Музей «Гараж» затеял проект, посвященный музейным директорам. «Директорская серия» начинается с крошечной книжицы «Опыт или интерпретация. Дилемма музеев современного искусства» Николаса Сероты (2022) — в 1988-2017 годах он был директором галереи Тейт. Это лекция, прочитанная им в 1996 году, до того, как музеи стали частью индустрии развлечений, и до появления смартфонов.
Чтобы музеи не были складами, нужна большая кураторская смелость. В течение почти семи десятилетий общепринятым методом экспонирования считался подход по принципу принадлежности к школе и в хронологическом порядке. Его в свое время предложил Альфред Барр, первый директор МоМА в Нью-Йорке, который считался образцом для музеев совриска во всем мире — в том числе, благодаря экономической мощи Америки (нужны музеям деньги, се ля ви). В 1994 году отказ от исторического подхода кураторов нового музея Тейт — под него приспособили бывшую электростанцию — многие авторитеты сочли еретическим. 25 лет спустя это стало общепринятым.
#nonfiction #art #кинонедлявсех
Чтобы музеи не были складами, нужна большая кураторская смелость. В течение почти семи десятилетий общепринятым методом экспонирования считался подход по принципу принадлежности к школе и в хронологическом порядке. Его в свое время предложил Альфред Барр, первый директор МоМА в Нью-Йорке, который считался образцом для музеев совриска во всем мире — в том числе, благодаря экономической мощи Америки (нужны музеям деньги, се ля ви). В 1994 году отказ от исторического подхода кураторов нового музея Тейт — под него приспособили бывшую электростанцию — многие авторитеты сочли еретическим. 25 лет спустя это стало общепринятым.
#nonfiction #art #кинонедлявсех
В «Гараже» неплохой книжный и библиотека, где хочется поселиться #москва
Возле публичной библиотеки в Океме установят первый в Британии официальный памятник Елизавете II (и ее корги)
Суровые трудовые праздники продолжаются: кошек сменили книголюбы.
Поднимем же наши reading glasses за то, чтобы нас миновала библиомания, диагноз, определяемый как «неумеренная привязанность к книгам с намерением сделать их пассивным собранием, не предназначенным для чтения» (такое поведение приемлемо для самого человека и — увы — не осознается как подлежащее терапевтическому вмешательству). Библиомании часто сопутствует библиомантия, гадание по книге, что только осложняет течение болезни, ведь чтение тоже занятие сомнительное: квинтэссенция народной мудрости «Английские народные сказки» (1880) дает ценный совет «не читать ничего вслух, когда ты один», потому что «еще неизвестно, чем это может закончиться».
P.S. Истории все же известны случаи, когда книги приносили несомненную пользу: в годы WWI карманные Библии в стальной обложке рекламировали как лучший оберег для военных, а состоятельные американцы времен «позолоченного века» через собирательство книг отмывали доходы от корпоративных финансов, железных дорог и нефти.
Поднимем же наши reading glasses за то, чтобы нас миновала библиомания, диагноз, определяемый как «неумеренная привязанность к книгам с намерением сделать их пассивным собранием, не предназначенным для чтения» (такое поведение приемлемо для самого человека и — увы — не осознается как подлежащее терапевтическому вмешательству). Библиомании часто сопутствует библиомантия, гадание по книге, что только осложняет течение болезни, ведь чтение тоже занятие сомнительное: квинтэссенция народной мудрости «Английские народные сказки» (1880) дает ценный совет «не читать ничего вслух, когда ты один», потому что «еще неизвестно, чем это может закончиться».
P.S. Истории все же известны случаи, когда книги приносили несомненную пользу: в годы WWI карманные Библии в стальной обложке рекламировали как лучший оберег для военных, а состоятельные американцы времен «позолоченного века» через собирательство книг отмывали доходы от корпоративных финансов, железных дорог и нефти.
Формула грез. Как соцсети создают наши мечты. Екатерина Колпинец, 2022
Современные дети хотят стать не космонавтами и даже не рэкетирами, а блогерами с миллионами подписчиков и, распространяя визуальные шаблоны «жизни мечты», самим стать богатыми и знаменитыми. Ради visibility можно пренебречь риском сталкинга, порномести, тяжелой зависимости от подписчиков и еще много чего похлеще набивших оскомину хейтеров и троллей.
