жизни реально пригодится, и лучшего школьного друга, рядом с которым предместья ЛА превращались в толкиновское Средиземье.
P.P.S. Предложить свою версию конца света становится «полем, обязательным к заполнению»: It can seem sometimes that the true end of civilization is starting not at the top, not among deluded politicians and corporate lords, not among polluters and terrorists, but at the bottom, among those who care for children, the people who can’t be sure that the walls have been checked for toxicity or that no one will walk into a classroom in homemade camouflage and a Halloween mask, carrying a semiautomatic. #fiction