В Китае подготовлен проект законодательства, согласно которому станут предъявлять официальные обвинения за «оскорбление чувств правительства» посредством ношения крамольной одежды. Нарушителям будет грозить лишение свободы на срок до 15 дней или штраф в размере до 5,000 юаней ($680). Какие именно элементы костюма напрочь подрывают могучий дух китайского народа, в проекте не разъясняется.
В прошлом году в городе Сучжоу, рядом с Шанхаем, полиция задержала женщину в кимоно — огонь старой вражды времен WWII тлеет, но не гаснет. Также существует запрет на ношение «радужных» футболок на концертах и распространение флагов с LGBTQ-символикой в университетских кампусах.
#china
В прошлом году в городе Сучжоу, рядом с Шанхаем, полиция задержала женщину в кимоно — огонь старой вражды времен WWII тлеет, но не гаснет. Также существует запрет на ношение «радужных» футболок на концертах и распространение флагов с LGBTQ-символикой в университетских кампусах.
#china
В Уоллингфорде открыт памятник Агате Кристи. В 1934 писательница купила расположенный неподалеку Winterbrook House, где прожила до самой смерти в 1976. На церемонии открытия заказанного городским советом монумента внук Кристи Мэттью Причард заверил, что бабушка смотрит с небес и радуется.
Пройти сквозь стены. Автобиография. Марина Абрамович, 2016, пер. 2019
Бабушка перформанса, она же эксперт в искусстве выносливости, росла в богемно-бюрократической среде красной буржуазии Белграда при «особой эстетике коммунизма и социализма , основанной на уродливости». Развлечениями детства было совать палец в валики стиральной машины, одной из первых в городе, и играть в русскую рулетку отцовским пистолетом. Родители приказали дочери прочитать всего Пруста, Камю, Андре Жида и русских писателей. Но даже по принуждению книги спасали от серой реальности, где, по понятиям ее матери, нейлоновые чулки носили только проститутки. Бабушка Марины с тридцати лет начала откладывать вещи, в которых хотела быть похоронена. Каждые десять лет с изменением моды она меняла этот набор: «вначале это была одежда в бежевых тонах. Потом – в горошек. После этого – темно-синяя в тонкую полоску и так далее. Она дожила до ста трех лет». Из впечатлений юности МА пришла в голову идея для перфоманса: «я стою перед публикой в своей обычной одежде и постепенно меняю ее на ту, что покупала мне мать: длинная юбка, толстые колготки, ортопедическая обувь, гадкие блузки в горошек. Потом я прикладываю к голове пистолет, в барабане которого только один патрон, и нажимаю на курок». Идея была отвергнута.
С самого начала и по сей день художественный манифест МА не изменился: искусство не должно существовать изолированно, как нечто святое — оно должно быть частью жизни и принадлежать всем. На церемонии вручения Золотого Льва МА сказала: «Мне интересно только то искусство, которое меняет идеологию общества… Искусство, которое лишь воспроизводит эстетические ценности, неполноценно». Такой подход создал ей репутацию эксгибиционистки и мазохистки, которой место в психушке. Про «Балканское барокко» (1997) — перфоманс с грудой костей, апофеоз войны — черногорский министр культуры написал в статье «Черногория – это не культурная колония»: «Эта выдающаяся возможность [Венецианская биеннале]
должна быть использована для представления аутентичного искусства Черногории, свободного от комплекса низкокачественности, которому нет места в нашей утонченной традиции и духовности…» И добавил, что МА не является не только художницей, но и настоящей югославкой. Но бронебойную МА нападки официальных лиц только раззадорили. В «Балканском эротическом эпосе» (2005) пятнадцать мужчин в национальной униформе стояли неподвижно с эрегированными пенисами, в то время как сербская дива исполняла: «О Боже, храни этих людей… Война наш вечный крест… Да здравствует наша истинная славянская судьба…».
⚠️ Читающим в русском переводе нужно быть готовым к Дживанши, Колон вместо Кельна, Анна Мананьи вместо Маньяни etc. — за такие косяки публично четвертуют даже бакалавров.
#nonfiction #memoir
Бабушка перформанса, она же эксперт в искусстве выносливости, росла в богемно-бюрократической среде красной буржуазии Белграда при «особой эстетике коммунизма и социализма , основанной на уродливости». Развлечениями детства было совать палец в валики стиральной машины, одной из первых в городе, и играть в русскую рулетку отцовским пистолетом. Родители приказали дочери прочитать всего Пруста, Камю, Андре Жида и русских писателей. Но даже по принуждению книги спасали от серой реальности, где, по понятиям ее матери, нейлоновые чулки носили только проститутки. Бабушка Марины с тридцати лет начала откладывать вещи, в которых хотела быть похоронена. Каждые десять лет с изменением моды она меняла этот набор: «вначале это была одежда в бежевых тонах. Потом – в горошек. После этого – темно-синяя в тонкую полоску и так далее. Она дожила до ста трех лет». Из впечатлений юности МА пришла в голову идея для перфоманса: «я стою перед публикой в своей обычной одежде и постепенно меняю ее на ту, что покупала мне мать: длинная юбка, толстые колготки, ортопедическая обувь, гадкие блузки в горошек. Потом я прикладываю к голове пистолет, в барабане которого только один патрон, и нажимаю на курок». Идея была отвергнута.