***
Язык чутко отреагировал. Вместе с Instagram в 2010 году появился жанр plandid, спланированного фото, когда человек делает вид, что не знает, что его фотографируют. Популярен инстаграм-штамп promontory witness — «одинокий путешественник у края скалы на фоне пейзажа», воплощение тропа — «Странник над морем тумана» Каспара Давида Фридриха (1818). Для селфи с трупом слова пока не придумано.
Феномен instagrammable location – геометка, гарантирующая отклик фолловеров, — ускорил коммерциализацию ландшафтов. В 2018 году слово overtourism, означающее ущерб от массового туризма, вошло в шорт-лист «слов года» по версии OED. Эталонный sustainable tourist — инста-кот Стерлинг из Сан-Диего, позирующий на фоне пейзажей национальных парков США, не покидая хозяйской лужайки.
В 2016 году в Urban Dictionary был включен термин Instagram husband: роль мужчины в женском инстаграм-блоге это либо обезличенный фотограф, либо персонаж, нужный для поддержания романтической драматургии блога.
Fake it till you make it — главный слоган 2010-х, часть мифа о работе мечты эпохи творческого капитализма, где новые киберпролетарии заняты майнингом чужого внимания и выстраиванием своего образа в соцсетях. Как пел (почти) кот Матроскин, «сторителлинг мне природу заменил»: по закону жанра обязательно непрерывно испытывать эмоции, использовать эпитеты вроде «обожаю» и «обнимаю», ювелирно отмерять дозировки самовосхваления и рассуждений о выгорании, депрессии и важности принятии себя. Подавать горячим под соусом «новой искренности».
Photo dumping — практика ведения блога и участия в экономике Instagram, делая вид, что не относитесь к этому делу слишком серьезно.
#лонглистпросветитель2023 #nonfiction
Современные дети хотят стать не космонавтами и даже не рэкетирами, а блогерами с миллионами подписчиков и, распространяя визуальные шаблоны «жизни мечты», самим стать богатыми и знаменитыми. Ради visibility можно пренебречь риском сталкинга, порномести, тяжелой зависимости от подписчиков и еще много чего похлеще набивших оскомину хейтеров и троллей.
***
Язык чутко отреагировал. Вместе с Instagram в 2010 году появился жанр plandid, спланированного фото, когда человек делает вид, что не знает, что его фотографируют. Популярен инстаграм-штамп promontory witness — «одинокий путешественник у края скалы на фоне пейзажа», воплощение тропа — «Странник над морем тумана» Каспара Давида Фридриха (1818). Для селфи с трупом слова пока не придумано.
Феномен instagrammable location – геометка, гарантирующая отклик фолловеров, — ускорил коммерциализацию ландшафтов. В 2018 году слово overtourism, означающее ущерб от массового туризма, вошло в шорт-лист «слов года» по версии OED. Эталонный sustainable tourist — инста-кот Стерлинг из Сан-Диего, позирующий на фоне пейзажей национальных парков США, не покидая хозяйской лужайки.
В 2016 году в Urban Dictionary был включен термин Instagram husband: роль мужчины в женском инстаграм-блоге это либо обезличенный фотограф, либо персонаж, нужный для поддержания романтической драматургии блога.
Fake it till you make it — главный слоган 2010-х, часть мифа о работе мечты эпохи творческого капитализма, где новые киберпролетарии заняты майнингом чужого внимания и выстраиванием своего образа в соцсетях. Как пел (почти) кот Матроскин, «сторителлинг мне природу заменил»: по закону жанра обязательно непрерывно испытывать эмоции, использовать эпитеты вроде «обожаю» и «обнимаю», ювелирно отмерять дозировки самовосхваления и рассуждений о выгорании, депрессии и важности принятии себя. Подавать горячим под соусом «новой искренности».
Photo dumping — практика ведения блога и участия в экономике Instagram, делая вид, что не относитесь к этому делу слишком серьезно.
