Книга как иллюзия. Тайники, лжебиблиотеки, арт-объекты. Юлия Щербинина, 2023

Еще римских поэтов беспокоила мысль о том, что их сочинения пойдут на обертку для рыбы. « ...И часто буду служить удобным покровом макрелям», — вздыхал Катулл. «...Чтобы тунцы и оливки не оставались без прикрытия», — вторил ему Марциал. В Англии XVII века на неподобающее обращение с книгой пенял литератор Джон Драйден: даже самым ничтожным брошюркам негоже становиться «мучениками духовки и жертвами клозета». В XIX веке появилось понятие библиофер (лат. versus) - человек, использующий книги не по прямому назначению.
***
Термин nonreading описывает ситуации, когда предметная ценность книги превосходит текстовую. К настоящему времени сложился обширный кластер предметов для нечтения: псевдокнига, библиоморф, муляж книги, фиктивная книга (fake book), копия книги (book replica), поддельная книга (counterfeit book), книга-манекен (dummy book), фальшбук (faux book), книгоподобные диковины (book-like curiosities), книгосимуляторы (libri simulati), «книжные аттракционы»,
«книжные ловушки», блуки (blook - сокр. от looks like a book), you name it.
***
Книгами притворялись фляги, грелки для рук, музыкальные инструменты, шахматные доски, помандеры, табакерки, пудреницы, банки для печенья, ланчбоксы, клатчи; набор для починки обмундирования французского пленного эпохи Наполеоновских войн; викторианские формочки для мороженого; клише для библий из кленового сахара; зажигалки из гильз периода WWI; радио фирмы Crosley 1950-х; бьющие током книжки-приколы, кремационные урны и даже переносные туалеты.
***
В XVIII веке появились библиобары— чаще всего они имитировали книги Священного Писания и получили название «ликерные библии». В викторианской Англии тома превращались в склады газетных вырезок и контейнеры для хранения медикаментов и мелкой наличности (cashbox). Книжные тайники (secret books) служили сейфами для денег, оружия, контрабандных товаров, ядов, наркотиков и запрещенных цензурой текстов. С 1880-х в арсенал тайного агента вошли фотоаппараты (book cameras) — первый «сборник религиозных гимнов» был выпущен немецким предпринимателем Рудольфом Крюгенером и получил название Taschenbuch (нем. «книга в мягкой обложке»). В СССР массово производились музыкальные сигаретницы; модель «Космос» (1966) выполнена из латуни и пластмассы в виде трехтомника «Первый спутник Земли», «Первый спутник Луны», «Первый человек в космосе». При открывании звучит «Широка страна моя родная».
***
Изготовление вторичных изделий из экземпляров печатных изданий относится к практикам upcycling: из них делают мебель, сумочки, платья, бижутерию, ботинки, чашки, столовые приборы и зарядки для айфонов. В конце ХХ века складывается понятие альтербукинг (altered-booking) — творческая переработка книгопечатной продукции с целью придания новых эстетических свойств. Помимо буккарвинга (book + carving, «резьба»), с конца 1990-х популярным становится оримото (япон. огі - «сгиб» + moto «книга») — близкая к оригами техника создания трехмерных объектов. Из разрезанных на полоски страниц Нового Завета вяжут туники, в изданиях Гете, Шиллера и Ницше вырезают «глазки», чтобы использовать их как «книжные маски» во время пандемии. К «Краткому курсу истории КПСС» приделывают водопроводный кран — как никак, книга «источник знаний».

Зимой 2009 года британские пенсионеры скупали б/у книги для отопления частных домов — дешевле угля и ноги в тепле.

