Букингемский дворец обнародовал дизайн приглашения на коронацию Карла III, которая состоится в Вестминстерском аббатстве 6 мая 2023 года. Из гуашно-акварельного рисунка понятны главные страсти монарха — садоводство и защита окружающей среды. Приглашения для двух тысяч гостей будут отпечатаны на переработанном картоне и украшены золотым тиснением.
Из работ, представленных на конкурс членами Art Workers’ Guild, Карл лично выбрал макет, который разработал геральдический художник Эндрю Джеймисон. Рисунок имеет сходство с вручную раскрашенным приглашением на коронацию Елизаветы II, которое было создано в 1953 году специально для четырехлетнего наследника престола. Сам художник утверждает, что никогда не видел приглашения для маленького принца и любые совпадения случайны: крапивник и малиновка привлекли его внимание во время прогулки по лесу, а «зеленый король» в венце из боярышника является символом весны и обновления.
#royals
Из работ, представленных на конкурс членами Art Workers’ Guild, Карл лично выбрал макет, который разработал геральдический художник Эндрю Джеймисон. Рисунок имеет сходство с вручную раскрашенным приглашением на коронацию Елизаветы II, которое было создано в 1953 году специально для четырехлетнего наследника престола. Сам художник утверждает, что никогда не видел приглашения для маленького принца и любые совпадения случайны: крапивник и малиновка привлекли его внимание во время прогулки по лесу, а «зеленый король» в венце из боярышника является символом весны и обновления.
#royals
Коррекция прошлого с подгонкой под нужды доминирующей идеологии практикуется повсеместно и столь же универсально осуждается как индоктринация, за исключением собственной страны, где одобряется под лозунгом воспитания патриотизма. Особо яростные бои идут за неокрепшие души юного поколения. Иногда все же случается, что за идущее вразрез с генеральной линией не только не увольняют с лишением права на преподавание, но и sabbatical дают. Линси Калвер по сей день мирно учит старшеклассников в частной школе в Кенте.
Banned History. What They Didn’t Teach You at School. Lynsey Calver. 2022
Неизвестно, рассказывает ли Калвер на уроках о пытках, каннибализме, зоофилии и инцесте, о чем тоже пишет в книге, но она точно осуждает фрагментирование истории ради представления страны исключительно в выгодном свете: так учебники подробно излагают роль Великобритании в отмене трансатлантической работорговли, но скромно умалчивают о том, кто ее начал. Piracy and Slave Trade проходят под кодовым названием adventurous seafaring.
Славный парень Вильгельм Завоеватель уморил голодом 3/4 жителей Йоркшира. Мамкин отважный рыцарь Ричард Львиное сердце отметился прескверным характером и массовым убийством невинных, а также бесстрашно разбазаривал казенные земли. Пропагандистская машина протестантизма наклеила ярлык злого Тюдора католичке Марии Кровавой, которая за пять лет отправила на костер 287 человек, хотя в течение тридцати семилетнего правления ее батюшка, «добрый король» Генрих VIII, казнил 72 000: почти по две тысячи в год. Buggery Act, суровый закон Генриха против мужеложства был впервые «творчески пересмотрен», когда дело коснулось руководства Итона.
Все это уже достаточно скверно, но Калвер замахнулась на священную корову британской истории — Уинстона Черчилля, в опросе The Times 2010 названного Best Prime Minister Ever. Энтузиазм заметно бы поутих, если бы широкая британская общественность помнила, как яростно Черчилль выступал против национальной системы здравоохранения NHS. В школе говорят, что Черчилль победил нацизм и нес свет цивилизации коренным народам. Детишкам незачем знать, что он активно продвигал идею белого превосходства и считал индийцев the beastliest people in the world next to the Germans. Во время WWII по его приказу из Бенгалии экспортировали 70 000 тонн пшеницы, что «за год предотвратило потенциальное выживание 400 тысяч человек» — такой формулировкой пользуются сторонники «храброго бульдога». И уж тем более не принято говорить о масштабном сотрудничестве Британии с нацистами и отказе в помощи евреям.
