A Village in the Third Reich. How Ordinary Lives Were Transformed by the Rise of Fascism. Julia Boyd & Angelika Patel, 2023
Главный вопрос в историографии WWII и Холокоста — как лидерам нацистского режима удалось увлечь так много людей? Почему солдаты, которые на ранних стадиях вторжения делились едой с польскими детьми, через несколько недель стали массовыми убийцами? На суде они заявят: «Мы отправились не убивать, а защищать западную цивилизацию».
***
Для своего исследования Бойд выбрала Оберстдорф — самую южную деревню Германии, расположенную в ста милях от Мюнхена: «чистота и цельность немецкой души, не загрязненной городским или иностранным влиянием, лучше всего проявляются в немецком крестьянстве». К концу 1920-х Оберсдорф был процветающим курортом. Его население придерживалось самых консервативных взглядов: «наглых женщин в брюках»беспощадно штрафовали, фокстрот осуждался как бесстыдный американский импорт, протестантский пастор вызвал скандал участием в гимнастическом мероприятии в спортивной одежде.
После хаоса Веймарской республики на федеральных выборах 1930 года большинство жителей деревни проголосовало за Гитлера и новую идеологию, которая, отвергнув «свободу» (слабую демократию и авангард) как ложного бога, призвала вернуться к «традиционным столпам Церкви, государя и Отечества». К 1930-м часть протестантского духовенства превозносила фюрера в своих проповедях и даже предлагала заменить Библию на Mein Kampf. На церковных шпилях появилась свастика.
Очень скоро выяснилось, что национал-социализм был не просто системой управления, но контролировал каждый аспект жизни, а любой несогласный рисковал оказаться под «защитным содержанием» в недавно созданном лагере для политзаключенных в Дахау. На экзаменах 1934 года школьники, год назад писавшие эссе «Горы: удовольствие, польза или угроза?», получили тему «Иметь великого лидера в неспокойные времена — наибольшая выгода для нации (доказать примерами из новейшей истории Германии)».
В августе 1939 года пошли разговоры о превосходстве в Европе, о мудрой тактике фюрера по оказанию давления на оппонентов, о главном враге — Англии, на которую Германия нападет вместе с СССР. В первые годы войны повседневная жизнь в деревне изменилась мало: в дефиците были кофе и шоколад, зато хватало вина, пива и сигарет. Когда постепенно стали доходить слухи о зверствах нацистов, многие отказывались признать, что в них может содержаться правда, обвиняя вражескую пропаганду. Единственный способ справиться со смертью любимого мужа, отца или сына — верить в то, что он умер героем, защищая свою страну от «неспровоцированной иностранной агрессии». Отрицание этого для многих равнялось богохульству.
Ближе к концу войны ситуация резко ухудшилась: толпы беженцев, военные госпитали, филиалы Дахау, нормирование, — и сотни погибших земляков. Жители втайне стали мечтать о приходе американцев. Осенью 1944 министр финансов США Генри Моргентау, заявив о намерении превратить Германию в «картофельное поле», вручил Геббельсу бесценный инструмент пропаганды на последние семь месяцев войны, что привело к лишним жертвам, когда война по сути была уже проиграна. Под лозунгом ‘To the last drop of blood for the Führer’ нацистские фанатики казнили тех, кто хотел мирно сдать Оберсдорф.
Жители деревни не испытывали чувства коллективной вины. Напротив, постоянное давление, чтобы они поставляли Администрации помощи и восстановления Объединённых Наций товары, так нужные им самим — от велосипедов и утюгов до лампочек и мышеловок, — только подпитывало их собственное чувство жертвы. В глазах оберстдорферов ужасная судьба немцев была наказанием не за расизм, а за отказ от христианских ценностей. Циники шутили о «ренацификации через денацификацию». В популярном анекдоте мужик в 1947 году идет в полицейский участок сдаваться как нацист. «В таком случае, вы должны были зарегистрироваться восемнадцать месяцев назад», - говорит полицейский. «Но тогда я еще не был нацистом!»
#nonfiction #WWII #Germany
Главный вопрос в историографии WWII и Холокоста — как лидерам нацистского режима удалось увлечь так много людей? Почему солдаты, которые на ранних стадиях вторжения делились едой с польскими детьми, через несколько недель стали массовыми убийцами? На суде они заявят: «Мы отправились не убивать, а защищать западную цивилизацию».
***
Для своего исследования Бойд выбрала Оберстдорф — самую южную деревню Германии, расположенную в ста милях от Мюнхена: «чистота и цельность немецкой души, не загрязненной городским или иностранным влиянием, лучше всего проявляются в немецком крестьянстве». К концу 1920-х Оберсдорф был процветающим курортом. Его население придерживалось самых консервативных взглядов: «наглых женщин в брюках»беспощадно штрафовали, фокстрот осуждался как бесстыдный американский импорт, протестантский пастор вызвал скандал участием в гимнастическом мероприятии в спортивной одежде.
После хаоса Веймарской республики на федеральных выборах 1930 года большинство жителей деревни проголосовало за Гитлера и новую идеологию, которая, отвергнув «свободу» (слабую демократию и авангард) как ложного бога, призвала вернуться к «традиционным столпам Церкви, государя и Отечества». К 1930-м часть протестантского духовенства превозносила фюрера в своих проповедях и даже предлагала заменить Библию на Mein Kampf. На церковных шпилях появилась свастика.
Очень скоро выяснилось, что национал-социализм был не просто системой управления, но контролировал каждый аспект жизни, а любой несогласный рисковал оказаться под «защитным содержанием» в недавно созданном лагере для политзаключенных в Дахау. На экзаменах 1934 года школьники, год назад писавшие эссе «Горы: удовольствие, польза или угроза?», получили тему «Иметь великого лидера в неспокойные времена — наибольшая выгода для нации (доказать примерами из новейшей истории Германии)».
В августе 1939 года пошли разговоры о превосходстве в Европе, о мудрой тактике фюрера по оказанию давления на оппонентов, о главном враге — Англии, на которую Германия нападет вместе с СССР. В первые годы войны повседневная жизнь в деревне изменилась мало: в дефиците были кофе и шоколад, зато хватало вина, пива и сигарет. Когда постепенно стали доходить слухи о зверствах нацистов, многие отказывались признать, что в них может содержаться правда, обвиняя вражескую пропаганду. Единственный способ справиться со смертью любимого мужа, отца или сына — верить в то, что он умер героем, защищая свою страну от «неспровоцированной иностранной агрессии». Отрицание этого для многих равнялось богохульству.
