Марина Абрамович любит haute couture и смолоду презирает условности общества, в котором она выросла, где художник обязан одеваться максимально невыразительно, дабы подчеркнуть «серьезность» своего творчества
Диктаторы обмана: новое лицо тирании в XXI веке. Сергей Гуриев (иноагент), 2022
«У нас в Испании тоже была диктатура! Чтобы посмотреть „Последнее танго в Париже" приходилось ездить во Францию, в Перпиньян!». В Испании dictadura (исп. dura - «жесткая») сменилась на dictablanda (blanda - «мягкая») в конце правления Франко, сохранившего статус вождя-каудильо до своей смерти в 1975 году. В 1949 году Олдос Хаксли в письме Джорджу Оруэллу объяснил, почему будущие диктатуры будут больше похожи на картины слепого рабства из «Дивного нового мира», а не на модели жесткого подавления мыслепреступлений из «1984».
***
Универсальным орудием диктаторов прошлого был террор. Типичный недемократический лидер сегодня – это не Сталин или Пиночет, а обходительный манипулятор, выдающий себя за скромного слугу народа. Умелый автократ контролирует людей, перепрограммируя их представления о мире, а наличие государственной идеологии скорее является признаком диктатуры страха. Диктаторы обмана заботятся о своих рейтингах, и их правлению противопоставляется предельно отталкивающая псевдоальтернатива, на фоне которой и коза невеста. Пресные же новостные программы – лучшее средство отвратить людей от политики.
***
Еще Макиавелли советовал государю быть «изрядным обманщиком и лицемером»: ему «нет необходимости обладать всеми добродетелями, но есть прямая необходимость выглядеть обладающим ими». Культ автократа с энтузиазмом создают льстецы и подхалимы. С ужесточением террора славословия достигали исполинских размеров. Сталин был «непревзойденным гением», «блестящим теоретиком», «великим машинистом локомотива истории» и к тому же прекрасным специалистом по Аристотелю и Гегелю. Чаушеску называли «гением Карпат», «великим архитектором» и «новой утренней звездой». Иди Амин слыл «повелителем всех зверей на земле и рыб в море»Хафез аль-Асад был не только президентом Сирии, но и ее «ведущим фармацевтом». Ким Чен Ир якобы умел телепортироваться с места на место; Муссолини вызывал дождь и останавливал течение лавы; Мао плавал в четыре раза быстрее мирового рекорда.
Лицо Муссолини было на портретах, медалях, гравюрах и даже кусках мыла. В Того граждане могли купить наручные часы, на циферблате которых каждые 15 секунд появлялся и пропадал портрет президента Эйадемы. С 1966 по 1969 гг. было отпечатано около миллиарда экземпляров «красной книжечки Мао»: на обложки каждый год уходило 4 тысячи тонн пластмассы, из-за чего страдало производство игрушек, тапочек и ботинок. С наследием Мао также можно было знакомиться на полотенцах, подушках, винных бутылках, упаковке для лекарств, игрушках и конфетных обертках. При Мао от граждан также требовалось исполнять «танец верности» перед посадкой на поезд.
***
Постиндустриальное развитие в диктатурах повышает цену жестоких репрессий. Автократы, опиравшиеся на устрашение, переключаются на манипуляции, а там и до демократии недалеко. Или тебе радоваться, мама, или ищи меня в Перпиньяне.
«У нас в Испании тоже была диктатура! Чтобы посмотреть „Последнее танго в Париже" приходилось ездить во Францию, в Перпиньян!». В Испании dictadura (исп. dura - «жесткая») сменилась на dictablanda (blanda - «мягкая») в конце правления Франко, сохранившего статус вождя-каудильо до своей смерти в 1975 году. В 1949 году Олдос Хаксли в письме Джорджу Оруэллу объяснил, почему будущие диктатуры будут больше похожи на картины слепого рабства из «Дивного нового мира», а не на модели жесткого подавления мыслепреступлений из «1984».
***
Универсальным орудием диктаторов прошлого был террор. Типичный недемократический лидер сегодня – это не Сталин или Пиночет, а обходительный манипулятор, выдающий себя за скромного слугу народа. Умелый автократ контролирует людей, перепрограммируя их представления о мире, а наличие государственной идеологии скорее является признаком диктатуры страха. Диктаторы обмана заботятся о своих рейтингах, и их правлению противопоставляется предельно отталкивающая псевдоальтернатива, на фоне которой и коза невеста. Пресные же новостные программы – лучшее средство отвратить людей от политики.
