Хельмут Ньютон: Отвратительный и великолепный (в оригинале Bad and Beautiful — отшлепайте переводчика); реж. Геро фон Бём
Даже в 1990-х, когда женщины были прекрасными и опасными, местоимение they ед.ч. еще не придумали, а самоцензура равнялась смерти креативности, Ньютон считался гением провокации. Для съемок сцены соблазнения Леды он арендовал в музее естественной истории чучело лебедя — и вызвал жуткий скандал из-за жестокого обращения с животными и пропаганды зоофилии, что изрядно повеселило фотографа и, наверно, любого, кто знаком с греческой мифологией.
Еще недавно «запретные» снимки Ньютона были в глянцевых журналах, продававшихся в любом киоске без предъявления паспорта. Сейчас лица младше 18 не допускаются в зал даже в сопровождении взрослых, но на единственном мужском нюдсе вторичные признаки заблёрены, в отличие от сотни женских. Латентный сексизм или глупость? Не дает ответа.
#кино #жадор
Даже в 1990-х, когда женщины были прекрасными и опасными, местоимение they ед.ч. еще не придумали, а самоцензура равнялась смерти креативности, Ньютон считался гением провокации. Для съемок сцены соблазнения Леды он арендовал в музее естественной истории чучело лебедя — и вызвал жуткий скандал из-за жестокого обращения с животными и пропаганды зоофилии, что изрядно повеселило фотографа и, наверно, любого, кто знаком с греческой мифологией.
Еще недавно «запретные» снимки Ньютона были в глянцевых журналах, продававшихся в любом киоске без предъявления паспорта. Сейчас лица младше 18 не допускаются в зал даже в сопровождении взрослых, но на единственном мужском нюдсе вторичные признаки заблёрены, в отличие от сотни женских. Латентный сексизм или глупость? Не дает ответа.
#кино #жадор
Книга всегда к месту. Эрте, «Лень», гравюра из серии «Книги и котики» «Семь смертных грехов»
#вальяжное
#вальяжное
В промежутки между нонфикшн и думскроллингом чудом втиснулось три романа.
The Librarianist. Patrick deWitt, 2023
Стоит книгочею и социофобу Бобу Комету высунуться из своей башни из слоновой кости, как с ним случается… жизнь, — к такому повороту он неизменно оказывается не готов. Реальный мир манок для неопытных, но когда Дульсинея убегает с его лучшим — и единственным — другом, Бобу остаются книги (Is reading beyond the accepted level of personal pleasure symptomatic of a spiritual or emotional deformity?). Однако иногда американские боги смеются и, вечно желая зла, порой совершают благо: выстроенная десятилетиями противоэмоциональная оборона рушится после обычного похода в соседний супермаркет: возвратное действие эффекта доброты незнакомцев — тех, что, не заслужив света, заслужили покой.
Роман деВитта — способ сказать “accept whatever happiness passes your way, and in whatever form”. Хотя слово schadenfreude — «когда люди желают вам зла и радуются вашим страданиям», envy plus the revenge component — в нынешней ситуации обрело политический подтекст, автор выступает за универсальный гуманизм, не делая исключения для некого богоизбранного народа. Терапевтично вдвойне.
Why read at all? Why does anyone do it in the first place? Why do I? There is the element of escape, which is real enough—that’s a real-enough comfort. But also we read as a way to come to grips with the randomness of our being alive. To read a book by an observant, sympathetic mind is to see the human landscape in all its odd detail, and the reader says to him or herself, Yes, that’s how it is, only I didn’t know it to describe it. There’s a fraternity achieved, then: we are not alone. Sometimes an author’s voice is familiar to us from the first page, first paragraph, even if the author lived in another country, in another century.” Bob held up his stack of Russians. “How can you account for this familiarity? I do believe that, at our best, there is a link connecting us. A lifetime of reading has confirmed this for me. #fiction
The Librarianist. Patrick deWitt, 2023
Стоит книгочею и социофобу Бобу Комету высунуться из своей башни из слоновой кости, как с ним случается… жизнь, — к такому повороту он неизменно оказывается не готов. Реальный мир манок для неопытных, но когда Дульсинея убегает с его лучшим — и единственным — другом, Бобу остаются книги (Is reading beyond the accepted level of personal pleasure symptomatic of a spiritual or emotional deformity?). Однако иногда американские боги смеются и, вечно желая зла, порой совершают благо: выстроенная десятилетиями противоэмоциональная оборона рушится после обычного похода в соседний супермаркет: возвратное действие эффекта доброты незнакомцев — тех, что, не заслужив света, заслужили покой.