Ближе к концу войны ситуация резко ухудшилась: толпы беженцев, военные госпитали, филиалы Дахау, нормирование, — и сотни погибших земляков. Жители втайне стали мечтать о приходе американцев. Осенью 1944 министр финансов США Генри Моргентау, заявив о намерении превратить Германию в «картофельное поле», вручил Геббельсу бесценный инструмент пропаганды на последние семь месяцев войны, что привело к лишним жертвам, когда война по сути была уже проиграна. Под лозунгом ‘To the last drop of blood for the Führer’ нацистские фанатики казнили тех, кто хотел мирно сдать Оберсдорф.
Жители деревни не испытывали чувства коллективной вины. Напротив, постоянное давление, чтобы они поставляли Администрации помощи и восстановления Объединённых Наций товары, так нужные им самим — от велосипедов и утюгов до лампочек и мышеловок, — только подпитывало их собственное чувство жертвы. В глазах оберстдорферов ужасная судьба немцев была наказанием не за расизм, а за отказ от христианских ценностей. Циники шутили о «ренацификации через денацификацию». В популярном анекдоте мужик в 1947 году идет в полицейский участок сдаваться как нацист. «В таком случае, вы должны были зарегистрироваться восемнадцать месяцев назад», - говорит полицейский. «Но тогда я еще не был нацистом!»
#nonfiction #WWII #Germany
Румынские мифы. От вырколаков и фараонок до Мумы Пэдурий и Дракулы. Наталия Осояну, 2023
Мифы прекрасны тем, что упорядочивают жизненный сумбур и находят управу на невзгоды и нечисть, с которыми в реальности сладу нет. Чтобы дела шли, нельзя мыть голову с понедельника по среду, а в любом непонятном случае нужно обкладываться чесноком, ночью беречься от лунных лучей, и в понедельник не отправляться в путешествие, но рожать детей — их ждет долгая и удачливая жизнь. Сказки и мифы это территория свободы, где легитимны трансгендерный переход, кросс-дрессинг и однополые контакты, а 24 февраля в народной традиции — праздник влюбленных, день, когда начинается весна.
Простор для любителей искать универсальные культурные коды: от даков румыны унаследовали культы волка, земли и солнца. При этом главным богом даков считается Залмоксис, последователь «первого вегетарианца» Пифагора, а повелителем волков — святой Петр, и он же принес людям огонь, изобретенный чертями в аду. Культ владыки смерти и исцеления Героса aka Фракийский всадник в IV веке н. э. трансформировался в почитание святого Георгия, поражающего дракона.
В румынских мифах Всевышний склонен творить красивое (цветы), нечистый — полезное (пшеницу и рожь), а еж —пособник сотворения мира. Первое из сотворенных человеческих — и великанских — племен именуется jidovii, «евреи» или «жиды». Адам, родом из этого же племени, был вылеплен из черной земли, поэтому первые люди были черного цвета. Кожа людей побелела от ужаса, когда Каин убил брата, то есть причиной появления белой расы стал грех. «Фараон» — синоним дьявола. Не путать с «фараонками» — по славянской легенде XVI века эти люди-рыбы произошли от утонувших в водах Черного моря египтян, которые преследовали уходящих из Египта евреев. Водоемы сплошь кишат болотными и колодезными чертями: поговорка, буквально означающая «прыгнуть из озера в колодец», — аналог русского выражения «из огня да в полымя». Водяной, сорбул апелор (букв. «глотатель вод»), регулирует уровень воды во всем мире, уберегая его от наводнений — незаменимый союзник в эпоху глобального потепления.
Румынские вампиры именуются стригоями. Этимологически слово происходит от латинского strix, «сова-неясыть, пьющая кровь детей». Однако чаще стригои высасывают не кровь, а жизненную энергию — ману — у людей, животных и растений. Никто не застрахован от того, чтобы не угодить в это племя: седьмой ребенок одних родителей, младенец отказавшийся пить молоко, кто-то из сиблингов, родившихся в один и тот же месяц, etc.
«Геоноайя», букв. «дятел» — имя нарицательное для обозначения склочной и коварной бабы, а «вещей» называлась самая смышленая овца, к которой пастух присматривался, чтобы лучше понимать стадо.
#лонглистпросветитель2023 #nonfiction
Мифы прекрасны тем, что упорядочивают жизненный сумбур и находят управу на невзгоды и нечисть, с которыми в реальности сладу нет. Чтобы дела шли, нельзя мыть голову с понедельника по среду, а в любом непонятном случае нужно обкладываться чесноком, ночью беречься от лунных лучей, и в понедельник не отправляться в путешествие, но рожать детей — их ждет долгая и удачливая жизнь. Сказки и мифы это территория свободы, где легитимны трансгендерный переход, кросс-дрессинг и однополые контакты, а 24 февраля в народной традиции — праздник влюбленных, день, когда начинается весна.
Простор для любителей искать универсальные культурные коды: от даков румыны унаследовали культы волка, земли и солнца. При этом главным богом даков считается Залмоксис, последователь «первого вегетарианца» Пифагора, а повелителем волков — святой Петр, и он же принес людям огонь, изобретенный чертями в аду. Культ владыки смерти и исцеления Героса aka Фракийский всадник в IV веке н. э. трансформировался в почитание святого Георгия, поражающего дракона.
В румынских мифах Всевышний склонен творить красивое (цветы), нечистый — полезное (пшеницу и рожь), а еж —пособник сотворения мира. Первое из сотворенных человеческих — и великанских — племен именуется jidovii, «евреи» или «жиды». Адам, родом из этого же племени, был вылеплен из черной земли, поэтому первые люди были черного цвета. Кожа людей побелела от ужаса, когда Каин убил брата, то есть причиной появления белой расы стал грех. «Фараон» — синоним дьявола. Не путать с «фараонками» — по славянской легенде XVI века эти люди-рыбы произошли от утонувших в водах Черного моря египтян, которые преследовали уходящих из Египта евреев. Водоемы сплошь кишат болотными и колодезными чертями: поговорка, буквально означающая «прыгнуть из озера в колодец», — аналог русского выражения «из огня да в полымя». Водяной, сорбул апелор (букв. «глотатель вод»), регулирует уровень воды во всем мире, уберегая его от наводнений — незаменимый союзник в эпоху глобального потепления.