С самого начала и по сей день художественный манифест МА не изменился: искусство не должно существовать изолированно, как нечто святое — оно должно быть частью жизни и принадлежать всем. На церемонии вручения Золотого Льва МА сказала: «Мне интересно только то искусство, которое меняет идеологию общества… Искусство, которое лишь воспроизводит эстетические ценности, неполноценно». Такой подход создал ей репутацию эксгибиционистки и мазохистки, которой место в психушке. Про «Балканское барокко» (1997) — перфоманс с грудой костей, апофеоз войны — черногорский министр культуры написал в статье «Черногория – это не культурная колония»: «Эта выдающаяся возможность [Венецианская биеннале]
должна быть использована для представления аутентичного искусства Черногории, свободного от комплекса низкокачественности, которому нет места в нашей утонченной традиции и духовности…» И добавил, что МА не является не только художницей, но и настоящей югославкой. Но бронебойную МА нападки официальных лиц только раззадорили. В «Балканском эротическом эпосе» (2005) пятнадцать мужчин в национальной униформе стояли неподвижно с эрегированными пенисами, в то время как сербская дива исполняла: «О Боже, храни этих людей… Война наш вечный крест… Да здравствует наша истинная славянская судьба…».
⚠️ Читающим в русском переводе нужно быть готовым к Дживанши, Колон вместо Кельна, Анна Мананьи вместо Маньяни etc. — за такие косяки публично четвертуют даже бакалавров.
#nonfiction #memoir
В ноябре Марине Абрамович исполняется 77. «Она еще жива?!» — изумился сын. В интервью для британского Harper’s Bazaar МА рассказала, что не боится возраста и использует все имеющиеся средства, чтобы умереть молодой, но сделать это как можно позже. Афродизиаком для нее всегда были путешествия — «они делают человека молодым, потому что у него нет времени стареть».
С возрастом ее страсть к членовредительству угасла — вместе с готовностью умереть ради искусства. Прошлой весной она еле выкарабкалась из-за осложнений после пустяковой операции на колене и, даже имея опыт проработки проблемы собственной мортальности в перформансах — в 2012 МА поставила экспериментальную оперу The Life and Death of Marina Abramovic, а в 2015 обнародовала план своих похорон, — на деле оказалась совершенно не готова к смерти и стала больше ценить чудо каждого прожитого дня.
МА не выносит утомленных жизнью, вечно брюзжащих стариканов — самой-то ей скучать некогда. Она собирается ставить танцевальное шоу — 'my own version of The Rite of Spring', углубленно исследует сексуальные обычаи цыган, преподает в Marina Abramovic Institute и торжественно въехала в метавселенную NFT буквально на белом коне из фильма The Hero (2001). Она особенно гордится, что сумела стряхнуть пыль с оперы: премьера ее 7 Deaths of Maria Callas, костюмы к которой сделал итальянец Рикардо Тиши (bello!), состоялась в 2020 в Мюнхене, а высшей похвалой МА считает фразу из подслушанного разговора двух пожилых леди, выходящих из парижской Opéra Garnier: "Mais c'est pas classique!" Опера неизменно идет с аншлагом и в ноябре ее покажут в English National Opera. А 23 сентября в главных галереях Royal Academy открывается ее моновыставка: «бабушка перформанса» будет первой женщиной, удостоившейся такой чести за всю 255-летнюю историю Академии, и ей надо срочно решить, приглашать ли для обслуживания закрытой вечеринки полуобнаженных официантов.
С возрастом ее страсть к членовредительству угасла — вместе с готовностью умереть ради искусства. Прошлой весной она еле выкарабкалась из-за осложнений после пустяковой операции на колене и, даже имея опыт проработки проблемы собственной мортальности в перформансах — в 2012 МА поставила экспериментальную оперу The Life and Death of Marina Abramovic, а в 2015 обнародовала план своих похорон, — на деле оказалась совершенно не готова к смерти и стала больше ценить чудо каждого прожитого дня.
МА не выносит утомленных жизнью, вечно брюзжащих стариканов — самой-то ей скучать некогда. Она собирается ставить танцевальное шоу — 'my own version of The Rite of Spring', углубленно исследует сексуальные обычаи цыган, преподает в Marina Abramovic Institute и торжественно въехала в метавселенную NFT буквально на белом коне из фильма The Hero (2001). Она особенно гордится, что сумела стряхнуть пыль с оперы: премьера ее 7 Deaths of Maria Callas, костюмы к которой сделал итальянец Рикардо Тиши (bello!), состоялась в 2020 в Мюнхене, а высшей похвалой МА считает фразу из подслушанного разговора двух пожилых леди, выходящих из парижской Opéra Garnier: "Mais c'est pas classique!" Опера неизменно идет с аншлагом и в ноябре ее покажут в English National Opera. А 23 сентября в главных галереях Royal Academy открывается ее моновыставка: «бабушка перформанса» будет первой женщиной, удостоившейся такой чести за всю 255-летнюю историю Академии, и ей надо срочно решить, приглашать ли для обслуживания закрытой вечеринки полуобнаженных официантов.