Роман деВитта — способ сказать “accept whatever happiness passes your way, and in whatever form”. Хотя слово schadenfreude — «когда люди желают вам зла и радуются вашим страданиям», envy plus the revenge component — в нынешней ситуации обрело политический подтекст, автор выступает за универсальный гуманизм, не делая исключения для некого богоизбранного народа. Терапевтично вдвойне.
Why read at all? Why does anyone do it in the first place? Why do I? There is the element of escape, which is real enough—that’s a real-enough comfort. But also we read as a way to come to grips with the randomness of our being alive. To read a book by an observant, sympathetic mind is to see the human landscape in all its odd detail, and the reader says to him or herself, Yes, that’s how it is, only I didn’t know it to describe it. There’s a fraternity achieved, then: we are not alone. Sometimes an author’s voice is familiar to us from the first page, first paragraph, even if the author lived in another country, in another century.” Bob held up his stack of Russians. “How can you account for this familiarity? I do believe that, at our best, there is a link connecting us. A lifetime of reading has confirmed this for me. #fiction
Музей «Гараж» затеял проект, посвященный музейным директорам. «Директорская серия» начинается с крошечной книжицы «Опыт или интерпретация. Дилемма музеев современного искусства» Николаса Сероты (2022) — в 1988-2017 годах он был директором галереи Тейт. Это лекция, прочитанная им в 1996 году, до того, как музеи стали частью индустрии развлечений, и до появления смартфонов.
Чтобы музеи не были складами, нужна большая кураторская смелость. В течение почти семи десятилетий общепринятым методом экспонирования считался подход по принципу принадлежности к школе и в хронологическом порядке. Его в свое время предложил Альфред Барр, первый директор МоМА в Нью-Йорке, который считался образцом для музеев совриска во всем мире — в том числе, благодаря экономической мощи Америки (нужны музеям деньги, се ля ви). В 1994 году отказ от исторического подхода кураторов нового музея Тейт — под него приспособили бывшую электростанцию — многие авторитеты сочли еретическим. 25 лет спустя это стало общепринятым.
#nonfiction #art #кинонедлявсех
Чтобы музеи не были складами, нужна большая кураторская смелость. В течение почти семи десятилетий общепринятым методом экспонирования считался подход по принципу принадлежности к школе и в хронологическом порядке. Его в свое время предложил Альфред Барр, первый директор МоМА в Нью-Йорке, который считался образцом для музеев совриска во всем мире — в том числе, благодаря экономической мощи Америки (нужны музеям деньги, се ля ви). В 1994 году отказ от исторического подхода кураторов нового музея Тейт — под него приспособили бывшую электростанцию — многие авторитеты сочли еретическим. 25 лет спустя это стало общепринятым.
#nonfiction #art #кинонедлявсех
В «Гараже» неплохой книжный и библиотека, где хочется поселиться #москва
Возле публичной библиотеки в Океме установят первый в Британии официальный памятник Елизавете II (и ее корги)
Суровые трудовые праздники продолжаются: кошек сменили книголюбы.
Поднимем же наши reading glasses за то, чтобы нас миновала библиомания, диагноз, определяемый как «неумеренная привязанность к книгам с намерением сделать их пассивным собранием, не предназначенным для чтения» (такое поведение приемлемо для самого человека и — увы — не осознается как подлежащее терапевтическому вмешательству). Библиомании часто сопутствует библиомантия, гадание по книге, что только осложняет течение болезни, ведь чтение тоже занятие сомнительное: квинтэссенция народной мудрости «Английские народные сказки» (1880) дает ценный совет «не читать ничего вслух, когда ты один», потому что «еще неизвестно, чем это может закончиться».