Румынские вампиры именуются стригоями. Этимологически слово происходит от латинского strix, «сова-неясыть, пьющая кровь детей». Однако чаще стригои высасывают не кровь, а жизненную энергию — ману — у людей, животных и растений. Никто не застрахован от того, чтобы не угодить в это племя: седьмой ребенок одних родителей, младенец отказавшийся пить молоко, кто-то из сиблингов, родившихся в один и тот же месяц, etc.
«Геоноайя», букв. «дятел» — имя нарицательное для обозначения склочной и коварной бабы, а «вещей» называлась самая смышленая овца, к которой пастух присматривался, чтобы лучше понимать стадо.
#лонглистпросветитель2023 #nonfiction
Вайб от литературы ловят даже неграмотные. В Румынии в большом почете был Александр Македонский, прогнавший киноцефалов кэпкэунов: в их облике отражена память о зверствах и «лающей» речи татаро-монголов. У царя был обширный штат прислуги: его служанками были недобрые существа иеле, летающие в поисках его коня, с которым отправятся в рай. Неудачно встретившись с иеле, можно утратить дар речи, остаться парализованным или обезуметь. У славян этот недуг известен как «русалочья болезнь». Служанки, испившие воды, дарующей вечную молодость, «кроят» судьбу новорожденному: глагол славянского происхождения a croi, имеет также значения «намечать», «проектировать». Причиной всенародной любви к заморскому правителю был псевдоисторический греческий роман «История Александра Великого», или «Александрия», сочетающий исторические эпизоды с фантастическими приключениями в неведомых землях (предтеча будущих учебников истории). Первая — утраченная — версия текста появилась во II–I вв. до н. э., а в XVI веке альтернативная сербская редакция была переведена на румынский. С появлением книгопечатания роман обрел зашкаливающую популярность: экземпляр «Александрии» можно было найти в каждом сельском доме, даже если жители не были обучены грамоте.
Прототипом кровопийцы, которого подарил мировой культуре Брэм Стокер, считается господарь княжества Валахия, правивший в XV веке, — Влад III из династии Басарабов aka Влад Цепеш- «Колосажатель», от țeapă («кол»), или Дракула — прозвище перешло ему от его отца Влада II, именуемого Дракул. Румынское слово dracul в XV веке означало «дракон» (сейчас «бес», «дьявол»). В 1436 году король Венгрии Сигизмунд I посвятил Влада II в рыцари ордена Дракона (Ordo Draconis), основанного для защиты государства от всевозможных врагов и сплочения лояльных аристократических семей. Таким образом, Дракула — «сын дракона». Сам Стокер в Трансильвании не бывал и изучил ее по книгам, но Эмили Джерард, автор травелога «Страна за лесом» прожила там с мужем-офицером несколько лет. Она называла румынских вампиров «носферату», однако такого слова нет ни в современном румынском, ни в словарях с пометкой «устаревшее» или «регионализм». Возможно, Джерард заимствовала термин из статьи Вильгельма Шмидта (1865) на немецком языке, но откуда оно взялось, остается неясным: nesuferitu («невыносимый»), necuratu («нечистый»)?
Прототипом кровопийцы, которого подарил мировой культуре Брэм Стокер, считается господарь княжества Валахия, правивший в XV веке, — Влад III из династии Басарабов aka Влад Цепеш- «Колосажатель», от țeapă («кол»), или Дракула — прозвище перешло ему от его отца Влада II, именуемого Дракул. Румынское слово dracul в XV веке означало «дракон» (сейчас «бес», «дьявол»). В 1436 году король Венгрии Сигизмунд I посвятил Влада II в рыцари ордена Дракона (Ordo Draconis), основанного для защиты государства от всевозможных врагов и сплочения лояльных аристократических семей. Таким образом, Дракула — «сын дракона». Сам Стокер в Трансильвании не бывал и изучил ее по книгам, но Эмили Джерард, автор травелога «Страна за лесом» прожила там с мужем-офицером несколько лет. Она называла румынских вампиров «носферату», однако такого слова нет ни в современном румынском, ни в словарях с пометкой «устаревшее» или «регионализм». Возможно, Джерард заимствовала термин из статьи Вильгельма Шмидта (1865) на немецком языке, но откуда оно взялось, остается неясным: nesuferitu («невыносимый»), necuratu («нечистый»)?
Только женщины, не умеющие одеваться, боятся цвета. Содом и Гоморра
Между размышлениями на две важные темы, о времени и о любви, Пруст находит возможность высказаться и о моде... Когда-то, едва закончив лицей, будущий великий романист оттачивал мастерство, сочиняя тексты о дамских туалетах. Это было в 1890 году, задолго до публикации Поисков... В те годы Пруст пишет и публикует первые светские статьи в маленьких журналах-однодневках. Эти мало кому известные заметки знаменуют его годы ученичества: они представляют любознательного и легкомысленного молодого человека, который не пропускает ни одного светского приема и больше интересуется воланами и оборками, чем философскими дискуссиями. Это «Пруст, увенчанный цветами», которого мы почти не знаем и который готовится к своему преображению.
Пруст - светский хроникер. «Лето с Прустом»
Между размышлениями на две важные темы, о времени и о любви, Пруст находит возможность высказаться и о моде... Когда-то, едва закончив лицей, будущий великий романист оттачивал мастерство, сочиняя тексты о дамских туалетах. Это было в 1890 году, задолго до публикации Поисков... В те годы Пруст пишет и публикует первые светские статьи в маленьких журналах-однодневках. Эти мало кому известные заметки знаменуют его годы ученичества: они представляют любознательного и легкомысленного молодого человека, который не пропускает ни одного светского приема и больше интересуется воланами и оборками, чем философскими дискуссиями. Это «Пруст, увенчанный цветами», которого мы почти не знаем и который готовится к своему преображению.