Идея книги возникла у Калвер после поездки в Аушвиц в рамках программы Holocaust Educational Trust. Преподавание истории Холокоста запрещено в 28 странах мира. В учебных программах ОАЭ, Новой Зеландии, Египта, Палестины, Ирака и Таиланда о нем нет ни слова, а в ОАЭ запрещены даже любые упоминания об Израиле (и коммунизме). В Британии эта тема есть только в английских школах.
***
С 1965 года бюст Черчилля находится в Белом доме, но после вступления в должность в 2009 Обама убрал его с глаз долой. Кенийский дед президента Хусейн Оньянго Обама был без суда заключен в тюрьму, где в течение двух лет его пытали за сопротивление империи во время восстания мау-мау. В 2016 году фанат Черчилля Борис Джонсон обрушился с критикой на решение Обамы, и в 2017 осторожный Дональд Трамп вернул бюст на прежнее место.
#nonfiction #history
Banned History. What They Didn’t Teach You at School. Lynsey Calver. 2022
Неизвестно, рассказывает ли Калвер на уроках о пытках, каннибализме, зоофилии и инцесте, о чем тоже пишет в книге, но она точно осуждает фрагментирование истории ради представления страны исключительно в выгодном свете: так учебники подробно излагают роль Великобритании в отмене трансатлантической работорговли, но скромно умалчивают о том, кто ее начал. Piracy and Slave Trade проходят под кодовым названием adventurous seafaring.
Славный парень Вильгельм Завоеватель уморил голодом 3/4 жителей Йоркшира. Мамкин отважный рыцарь Ричард Львиное сердце отметился прескверным характером и массовым убийством невинных, а также бесстрашно разбазаривал казенные земли. Пропагандистская машина протестантизма наклеила ярлык злого Тюдора католичке Марии Кровавой, которая за пять лет отправила на костер 287 человек, хотя в течение тридцати семилетнего правления ее батюшка, «добрый король» Генрих VIII, казнил 72 000: почти по две тысячи в год. Buggery Act, суровый закон Генриха против мужеложства был впервые «творчески пересмотрен», когда дело коснулось руководства Итона.
Все это уже достаточно скверно, но Калвер замахнулась на священную корову британской истории — Уинстона Черчилля, в опросе The Times 2010 названного Best Prime Minister Ever. Энтузиазм заметно бы поутих, если бы широкая британская общественность помнила, как яростно Черчилль выступал против национальной системы здравоохранения NHS. В школе говорят, что Черчилль победил нацизм и нес свет цивилизации коренным народам. Детишкам незачем знать, что он активно продвигал идею белого превосходства и считал индийцев the beastliest people in the world next to the Germans. Во время WWII по его приказу из Бенгалии экспортировали 70 000 тонн пшеницы, что «за год предотвратило потенциальное выживание 400 тысяч человек» — такой формулировкой пользуются сторонники «храброго бульдога». И уж тем более не принято говорить о масштабном сотрудничестве Британии с нацистами и отказе в помощи евреям.
Идея книги возникла у Калвер после поездки в Аушвиц в рамках программы Holocaust Educational Trust. Преподавание истории Холокоста запрещено в 28 странах мира. В учебных программах ОАЭ, Новой Зеландии, Египта, Палестины, Ирака и Таиланда о нем нет ни слова, а в ОАЭ запрещены даже любые упоминания об Израиле (и коммунизме). В Британии эта тема есть только в английских школах.
***
С 1965 года бюст Черчилля находится в Белом доме, но после вступления в должность в 2009 Обама убрал его с глаз долой. Кенийский дед президента Хусейн Оньянго Обама был без суда заключен в тюрьму, где в течение двух лет его пытали за сопротивление империи во время восстания мау-мау. В 2016 году фанат Черчилля Борис Джонсон обрушился с критикой на решение Обамы, и в 2017 осторожный Дональд Трамп вернул бюст на прежнее место.