***
Еще Макиавелли советовал государю быть «изрядным обманщиком и лицемером»: ему «нет необходимости обладать всеми добродетелями, но есть прямая необходимость выглядеть обладающим ими». Культ автократа с энтузиазмом создают льстецы и подхалимы. С ужесточением террора славословия достигали исполинских размеров. Сталин был «непревзойденным гением», «блестящим теоретиком», «великим машинистом локомотива истории» и к тому же прекрасным специалистом по Аристотелю и Гегелю. Чаушеску называли «гением Карпат», «великим архитектором» и «новой утренней звездой». Иди Амин слыл «повелителем всех зверей на земле и рыб в море»Хафез аль-Асад был не только президентом Сирии, но и ее «ведущим фармацевтом». Ким Чен Ир якобы умел телепортироваться с места на место; Муссолини вызывал дождь и останавливал течение лавы; Мао плавал в четыре раза быстрее мирового рекорда.
Лицо Муссолини было на портретах, медалях, гравюрах и даже кусках мыла. В Того граждане могли купить наручные часы, на циферблате которых каждые 15 секунд появлялся и пропадал портрет президента Эйадемы. С 1966 по 1969 гг. было отпечатано около миллиарда экземпляров «красной книжечки Мао»: на обложки каждый год уходило 4 тысячи тонн пластмассы, из-за чего страдало производство игрушек, тапочек и ботинок. С наследием Мао также можно было знакомиться на полотенцах, подушках, винных бутылках, упаковке для лекарств, игрушках и конфетных обертках. При Мао от граждан также требовалось исполнять «танец верности» перед посадкой на поезд.
***
Постиндустриальное развитие в диктатурах повышает цену жестоких репрессий. Автократы, опиравшиеся на устрашение, переключаются на манипуляции, а там и до демократии недалеко. Или тебе радоваться, мама, или ищи меня в Перпиньяне.
В диктатурах страха цензура служила для демонстрации силы и принуждения к единомыслию. Большевики, придя к власти в 1917-м, ввели цензуру уже на второй день. Когда в советской Карелии в сельской газете обнаружились какие-то непристойности, цензоры кинулись на поиски всех проданных экземпляров: 50 штук обнаружились в виде обоев на стене, а еще 12 пошли на туалетную бумагу. В Чили солдаты Пиночета реквизировали альбомы о кубизме, решив, что в них содержится пропаганда идей кубинской революции Кастро. В ЮАР времен апартеида на благонадежность проверялись даже футболки, брелки для ключей и магазинные вывески.
Цензоры искали любые идеи, противоречащие идеологии государства или подрывающие его политический контроль. На практике не всегда было понятно, что попадает в эту категорию. В поздний период существования Советского Союза сам перечень запрещенных тем был засекречен, а у авторов – и иногда даже цензоров – не было к нему доступа. Но когда содержание таких перечней становилось известно, оказывалось, что они были на удивление подробными. Польская инструкция 1970-х годов запрещала упоминать статистику по ДТП, пожарам, утопленникам, болезням сельскохозяйственных животных, пищевым отравлениям, иностранному долгу и даже годовому уровню потребления кофе. Запрещенными темами для жителей Восточной Германии, были формальдегид, боулинг на траве, бульвары, киоски с сардельками братвурст, самодельные планеры и гонки Формулы-1. Цензуру не скрывали, она была обычной бюрократической процедурой. В Главном управлении СССР по охране военных и государственных тайн в печати (Главлит) работало около 70 000 человек. По всей стране к редакции каждой газеты был приставлен цензор. Ведомство было таким вездесущим, что в русском языке появился новый глагол «литовать», то есть заверять у цензоров.
Цензоры искали любые идеи, противоречащие идеологии государства или подрывающие его политический контроль. На практике не всегда было понятно, что попадает в эту категорию. В поздний период существования Советского Союза сам перечень запрещенных тем был засекречен, а у авторов – и иногда даже цензоров – не было к нему доступа. Но когда содержание таких перечней становилось известно, оказывалось, что они были на удивление подробными. Польская инструкция 1970-х годов запрещала упоминать статистику по ДТП, пожарам, утопленникам, болезням сельскохозяйственных животных, пищевым отравлениям, иностранному долгу и даже годовому уровню потребления кофе. Запрещенными темами для жителей Восточной Германии, были формальдегид, боулинг на траве, бульвары, киоски с сардельками братвурст, самодельные планеры и гонки Формулы-1. Цензуру не скрывали, она была обычной бюрократической процедурой. В Главном управлении СССР по охране военных и государственных тайн в печати (Главлит) работало около 70 000 человек. По всей стране к редакции каждой газеты был приставлен цензор. Ведомство было таким вездесущим, что в русском языке появился новый глагол «литовать», то есть заверять у цензоров.
Mother Tongue. The Surprising History of Women’s Words. Jenni Nuttall, 2023
Is a maiden always a virgin? Is a maiden always a girl? Автор преподает в Оксфорде историю английского языка и настолько притомилась отвечать на каверзные вопросы, что основательно припала к источникам. Результатом стал бодрый феминистический опус здорового человека, который обогатит лексикон своих читателей эвфемизмами и сленгом, — преимущественно, поросшими мхом, и познакомит с эволюцией представлений о женской анатомии, психологии и месте в очереди к кормушке.