#лонглистпросветитель2023 #nonfiction
Персонаж Паоло Соррентино говорит, что итальянцы — нация торгашей и бакалейщиков — дала миру только моду и пиццу, но мы-то знаем, что все народы втайне завидуют их сверхъестественной способности быть красивыми при любой внешности и потому, что у них есть Рим. «Великая красота» — гимн Вечному городу, лучшему театральному заднику на свете. А еще там улыбается мадам Ардан, монахи заказывают Cristal, Форнарина принимает ночных посетителей, все аристократы напрокат мертвы: под римскими пиниями боль и эйфория, порок и святость почти неразличимы… Смотреть и пересматривать только на большом экране. #кино #жадор
Мода и эпоха. Костюмы и общество ХХ века. Как кутюрье отражали историю. Ольга Меликьян, 2023
Модерн (Поль Пуаре), конструктивизм (Надежда Ламанова), сюрреализм (Эльза Скиапарелли) — три кита моды ХХ века.
***
В 1911-м Пуаре с новыми моделями приехал в «преддверие Востока» — Москву. Для дефиле и лекций «О современной моде» Ламанова отвела гостю весь второй этаж своего особняка на Тверском бульваре. Все три вечера прошли при полных аншлагах. Игорь Грабарь писал в Петербург Александру Бенуа: «Мы с Серовым получили огромное наслаждение и на редкость хорошо провели время. Приехал сюда Пуаре и привез с дюжину пробир-мамзелек и с сотню туалетов. И все это у Ламановой в ее новом palazzo прохаживалось в анфиладе зал. Черт знает до чего было хорошо. Он едет в Петербург — не пропусти». Валентин Серов посетил все показы и зарисовывал модели костюмов. На показах также присутствовал 17-летний Роман Тыртов — он станет известен под псевдонимом Эрте. Когда в 1912 году он уехал из России, именно дом Поля Пуаре оценил его эскизы и принял на работу.
***
В 1928 году первый номер журнала «Искусство одеваться» (приложение к «Красной панораме») открывала статья наркома просвещения Анатолия Луначарского «Своевременно ли подумать рабочему об искусстве одеваться?»: «У нас иногда боятся, что одежда может приобрести нарядный или кокетливый вид, и считают это большим преступлением. Это, говорят, дело мещанское или, еще того хуже, буржуазное. Однако на самом деле в известной нарядности и кокетливости тоже нет ничего неподходящего для пролетариата... Конечно, с каждым днем нашего хозяйственного процветания будут улучшаться квартиры рабочего, пища его, его времяпрепровождение, разумеется, и одежда. Люди пожилые и старые будут одеваться скромно, но удобно и чисто, а людям молодым сама природа их велит немножко играть с костюмами, стараться подчеркнуть свою миловидность, силу, грацию…»
На Международной выставке современных декоративных и промышленных искусств 1925 года в Париже коллекция Ламановой под девизом «Только новое, простое и удобное!» завоевала Гран-при с формулировкой «За костюм, основанный на народном творчестве». Саму Ламанову для участия в выставке из страны не выпустили, а в 1928 лишили избирательных прав «как кустаря, имевшего двух наемных мастериц».
***
В Советском Союзе идеи hard-chic — видимая застежка, акцентированные плечи, зауженная юбка — воспринимались хорошо, и в 1935 году Скиап посетила СССР, где участвовала в совместной выставке советского и французского производства: «В Ленинграде как и в Москве, возникала мысль, что даже развлечения принимаются всерьез и что люди, одержимые тяжелыми проблемами, забыли, как смеются. Эту страну я покинула с убеждением, что в конце концов сегодняшняя Россия похожа на прежнюю, описанную в 1830 году маркизом де Кюстином, и в ней хорошо живут только те, кто принадлежит к правящему классу».
#nonfiction #fashion
Модерн (Поль Пуаре), конструктивизм (Надежда Ламанова), сюрреализм (Эльза Скиапарелли) — три кита моды ХХ века.
***
В 1911-м Пуаре с новыми моделями приехал в «преддверие Востока» — Москву. Для дефиле и лекций «О современной моде» Ламанова отвела гостю весь второй этаж своего особняка на Тверском бульваре. Все три вечера прошли при полных аншлагах. Игорь Грабарь писал в Петербург Александру Бенуа: «Мы с Серовым получили огромное наслаждение и на редкость хорошо провели время. Приехал сюда Пуаре и привез с дюжину пробир-мамзелек и с сотню туалетов. И все это у Ламановой в ее новом palazzo прохаживалось в анфиладе зал. Черт знает до чего было хорошо. Он едет в Петербург — не пропусти». Валентин Серов посетил все показы и зарисовывал модели костюмов. На показах также присутствовал 17-летний Роман Тыртов — он станет известен под псевдонимом Эрте. Когда в 1912 году он уехал из России, именно дом Поля Пуаре оценил его эскизы и принял на работу.