Марина Абрамович любит haute couture и смолоду презирает условности общества, в котором она выросла, где художник обязан одеваться максимально невыразительно, дабы подчеркнуть «серьезность» своего творчества
Диктаторы обмана: новое лицо тирании в XXI веке. Сергей Гуриев (иноагент), 2022
«У нас в Испании тоже была диктатура! Чтобы посмотреть „Последнее танго в Париже" приходилось ездить во Францию, в Перпиньян!». В Испании dictadura (исп. dura - «жесткая») сменилась на dictablanda (blanda - «мягкая») в конце правления Франко, сохранившего статус вождя-каудильо до своей смерти в 1975 году. В 1949 году Олдос Хаксли в письме Джорджу Оруэллу объяснил, почему будущие диктатуры будут больше похожи на картины слепого рабства из «Дивного нового мира», а не на модели жесткого подавления мыслепреступлений из «1984».
***
Универсальным орудием диктаторов прошлого был террор. Типичный недемократический лидер сегодня – это не Сталин или Пиночет, а обходительный манипулятор, выдающий себя за скромного слугу народа. Умелый автократ контролирует людей, перепрограммируя их представления о мире, а наличие государственной идеологии скорее является признаком диктатуры страха. Диктаторы обмана заботятся о своих рейтингах, и их правлению противопоставляется предельно отталкивающая псевдоальтернатива, на фоне которой и коза невеста. Пресные же новостные программы – лучшее средство отвратить людей от политики.
***
Еще Макиавелли советовал государю быть «изрядным обманщиком и лицемером»: ему «нет необходимости обладать всеми добродетелями, но есть прямая необходимость выглядеть обладающим ими». Культ автократа с энтузиазмом создают льстецы и подхалимы. С ужесточением террора славословия достигали исполинских размеров. Сталин был «непревзойденным гением», «блестящим теоретиком», «великим машинистом локомотива истории» и к тому же прекрасным специалистом по Аристотелю и Гегелю. Чаушеску называли «гением Карпат», «великим архитектором» и «новой утренней звездой». Иди Амин слыл «повелителем всех зверей на земле и рыб в море»Хафез аль-Асад был не только президентом Сирии, но и ее «ведущим фармацевтом». Ким Чен Ир якобы умел телепортироваться с места на место; Муссолини вызывал дождь и останавливал течение лавы; Мао плавал в четыре раза быстрее мирового рекорда.
Лицо Муссолини было на портретах, медалях, гравюрах и даже кусках мыла. В Того граждане могли купить наручные часы, на циферблате которых каждые 15 секунд появлялся и пропадал портрет президента Эйадемы. С 1966 по 1969 гг. было отпечатано около миллиарда экземпляров «красной книжечки Мао»: на обложки каждый год уходило 4 тысячи тонн пластмассы, из-за чего страдало производство игрушек, тапочек и ботинок. С наследием Мао также можно было знакомиться на полотенцах, подушках, винных бутылках, упаковке для лекарств, игрушках и конфетных обертках. При Мао от граждан также требовалось исполнять «танец верности» перед посадкой на поезд.
***
Постиндустриальное развитие в диктатурах повышает цену жестоких репрессий. Автократы, опиравшиеся на устрашение, переключаются на манипуляции, а там и до демократии недалеко. Или тебе радоваться, мама, или ищи меня в Перпиньяне.
«У нас в Испании тоже была диктатура! Чтобы посмотреть „Последнее танго в Париже" приходилось ездить во Францию, в Перпиньян!». В Испании dictadura (исп. dura - «жесткая») сменилась на dictablanda (blanda - «мягкая») в конце правления Франко, сохранившего статус вождя-каудильо до своей смерти в 1975 году. В 1949 году Олдос Хаксли в письме Джорджу Оруэллу объяснил, почему будущие диктатуры будут больше похожи на картины слепого рабства из «Дивного нового мира», а не на модели жесткого подавления мыслепреступлений из «1984».
***
Универсальным орудием диктаторов прошлого был террор. Типичный недемократический лидер сегодня – это не Сталин или Пиночет, а обходительный манипулятор, выдающий себя за скромного слугу народа. Умелый автократ контролирует людей, перепрограммируя их представления о мире, а наличие государственной идеологии скорее является признаком диктатуры страха. Диктаторы обмана заботятся о своих рейтингах, и их правлению противопоставляется предельно отталкивающая псевдоальтернатива, на фоне которой и коза невеста. Пресные же новостные программы – лучшее средство отвратить людей от политики.
***
Еще Макиавелли советовал государю быть «изрядным обманщиком и лицемером»: ему «нет необходимости обладать всеми добродетелями, но есть прямая необходимость выглядеть обладающим ими». Культ автократа с энтузиазмом создают льстецы и подхалимы. С ужесточением террора славословия достигали исполинских размеров. Сталин был «непревзойденным гением», «блестящим теоретиком», «великим машинистом локомотива истории» и к тому же прекрасным специалистом по Аристотелю и Гегелю. Чаушеску называли «гением Карпат», «великим архитектором» и «новой утренней звездой». Иди Амин слыл «повелителем всех зверей на земле и рыб в море»Хафез аль-Асад был не только президентом Сирии, но и ее «ведущим фармацевтом». Ким Чен Ир якобы умел телепортироваться с места на место; Муссолини вызывал дождь и останавливал течение лавы; Мао плавал в четыре раза быстрее мирового рекорда.