***
История «женских слов» полна сюрпризов с самого начала. В древнеанглийском, в V-VI вв. занесенном на Британские острова мигрантами с континента, mann или mon значило не man или male, но human или person — сексистское mankind в те времена ухо не резало. Wif и wer означало woman и man, независимо от их семейного положения, а woman произошло от составного wifman, woman-human. Судя по скандалу с Роулинг, ясности нет до сих пор.
Выражение lingua materna появилось в начале XII века, когда ученые мужи принялись сравнивать латынь, «язык отцов», с mother tongue, разговорным языком, которому малышей учили женщины, — не в пользу последнего. Не то чтобы папаши поголовно изъяснялись на латыни, но хотелось самоутвердиться. Гендерные гайки закрутили потуже в XVIII веке, когда лингвисты постановили, что в отношении смешанных групп людей правильнее будет использовать местоимения he, him и his, сигнализируя, что по умолчанию мужчины составляют основу, а женщины — второстепенное дополнение.
У плохого танцора одно на уме. Официальный документ Х века упоминает местечко в Хемпшире под названием cuntan heale, ‘cuntish hollow’. Средневековые топонимы, содержащие тот же слог, обозначают узкие лесистые долины и холмы с расселинами, e.g. Cuntewellewang, ‘cunt-spring-land’. В XIII-XVI вв. не меньше двадцати улиц по всей Англии назывались Gropecunt Lane от сленгового названия переулка в Оксфорде, куда студенты отправлялись в поисках плотских утех на платной основе.
Эвфемизм «красный день календаря» придумали не пионеры. Красным цветом (rubricated) в календарях отмечали религиозные праздники — отсюда red letter day. В англо-французском словаре 1611 года есть глосса Son Calendrier est rubriché [i.e. ‘her calendar is full of rubrics’] с пометкой ‘said of a woman that hath her monthlie disease’ или ‘hath her Tearmes’. Хотя в 2019 Unicode Consortium одобрил эмодзи ‘drop of blood’ как символ менструации, а в 2020 компания Pantone выпустила оттенок Period, ‘an energizing and dynamic warm red shade encouraging period positivity,’ кампания по созданию положительной коннотации для «этих дней» отчаянно буксует: британские супермаркеты, где бесплатно раздают средства женской гигиены, придумывают кодовые фразы, вроде ‘ask for a package left by Sandy’.
Значения слов дрейфуют и мутируют. Intercourse, ставший в начале XIX века эвфемизмом для секса, был ренессансным термином для торговли между странами (back and forth), а затем синонимом для «разговор», conversation. Словарь 1699 года дает дефиницию слову frigid как ‘weak disabled Husband, cold, impotent’, хотя позже ярлык фригидности стали навешивать исключительно на женщин.
В списках собирательных существительных, которые так любили составлять в Средние века — murder of crows, shrewdness of apes, — девушек объединили как rage или lure of maidens. Lure — это приманка для возвращения охотничьих птиц к охотнику, а также собирательное название самих пернатых хищников, lure of falcons. Rage обозначало и приступ безумия или ярости, как сегодня, и playfulness (заигрывание) или lustiness (похотливость). Не признавая собственное невежество в отношении этимологии слова, в начале XVI века создатели словарей предположили, что girl это производное от латинского garrula (talkative), или от итальянского «флюгер».
***
Сексистские паттерны так глубоко прошиты в сознании и языке, что остается только радоваться, что незамужним работающим женщинам (singlewoman) перестали отказывать в христианском погребении как ведущим ‘sinnefull life’.
#nonfiction #english
Is a maiden always a virgin? Is a maiden always a girl? Автор преподает в Оксфорде историю английского языка и настолько притомилась отвечать на каверзные вопросы, что основательно припала к источникам. Результатом стал бодрый феминистический опус здорового человека, который обогатит лексикон своих читателей эвфемизмами и сленгом, — преимущественно, поросшими мхом, и познакомит с эволюцией представлений о женской анатомии, психологии и месте в очереди к кормушке.
***
История «женских слов» полна сюрпризов с самого начала. В древнеанглийском, в V-VI вв. занесенном на Британские острова мигрантами с континента, mann или mon значило не man или male, но human или person — сексистское mankind в те времена ухо не резало. Wif и wer означало woman и man, независимо от их семейного положения, а woman произошло от составного wifman, woman-human. Судя по скандалу с Роулинг, ясности нет до сих пор.
Выражение lingua materna появилось в начале XII века, когда ученые мужи принялись сравнивать латынь, «язык отцов», с mother tongue, разговорным языком, которому малышей учили женщины, — не в пользу последнего. Не то чтобы папаши поголовно изъяснялись на латыни, но хотелось самоутвердиться. Гендерные гайки закрутили потуже в XVIII веке, когда лингвисты постановили, что в отношении смешанных групп людей правильнее будет использовать местоимения he, him и his, сигнализируя, что по умолчанию мужчины составляют основу, а женщины — второстепенное дополнение.