#nonfiction #history
Воспоминания о войне. Николай Никулин, 2007
Никулин был мобилизован сразу после окончания школы, дошел до Берлина, защитил кандидатскую по искусствоведению, работал в Эрмитаже. Интеллигенту было тяжко вдвойне среди духовно чуждых элементов — никакая война не отменяет «классовую ненависть». Единственное спасение — «внутренняя эмиграция». Однажды в траншее его остановил бдительный политрук: «Мать твою, что ты здесь ходишь без оружия, с цветком в руках, как Евгений Онегин!». Как раз у таких онегиных находится смелость не лакировать действительность, как удачно не складывалась бы собственная жизнь. Основную часть мемуаров Никулин написал в 1975 в попытке освободиться от прошлого и в знак протеста против ура-патриотического изображения войны — «большинство военных мемуаров восхваляют саму идею войны и тем самым создают предпосылки для новых военных замыслов».
***
Если бы немцы заполнили наши штабы шпионами, а войска диверсантами, если бы было массовое предательство и враги разработали бы детальный план развала нашей армии, они не достигли бы того эффекта, который был результатом идиотизма, тупости, безответственности начальства и беспомощной покорности солдат.
Конечно, Сталин — главное зло. Но ведь он появился не на пустом месте. <…> И все-то мы догоняем, все улучшаем, все-то рвем себе кишку, а ближнему ноздри, а в промежутках спим на печи. И все нет у нас порядка… Какая же страшная будет следующая война, если в эту, чтобы победить, надо было уложить чуть не половину русских мужиков…
Развалить то, что создавалось столетиями, просто. Попробуй теперь организовать хозяйство заново! А сволочь, которая вылезла в начальство, будет сопротивляться. Почувствовав опасность, объединится и со страшной силой будет отстаивать свой кусок пирога.
Эта селекция русского народа — бомба замедленного действия: она взорвется через несколько поколений, в XXI или XXII веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных.
Нет и не было войн справедливых, все они, как бы их не оправдывали, — античеловечны.
История ничему не учит. Каждое поколение начинает сначала, повторяет ошибки предков. Национальные традиции оказываются сильнее разума, сильнее воли и добрых пожеланий отдельных светлых умов.
***
В предисловии директор Эрмитажа Михаил Пиотровский подчеркнул, что его сотрудник рассказал об «ужасах и глупостях войны с точки зрения культуры, а не просто как ошалевший боец» (сноб или право имеет?), и авторитетно припечатал: «Войны, такие, какими их сделал XX век, должны быть начисто исключены из нашей земной жизни, какими бы справедливыми они ни были. Иначе нам всем — конец!»
В интервью «Российской газете» от 24 июня 2022 МП обозначил свою позицию насчет текущих событий так: Россия «совершает великие глобальные преобразования»; «мы понимаем историческую миссию своей страны»; «с одной стороны, война — это кровь и убийство, а с другой — самоутверждение нации».
#nonfiction #memoir #WWII
Никулин был мобилизован сразу после окончания школы, дошел до Берлина, защитил кандидатскую по искусствоведению, работал в Эрмитаже. Интеллигенту было тяжко вдвойне среди духовно чуждых элементов — никакая война не отменяет «классовую ненависть». Единственное спасение — «внутренняя эмиграция». Однажды в траншее его остановил бдительный политрук: «Мать твою, что ты здесь ходишь без оружия, с цветком в руках, как Евгений Онегин!». Как раз у таких онегиных находится смелость не лакировать действительность, как удачно не складывалась бы собственная жизнь. Основную часть мемуаров Никулин написал в 1975 в попытке освободиться от прошлого и в знак протеста против ура-патриотического изображения войны — «большинство военных мемуаров восхваляют саму идею войны и тем самым создают предпосылки для новых военных замыслов».
***
Если бы немцы заполнили наши штабы шпионами, а войска диверсантами, если бы было массовое предательство и враги разработали бы детальный план развала нашей армии, они не достигли бы того эффекта, который был результатом идиотизма, тупости, безответственности начальства и беспомощной покорности солдат.
Конечно, Сталин — главное зло. Но ведь он появился не на пустом месте. <…> И все-то мы догоняем, все улучшаем, все-то рвем себе кишку, а ближнему ноздри, а в промежутках спим на печи. И все нет у нас порядка… Какая же страшная будет следующая война, если в эту, чтобы победить, надо было уложить чуть не половину русских мужиков…
Развалить то, что создавалось столетиями, просто. Попробуй теперь организовать хозяйство заново! А сволочь, которая вылезла в начальство, будет сопротивляться. Почувствовав опасность, объединится и со страшной силой будет отстаивать свой кусок пирога.