Пруст - светский хроникер. «Лето с Прустом»
Если вы — кот, обладаете интеллектуальным или творческим потенциалом и не собираетесь вкалывать на нелюбимой работе за еду, перебирайтесь в страну, где ваши таланты будут оценены по достоинству. Потом своих перетащите (примерное содержание детского стихотворения Мэри Ханны Футт, 1890).
the Guardian
Poem of the week: The Clever Cat by Mary Hannay Foott
A children’s poem from 1890 is the cheerful opposite of a homily about the virtues of working hard
Об искусстве и жизни. Разговоры между делом. Ирина Антонова, 2023
«Искусство страны, какое бы оно ни было, служит критерием ее нравственного состояния», постулировал еще Джон Рёскин в «Теории красоты». В утешение директор ГМИ замечает, что «власть, которая многого не понимает в серьезном искусстве, иногда даже способствует искусству», хотя, конечно, грустно уповать исключительно на невежество власти.
Просматривая том Маяковского, цензор написал на полях, что «Маяковский не мог поцеловать Лилю Брик 1000 раз». Зильберштейн добился свидания с этим цензором и предъявил ему томик Чехова: «Чехов в письме к Ольге Книппер пишет: „Целую тебя 100 раз“. Почему, если уже больной Чехов мог поцеловать свою жену 100 раз, почему молодой, здоровый Маяковский не мог поцеловать Лилю Брик 1000 раз?». Оставили. #nonfiction #museum
«Искусство страны, какое бы оно ни было, служит критерием ее нравственного состояния», постулировал еще Джон Рёскин в «Теории красоты». В утешение директор ГМИ замечает, что «власть, которая многого не понимает в серьезном искусстве, иногда даже способствует искусству», хотя, конечно, грустно уповать исключительно на невежество власти.
Просматривая том Маяковского, цензор написал на полях, что «Маяковский не мог поцеловать Лилю Брик 1000 раз». Зильберштейн добился свидания с этим цензором и предъявил ему томик Чехова: «Чехов в письме к Ольге Книппер пишет: „Целую тебя 100 раз“. Почему, если уже больной Чехов мог поцеловать свою жену 100 раз, почему молодой, здоровый Маяковский не мог поцеловать Лилю Брик 1000 раз?». Оставили. #nonfiction #museum
В Harper’s Bazaar USA The Icon Issue автор мемуаров Center Center Джеймс Уайтсайд снова сетует на роли балетных принцев
«Самый британский из французских курортов» Ле-Туке-Пари-Плаж, расположенный на побережье Ла-Манша в часе езды к югу от Кале, переименует местный аэропорт в честь Елизаветы II. С этим предложением власти города с населением 4,2 тыс. чел. (на 2018) обратились в Букингемский дворец всего через шесть дней после смерти королевы, и наконец согласие Карла III получено. Название Elizabeth II International Airport of Le Touquet Paris-Plage будет данью памяти королеве и ее дяде Эдуарду VIII, который летал туда ради скачек и соревнований по сухопутному яхтингу. К началу ХХ века курорт был очень популярен среди парижан, а открытый в 1930-х аэропорт сразу же привлек британских туристов, к 1950-м став третьим хабом Франции после парижского Орли и аэропорта в Ницце. Сейчас международный аэропорт Ле-Туке принимает только частные джеты, зато у Макрона там дача. В этом году во время Кубка мира по регби в курортное захолустье приедет сборная Англии, и Ле-Туке дали прозвище "Twickenham-on-Sea” — очередное свидетельство англо-французского лав-хейта в топонимах.
100 величайших соборов Европы. Саймон Дженкинс, 2023
В конце XII века эксцентричный монах-картезианец Гуго Бургундский каждый вечер глодал кость руки Марии Магдалины и, напитавшись святостью, приступал к созданию собора в Линкольне.
Чтобы отлить в гипсе скульптуры Саграда Фамилия, Гауди усыплял хлороформом зверей и птиц и заполучил в качестве моделей мертворожденных младенцев, «потому что они лежат неподвижно».
Масляная башня Руанского собора была построена на деньги с индульгенций, которые покупали горожане, желавшие есть сливочное масло в Великий пост.
Восстанавливать Фрауэнкирхе в Дрездене, разрушенную в результате бомбардировок союзников, начали в 1992 году, благодаря пожертвованиям со всего мира. Американский биолог Гюнтер Блобел пожертвовал на это всю свою Нобелевскую премию. Золотой купольный крест выполнил английский мастер, чей отец участвовал в той бомбежке в качестве пилота.
Когда в Вавельском соборе Кракова в 1973 году был вскрыт гроб короля Казимира IV (ум. 1492), пошли слухи о «проклятии мумии»: опасный грибковый возбудитель болезни из древесины убил пятнадцать человек, которые с ней контактировали.
В клуатре капеллы Святой Варвары проходили экзамены Саламанкского университета: на ночь перед экзаменом студентов запирали здесь для повторения пройденного и молитвы. Провалившихся вышвыривали на улицу через боковую дверь.
В Коимбре содержат в клетках летучих мышей и выпускают их по ночам для защиты книг от насекомых.
***
Поговорка «когда собор достроят», означающая что-то вроде «когда рак на горе свистнет», все еще актуальна. В Йорке кормящую грудью Богоматерь викторианцы превратили в дающую младенцу бутылочку с соской. В Хертогенбосе резной ангел в джинсах разговаривает с Всевышним по сотовому, в Саламанке в райских кущах парит космонавт в скафандре и свирепый лев лижет мороженое. Абстрактный узор витража южного трансепта Кельнского собора выполнен в 2007 году «генератором случайных чисел, управляемым компьютером».
***
На рубеже XX и XXI веков наблюдается интересный феномен: при общем сокращении паствы, соборы привлекают новых прихожан, предлагая что-то вроде «заместительной религии» — при них есть магазины, кафе, библиотеки, ясли и кружки, а во время пандемии там проводили вакцинации. Как и в Средние века соборы становятся убежищем, где одновременно можно чувствовать себя частью сообщества. Впрочем, еще создатель готического стиля аббат Сугерий постулировал, что «недалекий ум приходит к истине через материальное», и до сих пор обратное доказано не было.
#nonfiction #art #illustrated
В конце XII века эксцентричный монах-картезианец Гуго Бургундский каждый вечер глодал кость руки Марии Магдалины и, напитавшись святостью, приступал к созданию собора в Линкольне.