У плохого танцора одно на уме. Официальный документ Х века упоминает местечко в Хемпшире под названием cuntan heale, ‘cuntish hollow’. Средневековые топонимы, содержащие тот же слог, обозначают узкие лесистые долины и холмы с расселинами, e.g. Cuntewellewang, ‘cunt-spring-land’. В XIII-XVI вв. не меньше двадцати улиц по всей Англии назывались Gropecunt Lane от сленгового названия переулка в Оксфорде, куда студенты отправлялись в поисках плотских утех на платной основе.
Эвфемизм «красный день календаря» придумали не пионеры. Красным цветом (rubricated) в календарях отмечали религиозные праздники — отсюда red letter day. В англо-французском словаре 1611 года есть глосса Son Calendrier est rubriché [i.e. ‘her calendar is full of rubrics’] с пометкой ‘said of a woman that hath her monthlie disease’ или ‘hath her Tearmes’. Хотя в 2019 Unicode Consortium одобрил эмодзи ‘drop of blood’ как символ менструации, а в 2020 компания Pantone выпустила оттенок Period, ‘an energizing and dynamic warm red shade encouraging period positivity,’ кампания по созданию положительной коннотации для «этих дней» отчаянно буксует: британские супермаркеты, где бесплатно раздают средства женской гигиены, придумывают кодовые фразы, вроде ‘ask for a package left by Sandy’.
Значения слов дрейфуют и мутируют. Intercourse, ставший в начале XIX века эвфемизмом для секса, был ренессансным термином для торговли между странами (back and forth), а затем синонимом для «разговор», conversation. Словарь 1699 года дает дефиницию слову frigid как ‘weak disabled Husband, cold, impotent’, хотя позже ярлык фригидности стали навешивать исключительно на женщин.
В списках собирательных существительных, которые так любили составлять в Средние века — murder of crows, shrewdness of apes, — девушек объединили как rage или lure of maidens. Lure — это приманка для возвращения охотничьих птиц к охотнику, а также собирательное название самих пернатых хищников, lure of falcons. Rage обозначало и приступ безумия или ярости, как сегодня, и playfulness (заигрывание) или lustiness (похотливость). Не признавая собственное невежество в отношении этимологии слова, в начале XVI века создатели словарей предположили, что girl это производное от латинского garrula (talkative), или от итальянского «флюгер».
***
Сексистские паттерны так глубоко прошиты в сознании и языке, что остается только радоваться, что незамужним работающим женщинам (singlewoman) перестали отказывать в христианском погребении как ведущим ‘sinnefull life’.
#nonfiction #english
Осень в Лондоне пройдет под знаком Марины Абрамович и каждый журнал спешит с ней поговорить, благо есть о чем: МА преподает в Эссене по приглашению сына Пины Бауш; изучает славянское горловое пение; по пять дней морит голодом участников своего проекта; публикует новую книгу Nomadic Journey and Spirit of Places, собранную из канцелярских штучек из отелей, где ей доводилось останавливаться; выпускает крем для лица и капли от старости для иммунитета в линии The Longevity Concept; собирается усеять универмаги и отели decompression chambers, хижинами без электричества с полной звукоизоляцией, где жители мегаполисов смогут припасть к истокам; ностальгирует по временам дадаизма, Пикабиа и сюрреализма, и обещает больше не заигрывать со смертью и не умирать — желательно никогда.
***
В сентябре в V&A откроется выставка Gabrielle Chanel: Fashion Manifesto (дайте мне побольше таблеток от зависти). Наряду с твидовыми костюмами, скандальными evening trousers и портретом Шанель кисти Уинстона Черчилля, кураторы представят официальные доказательства того, что Коко была не только агентом нацистов под кодовым именем Westminster, но и членом французского сопротивления. Особое внимание уделяется связям модного дома с британскими производителями: шелковый бархат для красного вечернего платья был изготовлен Manchester Velvet company в 1932 году. В 1930-х Коко основала British Chanel Ltd, чтобы покупать северо-ирландский лен и ноттингемские кружева — первоклассные продукты британской текстильной промышленности, которой больше нет.
***
Элиф Батуман азартно препирается с GPTChat в поисках утраченного отрывка из À la recherche du temps perdu Марселя Пруста. Диалог с бездушной машиной приводит фанатку художественного слова в отчаяние:
1.Now I feel genuinely insulted.
2.My fault for asking it a question I knew it couldn't answer.
3.Why wouldn't it just be honest though?
4.Was I honest with it?
5.Didn't I help train it in acting like a resentful servant, since I was behaving like an exasperated master? #digest
***
В сентябре в V&A откроется выставка Gabrielle Chanel: Fashion Manifesto (дайте мне побольше таблеток от зависти). Наряду с твидовыми костюмами, скандальными evening trousers и портретом Шанель кисти Уинстона Черчилля, кураторы представят официальные доказательства того, что Коко была не только агентом нацистов под кодовым именем Westminster, но и членом французского сопротивления. Особое внимание уделяется связям модного дома с британскими производителями: шелковый бархат для красного вечернего платья был изготовлен Manchester Velvet company в 1932 году. В 1930-х Коко основала British Chanel Ltd, чтобы покупать северо-ирландский лен и ноттингемские кружева — первоклассные продукты британской текстильной промышленности, которой больше нет.