Эта селекция русского народа — бомба замедленного действия: она взорвется через несколько поколений, в XXI или XXII веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных.
Нет и не было войн справедливых, все они, как бы их не оправдывали, — античеловечны.
История ничему не учит. Каждое поколение начинает сначала, повторяет ошибки предков. Национальные традиции оказываются сильнее разума, сильнее воли и добрых пожеланий отдельных светлых умов.
***
В предисловии директор Эрмитажа Михаил Пиотровский подчеркнул, что его сотрудник рассказал об «ужасах и глупостях войны с точки зрения культуры, а не просто как ошалевший боец» (сноб или право имеет?), и авторитетно припечатал: «Войны, такие, какими их сделал XX век, должны быть начисто исключены из нашей земной жизни, какими бы справедливыми они ни были. Иначе нам всем — конец!»
В интервью «Российской газете» от 24 июня 2022 МП обозначил свою позицию насчет текущих событий так: Россия «совершает великие глобальные преобразования»; «мы понимаем историческую миссию своей страны»; «с одной стороны, война — это кровь и убийство, а с другой — самоутверждение нации».
#nonfiction #memoir #WWII
В рамках нарратива о сенсорной унылости нынешней городской среды под одной обложкой бесшовно уживаются принципы планирования римских городов, смена ритуала на theatrum mundi (Шекспир позднее перевел как «Весь мир — театр») и сутяжничество парижан из-за прав на воздушное пространство перед строительством виадука над Монмартрским кладбищем.
Плоть и камень. Тело и город в западной цивилизации. Ричард Сеннет. 1994, пер. 2016
Афинская демократия высоко ценила в свободных гражданах открытое выражение мыслей, уподобляя его демонстрации мужской наготы. Важность обнаженного тела отчасти коренилась в убежденности греков о том, что умеющие накапливать телесный жар и управлять им, не нуждались в одежде. Считалось, что когда человек слушает или говорит, температура его тела повышается и растет желание действовать — отсюда убеждение Перикла в том, что речи и дела едины. Платон считал выражения вроде «пламенная речь» или «в пылу спора» не метафорами, а буквальными описаниями. Читая, древний грек был уверен, что слышит голоса реальных людей, а исправляя написанное, он как будто перебивал собеседника.
Когда тело находилось в одиночестве, не говоря и не читая, оно остывало и слабело. Однако жар слов мог лишить воюющие стороны способности действовать разумно. Описывая ужасы военного времени, Фукидид замечал: «Изменилось даже привычное значение слов. Благоразумная осмотрительность [считалась теперь] замаскированной трусостью, умеренность — личиной малодушия, всестороннее обсуждение — совершенной бездеятельностью». Был еще один неприятный момент: чрезмерно возлюбив свои тела, афиняне рисковали впасть в порок, обозначавшийся термином гибрис, — гордыню, ведущую к смерти.
***
Доктор Жозеф-Игнас Гильотен, (1738-1814) не был изобретателем rasoir national — гильотины. Машины для обезглавливания существовали еще в эпоху Возрождения, а с 1564 года «шотландская дева» использовалась в Эдинбурге. Но в дореволюционной Франции такие устройства применялись редко: убивая слишком быстро, они лишали зрителей возможности как следует повеселиться — дни казней были выходными, в дополнение к церковным праздникам. Выступая с предложением о смерти, достойной эпохи Просвещения, Гильотен преследовал гуманитарные цели. Впрочем, и до него парижане были не звери: начиная с 1250 года, перед публичными пытками одержимых бесами, палачи добивались от Церкви официального заверения, что они причиняют страдания именно бесам, а не людям, в чьи тела они вселились.
***
Сезонный лайфхак: во время Великого поста в парижских церквях воскуряли благовония из сушеного бергамота — считалось, что его запах усмирял гнев, особенно одолевавший людей в это время года.