Чтобы отлить в гипсе скульптуры Саграда Фамилия, Гауди усыплял хлороформом зверей и птиц и заполучил в качестве моделей мертворожденных младенцев, «потому что они лежат неподвижно».
Масляная башня Руанского собора была построена на деньги с индульгенций, которые покупали горожане, желавшие есть сливочное масло в Великий пост.
Восстанавливать Фрауэнкирхе в Дрездене, разрушенную в результате бомбардировок союзников, начали в 1992 году, благодаря пожертвованиям со всего мира. Американский биолог Гюнтер Блобел пожертвовал на это всю свою Нобелевскую премию. Золотой купольный крест выполнил английский мастер, чей отец участвовал в той бомбежке в качестве пилота.
Когда в Вавельском соборе Кракова в 1973 году был вскрыт гроб короля Казимира IV (ум. 1492), пошли слухи о «проклятии мумии»: опасный грибковый возбудитель болезни из древесины убил пятнадцать человек, которые с ней контактировали.
В клуатре капеллы Святой Варвары проходили экзамены Саламанкского университета: на ночь перед экзаменом студентов запирали здесь для повторения пройденного и молитвы. Провалившихся вышвыривали на улицу через боковую дверь.
В Коимбре содержат в клетках летучих мышей и выпускают их по ночам для защиты книг от насекомых.
***
Поговорка «когда собор достроят», означающая что-то вроде «когда рак на горе свистнет», все еще актуальна. В Йорке кормящую грудью Богоматерь викторианцы превратили в дающую младенцу бутылочку с соской. В Хертогенбосе резной ангел в джинсах разговаривает с Всевышним по сотовому, в Саламанке в райских кущах парит космонавт в скафандре и свирепый лев лижет мороженое. Абстрактный узор витража южного трансепта Кельнского собора выполнен в 2007 году «генератором случайных чисел, управляемым компьютером».
***
На рубеже XX и XXI веков наблюдается интересный феномен: при общем сокращении паствы, соборы привлекают новых прихожан, предлагая что-то вроде «заместительной религии» — при них есть магазины, кафе, библиотеки, ясли и кружки, а во время пандемии там проводили вакцинации. Как и в Средние века соборы становятся убежищем, где одновременно можно чувствовать себя частью сообщества. Впрочем, еще создатель готического стиля аббат Сугерий постулировал, что «недалекий ум приходит к истине через материальное», и до сих пор обратное доказано не было.
#nonfiction #art #illustrated
В связи с «многочисленными обращениями граждан и субъектов, ввиду значительной информационной нагрузки на пассажиров и с учётом социально-политической ситуации» в России перестанут дублировать информацию на английском языке. В предвкушении дня, когда вагонах метро, злорадно хихикая, начнут соскабливать “Do not lean on door!”, потешимся английской идиоматикой.
Red Herrings and White Elephants. The Origin of Phrases We Use Every Day. Albert Jack, 2004
To Wreak Havoc — «опустошать, разрушать». Старо-фр. военный сигнал Cry Havot, возвещавший о начале грабежа после выигранной битвы, к XIII веку превратился в англо-фр. Cry Havoc, а в 1386 году Ричард II, по совету имиджмейкеров, этот клич запретил. Но почивший король Шекспиру не указ: прозвучав со сцены, термин вошел в широкое употребление.
Our Salad Days — «беспечное время юности», когда налоги, разводы и ипотека еще впереди. «Вегетарианская» идиома от великого Барда: ‘They were my salad days, when I was green in judgement’ (Antony And Cleopatra, 1606).
To keep something At Bay — «не подпускать недоброе». В античности считалось, что в лавровое дерево (bay) не бьет молния, и воины стали носить лавровые венки как защиту от грозы, врагов и прочих неприятностей. Во время Великой чумы (1665) лондонцы тоже надеялись спастись от заразы с помощью лавра — keep the plague 'at bay’.
To Swear On Your Testicles — «клясться собственными тестикулами». Латинский термин для свидетеля в суде — testis — происходит от др. индо-европейского числительного «три»: беспристрастного свидетеля римляне считали «третьей стороной», способной дать объективные показания. Слово testis также обозначало свидетельство маскулинности, мужской зрелости. Значения пересеклись — на потеху многим поколениям студентов.
To Set Off On The Wrong Foot — «встать не с той ноги». Римляне считали левую сторону подконтрольной злым духам (лат. sinister — и левый, и зловещий). Гай Петроний, автор «Сатирикона» и консультант Нерона по вопросам роскоши, был убежден, что проблемы империи будут решены, если обязать римлян входить и выходить из общественных зданий с правой ноги. Следить за выполнением этого правила у дверей выставляли стражу (хотя, может, просто придумали благовидное занятие для бездельников-преторианцев).
My Ears Are Burning — «уши горят», когда о ком-то говорят за спиной. В 77 г. н.э. римская Naturalis Historia авторитетно заявляла: если против человека злоумышляют — горит левое ухо, а когда хвалят — правое. В XVII веке Сэр Томас Браун в книге Extracts From Christian Morals пояснил этот феномен сообразно доминирующей религиозной доктрине: так шлет сигнал ангел-хранитель.
To be in the Black Books — «быть в черном списке». В XVI веке во время противостояния с Римом Генрих VIII занес в Черную книгу монастыри, вменив им в вину 'manifest sin, vicious, carnal and abominable living’, и убедил парламент в необходимости их ликвидации, передаче богатств Короне и беспощадной зачистки несогласных. Позже негоцианты стали вносить в черную книгу имена должников и банкротов. В The Secret History Of The University Of Oxford (1726) есть запись, что ни один студент, чье имя попало в «черную книгу» проктора, ни при каких обстоятельствах степени не получит.