В 2023 обладателями Pulitzer Prize в категории journalism стали Associated Press, New York Times и Los Angeles Times: за освещение событий на Украине и ограничений на аборты, а также за репортаж о скрытом расизме городских чиновников LA. Приз за fiction достается двум class-conscious романам: Demon Copperhead Барбары Кингсолвер, современному переложению диккенсовской классики, и Trust Эрнана Диаса о богатстве и обмане в NY 1920-х. Премию в категории biography получает Беверли Гейдж за G-Man о главе ФБР Эдгаре Гувере, а в general nonfiction лидирует His Name Is George Floyd: One Man’s Life and the Struggle for Racial Justice Роберта Сэмюэлса и Толусе Олоруннипа.
***
Все это настолько уныло, что глотком свежего воздуха кажется сообщение о 33-летней матери троих детей из Юты, отравившей мужа за то, что тот жался купить дом за $2 млн. Приобретя нужных медикаментов на $1,800 — есть вещи, на которых экономить не стоит, — почтенная матрона закатила вечеринку, и наутро муж проснулся на небесах. Мужик давно жаловался, что жена собирается его отравить, но исправно потреблял поднесенное супругой, а она через год после семейной вечеринки опубликовала книгу для детей Are You With Me? с рекомендациями «как ребенку справиться с потерей близкого человека». Видимо, дом купит сама. Вот где сюжет и интрига.

Русская эмиграция в Париже. От династии Романовых до Второй Мировой войны. Хелен Раппапорт, 2023

Легкоусвояемое чтение на заданную тему; может помочь, если в планах есть мемуары участников и очевидцев, но не определился, с кого начать.
***
После визита Николая II в Париж в 1896 году все псевдо/русское сметалось с полок, был изобретен франко-русский сорт сыра; одежду в русском стиле продавали с ярлыками «подарок от царя», младенцам давали русские имена. Маршрут по роскошным борделям и игорным домам называли Турне великих князей. «Бояре» куролесили безбожно, но и платили по-царски, отсыпая чаевые золотом и каменьями. Говаривали, что только одна парижская кокотка «обошлась русскому народу дороже битвы при Цусиме». Были и другие визитеры: прогулявшись по Монсури, Ленин клеймил город «отвратительной дырой» политических эмигрантов, Илья Эренбург «ел каштаны и думал о России», Луначарский переводил Марселя Пруста.

Потом грянул гром. Покидая Россию, спутница Бунина Вера Муромцева писала «впереди темнота и страх. Позади – ужас и безнадежность». Самым прямым путем выбраться из нищеты оказались шитье, вышивка и плетение кружев. В период с 1922 по 1935 год в Париже русскими эмигрантами было основано двадцать семь модных домов: Бери, Ирфе, Итеб, Китмир (по имени пса из персидской мифологии, символа удачи у русских),ТАО (по первым буквам фамилий русских княгинь: Трубецкая, Анненкова, Оболенская). С сестрой великого князя Дмитрия Павловича Марией Шанель за сущие копейки заключила эксклюзивный контракт на блузы и туники с вышивкой в русском стиле для своей коллекции 1922 года, а бывшего губернатора Крыма графа Кутузова взяла на работу секретарем в свое ателье. Сам князь стал «императорским суперкоммивояжером» в доме шампанских вин в Реймсе — «я знаю о шампанском побольше, чем сама вдова Клико». Наталья Гончарова брала заказы у французского модного дома Мезон Мирбор на костюмы в фольклорном стиле.

В Париже сложился русский анклав, в кабаре «Казбек» играл на рояле граф Михаил Толстой, сын ЛН, в «Фоли Бержер» под руководством мадам Комаровой танцевали канкан артисты «Русского балета»; в 1926 году был учрежден первый ежегодный конкурс «Мисс Россия», победительница которого получала титул «Королевы русской колонии». Бередя «наивную враждебность» к бывшим аристократам, прогрессивные интеллектуалы назначили «вместилищем России» русскую литературу, а ее выживание — делом чести. Фракции монархистов провозглашали своих кандидатов Императорами Всея Руси и с упоением грызлись, как на паркете Зимнего дворца, стараясь не замечать, что править придется «подданными, водящими такси в Париже, обслуживающими столики в Берлине, танцующими на Бродвее, разгружающими уголь в Монтевидео или погибающими за Китай в разгромленных пригородах Шанхая». За этой мышиной возней бдительно присматривало НКВД.