***
В 1928 году первый номер журнала «Искусство одеваться» (приложение к «Красной панораме») открывала статья наркома просвещения Анатолия Луначарского «Своевременно ли подумать рабочему об искусстве одеваться?»: «У нас иногда боятся, что одежда может приобрести нарядный или кокетливый вид, и считают это большим преступлением. Это, говорят, дело мещанское или, еще того хуже, буржуазное. Однако на самом деле в известной нарядности и кокетливости тоже нет ничего неподходящего для пролетариата... Конечно, с каждым днем нашего хозяйственного процветания будут улучшаться квартиры рабочего, пища его, его времяпрепровождение, разумеется, и одежда. Люди пожилые и старые будут одеваться скромно, но удобно и чисто, а людям молодым сама природа их велит немножко играть с костюмами, стараться подчеркнуть свою миловидность, силу, грацию…»
На Международной выставке современных декоративных и промышленных искусств 1925 года в Париже коллекция Ламановой под девизом «Только новое, простое и удобное!» завоевала Гран-при с формулировкой «За костюм, основанный на народном творчестве». Саму Ламанову для участия в выставке из страны не выпустили, а в 1928 лишили избирательных прав «как кустаря, имевшего двух наемных мастериц».
***
В Советском Союзе идеи hard-chic — видимая застежка, акцентированные плечи, зауженная юбка — воспринимались хорошо, и в 1935 году Скиап посетила СССР, где участвовала в совместной выставке советского и французского производства: «В Ленинграде как и в Москве, возникала мысль, что даже развлечения принимаются всерьез и что люди, одержимые тяжелыми проблемами, забыли, как смеются. Эту страну я покинула с убеждением, что в конце концов сегодняшняя Россия похожа на прежнюю, описанную в 1830 году маркизом де Кюстином, и в ней хорошо живут только те, кто принадлежит к правящему классу».
#nonfiction #fashion
A Village in the Third Reich. How Ordinary Lives Were Transformed by the Rise of Fascism. Julia Boyd & Angelika Patel, 2023
Главный вопрос в историографии WWII и Холокоста — как лидерам нацистского режима удалось увлечь так много людей? Почему солдаты, которые на ранних стадиях вторжения делились едой с польскими детьми, через несколько недель стали массовыми убийцами? На суде они заявят: «Мы отправились не убивать, а защищать западную цивилизацию».
***
Для своего исследования Бойд выбрала Оберстдорф — самую южную деревню Германии, расположенную в ста милях от Мюнхена: «чистота и цельность немецкой души, не загрязненной городским или иностранным влиянием, лучше всего проявляются в немецком крестьянстве». К концу 1920-х Оберсдорф был процветающим курортом. Его население придерживалось самых консервативных взглядов: «наглых женщин в брюках»беспощадно штрафовали, фокстрот осуждался как бесстыдный американский импорт, протестантский пастор вызвал скандал участием в гимнастическом мероприятии в спортивной одежде.
После хаоса Веймарской республики на федеральных выборах 1930 года большинство жителей деревни проголосовало за Гитлера и новую идеологию, которая, отвергнув «свободу» (слабую демократию и авангард) как ложного бога, призвала вернуться к «традиционным столпам Церкви, государя и Отечества». К 1930-м часть протестантского духовенства превозносила фюрера в своих проповедях и даже предлагала заменить Библию на Mein Kampf. На церковных шпилях появилась свастика.
Очень скоро выяснилось, что национал-социализм был не просто системой управления, но контролировал каждый аспект жизни, а любой несогласный рисковал оказаться под «защитным содержанием» в недавно созданном лагере для политзаключенных в Дахау. На экзаменах 1934 года школьники, год назад писавшие эссе «Горы: удовольствие, польза или угроза?», получили тему «Иметь великого лидера в неспокойные времена — наибольшая выгода для нации (доказать примерами из новейшей истории Германии)».