P.S. Истории все же известны случаи, когда книги приносили несомненную пользу: в годы WWI карманные Библии в стальной обложке рекламировали как лучший оберег для военных, а состоятельные американцы времен «позолоченного века» через собирательство книг отмывали доходы от корпоративных финансов, железных дорог и нефти.
Поднимем же наши reading glasses за то, чтобы нас миновала библиомания, диагноз, определяемый как «неумеренная привязанность к книгам с намерением сделать их пассивным собранием, не предназначенным для чтения» (такое поведение приемлемо для самого человека и — увы — не осознается как подлежащее терапевтическому вмешательству). Библиомании часто сопутствует библиомантия, гадание по книге, что только осложняет течение болезни, ведь чтение тоже занятие сомнительное: квинтэссенция народной мудрости «Английские народные сказки» (1880) дает ценный совет «не читать ничего вслух, когда ты один», потому что «еще неизвестно, чем это может закончиться».
P.S. Истории все же известны случаи, когда книги приносили несомненную пользу: в годы WWI карманные Библии в стальной обложке рекламировали как лучший оберег для военных, а состоятельные американцы времен «позолоченного века» через собирательство книг отмывали доходы от корпоративных финансов, железных дорог и нефти.
Формула грез. Как соцсети создают наши мечты. Екатерина Колпинец, 2022
Современные дети хотят стать не космонавтами и даже не рэкетирами, а блогерами с миллионами подписчиков и, распространяя визуальные шаблоны «жизни мечты», самим стать богатыми и знаменитыми. Ради visibility можно пренебречь риском сталкинга, порномести, тяжелой зависимости от подписчиков и еще много чего похлеще набивших оскомину хейтеров и троллей.
***
Язык чутко отреагировал. Вместе с Instagram в 2010 году появился жанр plandid, спланированного фото, когда человек делает вид, что не знает, что его фотографируют. Популярен инстаграм-штамп promontory witness — «одинокий путешественник у края скалы на фоне пейзажа», воплощение тропа — «Странник над морем тумана» Каспара Давида Фридриха (1818). Для селфи с трупом слова пока не придумано.
Феномен instagrammable location – геометка, гарантирующая отклик фолловеров, — ускорил коммерциализацию ландшафтов. В 2018 году слово overtourism, означающее ущерб от массового туризма, вошло в шорт-лист «слов года» по версии OED. Эталонный sustainable tourist — инста-кот Стерлинг из Сан-Диего, позирующий на фоне пейзажей национальных парков США, не покидая хозяйской лужайки.
В 2016 году в Urban Dictionary был включен термин Instagram husband: роль мужчины в женском инстаграм-блоге это либо обезличенный фотограф, либо персонаж, нужный для поддержания романтической драматургии блога.
Fake it till you make it — главный слоган 2010-х, часть мифа о работе мечты эпохи творческого капитализма, где новые киберпролетарии заняты майнингом чужого внимания и выстраиванием своего образа в соцсетях. Как пел (почти) кот Матроскин, «сторителлинг мне природу заменил»: по закону жанра обязательно непрерывно испытывать эмоции, использовать эпитеты вроде «обожаю» и «обнимаю», ювелирно отмерять дозировки самовосхваления и рассуждений о выгорании, депрессии и важности принятии себя. Подавать горячим под соусом «новой искренности».
Photo dumping — практика ведения блога и участия в экономике Instagram, делая вид, что не относитесь к этому делу слишком серьезно.
#лонглистпросветитель2023 #nonfiction
Современные дети хотят стать не космонавтами и даже не рэкетирами, а блогерами с миллионами подписчиков и, распространяя визуальные шаблоны «жизни мечты», самим стать богатыми и знаменитыми. Ради visibility можно пренебречь риском сталкинга, порномести, тяжелой зависимости от подписчиков и еще много чего похлеще набивших оскомину хейтеров и троллей.
***
Язык чутко отреагировал. Вместе с Instagram в 2010 году появился жанр plandid, спланированного фото, когда человек делает вид, что не знает, что его фотографируют. Популярен инстаграм-штамп promontory witness — «одинокий путешественник у края скалы на фоне пейзажа», воплощение тропа — «Странник над морем тумана» Каспара Давида Фридриха (1818). Для селфи с трупом слова пока не придумано.