Лицо Муссолини было на портретах, медалях, гравюрах и даже кусках мыла. В Того граждане могли купить наручные часы, на циферблате которых каждые 15 секунд появлялся и пропадал портрет президента Эйадемы. С 1966 по 1969 гг. было отпечатано около миллиарда экземпляров «красной книжечки Мао»: на обложки каждый год уходило 4 тысячи тонн пластмассы, из-за чего страдало производство игрушек, тапочек и ботинок. С наследием Мао также можно было знакомиться на полотенцах, подушках, винных бутылках, упаковке для лекарств, игрушках и конфетных обертках. При Мао от граждан также требовалось исполнять «танец верности» перед посадкой на поезд.
***
Постиндустриальное развитие в диктатурах повышает цену жестоких репрессий. Автократы, опиравшиеся на устрашение, переключаются на манипуляции, а там и до демократии недалеко. Или тебе радоваться, мама, или ищи меня в Перпиньяне.
В диктатурах страха цензура служила для демонстрации силы и принуждения к единомыслию. Большевики, придя к власти в 1917-м, ввели цензуру уже на второй день. Когда в советской Карелии в сельской газете обнаружились какие-то непристойности, цензоры кинулись на поиски всех проданных экземпляров: 50 штук обнаружились в виде обоев на стене, а еще 12 пошли на туалетную бумагу. В Чили солдаты Пиночета реквизировали альбомы о кубизме, решив, что в них содержится пропаганда идей кубинской революции Кастро. В ЮАР времен апартеида на благонадежность проверялись даже футболки, брелки для ключей и магазинные вывески.
Цензоры искали любые идеи, противоречащие идеологии государства или подрывающие его политический контроль. На практике не всегда было понятно, что попадает в эту категорию. В поздний период существования Советского Союза сам перечень запрещенных тем был засекречен, а у авторов – и иногда даже цензоров – не было к нему доступа. Но когда содержание таких перечней становилось известно, оказывалось, что они были на удивление подробными. Польская инструкция 1970-х годов запрещала упоминать статистику по ДТП, пожарам, утопленникам, болезням сельскохозяйственных животных, пищевым отравлениям, иностранному долгу и даже годовому уровню потребления кофе. Запрещенными темами для жителей Восточной Германии, были формальдегид, боулинг на траве, бульвары, киоски с сардельками братвурст, самодельные планеры и гонки Формулы-1. Цензуру не скрывали, она была обычной бюрократической процедурой. В Главном управлении СССР по охране военных и государственных тайн в печати (Главлит) работало около 70 000 человек. По всей стране к редакции каждой газеты был приставлен цензор. Ведомство было таким вездесущим, что в русском языке появился новый глагол «литовать», то есть заверять у цензоров.
Цензоры искали любые идеи, противоречащие идеологии государства или подрывающие его политический контроль. На практике не всегда было понятно, что попадает в эту категорию. В поздний период существования Советского Союза сам перечень запрещенных тем был засекречен, а у авторов – и иногда даже цензоров – не было к нему доступа. Но когда содержание таких перечней становилось известно, оказывалось, что они были на удивление подробными. Польская инструкция 1970-х годов запрещала упоминать статистику по ДТП, пожарам, утопленникам, болезням сельскохозяйственных животных, пищевым отравлениям, иностранному долгу и даже годовому уровню потребления кофе. Запрещенными темами для жителей Восточной Германии, были формальдегид, боулинг на траве, бульвары, киоски с сардельками братвурст, самодельные планеры и гонки Формулы-1. Цензуру не скрывали, она была обычной бюрократической процедурой. В Главном управлении СССР по охране военных и государственных тайн в печати (Главлит) работало около 70 000 человек. По всей стране к редакции каждой газеты был приставлен цензор. Ведомство было таким вездесущим, что в русском языке появился новый глагол «литовать», то есть заверять у цензоров.
Mother Tongue. The Surprising History of Women’s Words. Jenni Nuttall, 2023
Is a maiden always a virgin? Is a maiden always a girl? Автор преподает в Оксфорде историю английского языка и настолько притомилась отвечать на каверзные вопросы, что основательно припала к источникам. Результатом стал бодрый феминистический опус здорового человека, который обогатит лексикон своих читателей эвфемизмами и сленгом, — преимущественно, поросшими мхом, и познакомит с эволюцией представлений о женской анатомии, психологии и месте в очереди к кормушке.
***
История «женских слов» полна сюрпризов с самого начала. В древнеанглийском, в V-VI вв. занесенном на Британские острова мигрантами с континента, mann или mon значило не man или male, но human или person — сексистское mankind в те времена ухо не резало. Wif и wer означало woman и man, независимо от их семейного положения, а woman произошло от составного wifman, woman-human. Судя по скандалу с Роулинг, ясности нет до сих пор.