***
Элиф Батуман азартно препирается с GPTChat в поисках утраченного отрывка из À la recherche du temps perdu Марселя Пруста. Диалог с бездушной машиной приводит фанатку художественного слова в отчаяние:
1.Now I feel genuinely insulted.
2.My fault for asking it a question I knew it couldn't answer.
3.Why wouldn't it just be honest though?
4.Was I honest with it?
5.Didn't I help train it in acting like a resentful servant, since I was behaving like an exasperated master? #digest
В 2023 году Шнобелевской премией по литературе было отмечено открытие явления, обратного déjà vu, получившего название jamais vu. Word alienation and semantic satiation происходит, если произнести знакомое слово много раз — тогда оно кажется увиденным впервые.
Whatever will bore, will bore: премия в области образования присуждена за «методическое» изучение скуки. Анализ поведения бакалавров в их естественной университетской среде показал, что студенты, не ожидавшие от предстоящей лекции ничего, кроме тоски и занудства, действительно скучали больше остальных.
За научное подтверждение нормальности с детства знакомых реакций не жалко отдать лауреатам колоссальное денежное вознаграждение в виде $10 трлн. одной бумажкой, которую нужно скачать и распечатать.
Whatever will bore, will bore: премия в области образования присуждена за «методическое» изучение скуки. Анализ поведения бакалавров в их естественной университетской среде показал, что студенты, не ожидавшие от предстоящей лекции ничего, кроме тоски и занудства, действительно скучали больше остальных.
За научное подтверждение нормальности с детства знакомых реакций не жалко отдать лауреатам колоссальное денежное вознаграждение в виде $10 трлн. одной бумажкой, которую нужно скачать и распечатать.
Мода, история, музеи. Рождение музея одежды. Джулия Петров, 2023
Остается открытым вопрос, как демонстрировать моду, не напоминая посетителям музея о бабушкином сундуке, бренности бытия или белом превосходстве. Костюмы выставляли на манекенах с картонными головами, с лицами античных римских статуй из Британского музея, в образах исторических личностей и литературных героинь. Гардероб Марго Фонтейн был представлен на манекенах-двойниках с ее чертами, олицетворявших разные периоды жизни балерины. В Токио Тильда Суинтон, одетая в белую блузу, поочередно выносила на подиум изделия из коллекции музея и смотрелась в зеркало с ними в руках. В 1995 году Институт костюма заказал сто двадцать новых манекенов — лицом истории моды разных эпох выбрали супермодель Кристи Тарлингтон, увидев в ней олицетворение вневременной женственности. Манекены с чертами Тарлингтон производят до сих пор и используют для выставок моды по всему миру.
#nonfiction #fashion #museum
Остается открытым вопрос, как демонстрировать моду, не напоминая посетителям музея о бабушкином сундуке, бренности бытия или белом превосходстве. Костюмы выставляли на манекенах с картонными головами, с лицами античных римских статуй из Британского музея, в образах исторических личностей и литературных героинь. Гардероб Марго Фонтейн был представлен на манекенах-двойниках с ее чертами, олицетворявших разные периоды жизни балерины. В Токио Тильда Суинтон, одетая в белую блузу, поочередно выносила на подиум изделия из коллекции музея и смотрелась в зеркало с ними в руках. В 1995 году Институт костюма заказал сто двадцать новых манекенов — лицом истории моды разных эпох выбрали супермодель Кристи Тарлингтон, увидев в ней олицетворение вневременной женственности. Манекены с чертами Тарлингтон производят до сих пор и используют для выставок моды по всему миру.
#nonfiction #fashion #museum
Black Girl from Pyongyang. In Search of My Identity. Monica Macias, 2023
Моника Масиас, младшая дочь Франсиско Масиаса, первого законного президента независимой Экваториальной Гвинеи, бывшей испанской колонии в Западной Африке, выросла в Северной Корее. Приняв предложение Ким Ир Сена о братской помощи, отец отправил ее в военную школу-интернат, где специально для Моники одноразово набрали одноклассниц на два года старше, чтобы подходили по росту — девочек туда не принимали.
Монике было семь, когда ее отца, провозгласившего себя пожизненным президентом, сверг собственный племянник. В 1979 году Масиас предстал перед судом по обвинению в совершении зверств во время пребывания в должности. Через пять дней он был признан виновным без права на апелляцию и расстрелян. С тех пор страной правит все тот же уже 81-летний диктатор, пришедший к власти в результате военного переворота. Раздираемая клановой враждой, Гвинея занимает третье место в Африке по добыче нефти, действующего президента и его семейку гвинейцы считают ворами и убийцами, а на недавнем саммите Россия-Африка было принято решение открыть там российское посольство.