В августе 1939 года пошли разговоры о превосходстве в Европе, о мудрой тактике фюрера по оказанию давления на оппонентов, о главном враге — Англии, на которую Германия нападет вместе с СССР. В первые годы войны повседневная жизнь в деревне изменилась мало: в дефиците были кофе и шоколад, зато хватало вина, пива и сигарет. Когда постепенно стали доходить слухи о зверствах нацистов, многие отказывались признать, что в них может содержаться правда, обвиняя вражескую пропаганду. Единственный способ справиться со смертью любимого мужа, отца или сына — верить в то, что он умер героем, защищая свою страну от «неспровоцированной иностранной агрессии». Отрицание этого для многих равнялось богохульству.
Ближе к концу войны ситуация резко ухудшилась: толпы беженцев, военные госпитали, филиалы Дахау, нормирование, — и сотни погибших земляков. Жители втайне стали мечтать о приходе американцев. Осенью 1944 министр финансов США Генри Моргентау, заявив о намерении превратить Германию в «картофельное поле», вручил Геббельсу бесценный инструмент пропаганды на последние семь месяцев войны, что привело к лишним жертвам, когда война по сути была уже проиграна. Под лозунгом ‘To the last drop of blood for the Führer’ нацистские фанатики казнили тех, кто хотел мирно сдать Оберсдорф.
Жители деревни не испытывали чувства коллективной вины. Напротив, постоянное давление, чтобы они поставляли Администрации помощи и восстановления Объединённых Наций товары, так нужные им самим — от велосипедов и утюгов до лампочек и мышеловок, — только подпитывало их собственное чувство жертвы. В глазах оберстдорферов ужасная судьба немцев была наказанием не за расизм, а за отказ от христианских ценностей. Циники шутили о «ренацификации через денацификацию». В популярном анекдоте мужик в 1947 году идет в полицейский участок сдаваться как нацист. «В таком случае, вы должны были зарегистрироваться восемнадцать месяцев назад», - говорит полицейский. «Но тогда я еще не был нацистом!»
#nonfiction #WWII #Germany
Главный вопрос в историографии WWII и Холокоста — как лидерам нацистского режима удалось увлечь так много людей? Почему солдаты, которые на ранних стадиях вторжения делились едой с польскими детьми, через несколько недель стали массовыми убийцами? На суде они заявят: «Мы отправились не убивать, а защищать западную цивилизацию».
***
Для своего исследования Бойд выбрала Оберстдорф — самую южную деревню Германии, расположенную в ста милях от Мюнхена: «чистота и цельность немецкой души, не загрязненной городским или иностранным влиянием, лучше всего проявляются в немецком крестьянстве». К концу 1920-х Оберсдорф был процветающим курортом. Его население придерживалось самых консервативных взглядов: «наглых женщин в брюках»беспощадно штрафовали, фокстрот осуждался как бесстыдный американский импорт, протестантский пастор вызвал скандал участием в гимнастическом мероприятии в спортивной одежде.
После хаоса Веймарской республики на федеральных выборах 1930 года большинство жителей деревни проголосовало за Гитлера и новую идеологию, которая, отвергнув «свободу» (слабую демократию и авангард) как ложного бога, призвала вернуться к «традиционным столпам Церкви, государя и Отечества». К 1930-м часть протестантского духовенства превозносила фюрера в своих проповедях и даже предлагала заменить Библию на Mein Kampf. На церковных шпилях появилась свастика.
Очень скоро выяснилось, что национал-социализм был не просто системой управления, но контролировал каждый аспект жизни, а любой несогласный рисковал оказаться под «защитным содержанием» в недавно созданном лагере для политзаключенных в Дахау. На экзаменах 1934 года школьники, год назад писавшие эссе «Горы: удовольствие, польза или угроза?», получили тему «Иметь великого лидера в неспокойные времена — наибольшая выгода для нации (доказать примерами из новейшей истории Германии)».
В августе 1939 года пошли разговоры о превосходстве в Европе, о мудрой тактике фюрера по оказанию давления на оппонентов, о главном враге — Англии, на которую Германия нападет вместе с СССР. В первые годы войны повседневная жизнь в деревне изменилась мало: в дефиците были кофе и шоколад, зато хватало вина, пива и сигарет. Когда постепенно стали доходить слухи о зверствах нацистов, многие отказывались признать, что в них может содержаться правда, обвиняя вражескую пропаганду. Единственный способ справиться со смертью любимого мужа, отца или сына — верить в то, что он умер героем, защищая свою страну от «неспровоцированной иностранной агрессии». Отрицание этого для многих равнялось богохульству.