Выражение lingua materna появилось в начале XII века, когда ученые мужи принялись сравнивать латынь, «язык отцов», с mother tongue, разговорным языком, которому малышей учили женщины, — не в пользу последнего. Не то чтобы папаши поголовно изъяснялись на латыни, но хотелось самоутвердиться. Гендерные гайки закрутили потуже в XVIII веке, когда лингвисты постановили, что в отношении смешанных групп людей правильнее будет использовать местоимения he, him и his, сигнализируя, что по умолчанию мужчины составляют основу, а женщины — второстепенное дополнение.
У плохого танцора одно на уме. Официальный документ Х века упоминает местечко в Хемпшире под названием cuntan heale, ‘cuntish hollow’. Средневековые топонимы, содержащие тот же слог, обозначают узкие лесистые долины и холмы с расселинами, e.g. Cuntewellewang, ‘cunt-spring-land’. В XIII-XVI вв. не меньше двадцати улиц по всей Англии назывались Gropecunt Lane от сленгового названия переулка в Оксфорде, куда студенты отправлялись в поисках плотских утех на платной основе.
Эвфемизм «красный день календаря» придумали не пионеры. Красным цветом (rubricated) в календарях отмечали религиозные праздники — отсюда red letter day. В англо-французском словаре 1611 года есть глосса Son Calendrier est rubriché [i.e. ‘her calendar is full of rubrics’] с пометкой ‘said of a woman that hath her monthlie disease’ или ‘hath her Tearmes’. Хотя в 2019 Unicode Consortium одобрил эмодзи ‘drop of blood’ как символ менструации, а в 2020 компания Pantone выпустила оттенок Period, ‘an energizing and dynamic warm red shade encouraging period positivity,’ кампания по созданию положительной коннотации для «этих дней» отчаянно буксует: британские супермаркеты, где бесплатно раздают средства женской гигиены, придумывают кодовые фразы, вроде ‘ask for a package left by Sandy’.
Значения слов дрейфуют и мутируют. Intercourse, ставший в начале XIX века эвфемизмом для секса, был ренессансным термином для торговли между странами (back and forth), а затем синонимом для «разговор», conversation. Словарь 1699 года дает дефиницию слову frigid как ‘weak disabled Husband, cold, impotent’, хотя позже ярлык фригидности стали навешивать исключительно на женщин.
В списках собирательных существительных, которые так любили составлять в Средние века — murder of crows, shrewdness of apes, — девушек объединили как rage или lure of maidens. Lure — это приманка для возвращения охотничьих птиц к охотнику, а также собирательное название самих пернатых хищников, lure of falcons. Rage обозначало и приступ безумия или ярости, как сегодня, и playfulness (заигрывание) или lustiness (похотливость). Не признавая собственное невежество в отношении этимологии слова, в начале XVI века создатели словарей предположили, что girl это производное от латинского garrula (talkative), или от итальянского «флюгер».
***
Сексистские паттерны так глубоко прошиты в сознании и языке, что остается только радоваться, что незамужним работающим женщинам (singlewoman) перестали отказывать в христианском погребении как ведущим ‘sinnefull life’.
#nonfiction #english
Is a maiden always a virgin? Is a maiden always a girl? Автор преподает в Оксфорде историю английского языка и настолько притомилась отвечать на каверзные вопросы, что основательно припала к источникам. Результатом стал бодрый феминистический опус здорового человека, который обогатит лексикон своих читателей эвфемизмами и сленгом, — преимущественно, поросшими мхом, и познакомит с эволюцией представлений о женской анатомии, психологии и месте в очереди к кормушке.
***
История «женских слов» полна сюрпризов с самого начала. В древнеанглийском, в V-VI вв. занесенном на Британские острова мигрантами с континента, mann или mon значило не man или male, но human или person — сексистское mankind в те времена ухо не резало. Wif и wer означало woman и man, независимо от их семейного положения, а woman произошло от составного wifman, woman-human. Судя по скандалу с Роулинг, ясности нет до сих пор.
Выражение lingua materna появилось в начале XII века, когда ученые мужи принялись сравнивать латынь, «язык отцов», с mother tongue, разговорным языком, которому малышей учили женщины, — не в пользу последнего. Не то чтобы папаши поголовно изъяснялись на латыни, но хотелось самоутвердиться. Гендерные гайки закрутили потуже в XVIII веке, когда лингвисты постановили, что в отношении смешанных групп людей правильнее будет использовать местоимения he, him и his, сигнализируя, что по умолчанию мужчины составляют основу, а женщины — второстепенное дополнение.
У плохого танцора одно на уме. Официальный документ Х века упоминает местечко в Хемпшире под названием cuntan heale, ‘cuntish hollow’. Средневековые топонимы, содержащие тот же слог, обозначают узкие лесистые долины и холмы с расселинами, e.g. Cuntewellewang, ‘cunt-spring-land’. В XIII-XVI вв. не меньше двадцати улиц по всей Англии назывались Gropecunt Lane от сленгового названия переулка в Оксфорде, куда студенты отправлялись в поисках плотских утех на платной основе.