To be awarded the Wooden Spoon — «прийти к финишу последним». В университете Кембриджа в каждом классе было три степени отличия. Про лучших студентов — Wranglers — говорили «родились с золотой ложкой во рту». Следующей категории — Senior Optimes — ложка полагалась серебряная, а третьему разряду — Junior Optimes — свинцовая. В 1811 году худшему из обладателей свинцовой ложки — выпускнику с низшим проходным результатом по Maths Tripos — стали вручать ложку из дерева. #english
Red Herrings and White Elephants. The Origin of Phrases We Use Every Day. Albert Jack, 2004
To Wreak Havoc — «опустошать, разрушать». Старо-фр. военный сигнал Cry Havot, возвещавший о начале грабежа после выигранной битвы, к XIII веку превратился в англо-фр. Cry Havoc, а в 1386 году Ричард II, по совету имиджмейкеров, этот клич запретил. Но почивший король Шекспиру не указ: прозвучав со сцены, термин вошел в широкое употребление.
Our Salad Days — «беспечное время юности», когда налоги, разводы и ипотека еще впереди. «Вегетарианская» идиома от великого Барда: ‘They were my salad days, when I was green in judgement’ (Antony And Cleopatra, 1606).
To keep something At Bay — «не подпускать недоброе». В античности считалось, что в лавровое дерево (bay) не бьет молния, и воины стали носить лавровые венки как защиту от грозы, врагов и прочих неприятностей. Во время Великой чумы (1665) лондонцы тоже надеялись спастись от заразы с помощью лавра — keep the plague 'at bay’.
To Swear On Your Testicles — «клясться собственными тестикулами». Латинский термин для свидетеля в суде — testis — происходит от др. индо-европейского числительного «три»: беспристрастного свидетеля римляне считали «третьей стороной», способной дать объективные показания. Слово testis также обозначало свидетельство маскулинности, мужской зрелости. Значения пересеклись — на потеху многим поколениям студентов.
To Set Off On The Wrong Foot — «встать не с той ноги». Римляне считали левую сторону подконтрольной злым духам (лат. sinister — и левый, и зловещий). Гай Петроний, автор «Сатирикона» и консультант Нерона по вопросам роскоши, был убежден, что проблемы империи будут решены, если обязать римлян входить и выходить из общественных зданий с правой ноги. Следить за выполнением этого правила у дверей выставляли стражу (хотя, может, просто придумали благовидное занятие для бездельников-преторианцев).
My Ears Are Burning — «уши горят», когда о ком-то говорят за спиной. В 77 г. н.э. римская Naturalis Historia авторитетно заявляла: если против человека злоумышляют — горит левое ухо, а когда хвалят — правое. В XVII веке Сэр Томас Браун в книге Extracts From Christian Morals пояснил этот феномен сообразно доминирующей религиозной доктрине: так шлет сигнал ангел-хранитель.
To be in the Black Books — «быть в черном списке». В XVI веке во время противостояния с Римом Генрих VIII занес в Черную книгу монастыри, вменив им в вину 'manifest sin, vicious, carnal and abominable living’, и убедил парламент в необходимости их ликвидации, передаче богатств Короне и беспощадной зачистки несогласных. Позже негоцианты стали вносить в черную книгу имена должников и банкротов. В The Secret History Of The University Of Oxford (1726) есть запись, что ни один студент, чье имя попало в «черную книгу» проктора, ни при каких обстоятельствах степени не получит.
To be awarded the Wooden Spoon — «прийти к финишу последним». В университете Кембриджа в каждом классе было три степени отличия. Про лучших студентов — Wranglers — говорили «родились с золотой ложкой во рту». Следующей категории — Senior Optimes — ложка полагалась серебряная, а третьему разряду — Junior Optimes — свинцовая. В 1811 году худшему из обладателей свинцовой ложки — выпускнику с низшим проходным результатом по Maths Tripos — стали вручать ложку из дерева. #english
Скоро в школу! — спохватился министр просвещения Франции и запретил мусульманкам носить абайю в государственных школах: длинные бесформенные балахоны нарушают принцип хорошего вкуса секуляризма — laïcité. Еще в 2004 году в школах законодательно запретили ношение религиозных символов, включая исламские платки, еврейские киппы, сикхские тюрбаны и христианские кресты, но мешковатые платья, длинные юбки и абайи пребывали в «серой зоне». Предыдущий министр вывернулся под предлогом отсутствия желания «публиковать бесконечные каталоги, регулирующие длину подола». Но гром грянул, и ситуация накаляется. Левые клеймят нововведение «абсурдной формой религиозной войны». Правые требуют расширить запрет на университеты и родителей во время сопровождения школьных поездок. Профсоюз учителей вопиет, что дети просто уйдут в религиозные школы, да и этих-то учить некому. Французский исламский совет на голубом глазу твердит, что абайя не религиозное одеяние, а мода такая. О том, чтобы вернуть школьную форму, которой нет уже лет двадцать, речи пока не идет.
the Guardian
France to ban girls from wearing abayas in state schools
Ban on loose-fitting dresses worn by some Muslim women provokes row over secularism
Испания от И до Я. Двойники Дали, сервантесовская вобла и другие истории заядлого испаниста. Татьяна Пигарёва, 2022
Испания ближе, чем кажется. Веласкес родился 6 июня 1599 года — ровно на 200 лет раньше Пушкина. В семье Михаила Лермонтова хранили предание об испанском предке — герцоге Лерма, первом из всесильных фаворитов эпохи «малых Габсбургов»: в придворном анекдоте некий дворянин добился аудиенции у Филиппа III, а тот посоветовал обратиться с ходатайством к герцогу и нарвался: «Если бы это было возможно, я бы сейчас не говорил с вами».
В 1912 году директор Королевской академии испанского языка выступил в Ассоциации прессы с хорошо знакомым нам пафосом религиозного проповедника: «Подумайте, прежде чем пытаться разрушить то, что составляет мечту и гордость целого народа, всех тех, кто верит в обретение прекрасной и почитаемой реликвии — истинного лика одного из наших национальных кумиров. Прежде чем отрицать, вы должны вспомнить, что существует патриотизм…..». Так фальсифицированный портрет Сервантеса работы Хуана де Хауреги занял почетное место в парадном зале академии. Когда в конце 1940-х тогдашнего директора спросили, почему бы не убрать портрет, признанный подделкой, мудрый академик ответил: «Не стоит: если мы его уберем, на это место придется повесить Франко...»
У испанцев тоже есть травматический опыт утраты художественного наследия —начиная с наполеоновских войн до грабительских закупок американских магнатов: Уильям Херст вывез из Сеговии целый монастырь XII века. Там тоже раздавались голоса «из народа» с требованием «переплавить статуи королей на патроны», а пропаганда подбадривала бойцов Народной армии тем, что в Мадриде «хранятся сокровища на миллиарды, хватит и на десять лет войны».