Плоть и камень. Тело и город в западной цивилизации. Ричард Сеннет. 1994, пер. 2016
Афинская демократия высоко ценила в свободных гражданах открытое выражение мыслей, уподобляя его демонстрации мужской наготы. Важность обнаженного тела отчасти коренилась в убежденности греков о том, что умеющие накапливать телесный жар и управлять им, не нуждались в одежде. Считалось, что когда человек слушает или говорит, температура его тела повышается и растет желание действовать — отсюда убеждение Перикла в том, что речи и дела едины. Платон считал выражения вроде «пламенная речь» или «в пылу спора» не метафорами, а буквальными описаниями. Читая, древний грек был уверен, что слышит голоса реальных людей, а исправляя написанное, он как будто перебивал собеседника.
Когда тело находилось в одиночестве, не говоря и не читая, оно остывало и слабело. Однако жар слов мог лишить воюющие стороны способности действовать разумно. Описывая ужасы военного времени, Фукидид замечал: «Изменилось даже привычное значение слов. Благоразумная осмотрительность [считалась теперь] замаскированной трусостью, умеренность — личиной малодушия, всестороннее обсуждение — совершенной бездеятельностью». Был еще один неприятный момент: чрезмерно возлюбив свои тела, афиняне рисковали впасть в порок, обозначавшийся термином гибрис, — гордыню, ведущую к смерти.
***
Доктор Жозеф-Игнас Гильотен, (1738-1814) не был изобретателем rasoir national — гильотины. Машины для обезглавливания существовали еще в эпоху Возрождения, а с 1564 года «шотландская дева» использовалась в Эдинбурге. Но в дореволюционной Франции такие устройства применялись редко: убивая слишком быстро, они лишали зрителей возможности как следует повеселиться — дни казней были выходными, в дополнение к церковным праздникам. Выступая с предложением о смерти, достойной эпохи Просвещения, Гильотен преследовал гуманитарные цели. Впрочем, и до него парижане были не звери: начиная с 1250 года, перед публичными пытками одержимых бесами, палачи добивались от Церкви официального заверения, что они причиняют страдания именно бесам, а не людям, в чьи тела они вселились.
***
Сезонный лайфхак: во время Великого поста в парижских церквях воскуряли благовония из сушеного бергамота — считалось, что его запах усмирял гнев, особенно одолевавший людей в это время года.
Война патриотизмов: Пропаганда и массовые настроения в России периода крушения империи.
Владислав Аксенов, 2023
Во все времена казенные патриоты отрицают низовую оппозиционность как проявление патриотической позиции, предпочитая конспирологические версии и поиск иноагентов: уже от декабристов пытались добиться признаний, что их общества финансировались английским правительством. Возникла теория, согласно которой люди, которым не свойствен патриотизм, являются либо умственными дегенератами, либо «перецивилизованными» (утратившими чувство кровного родства под влиянием цивилизационных благ). Отвергая все европейское, квасные патриоты уверяли, что «Россия столь благословенна Богом, что проживет без науки и искусства». «Зоологический патриотизм» отождествлял отечество и верховную власть, придерживаясь идеи о непогрешимости государя: «Отчизна наша там, где ты изволишь быть, / Россия – это ты, Державный повелитель! / Мы от тебя ее не можем отделить…»
***
Моральную дилемму – следует ли поддерживать родное отечество, когда оно поступает несправедливо, – решил американский морской офицер Декатур. Поднимая очередной бокал на банкете в 1816 году, он воскликнул: “Right or wrong, our country!” Эти слова стали характеристикой джингоизма – национал-шовинизма. В период Польского восстания Боткин писал Тургеневу: «Прежде всякой гуманности и отвлеченных требований справедливости – идет желание существовать, не стыдясь своего существования». Любые войны только обостряли напряжение. Со времен Восточной (Крымской) войны (1853-56) «надменный» и «богомерзкий» Запад противопоставляли Святой Руси: «Отечество возвеличивается именно сынами избранными, доблестными, даровитыми, которые не гибнут без смысла, без достоинства и самоуважения».