Эвфемизм «красный день календаря» придумали не пионеры. Красным цветом (rubricated) в календарях отмечали религиозные праздники — отсюда red letter day. В англо-французском словаре 1611 года есть глосса Son Calendrier est rubriché [i.e. ‘her calendar is full of rubrics’] с пометкой ‘said of a woman that hath her monthlie disease’ или ‘hath her Tearmes’. Хотя в 2019 Unicode Consortium одобрил эмодзи ‘drop of blood’ как символ менструации, а в 2020 компания Pantone выпустила оттенок Period, ‘an energizing and dynamic warm red shade encouraging period positivity,’ кампания по созданию положительной коннотации для «этих дней» отчаянно буксует: британские супермаркеты, где бесплатно раздают средства женской гигиены, придумывают кодовые фразы, вроде ‘ask for a package left by Sandy’.
Значения слов дрейфуют и мутируют. Intercourse, ставший в начале XIX века эвфемизмом для секса, был ренессансным термином для торговли между странами (back and forth), а затем синонимом для «разговор», conversation. Словарь 1699 года дает дефиницию слову frigid как ‘weak disabled Husband, cold, impotent’, хотя позже ярлык фригидности стали навешивать исключительно на женщин.
В списках собирательных существительных, которые так любили составлять в Средние века — murder of crows, shrewdness of apes, — девушек объединили как rage или lure of maidens. Lure — это приманка для возвращения охотничьих птиц к охотнику, а также собирательное название самих пернатых хищников, lure of falcons. Rage обозначало и приступ безумия или ярости, как сегодня, и playfulness (заигрывание) или lustiness (похотливость). Не признавая собственное невежество в отношении этимологии слова, в начале XVI века создатели словарей предположили, что girl это производное от латинского garrula (talkative), или от итальянского «флюгер».
***
Сексистские паттерны так глубоко прошиты в сознании и языке, что остается только радоваться, что незамужним работающим женщинам (singlewoman) перестали отказывать в христианском погребении как ведущим ‘sinnefull life’.
#nonfiction #english
Осень в Лондоне пройдет под знаком Марины Абрамович и каждый журнал спешит с ней поговорить, благо есть о чем: МА преподает в Эссене по приглашению сына Пины Бауш; изучает славянское горловое пение; по пять дней морит голодом участников своего проекта; публикует новую книгу Nomadic Journey and Spirit of Places, собранную из канцелярских штучек из отелей, где ей доводилось останавливаться; выпускает крем для лица и капли от старости для иммунитета в линии The Longevity Concept; собирается усеять универмаги и отели decompression chambers, хижинами без электричества с полной звукоизоляцией, где жители мегаполисов смогут припасть к истокам; ностальгирует по временам дадаизма, Пикабиа и сюрреализма, и обещает больше не заигрывать со смертью и не умирать — желательно никогда.
***
В сентябре в V&A откроется выставка Gabrielle Chanel: Fashion Manifesto (дайте мне побольше таблеток от зависти). Наряду с твидовыми костюмами, скандальными evening trousers и портретом Шанель кисти Уинстона Черчилля, кураторы представят официальные доказательства того, что Коко была не только агентом нацистов под кодовым именем Westminster, но и членом французского сопротивления. Особое внимание уделяется связям модного дома с британскими производителями: шелковый бархат для красного вечернего платья был изготовлен Manchester Velvet company в 1932 году. В 1930-х Коко основала British Chanel Ltd, чтобы покупать северо-ирландский лен и ноттингемские кружева — первоклассные продукты британской текстильной промышленности, которой больше нет.
***
Элиф Батуман азартно препирается с GPTChat в поисках утраченного отрывка из À la recherche du temps perdu Марселя Пруста. Диалог с бездушной машиной приводит фанатку художественного слова в отчаяние:
1.Now I feel genuinely insulted.
2.My fault for asking it a question I knew it couldn't answer.
3.Why wouldn't it just be honest though?
4.Was I honest with it?
5.Didn't I help train it in acting like a resentful servant, since I was behaving like an exasperated master? #digest
***
В сентябре в V&A откроется выставка Gabrielle Chanel: Fashion Manifesto (дайте мне побольше таблеток от зависти). Наряду с твидовыми костюмами, скандальными evening trousers и портретом Шанель кисти Уинстона Черчилля, кураторы представят официальные доказательства того, что Коко была не только агентом нацистов под кодовым именем Westminster, но и членом французского сопротивления. Особое внимание уделяется связям модного дома с британскими производителями: шелковый бархат для красного вечернего платья был изготовлен Manchester Velvet company в 1932 году. В 1930-х Коко основала British Chanel Ltd, чтобы покупать северо-ирландский лен и ноттингемские кружева — первоклассные продукты британской текстильной промышленности, которой больше нет.
***
Элиф Батуман азартно препирается с GPTChat в поисках утраченного отрывка из À la recherche du temps perdu Марселя Пруста. Диалог с бездушной машиной приводит фанатку художественного слова в отчаяние:
1.Now I feel genuinely insulted.