В 1936 году Пабло Пикассо получил свою единственную официальную должность — директора Прадо. Он с готовностью принял почетное назначение, но из Парижа не уехал, объясняя свое отсутствие тем, что «сейчас настоящие хранители музея — это авиаторы, танкисты и солдаты Народной армии, которые сражаются на подступах к Мадриду». В 1937 году правительство Республики заказывает Пикассо монументальную работу для Всемирной выставки в Париже. Для воюющей страны участие Пикассо — важнейший козырь. Он никогда не писал политических картин, но заказ принял. Республиканцы не раз упоминали «дар» Пикассо, которому оплатили лишь холст и краски. Позже опубликуют реальную цифру гонорара за «Гернику»: 15% стоимости всего павильона Испании, в девять раз больше, чем Пикассо получил за самую дорогую из ранее проданных работ.
Прадо пережил первую в истории Европы «музейную эвакуацию»: спасение музея должно было перевесить на весах истории разграбления церквей и пожары в монастырях. «Республика спасает коллекцию Прадо, Франко бомбит здание музея» — кричали газетные заголовки, и франкистской пропаганде пришлось спешно изобрести контраргумент: бомбежку организовали сами «красные», чтобы обосновать «похищение картин для продажи за границу». Позже Франко не только присвоил себе спасение национальных сокровищ, но и обманул Лигу Наций, отказавшись компенсировать расходы по перевозке коллекции из Женевы: диктаторы легко пренебрегают репутацией страны на международной арене.
Только в 2003 году, когда в Прадо открылась выставка «Спасенные сокровища», на фасаде музея установили мемориальную доску в память обо всех, «кто сделал возможным сохранение Национального музея Прадо в годы Гражданской войны», а потомкам членов Комитета по охране художественного достояния вручили памятные медали — никого из самих героев уже не было в живых.
После Гражданской войны отношения между СССР и Испанией испортились настолько, что даже «русский салат» aka «оливье» переименовали в «национальный», а «Красную Шапочку» в «Пурпурную». Испания ближе, чем кажется.
#лонглистпросветитель2023 #nonfiction #spain
Испания ближе, чем кажется. Веласкес родился 6 июня 1599 года — ровно на 200 лет раньше Пушкина. В семье Михаила Лермонтова хранили предание об испанском предке — герцоге Лерма, первом из всесильных фаворитов эпохи «малых Габсбургов»: в придворном анекдоте некий дворянин добился аудиенции у Филиппа III, а тот посоветовал обратиться с ходатайством к герцогу и нарвался: «Если бы это было возможно, я бы сейчас не говорил с вами».
В 1912 году директор Королевской академии испанского языка выступил в Ассоциации прессы с хорошо знакомым нам пафосом религиозного проповедника: «Подумайте, прежде чем пытаться разрушить то, что составляет мечту и гордость целого народа, всех тех, кто верит в обретение прекрасной и почитаемой реликвии — истинного лика одного из наших национальных кумиров. Прежде чем отрицать, вы должны вспомнить, что существует патриотизм…..». Так фальсифицированный портрет Сервантеса работы Хуана де Хауреги занял почетное место в парадном зале академии. Когда в конце 1940-х тогдашнего директора спросили, почему бы не убрать портрет, признанный подделкой, мудрый академик ответил: «Не стоит: если мы его уберем, на это место придется повесить Франко...»
У испанцев тоже есть травматический опыт утраты художественного наследия —начиная с наполеоновских войн до грабительских закупок американских магнатов: Уильям Херст вывез из Сеговии целый монастырь XII века. Там тоже раздавались голоса «из народа» с требованием «переплавить статуи королей на патроны», а пропаганда подбадривала бойцов Народной армии тем, что в Мадриде «хранятся сокровища на миллиарды, хватит и на десять лет войны».
В 1936 году Пабло Пикассо получил свою единственную официальную должность — директора Прадо. Он с готовностью принял почетное назначение, но из Парижа не уехал, объясняя свое отсутствие тем, что «сейчас настоящие хранители музея — это авиаторы, танкисты и солдаты Народной армии, которые сражаются на подступах к Мадриду». В 1937 году правительство Республики заказывает Пикассо монументальную работу для Всемирной выставки в Париже. Для воюющей страны участие Пикассо — важнейший козырь. Он никогда не писал политических картин, но заказ принял. Республиканцы не раз упоминали «дар» Пикассо, которому оплатили лишь холст и краски. Позже опубликуют реальную цифру гонорара за «Гернику»: 15% стоимости всего павильона Испании, в девять раз больше, чем Пикассо получил за самую дорогую из ранее проданных работ.
Прадо пережил первую в истории Европы «музейную эвакуацию»: спасение музея должно было перевесить на весах истории разграбления церквей и пожары в монастырях. «Республика спасает коллекцию Прадо, Франко бомбит здание музея» — кричали газетные заголовки, и франкистской пропаганде пришлось спешно изобрести контраргумент: бомбежку организовали сами «красные», чтобы обосновать «похищение картин для продажи за границу». Позже Франко не только присвоил себе спасение национальных сокровищ, но и обманул Лигу Наций, отказавшись компенсировать расходы по перевозке коллекции из Женевы: диктаторы легко пренебрегают репутацией страны на международной арене.
Только в 2003 году, когда в Прадо открылась выставка «Спасенные сокровища», на фасаде музея установили мемориальную доску в память обо всех, «кто сделал возможным сохранение Национального музея Прадо в годы Гражданской войны», а потомкам членов Комитета по охране художественного достояния вручили памятные медали — никого из самих героев уже не было в живых.
После Гражданской войны отношения между СССР и Испанией испортились настолько, что даже «русский салат» aka «оливье» переименовали в «национальный», а «Красную Шапочку» в «Пурпурную». Испания ближе, чем кажется.
#лонглистпросветитель2023 #nonfiction #spain
Женская обувь XIX-XX веков в собрании ГМИ СПб. 2022
Первый в России музейный научный каталог обуви городского типа выпущен тиражом 200 экз. и его непросто добыть. Иллюстрации хороши и текст отличный — история страны за два века в нескольких десятках пар обуви.