***
В первые месяцы WWI, которую современники называли Второй Отечественной, страну накрыла военно-патриотическая эйфория («Деревня и город неузнаваемы… Бабы, дети, скотина повеселели, ожили, оделись и стали по-человечески говорить») в сочетании с массовым психозом, как на фронте, так и в тылу. Шпиономания достигла размеров эпидемии. Одна женщина набросилась с кухонным ножом на своего кота, решив, что он немецкий агент. В попытках заглушить страх смерти рождались безумные концепции: «Западные народы с усмешкой говорили о нас, что мы умеем умирать, но не умеем жить. И вот теперь, когда Славянство даст миру свою культуру, мы докажем, что, только умирая, можно жить по-Божески; что западное «уменье жить» есть мертвящее начало, а наше уменье умирать – животворит!..» Была создана комиссия «О борьбе с немецким засильем во всех областях русской жизни»: сам Николай II вынашивал идею наделить землей крестьян-фронтовиков за счет немецких колонистов. На немецкую культуру был объявлен крестовый поход. Мариинский и Большой срочно вычеркивали из репертуара Вагнера и Штрауса. В императорских театрах запрещено было исполнять даже английский гимн God save the King,
совпадавший по мелодии с германским Heil dir im Siegerkranz, — вместо него играли народную песню Rule Britania. Начав писать балет по сказкам братьев Гримм, Стравинский вынужден был перейти на арабскую «Тысяча и одна ночь», а после вступления в войну Турции пришлось бросить и эту затею. Поэты пели дифирамбы новому имени столицы:
Петроград!
С каким восторгом это слово
Русь приняла из царских рук!
И сброшен с детища Петрова
Немецкий выцветший сюртук…Долой германскую отраву!
Долой германские слова!
Отныне Русскую Державу
Венчает Русская глава!
***
В 1848 году в стихотворении «Русская география» Тютчев обрисовал желаемые границы России, исходя из концепции о скорее христианской, чем славянской, сущности империи:
…Семь внутренних морей и семь великих рек…
От Нила до Невы, от Эльбы до Китая,
От Волги по Евфрат, от Ганга до Дуная…
Вот царство русское… и не прейдет вовек…
Как то провидел Дух и Даниил предрек.
Но лучшими провидцами часто оказываются писатели-фантасты. В романе француза Жиффара «Адская война» (1908) армия китайцев верхом на верблюдах с установленными на них пулеметами захватывает Москву.
#nonfiction #russia
#читатьнельзяпропустить
Владислав Аксенов, 2023
Во все времена казенные патриоты отрицают низовую оппозиционность как проявление патриотической позиции, предпочитая конспирологические версии и поиск иноагентов: уже от декабристов пытались добиться признаний, что их общества финансировались английским правительством. Возникла теория, согласно которой люди, которым не свойствен патриотизм, являются либо умственными дегенератами, либо «перецивилизованными» (утратившими чувство кровного родства под влиянием цивилизационных благ). Отвергая все европейское, квасные патриоты уверяли, что «Россия столь благословенна Богом, что проживет без науки и искусства». «Зоологический патриотизм» отождествлял отечество и верховную власть, придерживаясь идеи о непогрешимости государя: «Отчизна наша там, где ты изволишь быть, / Россия – это ты, Державный повелитель! / Мы от тебя ее не можем отделить…»
***
Моральную дилемму – следует ли поддерживать родное отечество, когда оно поступает несправедливо, – решил американский морской офицер Декатур. Поднимая очередной бокал на банкете в 1816 году, он воскликнул: “Right or wrong, our country!” Эти слова стали характеристикой джингоизма – национал-шовинизма. В период Польского восстания Боткин писал Тургеневу: «Прежде всякой гуманности и отвлеченных требований справедливости – идет желание существовать, не стыдясь своего существования». Любые войны только обостряли напряжение. Со времен Восточной (Крымской) войны (1853-56) «надменный» и «богомерзкий» Запад противопоставляли Святой Руси: «Отечество возвеличивается именно сынами избранными, доблестными, даровитыми, которые не гибнут без смысла, без достоинства и самоуважения».