Отношение к эмигрантам резко изменилось, когда в 1932 году сумасшедший Павел Горгулов убил президента Франции Поля Дурмера. На допросе он заявил, что является президентом «Всероссийской национальной крестьянской партии зеленых» – крестьянской группы, состоявшей из дезертиров, убивавших и белых и красных без разбора. Их программа отличалась яростным антисемитизмом, а решением любых проблем считалась война. На процессе экстремистские взгляды Горгулова объясняли его этнической принадлежностью, указывая на сходство с героями Достоевского: «Он русский. Как у всех русских, его интеллект отличается от нашего». С началом WWII войны в глазах французов эмигранты разделили ответственность за действия правительства, от преследований которого они бежали. Самоотверженный труд на благо Франции во внимание не принимался.

P.S. Переводчик этой книги не попадет в рай. Впрочем, who will? #nonfiction #russia

На Евровидение-2023 не только отжигают хорватские бруталы в балетных пачках, но и впервые проходит книжный баттл Eurovision book contest в партнерстве с Hay festival — в этом году страной-хозяйкой является Британия от «имени и по поручению» Украины. В марте читатели из 37 стран-участниц назвали свои любимые художественные произведения любого жанра и на любом языке, опубликованные с 1956 года, когда появилось Евровидение. Из них комиссия составила ambitious reading list из книг, которые «вдохновляют, исследуют и развлекают». Армению на конкурсе представляет «Дом, в котором...» Мариам Петросян («Русская премия», 2009).

В The New Yorker вышла любопытная статья гострайтера принца Гарри Дж. Р. Мерингера. Самое интересное в ней не принц — сколько можно?! — а возможность заглянуть за кулисы профессии. Как люди вообще становятся гострайтерами: ведь ни один ребенок не сказал, что вырастет и будет писать чужие книги? Всем угодить невозможно: гострайтер Джулиана Ассанжа, начавший собственный опус с витиеватого и нудного описания методологии —представьте, что Илон Маск вещает про грибы на Марсе, — в ревью на Spare сводит Гарри к характеристике off his royal tits («вечно под мухой/ кайфом»), а автора обвиняет в заумстве — going “all Sartre or Faulkner.” А кто ему запретит? Ведь нет ни школ по подготовке гострайтеров, ни сертификатов, подтверждающих их квалификацию. Секреты ремесла от Мерингера просты: вести себя как требовательный родитель или тренер-тиран, иначе превратишься в поющего дифирамбы стенографа, и постоянно напоминать себе, что эта гребаная книга не твоя. Хотя алхимия между автором и гострайтером — дело случая.

После выхода мемуаров Мерингера The Tender Bar (2006) к нему обратился Андре Агасси: его привлек «маккортовский» подход, когда центр внимания смещен на окружающих. У Андре восемь классов образования, он ненавидит теннис и уважает интеллектуалов — противоположности притягиваются. Open Агасси вышел из печати в ноябре 2009. Мерингер около года пробыл на фрилансе, собирая материал для historical fiction про самого успешного американского грабителя банков (никто не любит банкиров, разваливших международную банковскую систему). В реальной жизни его протагонист написал насквозь лживые мемуары с гострайтером, и показалось хорошей идеей на основании серьезного исследования overwrite the ghostwriter и стать the ghostwriter of the ghostwriter of a ghost. Попытка провалилась. От депрессии спас Агасси, порекомендовав его услуги основателю Nike Филу Найту: к счастью, Фила не интересовал жанр типичной C.E.O. автоагиографии, а на редакторе книги Мерингер женат до сих пор.