В отличие от старших сиблингов, Моника полностью забыла испанский язык и могла общаться с матерью только через переводчика: она заново выучит его после окончания Пхеньянского университета легкой промышленности. Покинув Пхеньян в 1994 году, она училась и работала в Испании, США, Британии, Гвинее, много путешествовала и вела собственное расследование деятельности отца, чтобы понять, был ли он освободителем от колонизаторов, массовым убийцей, как его изображали испанские СМИ, или и тем, и другим?
***
Чернокожему носителю корейского языка, Монике представилась возможность изнутри потестировать разные культуры, идеологии и образы жизни. В США ее поразила схожесть методов индоктринации с северокорейскими и масштаб расчеловечивания «другого»: американцы смеялись над умирающими от голода корейцами (‘Well, they are communists after all!’). Она познакомилась с идеологией «цветовой слепоты», когда белые люди избегают «расистской» лексики и к названию темного цвета кожи, непременно добавляют ‘I don’t want to offend you’, как будто в черноте есть что-то позорное, для чего нужны эвфемизмы. Замена nigger на N-word и даже black на B-word лишь вербально припудривают структурный расизм, глубоко укорененный в обществе.
Нью-Йорк был своего рода роскошной пещерой Платона, в основе либерализма которого лежит индивидуализм. Пещера в Пхеньяне предлагает меньше прав и материальных удобств с опорой на коллективизм, конфуцианство и феодальные обычаи. Но везде люди подвергаются манипуляциям со стороны невидимых сил, которые формируют их мысли, подавляя способность быть свободными. Общественное мнение это один из столпов власти, который придает легитимность действиям власть имущих. Мишель Фуко дал явлению интернализованного социального контроля название governmentality. Люди склонны путать свободу с правами: на протест, самовыражение, etc. Истинная свобода не подчиняется решениям законодателей (laws created by lawmakers grant rights; and those rights can also be taken away by those same lawmakers). «Права человека» часто используют для демонизации противника, для создания learned hatred, но ненависть всегда была врагом свободы. В жизни каждого наступает время сломать невидимую оболочку и выйти из нее, но для начала нужно признать, что вы в ней находитесь.
***
Моника взялась за мемуары отчасти потому, что ненавидит churnalism и нечистоплотных журналистов почти так же сильно, как принц Гарри, а бонусом к уникальности ее опыта станут масса культурологических заметок и хорошее чувство юмора.
#nonfiction #memoir
Моника Масиас, младшая дочь Франсиско Масиаса, первого законного президента независимой Экваториальной Гвинеи, бывшей испанской колонии в Западной Африке, выросла в Северной Корее. Приняв предложение Ким Ир Сена о братской помощи, отец отправил ее в военную школу-интернат, где специально для Моники одноразово набрали одноклассниц на два года старше, чтобы подходили по росту — девочек туда не принимали.
Монике было семь, когда ее отца, провозгласившего себя пожизненным президентом, сверг собственный племянник. В 1979 году Масиас предстал перед судом по обвинению в совершении зверств во время пребывания в должности. Через пять дней он был признан виновным без права на апелляцию и расстрелян. С тех пор страной правит все тот же уже 81-летний диктатор, пришедший к власти в результате военного переворота. Раздираемая клановой враждой, Гвинея занимает третье место в Африке по добыче нефти, действующего президента и его семейку гвинейцы считают ворами и убийцами, а на недавнем саммите Россия-Африка было принято решение открыть там российское посольство.
В отличие от старших сиблингов, Моника полностью забыла испанский язык и могла общаться с матерью только через переводчика: она заново выучит его после окончания Пхеньянского университета легкой промышленности. Покинув Пхеньян в 1994 году, она училась и работала в Испании, США, Британии, Гвинее, много путешествовала и вела собственное расследование деятельности отца, чтобы понять, был ли он освободителем от колонизаторов, массовым убийцей, как его изображали испанские СМИ, или и тем, и другим?
***
Чернокожему носителю корейского языка, Монике представилась возможность изнутри потестировать разные культуры, идеологии и образы жизни. В США ее поразила схожесть методов индоктринации с северокорейскими и масштаб расчеловечивания «другого»: американцы смеялись над умирающими от голода корейцами (‘Well, they are communists after all!’). Она познакомилась с идеологией «цветовой слепоты», когда белые люди избегают «расистской» лексики и к названию темного цвета кожи, непременно добавляют ‘I don’t want to offend you’, как будто в черноте есть что-то позорное, для чего нужны эвфемизмы. Замена nigger на N-word и даже black на B-word лишь вербально припудривают структурный расизм, глубоко укорененный в обществе.