Ближе к концу войны ситуация резко ухудшилась: толпы беженцев, военные госпитали, филиалы Дахау, нормирование, — и сотни погибших земляков. Жители втайне стали мечтать о приходе американцев. Осенью 1944 министр финансов США Генри Моргентау, заявив о намерении превратить Германию в «картофельное поле», вручил Геббельсу бесценный инструмент пропаганды на последние семь месяцев войны, что привело к лишним жертвам, когда война по сути была уже проиграна. Под лозунгом ‘To the last drop of blood for the Führer’ нацистские фанатики казнили тех, кто хотел мирно сдать Оберсдорф.
Жители деревни не испытывали чувства коллективной вины. Напротив, постоянное давление, чтобы они поставляли Администрации помощи и восстановления Объединённых Наций товары, так нужные им самим — от велосипедов и утюгов до лампочек и мышеловок, — только подпитывало их собственное чувство жертвы. В глазах оберстдорферов ужасная судьба немцев была наказанием не за расизм, а за отказ от христианских ценностей. Циники шутили о «ренацификации через денацификацию». В популярном анекдоте мужик в 1947 году идет в полицейский участок сдаваться как нацист. «В таком случае, вы должны были зарегистрироваться восемнадцать месяцев назад», - говорит полицейский. «Но тогда я еще не был нацистом!»
#nonfiction #WWII #Germany
Румынские мифы. От вырколаков и фараонок до Мумы Пэдурий и Дракулы. Наталия Осояну, 2023
Мифы прекрасны тем, что упорядочивают жизненный сумбур и находят управу на невзгоды и нечисть, с которыми в реальности сладу нет. Чтобы дела шли, нельзя мыть голову с понедельника по среду, а в любом непонятном случае нужно обкладываться чесноком, ночью беречься от лунных лучей, и в понедельник не отправляться в путешествие, но рожать детей — их ждет долгая и удачливая жизнь. Сказки и мифы это территория свободы, где легитимны трансгендерный переход, кросс-дрессинг и однополые контакты, а 24 февраля в народной традиции — праздник влюбленных, день, когда начинается весна.
Простор для любителей искать универсальные культурные коды: от даков румыны унаследовали культы волка, земли и солнца. При этом главным богом даков считается Залмоксис, последователь «первого вегетарианца» Пифагора, а повелителем волков — святой Петр, и он же принес людям огонь, изобретенный чертями в аду. Культ владыки смерти и исцеления Героса aka Фракийский всадник в IV веке н. э. трансформировался в почитание святого Георгия, поражающего дракона.
В румынских мифах Всевышний склонен творить красивое (цветы), нечистый — полезное (пшеницу и рожь), а еж —пособник сотворения мира. Первое из сотворенных человеческих — и великанских — племен именуется jidovii, «евреи» или «жиды». Адам, родом из этого же племени, был вылеплен из черной земли, поэтому первые люди были черного цвета. Кожа людей побелела от ужаса, когда Каин убил брата, то есть причиной появления белой расы стал грех. «Фараон» — синоним дьявола. Не путать с «фараонками» — по славянской легенде XVI века эти люди-рыбы произошли от утонувших в водах Черного моря египтян, которые преследовали уходящих из Египта евреев. Водоемы сплошь кишат болотными и колодезными чертями: поговорка, буквально означающая «прыгнуть из озера в колодец», — аналог русского выражения «из огня да в полымя». Водяной, сорбул апелор (букв. «глотатель вод»), регулирует уровень воды во всем мире, уберегая его от наводнений — незаменимый союзник в эпоху глобального потепления.
Румынские вампиры именуются стригоями. Этимологически слово происходит от латинского strix, «сова-неясыть, пьющая кровь детей». Однако чаще стригои высасывают не кровь, а жизненную энергию — ману — у людей, животных и растений. Никто не застрахован от того, чтобы не угодить в это племя: седьмой ребенок одних родителей, младенец отказавшийся пить молоко, кто-то из сиблингов, родившихся в один и тот же месяц, etc.
«Геоноайя», букв. «дятел» — имя нарицательное для обозначения склочной и коварной бабы, а «вещей» называлась самая смышленая овца, к которой пастух присматривался, чтобы лучше понимать стадо.