Феномен instagrammable location – геометка, гарантирующая отклик фолловеров, — ускорил коммерциализацию ландшафтов. В 2018 году слово overtourism, означающее ущерб от массового туризма, вошло в шорт-лист «слов года» по версии OED. Эталонный sustainable tourist — инста-кот Стерлинг из Сан-Диего, позирующий на фоне пейзажей национальных парков США, не покидая хозяйской лужайки.
В 2016 году в Urban Dictionary был включен термин Instagram husband: роль мужчины в женском инстаграм-блоге это либо обезличенный фотограф, либо персонаж, нужный для поддержания романтической драматургии блога.
Fake it till you make it — главный слоган 2010-х, часть мифа о работе мечты эпохи творческого капитализма, где новые киберпролетарии заняты майнингом чужого внимания и выстраиванием своего образа в соцсетях. Как пел (почти) кот Матроскин, «сторителлинг мне природу заменил»: по закону жанра обязательно непрерывно испытывать эмоции, использовать эпитеты вроде «обожаю» и «обнимаю», ювелирно отмерять дозировки самовосхваления и рассуждений о выгорании, депрессии и важности принятии себя. Подавать горячим под соусом «новой искренности».
Photo dumping — практика ведения блога и участия в экономике Instagram, делая вид, что не относитесь к этому делу слишком серьезно.
#лонглистпросветитель2023 #nonfiction
Персонаж Паоло Соррентино говорит, что итальянцы — нация торгашей и бакалейщиков — дала миру только моду и пиццу, но мы-то знаем, что все народы втайне завидуют их сверхъестественной способности быть красивыми при любой внешности и потому, что у них есть Рим. «Великая красота» — гимн Вечному городу, лучшему театральному заднику на свете. А еще там улыбается мадам Ардан, монахи заказывают Cristal, Форнарина принимает ночных посетителей, все аристократы напрокат мертвы: под римскими пиниями боль и эйфория, порок и святость почти неразличимы… Смотреть и пересматривать только на большом экране. #кино #жадор
Мода и эпоха. Костюмы и общество ХХ века. Как кутюрье отражали историю. Ольга Меликьян, 2023
Модерн (Поль Пуаре), конструктивизм (Надежда Ламанова), сюрреализм (Эльза Скиапарелли) — три кита моды ХХ века.
***
В 1911-м Пуаре с новыми моделями приехал в «преддверие Востока» — Москву. Для дефиле и лекций «О современной моде» Ламанова отвела гостю весь второй этаж своего особняка на Тверском бульваре. Все три вечера прошли при полных аншлагах. Игорь Грабарь писал в Петербург Александру Бенуа: «Мы с Серовым получили огромное наслаждение и на редкость хорошо провели время. Приехал сюда Пуаре и привез с дюжину пробир-мамзелек и с сотню туалетов. И все это у Ламановой в ее новом palazzo прохаживалось в анфиладе зал. Черт знает до чего было хорошо. Он едет в Петербург — не пропусти». Валентин Серов посетил все показы и зарисовывал модели костюмов. На показах также присутствовал 17-летний Роман Тыртов — он станет известен под псевдонимом Эрте. Когда в 1912 году он уехал из России, именно дом Поля Пуаре оценил его эскизы и принял на работу.
***
В 1928 году первый номер журнала «Искусство одеваться» (приложение к «Красной панораме») открывала статья наркома просвещения Анатолия Луначарского «Своевременно ли подумать рабочему об искусстве одеваться?»: «У нас иногда боятся, что одежда может приобрести нарядный или кокетливый вид, и считают это большим преступлением. Это, говорят, дело мещанское или, еще того хуже, буржуазное. Однако на самом деле в известной нарядности и кокетливости тоже нет ничего неподходящего для пролетариата... Конечно, с каждым днем нашего хозяйственного процветания будут улучшаться квартиры рабочего, пища его, его времяпрепровождение, разумеется, и одежда. Люди пожилые и старые будут одеваться скромно, но удобно и чисто, а людям молодым сама природа их велит немножко играть с костюмами, стараться подчеркнуть свою миловидность, силу, грацию…»
На Международной выставке современных декоративных и промышленных искусств 1925 года в Париже коллекция Ламановой под девизом «Только новое, простое и удобное!» завоевала Гран-при с формулировкой «За костюм, основанный на народном творчестве». Саму Ламанову для участия в выставке из страны не выпустили, а в 1928 лишили избирательных прав «как кустаря, имевшего двух наемных мастериц».