Нью-Йорк был своего рода роскошной пещерой Платона, в основе либерализма которого лежит индивидуализм. Пещера в Пхеньяне предлагает меньше прав и материальных удобств с опорой на коллективизм, конфуцианство и феодальные обычаи. Но везде люди подвергаются манипуляциям со стороны невидимых сил, которые формируют их мысли, подавляя способность быть свободными. Общественное мнение это один из столпов власти, который придает легитимность действиям власть имущих. Мишель Фуко дал явлению интернализованного социального контроля название governmentality. Люди склонны путать свободу с правами: на протест, самовыражение, etc. Истинная свобода не подчиняется решениям законодателей (laws created by lawmakers grant rights; and those rights can also be taken away by those same lawmakers). «Права человека» часто используют для демонизации противника, для создания learned hatred, но ненависть всегда была врагом свободы. В жизни каждого наступает время сломать невидимую оболочку и выйти из нее, но для начала нужно признать, что вы в ней находитесь.
***
Моника взялась за мемуары отчасти потому, что ненавидит churnalism и нечистоплотных журналистов почти так же сильно, как принц Гарри, а бонусом к уникальности ее опыта станут масса культурологических заметок и хорошее чувство юмора.
#nonfiction #memoir
Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века. Игорь Федюкин, 2020
Образ гиперактивной абсолютной монархии, которая якобы целенаправленно занималась построением благоустроенного «регулярного полицейского государства» не более, чем миф. Российское государство как патримониальная бюрократия было продуктом «сотрудничества» между монархами и элитами. Граница между интриганством и профессионализмом, прожектерством и «серьезной» государственной деятельностью была размытой, а вектор развития задавали склоки, подсиживание, переменчивость государя и личные интересы участников. Сам Петр в смысле своих ментальных привычек и интеллектуального горизонта был скорее человеком московского барокко конца XVII века, чем рациональным предтечей «просвещенного абсолютизма», а предприниматели разных мастей воспринимали изобретение школ как один из способов заслужить государево благоволение.
***
Термин «школа» появляется в русских источниках в середине XVII века и поначалу используется параллельно с производными от глагола «учить»: в 1653 году на средства патриарха была куплена бумага «для училища детям».
В 1685 году братья Лихуды основали в Москве Славяно-греко-латинскую академию. В молодости они изучали философию и теологию в Венеции, провели девять лет в Падуанском университете и преподавали у себя на родине в Греции. В своей школе братья воспроизвели программу западноевропейских коллегиумов, включая греческий и латынь, риторику, философию, логику и даже физику. Православная реплика иезуитского колледжа стала первым учебным заведением в России, получившим специально для нее построенное здание. Его возведение не было результатом особой щедрости со стороны главы церкви. Наоборот, оно стало возможным благодаря творческому присвоению средств, завещанных Мелентием Греком, монахом, торговцем и учителем, на совсем иные цели: он хотел, чтобы его средства были потрачены на выкуп христиан из турецкого плена и на призрение сирот. Однако Лихуды сговорились с патриархом и получили разрешение перенаправить деньги на постройку здания для своего училища.
В 1697 году правительство принудительно определяет учеников в «школу» итальянского языка, созданную Лихудами после их увольнения из Академии. Многие представители элиты подавали прошения с просьбами освободить их детей от такой повинности, положив начало мифу о «нежелании русских учиться».
В конце XVII века в Немецкой слободе появляются школы западноевропейского типа. По мере того, как учение у иноземцев становится модным среди русской элиты, «мастера» этих школ привлекают отпрысков богатых и знатных москвичей, адаптируя программу к запросам высокородных русских учеников, которые все больше видели себя частью общеевропейского благородного сословия (в программу обучения включались танцы и фехтование).
В ту эпоху грань между «самоизобретением» (self-fashioning) и самозванством была эфемерной: наукам и воинским экзерцыцыям мог обучать любой проходимец. «Мнимый барон без всякой дипломы» Жозеф де Сент-Илер появился в Санкт-Петербурге в 1715 году и сразу же возглавил Морскую академию. До этого во Франции он был приговорен к галерам за мошенничество со страховкой, сидел в английской тюрьме как военный предатель, собирался сжечь французский королевский флот, угодил в решетку в Милане за увоз от мужа некой генуэзской дамы — и это даже не половина списка его авантюр.
В 1714 году были изданы знаменитые указы о создании цифирных школ в провинциях и о запрете жениться дворянам, не освоившим арифметику. Хотя прогрессивные деятели настаивали, что «ничто государству так не нужны, как хорошие школы», что послужат со временем «к сильному искоренению злобы», в Московском государстве школьное учение традиционно воспринималось как угроза благочестию — источником подлинной мудрости полагались «простота» и смирение, а не книжное знание.
Btw, термином «кадет» с середины 1710-х именовались дворянские дети, которым не суждено унаследовать поместья своих отцов (в указе о единонаследии речь шла о «кадетах обеих полов»).