#лонглистпросветитель2023 #nonfiction
Мифы прекрасны тем, что упорядочивают жизненный сумбур и находят управу на невзгоды и нечисть, с которыми в реальности сладу нет. Чтобы дела шли, нельзя мыть голову с понедельника по среду, а в любом непонятном случае нужно обкладываться чесноком, ночью беречься от лунных лучей, и в понедельник не отправляться в путешествие, но рожать детей — их ждет долгая и удачливая жизнь. Сказки и мифы это территория свободы, где легитимны трансгендерный переход, кросс-дрессинг и однополые контакты, а 24 февраля в народной традиции — праздник влюбленных, день, когда начинается весна.
Простор для любителей искать универсальные культурные коды: от даков румыны унаследовали культы волка, земли и солнца. При этом главным богом даков считается Залмоксис, последователь «первого вегетарианца» Пифагора, а повелителем волков — святой Петр, и он же принес людям огонь, изобретенный чертями в аду. Культ владыки смерти и исцеления Героса aka Фракийский всадник в IV веке н. э. трансформировался в почитание святого Георгия, поражающего дракона.
В румынских мифах Всевышний склонен творить красивое (цветы), нечистый — полезное (пшеницу и рожь), а еж —пособник сотворения мира. Первое из сотворенных человеческих — и великанских — племен именуется jidovii, «евреи» или «жиды». Адам, родом из этого же племени, был вылеплен из черной земли, поэтому первые люди были черного цвета. Кожа людей побелела от ужаса, когда Каин убил брата, то есть причиной появления белой расы стал грех. «Фараон» — синоним дьявола. Не путать с «фараонками» — по славянской легенде XVI века эти люди-рыбы произошли от утонувших в водах Черного моря египтян, которые преследовали уходящих из Египта евреев. Водоемы сплошь кишат болотными и колодезными чертями: поговорка, буквально означающая «прыгнуть из озера в колодец», — аналог русского выражения «из огня да в полымя». Водяной, сорбул апелор (букв. «глотатель вод»), регулирует уровень воды во всем мире, уберегая его от наводнений — незаменимый союзник в эпоху глобального потепления.
Румынские вампиры именуются стригоями. Этимологически слово происходит от латинского strix, «сова-неясыть, пьющая кровь детей». Однако чаще стригои высасывают не кровь, а жизненную энергию — ману — у людей, животных и растений. Никто не застрахован от того, чтобы не угодить в это племя: седьмой ребенок одних родителей, младенец отказавшийся пить молоко, кто-то из сиблингов, родившихся в один и тот же месяц, etc.
«Геоноайя», букв. «дятел» — имя нарицательное для обозначения склочной и коварной бабы, а «вещей» называлась самая смышленая овца, к которой пастух присматривался, чтобы лучше понимать стадо.
#лонглистпросветитель2023 #nonfiction
Вайб от литературы ловят даже неграмотные. В Румынии в большом почете был Александр Македонский, прогнавший киноцефалов кэпкэунов: в их облике отражена память о зверствах и «лающей» речи татаро-монголов. У царя был обширный штат прислуги: его служанками были недобрые существа иеле, летающие в поисках его коня, с которым отправятся в рай. Неудачно встретившись с иеле, можно утратить дар речи, остаться парализованным или обезуметь. У славян этот недуг известен как «русалочья болезнь». Служанки, испившие воды, дарующей вечную молодость, «кроят» судьбу новорожденному: глагол славянского происхождения a croi, имеет также значения «намечать», «проектировать». Причиной всенародной любви к заморскому правителю был псевдоисторический греческий роман «История Александра Великого», или «Александрия», сочетающий исторические эпизоды с фантастическими приключениями в неведомых землях (предтеча будущих учебников истории). Первая — утраченная — версия текста появилась во II–I вв. до н. э., а в XVI веке альтернативная сербская редакция была переведена на румынский. С появлением книгопечатания роман обрел зашкаливающую популярность: экземпляр «Александрии» можно было найти в каждом сельском доме, даже если жители не были обучены грамоте.