2.My fault for asking it a question I knew it couldn't answer.
3.Why wouldn't it just be honest though?
4.Was I honest with it?
5.Didn't I help train it in acting like a resentful servant, since I was behaving like an exasperated master? #digest
В 2023 году Шнобелевской премией по литературе было отмечено открытие явления, обратного déjà vu, получившего название jamais vu. Word alienation and semantic satiation происходит, если произнести знакомое слово много раз — тогда оно кажется увиденным впервые.
Whatever will bore, will bore: премия в области образования присуждена за «методическое» изучение скуки. Анализ поведения бакалавров в их естественной университетской среде показал, что студенты, не ожидавшие от предстоящей лекции ничего, кроме тоски и занудства, действительно скучали больше остальных.
За научное подтверждение нормальности с детства знакомых реакций не жалко отдать лауреатам колоссальное денежное вознаграждение в виде $10 трлн. одной бумажкой, которую нужно скачать и распечатать.
Whatever will bore, will bore: премия в области образования присуждена за «методическое» изучение скуки. Анализ поведения бакалавров в их естественной университетской среде показал, что студенты, не ожидавшие от предстоящей лекции ничего, кроме тоски и занудства, действительно скучали больше остальных.
За научное подтверждение нормальности с детства знакомых реакций не жалко отдать лауреатам колоссальное денежное вознаграждение в виде $10 трлн. одной бумажкой, которую нужно скачать и распечатать.
Мода, история, музеи. Рождение музея одежды. Джулия Петров, 2023
Остается открытым вопрос, как демонстрировать моду, не напоминая посетителям музея о бабушкином сундуке, бренности бытия или белом превосходстве. Костюмы выставляли на манекенах с картонными головами, с лицами античных римских статуй из Британского музея, в образах исторических личностей и литературных героинь. Гардероб Марго Фонтейн был представлен на манекенах-двойниках с ее чертами, олицетворявших разные периоды жизни балерины. В Токио Тильда Суинтон, одетая в белую блузу, поочередно выносила на подиум изделия из коллекции музея и смотрелась в зеркало с ними в руках. В 1995 году Институт костюма заказал сто двадцать новых манекенов — лицом истории моды разных эпох выбрали супермодель Кристи Тарлингтон, увидев в ней олицетворение вневременной женственности. Манекены с чертами Тарлингтон производят до сих пор и используют для выставок моды по всему миру.
#nonfiction #fashion #museum
Остается открытым вопрос, как демонстрировать моду, не напоминая посетителям музея о бабушкином сундуке, бренности бытия или белом превосходстве. Костюмы выставляли на манекенах с картонными головами, с лицами античных римских статуй из Британского музея, в образах исторических личностей и литературных героинь. Гардероб Марго Фонтейн был представлен на манекенах-двойниках с ее чертами, олицетворявших разные периоды жизни балерины. В Токио Тильда Суинтон, одетая в белую блузу, поочередно выносила на подиум изделия из коллекции музея и смотрелась в зеркало с ними в руках. В 1995 году Институт костюма заказал сто двадцать новых манекенов — лицом истории моды разных эпох выбрали супермодель Кристи Тарлингтон, увидев в ней олицетворение вневременной женственности. Манекены с чертами Тарлингтон производят до сих пор и используют для выставок моды по всему миру.
#nonfiction #fashion #museum
Black Girl from Pyongyang. In Search of My Identity. Monica Macias, 2023
Моника Масиас, младшая дочь Франсиско Масиаса, первого законного президента независимой Экваториальной Гвинеи, бывшей испанской колонии в Западной Африке, выросла в Северной Корее. Приняв предложение Ким Ир Сена о братской помощи, отец отправил ее в военную школу-интернат, где специально для Моники одноразово набрали одноклассниц на два года старше, чтобы подходили по росту — девочек туда не принимали.
Монике было семь, когда ее отца, провозгласившего себя пожизненным президентом, сверг собственный племянник. В 1979 году Масиас предстал перед судом по обвинению в совершении зверств во время пребывания в должности. Через пять дней он был признан виновным без права на апелляцию и расстрелян. С тех пор страной правит все тот же уже 81-летний диктатор, пришедший к власти в результате военного переворота. Раздираемая клановой враждой, Гвинея занимает третье место в Африке по добыче нефти, действующего президента и его семейку гвинейцы считают ворами и убийцами, а на недавнем саммите Россия-Африка было принято решение открыть там российское посольство.
В отличие от старших сиблингов, Моника полностью забыла испанский язык и могла общаться с матерью только через переводчика: она заново выучит его после окончания Пхеньянского университета легкой промышленности. Покинув Пхеньян в 1994 году, она училась и работала в Испании, США, Британии, Гвинее, много путешествовала и вела собственное расследование деятельности отца, чтобы понять, был ли он освободителем от колонизаторов, массовым убийцей, как его изображали испанские СМИ, или и тем, и другим?