Работа с Гарри началась летом 2020 в комфортном Zoom-пузыре — приватность и никаких дедлайнов. Гарри был одержим страстью отмстить неразумным журналистам — поименно и списком. За неделю до публикации Spare слили: на полках мадридского книжного появилась испанская версия “by accident.” Слетелись репортеры, Fleet Street мгновенно набрали команды переводчиков с испанского на английский, и в условиях жесточайшего дедлайна книга преобразовалась в Borat в худшем варианте. После официального релиза «левых» переводов стало еще больше. На Мерингера началась охота, в кустах засели папарацци, тролли кромсали его твиты, превращая в сенсационные заголовки “Harry’s ghostwriter admits the book is all lies.” Даже временно побывать в шкуре роял селебрити — горький опыт, но не все так скверно: став the fastest-selling nonfiction book в истории, Spare вошел в Guinness World Records, читатели получили настоящую книгу, а не сочащуюся ядом мерзость от Мердока, и клиент доволен.
***
Впрочем, таблоиды не скоро простят Гарри его мемуары: The Sunday Times UK язвит, что на коронации опальный принц в обычном костюме выглядел голым — “uniform humiliated”, а звезда на его галстуке была едва отличима от наградного знака за выслугу лет на швейцарской фабрике часов с кукушкой. На место своего унижения принц прибыл на Car of Shame — в компании с герцогом Йоркским. 13-е феи на коронациях случались и раньше: в 1821 «Безумная» Каролина Брунсвикская, жена Георга IV, безуспешно пыталась прорваться на церемонию (через три недели она скончалась). Сравнение нелестно для Гарри, да еще и супруга бросила беднягу под танк, блеснув отсутствием: пассивная агрессия очень в духе Меган. Кто в здравом уме пропустил бы такое событие ради “Archie’s birthday”? После операции «Перо принцессы Анны, или Как слиться с местностью» (Blend into the Background) принц оперативно ретировался — никакого балкона, всенародной любви или достойного войти в сериал Netflix или Spare 2. Держись, Гарри, the royal that never was.
#royals #memoir

В последнем The New Yorker повеселила статья Translation Яна Фрэйзера. Он, конечно, сертифицированный юморист и тролль, но воспитанный и не злобный. Держите сказку на ночь: автор рос мультилингвом, с раннего детства умел бесшовно переключаться между языками и делает это до сих пор — иногда даже в одном entence-say. Включение непонятных (ино)странных слов раздражает, поэтому сразу переведем: entence-say — это ед.ч. существительного sentence. Упомянутый язык в обиходе известен как Pig Latin — поросячья латынь или свинский латинский. Лингвисты называют его Demotic Ay-speak — ради точности и устранения аллюзии на свиней (они здесь вообще не при делах). Первым прочитанным автором романом на поросячьей латыни была "anna-Yay arenina-Kay" авторства olstoy-Tay в адаптированном переводе, сделанном группой пятиклассников. Главный переводчик Билли Нолан владел языком на уровне proficiency. Недавно автор вернулся к роману в его «взрослой» версии. Увы, часть веселья была утрачена: первая глава начинается неуклюжим предложением "All-yay appy-hay amilies-fay are-yay alike-yay…”, Нолан же его попросту заменил на "ad-day" ("dad") был
"fessional-pray estler-wray”("professional wrestler") — отец Нолана выходил на ринг под псевдонимом The Genius. По его мнению юного переводческого дарования, важен не буквальный перевод, а передача духа оригинала (про адекватный перевод забудем, не до грибов сейчас, Петька).
Автор никогда не слышал, чтобы на этом языке говорили его родители, хотя уверен, что они его понимали. Остается загадкой, откуда ребенок монолингвальных носителей английского понабрался всех этих излишеств. Все трое детей в семье свободно общались между собой на свинском латинском, а в конспиративных целях (и к вящему негодованию родителей) переходили на Op-Talk, Backward Talk, Yoda Talk, Pirate-Speak и Repeating Talk (Родители: "Cut that out." Дети: "Cut that out.")***
В писательской карьере автор не забросил языки детства, за исключением английского — языка угнетателей. Свои первые мемуары он полностью написал на свинском, а затем нанял эксперта, чтобы перевести рукопись на французский, которым сам не владеет. Для публикации книги в США и Великобритании, он лично перевел французскую версию на английский, просто угадывая значения — и собрал массу призов и наград.

Автор всерьез опасается, что настанет день, когда Pig Latin вымрет. За пределами США на нем почти не говорят. Согласно исследованиям, чем выше у человека IQ, тем меньше вероятность, что он овладеет свинским латинским — полная противоположность ожидаемым результатам. Но не все потеряно, мечтает автор: как в царской России высший свет говорил исключительно по-французски, так и элиты в США и крупных городах по всему миру могут предпочесть язык, который будут понимать только они. Почему бы не дать шанс поросячьей латыни? И миру заодно?

*** Op-Talk — после каждого согласного добавляем opp: “cat” будет “c-opp-at”; “hello” — “h-opp ell-opp o.”
Pirate-Speak — запоминаем оскорбление “Son of a Biscuit Eater”, а “Yo Ho Ho” все и так давно выучили.