Прототипом кровопийцы, которого подарил мировой культуре Брэм Стокер, считается господарь княжества Валахия, правивший в XV веке, — Влад III из династии Басарабов aka Влад Цепеш- «Колосажатель», от țeapă («кол»), или Дракула — прозвище перешло ему от его отца Влада II, именуемого Дракул. Румынское слово dracul в XV веке означало «дракон» (сейчас «бес», «дьявол»). В 1436 году король Венгрии Сигизмунд I посвятил Влада II в рыцари ордена Дракона (Ordo Draconis), основанного для защиты государства от всевозможных врагов и сплочения лояльных аристократических семей. Таким образом, Дракула — «сын дракона». Сам Стокер в Трансильвании не бывал и изучил ее по книгам, но Эмили Джерард, автор травелога «Страна за лесом» прожила там с мужем-офицером несколько лет. Она называла румынских вампиров «носферату», однако такого слова нет ни в современном румынском, ни в словарях с пометкой «устаревшее» или «регионализм». Возможно, Джерард заимствовала термин из статьи Вильгельма Шмидта (1865) на немецком языке, но откуда оно взялось, остается неясным: nesuferitu («невыносимый»), necuratu («нечистый»)?
Прототипом кровопийцы, которого подарил мировой культуре Брэм Стокер, считается господарь княжества Валахия, правивший в XV веке, — Влад III из династии Басарабов aka Влад Цепеш- «Колосажатель», от țeapă («кол»), или Дракула — прозвище перешло ему от его отца Влада II, именуемого Дракул. Румынское слово dracul в XV веке означало «дракон» (сейчас «бес», «дьявол»). В 1436 году король Венгрии Сигизмунд I посвятил Влада II в рыцари ордена Дракона (Ordo Draconis), основанного для защиты государства от всевозможных врагов и сплочения лояльных аристократических семей. Таким образом, Дракула — «сын дракона». Сам Стокер в Трансильвании не бывал и изучил ее по книгам, но Эмили Джерард, автор травелога «Страна за лесом» прожила там с мужем-офицером несколько лет. Она называла румынских вампиров «носферату», однако такого слова нет ни в современном румынском, ни в словарях с пометкой «устаревшее» или «регионализм». Возможно, Джерард заимствовала термин из статьи Вильгельма Шмидта (1865) на немецком языке, но откуда оно взялось, остается неясным: nesuferitu («невыносимый»), necuratu («нечистый»)?
Только женщины, не умеющие одеваться, боятся цвета. Содом и Гоморра
Между размышлениями на две важные темы, о времени и о любви, Пруст находит возможность высказаться и о моде... Когда-то, едва закончив лицей, будущий великий романист оттачивал мастерство, сочиняя тексты о дамских туалетах. Это было в 1890 году, задолго до публикации Поисков... В те годы Пруст пишет и публикует первые светские статьи в маленьких журналах-однодневках. Эти мало кому известные заметки знаменуют его годы ученичества: они представляют любознательного и легкомысленного молодого человека, который не пропускает ни одного светского приема и больше интересуется воланами и оборками, чем философскими дискуссиями. Это «Пруст, увенчанный цветами», которого мы почти не знаем и который готовится к своему преображению.
Пруст - светский хроникер. «Лето с Прустом»
Между размышлениями на две важные темы, о времени и о любви, Пруст находит возможность высказаться и о моде... Когда-то, едва закончив лицей, будущий великий романист оттачивал мастерство, сочиняя тексты о дамских туалетах. Это было в 1890 году, задолго до публикации Поисков... В те годы Пруст пишет и публикует первые светские статьи в маленьких журналах-однодневках. Эти мало кому известные заметки знаменуют его годы ученичества: они представляют любознательного и легкомысленного молодого человека, который не пропускает ни одного светского приема и больше интересуется воланами и оборками, чем философскими дискуссиями. Это «Пруст, увенчанный цветами», которого мы почти не знаем и который готовится к своему преображению.
Пруст - светский хроникер. «Лето с Прустом»
Если вы — кот, обладаете интеллектуальным или творческим потенциалом и не собираетесь вкалывать на нелюбимой работе за еду, перебирайтесь в страну, где ваши таланты будут оценены по достоинству. Потом своих перетащите (примерное содержание детского стихотворения Мэри Ханны Футт, 1890).
the Guardian
Poem of the week: The Clever Cat by Mary Hannay Foott
A children’s poem from 1890 is the cheerful opposite of a homily about the virtues of working hard