#nonfiction #history #russia
Образ гиперактивной абсолютной монархии, которая якобы целенаправленно занималась построением благоустроенного «регулярного полицейского государства» не более, чем миф. Российское государство как патримониальная бюрократия было продуктом «сотрудничества» между монархами и элитами. Граница между интриганством и профессионализмом, прожектерством и «серьезной» государственной деятельностью была размытой, а вектор развития задавали склоки, подсиживание, переменчивость государя и личные интересы участников. Сам Петр в смысле своих ментальных привычек и интеллектуального горизонта был скорее человеком московского барокко конца XVII века, чем рациональным предтечей «просвещенного абсолютизма», а предприниматели разных мастей воспринимали изобретение школ как один из способов заслужить государево благоволение.
***
Термин «школа» появляется в русских источниках в середине XVII века и поначалу используется параллельно с производными от глагола «учить»: в 1653 году на средства патриарха была куплена бумага «для училища детям».
В 1685 году братья Лихуды основали в Москве Славяно-греко-латинскую академию. В молодости они изучали философию и теологию в Венеции, провели девять лет в Падуанском университете и преподавали у себя на родине в Греции. В своей школе братья воспроизвели программу западноевропейских коллегиумов, включая греческий и латынь, риторику, философию, логику и даже физику. Православная реплика иезуитского колледжа стала первым учебным заведением в России, получившим специально для нее построенное здание. Его возведение не было результатом особой щедрости со стороны главы церкви. Наоборот, оно стало возможным благодаря творческому присвоению средств, завещанных Мелентием Греком, монахом, торговцем и учителем, на совсем иные цели: он хотел, чтобы его средства были потрачены на выкуп христиан из турецкого плена и на призрение сирот. Однако Лихуды сговорились с патриархом и получили разрешение перенаправить деньги на постройку здания для своего училища.
В 1697 году правительство принудительно определяет учеников в «школу» итальянского языка, созданную Лихудами после их увольнения из Академии. Многие представители элиты подавали прошения с просьбами освободить их детей от такой повинности, положив начало мифу о «нежелании русских учиться».
В конце XVII века в Немецкой слободе появляются школы западноевропейского типа. По мере того, как учение у иноземцев становится модным среди русской элиты, «мастера» этих школ привлекают отпрысков богатых и знатных москвичей, адаптируя программу к запросам высокородных русских учеников, которые все больше видели себя частью общеевропейского благородного сословия (в программу обучения включались танцы и фехтование).
В ту эпоху грань между «самоизобретением» (self-fashioning) и самозванством была эфемерной: наукам и воинским экзерцыцыям мог обучать любой проходимец. «Мнимый барон без всякой дипломы» Жозеф де Сент-Илер появился в Санкт-Петербурге в 1715 году и сразу же возглавил Морскую академию. До этого во Франции он был приговорен к галерам за мошенничество со страховкой, сидел в английской тюрьме как военный предатель, собирался сжечь французский королевский флот, угодил в решетку в Милане за увоз от мужа некой генуэзской дамы — и это даже не половина списка его авантюр.
В 1714 году были изданы знаменитые указы о создании цифирных школ в провинциях и о запрете жениться дворянам, не освоившим арифметику. Хотя прогрессивные деятели настаивали, что «ничто государству так не нужны, как хорошие школы», что послужат со временем «к сильному искоренению злобы», в Московском государстве школьное учение традиционно воспринималось как угроза благочестию — источником подлинной мудрости полагались «простота» и смирение, а не книжное знание.
Btw, термином «кадет» с середины 1710-х именовались дворянские дети, которым не суждено унаследовать поместья своих отцов (в указе о единонаследии речь шла о «кадетах обеих полов»).
#nonfiction #history #russia
«Искусство по понятиям», The Kill Room (2023): dark Нью-Йорк, токсичный бульон арт-тусовки, тарантиновщина, сногсшибательные аутфиты в летальных дозах — как бы странно ни звучало, этот мир дает отдохнуть от текущих новостей. Галеристка получает предложение, от которого не может отказаться: дела идут из рук вон, а процент с продаж хороший, да и бодрящие таблетки сами себя не купят. «Мазня, напоминающая смурфа с диареей» кисти таинственного художника с псевдонимом Пакетчик (Bagman) магнитом притягивает начинающих ценителей постмодерна, вроде оружейных баронов Юрия Ивановича и Ахмата. Успех нечаянно нагрянет, но заказные убийства это не банальное отмывание денег: бизнес курируют сумрачные Антон и Андрей, и выйти из дела можно только грохнув кого-нибудь из «красной папки» с именами тех, от кого слишком многие хотят избавиться — политиков, бандитов, you name it. Нужно найти способ выманить миллиардера Романа Ратникова (да, опять) с охраняемой базы, выполнить заказ на глазах у изумленной публики, сорвать крупный куш и аплодисменты — и выйти сухими из воды. После сеанса за чашкой кофе можно часами обсуждать, где проходит граница между перформансом и преступлением, снобизмом и здравым смыслом, ценой и ценностью, смешным и страшным. Btw, а вы способны убить за плохой кофе?
#кино #art #жадор
#кино #art #жадор