***
В Советском Союзе идеи hard-chic — видимая застежка, акцентированные плечи, зауженная юбка — воспринимались хорошо, и в 1935 году Скиап посетила СССР, где участвовала в совместной выставке советского и французского производства: «В Ленинграде как и в Москве, возникала мысль, что даже развлечения принимаются всерьез и что люди, одержимые тяжелыми проблемами, забыли, как смеются. Эту страну я покинула с убеждением, что в конце концов сегодняшняя Россия похожа на прежнюю, описанную в 1830 году маркизом де Кюстином, и в ней хорошо живут только те, кто принадлежит к правящему классу».
#nonfiction #fashion
Модерн (Поль Пуаре), конструктивизм (Надежда Ламанова), сюрреализм (Эльза Скиапарелли) — три кита моды ХХ века.
***
В 1911-м Пуаре с новыми моделями приехал в «преддверие Востока» — Москву. Для дефиле и лекций «О современной моде» Ламанова отвела гостю весь второй этаж своего особняка на Тверском бульваре. Все три вечера прошли при полных аншлагах. Игорь Грабарь писал в Петербург Александру Бенуа: «Мы с Серовым получили огромное наслаждение и на редкость хорошо провели время. Приехал сюда Пуаре и привез с дюжину пробир-мамзелек и с сотню туалетов. И все это у Ламановой в ее новом palazzo прохаживалось в анфиладе зал. Черт знает до чего было хорошо. Он едет в Петербург — не пропусти». Валентин Серов посетил все показы и зарисовывал модели костюмов. На показах также присутствовал 17-летний Роман Тыртов — он станет известен под псевдонимом Эрте. Когда в 1912 году он уехал из России, именно дом Поля Пуаре оценил его эскизы и принял на работу.
***
В 1928 году первый номер журнала «Искусство одеваться» (приложение к «Красной панораме») открывала статья наркома просвещения Анатолия Луначарского «Своевременно ли подумать рабочему об искусстве одеваться?»: «У нас иногда боятся, что одежда может приобрести нарядный или кокетливый вид, и считают это большим преступлением. Это, говорят, дело мещанское или, еще того хуже, буржуазное. Однако на самом деле в известной нарядности и кокетливости тоже нет ничего неподходящего для пролетариата... Конечно, с каждым днем нашего хозяйственного процветания будут улучшаться квартиры рабочего, пища его, его времяпрепровождение, разумеется, и одежда. Люди пожилые и старые будут одеваться скромно, но удобно и чисто, а людям молодым сама природа их велит немножко играть с костюмами, стараться подчеркнуть свою миловидность, силу, грацию…»
На Международной выставке современных декоративных и промышленных искусств 1925 года в Париже коллекция Ламановой под девизом «Только новое, простое и удобное!» завоевала Гран-при с формулировкой «За костюм, основанный на народном творчестве». Саму Ламанову для участия в выставке из страны не выпустили, а в 1928 лишили избирательных прав «как кустаря, имевшего двух наемных мастериц».
***
В Советском Союзе идеи hard-chic — видимая застежка, акцентированные плечи, зауженная юбка — воспринимались хорошо, и в 1935 году Скиап посетила СССР, где участвовала в совместной выставке советского и французского производства: «В Ленинграде как и в Москве, возникала мысль, что даже развлечения принимаются всерьез и что люди, одержимые тяжелыми проблемами, забыли, как смеются. Эту страну я покинула с убеждением, что в конце концов сегодняшняя Россия похожа на прежнюю, описанную в 1830 году маркизом де Кюстином, и в ней хорошо живут только те, кто принадлежит к правящему классу».
#nonfiction #fashion