***
В XIX веке искусство показывать ножку называли ретруссе (франц. retrousse), туфли с остроконечным носком — «стерлядками», а завязки вокруг щиколотки туфель, имитирующих древнегреческие сандалии, иногда просто рисовали на ноге на манер визуальных обманок trompe-l'oeil.
Чтобы соответствовать каноническому идеалу красоты и достичь визуального эффекта маленькой ступни, дамы носили как можно более узкие атласные ботинки на тугой шнуровке — неудобные и недолговечные: в туалетных гостевых комнатах в богатых домах среди мелочей, которые могут пригодиться гостям во время бала, была и сменная обувь. Для мужчин этого времени даже на балу допустимым вариантом были удобные сапоги. К тому же в мужской обуви переход на технологию пошива на двух колодках — для левой и правой ноги, — а значит, и к большему удобству, происходил быстрее, чем в женской.
Женская обувь на слишком низком каблуке вызывала неодобрение как маскулинная и могла вызвать подозрение в неблагонадежности ее обладательницы, ассоциируясь с костюмом нигилисток и представительниц первого поколения феминизма. Сообразно нормативным представлениям о подобающей женской обуви журнал «Модный свет» (1870) даже для купания предлагал дамам ботинки на каблуке.
***
После революции устойчивым признаком отечественной обувной промышленности стала низкое качество материалов и убогость массового ассортимента. К 1930 году «Красный треугольник» освоил выпуск туфель из светлой парусины на ремешке с пуговицей. У этой обуви был западный прототип — plimsolls, которые с начала века выпускала британская компания New Liverpool Rubber Co. как обувь для пляжного отдыха. Название связано с морской тематикой: голубая резиновая полоса на обсоюзке внешне напоминала грузовую ватерлинию на борту судна. Если уровень воды поднимется выше этой отметки, то корабль утонет; по аналогии, и владелец плимсолей промочит ноги, если вода поднимется выше голубой полосы. Схожая модель «Красного треугольника» тоже официально называлась «пляжными туфлями», но в качестве таковых не использовалась и в первые годы ее выпускали в ограниченном количестве — по заказам организаций для физкультурных парадов. Парусиновую обувь берегли, начищали мелом или зубным порошком и носили в качестве повседневной и даже нарядной, сочетая с платьями. К 1940-м годам парусиновые туфли стали одним из самых распространенных видов женской летней обуви. «Красный треугольник» выпускал эту модель без изменений вплоть до 1957 года — почти сорок лет!
Производители советских кроссовок, появившихся в 1980-е годы, подстраивались под массовое увлечение лейбами — «логоманию». Но покупатели скептически реагировали на попытки мимикрии под «фирму»: когда Кимрское производственное обувное объединение стало маркировать кроссовки своего производства аббревиатурой «КПОО», в быту им дали прозвище «КПСС» — и больше никаких «ретруссе».
#nonfiction #museum #fashion
Первый в России музейный научный каталог обуви городского типа выпущен тиражом 200 экз. и его непросто добыть. Иллюстрации хороши и текст отличный — история страны за два века в нескольких десятках пар обуви.
***
В XIX веке искусство показывать ножку называли ретруссе (франц. retrousse), туфли с остроконечным носком — «стерлядками», а завязки вокруг щиколотки туфель, имитирующих древнегреческие сандалии, иногда просто рисовали на ноге на манер визуальных обманок trompe-l'oeil.
Чтобы соответствовать каноническому идеалу красоты и достичь визуального эффекта маленькой ступни, дамы носили как можно более узкие атласные ботинки на тугой шнуровке — неудобные и недолговечные: в туалетных гостевых комнатах в богатых домах среди мелочей, которые могут пригодиться гостям во время бала, была и сменная обувь. Для мужчин этого времени даже на балу допустимым вариантом были удобные сапоги. К тому же в мужской обуви переход на технологию пошива на двух колодках — для левой и правой ноги, — а значит, и к большему удобству, происходил быстрее, чем в женской.
Женская обувь на слишком низком каблуке вызывала неодобрение как маскулинная и могла вызвать подозрение в неблагонадежности ее обладательницы, ассоциируясь с костюмом нигилисток и представительниц первого поколения феминизма. Сообразно нормативным представлениям о подобающей женской обуви журнал «Модный свет» (1870) даже для купания предлагал дамам ботинки на каблуке.
***
После революции устойчивым признаком отечественной обувной промышленности стала низкое качество материалов и убогость массового ассортимента. К 1930 году «Красный треугольник» освоил выпуск туфель из светлой парусины на ремешке с пуговицей. У этой обуви был западный прототип — plimsolls, которые с начала века выпускала британская компания New Liverpool Rubber Co. как обувь для пляжного отдыха. Название связано с морской тематикой: голубая резиновая полоса на обсоюзке внешне напоминала грузовую ватерлинию на борту судна. Если уровень воды поднимется выше этой отметки, то корабль утонет; по аналогии, и владелец плимсолей промочит ноги, если вода поднимется выше голубой полосы. Схожая модель «Красного треугольника» тоже официально называлась «пляжными туфлями», но в качестве таковых не использовалась и в первые годы ее выпускали в ограниченном количестве — по заказам организаций для физкультурных парадов. Парусиновую обувь берегли, начищали мелом или зубным порошком и носили в качестве повседневной и даже нарядной, сочетая с платьями. К 1940-м годам парусиновые туфли стали одним из самых распространенных видов женской летней обуви. «Красный треугольник» выпускал эту модель без изменений вплоть до 1957 года — почти сорок лет!
Производители советских кроссовок, появившихся в 1980-е годы, подстраивались под массовое увлечение лейбами — «логоманию». Но покупатели скептически реагировали на попытки мимикрии под «фирму»: когда Кимрское производственное обувное объединение стало маркировать кроссовки своего производства аббревиатурой «КПОО», в быту им дали прозвище «КПСС» — и больше никаких «ретруссе».
#nonfiction #museum #fashion
Слева: «бессмертные» плимсоли. Справа: комсомолки — участницы живой газеты «Пулемет» Осоавиахим в кустарных тапочках типа опанок с завязками вокруг лодыжек. 1930-е, Ленинград