***
Чернокожему носителю корейского языка, Монике представилась возможность изнутри потестировать разные культуры, идеологии и образы жизни. В США ее поразила схожесть методов индоктринации с северокорейскими и масштаб расчеловечивания «другого»: американцы смеялись над умирающими от голода корейцами (‘Well, they are communists after all!’). Она познакомилась с идеологией «цветовой слепоты», когда белые люди избегают «расистской» лексики и к названию темного цвета кожи, непременно добавляют ‘I don’t want to offend you’, как будто в черноте есть что-то позорное, для чего нужны эвфемизмы. Замена nigger на N-word и даже black на B-word лишь вербально припудривают структурный расизм, глубоко укорененный в обществе.
Нью-Йорк был своего рода роскошной пещерой Платона, в основе либерализма которого лежит индивидуализм. Пещера в Пхеньяне предлагает меньше прав и материальных удобств с опорой на коллективизм, конфуцианство и феодальные обычаи. Но везде люди подвергаются манипуляциям со стороны невидимых сил, которые формируют их мысли, подавляя способность быть свободными. Общественное мнение это один из столпов власти, который придает легитимность действиям власть имущих. Мишель Фуко дал явлению интернализованного социального контроля название governmentality. Люди склонны путать свободу с правами: на протест, самовыражение, etc. Истинная свобода не подчиняется решениям законодателей (laws created by lawmakers grant rights; and those rights can also be taken away by those same lawmakers). «Права человека» часто используют для демонизации противника, для создания learned hatred, но ненависть всегда была врагом свободы. В жизни каждого наступает время сломать невидимую оболочку и выйти из нее, но для начала нужно признать, что вы в ней находитесь.
***
Моника взялась за мемуары отчасти потому, что ненавидит churnalism и нечистоплотных журналистов почти так же сильно, как принц Гарри, а бонусом к уникальности ее опыта станут масса культурологических заметок и хорошее чувство юмора.
#nonfiction #memoir
Моника Масиас, младшая дочь Франсиско Масиаса, первого законного президента независимой Экваториальной Гвинеи, бывшей испанской колонии в Западной Африке, выросла в Северной Корее. Приняв предложение Ким Ир Сена о братской помощи, отец отправил ее в военную школу-интернат, где специально для Моники одноразово набрали одноклассниц на два года старше, чтобы подходили по росту — девочек туда не принимали.
Монике было семь, когда ее отца, провозгласившего себя пожизненным президентом, сверг собственный племянник. В 1979 году Масиас предстал перед судом по обвинению в совершении зверств во время пребывания в должности. Через пять дней он был признан виновным без права на апелляцию и расстрелян. С тех пор страной правит все тот же уже 81-летний диктатор, пришедший к власти в результате военного переворота. Раздираемая клановой враждой, Гвинея занимает третье место в Африке по добыче нефти, действующего президента и его семейку гвинейцы считают ворами и убийцами, а на недавнем саммите Россия-Африка было принято решение открыть там российское посольство.
В отличие от старших сиблингов, Моника полностью забыла испанский язык и могла общаться с матерью только через переводчика: она заново выучит его после окончания Пхеньянского университета легкой промышленности. Покинув Пхеньян в 1994 году, она училась и работала в Испании, США, Британии, Гвинее, много путешествовала и вела собственное расследование деятельности отца, чтобы понять, был ли он освободителем от колонизаторов, массовым убийцей, как его изображали испанские СМИ, или и тем, и другим?
***
Чернокожему носителю корейского языка, Монике представилась возможность изнутри потестировать разные культуры, идеологии и образы жизни. В США ее поразила схожесть методов индоктринации с северокорейскими и масштаб расчеловечивания «другого»: американцы смеялись над умирающими от голода корейцами (‘Well, they are communists after all!’). Она познакомилась с идеологией «цветовой слепоты», когда белые люди избегают «расистской» лексики и к названию темного цвета кожи, непременно добавляют ‘I don’t want to offend you’, как будто в черноте есть что-то позорное, для чего нужны эвфемизмы. Замена nigger на N-word и даже black на B-word лишь вербально припудривают структурный расизм, глубоко укорененный в обществе.
Нью-Йорк был своего рода роскошной пещерой Платона, в основе либерализма которого лежит индивидуализм. Пещера в Пхеньяне предлагает меньше прав и материальных удобств с опорой на коллективизм, конфуцианство и феодальные обычаи. Но везде люди подвергаются манипуляциям со стороны невидимых сил, которые формируют их мысли, подавляя способность быть свободными. Общественное мнение это один из столпов власти, который придает легитимность действиям власть имущих. Мишель Фуко дал явлению интернализованного социального контроля название governmentality. Люди склонны путать свободу с правами: на протест, самовыражение, etc. Истинная свобода не подчиняется решениям законодателей (laws created by lawmakers grant rights; and those rights can also be taken away by those same lawmakers). «Права человека» часто используют для демонизации противника, для создания learned hatred, но ненависть всегда была врагом свободы. В жизни каждого наступает время сломать невидимую оболочку и выйти из нее, но для начала нужно признать, что вы в ней находитесь.
***
Моника взялась за мемуары отчасти потому, что ненавидит churnalism и нечистоплотных журналистов почти так же сильно, как принц Гарри, а бонусом к уникальности ее опыта станут масса культурологических заметок и хорошее чувство юмора.
#nonfiction #memoir