***
В первые месяцы WWI, которую современники называли Второй Отечественной, страну накрыла военно-патриотическая эйфория («Деревня и город неузнаваемы… Бабы, дети, скотина повеселели, ожили, оделись и стали по-человечески говорить») в сочетании с массовым психозом, как на фронте, так и в тылу. Шпиономания достигла размеров эпидемии. Одна женщина набросилась с кухонным ножом на своего кота, решив, что он немецкий агент. В попытках заглушить страх смерти рождались безумные концепции: «Западные народы с усмешкой говорили о нас, что мы умеем умирать, но не умеем жить. И вот теперь, когда Славянство даст миру свою культуру, мы докажем, что, только умирая, можно жить по-Божески; что западное «уменье жить» есть мертвящее начало, а наше уменье умирать – животворит!..» Была создана комиссия «О борьбе с немецким засильем во всех областях русской жизни»: сам Николай II вынашивал идею наделить землей крестьян-фронтовиков за счет немецких колонистов. На немецкую культуру был объявлен крестовый поход. Мариинский и Большой срочно вычеркивали из репертуара Вагнера и Штрауса. В императорских театрах запрещено было исполнять даже английский гимн God save the King,
совпадавший по мелодии с германским Heil dir im Siegerkranz, — вместо него играли народную песню Rule Britania. Начав писать балет по сказкам братьев Гримм, Стравинский вынужден был перейти на арабскую «Тысяча и одна ночь», а после вступления в войну Турции пришлось бросить и эту затею. Поэты пели дифирамбы новому имени столицы:
Петроград!
С каким восторгом это слово
Русь приняла из царских рук!
И сброшен с детища Петрова
Немецкий выцветший сюртук…Долой германскую отраву!
Долой германские слова!
Отныне Русскую Державу
Венчает Русская глава!
***
В 1848 году в стихотворении «Русская география» Тютчев обрисовал желаемые границы России, исходя из концепции о скорее христианской, чем славянской, сущности империи:
…Семь внутренних морей и семь великих рек…
От Нила до Невы, от Эльбы до Китая,
От Волги по Евфрат, от Ганга до Дуная…
Вот царство русское… и не прейдет вовек…
Как то провидел Дух и Даниил предрек.
Но лучшими провидцами часто оказываются писатели-фантасты. В романе француза Жиффара «Адская война» (1908) армия китайцев верхом на верблюдах с установленными на них пулеметами захватывает Москву.
#nonfiction #russia
#читатьнельзяпропустить
Клокочущая ярость. Революция и контрреволюция в искусстве. Гриша Брускин, 2021
Любой musée imaginaire – это автопортрет. Методом странных сближений Брускин выворачивает скрытое в арт-объектах напоказ, делая читателя соучастником. Будет весело и жутко — добру молодцу урок. Мы из нашего «безопасного» сегодня не вправе обвинять людей тех грозных лет в конформизме и трусости. Время было такое. Они боролись за жизнь. Что в этой цитате режет глаз? Правильно, кавычки.
***
Есть версия, что на картине Делакруа грудь Свободы на баррикадах оголена, потому что Марианна-кормилица питает народ. Переключимся на Ричарда Сеннета: 10 августа 1793 года в Париже на Праздник единства и неделимости Республики соорудили «Фонтан возрождения», огромную скульптуру восседающей на постаменте обнаженной женщины, в грудях которой скрывались водяные сопла высокого напора. Из сосцов богини били две струи воды, подкрашенной в белый цвет, что символизировало выкармливание «не подверженным порче молоком» Революции. В начале церемонии председатель Конвента произнес речь о том, что природа создала всех людей равными, а надпись на фонтане гласила: Nous sommes tous ses enfants («Мы все ее дети»). Однако испить из копытца дозволялось только политическому руководству, что объясняли желанием сделать церемонию простой и доступной для обозрения всем собравшимся. Народ превратили в зрителя, а революцию/свободу в женском образе вскоре вытеснил идеальный мужчина-воин (Геракл). У Брускина Марианна проходит ряд трансформаций, превращаясь из Венеры Милосской в белого ходока — васнецовскую Бабу-ягу.
***
Еще в библейские времена люди разрывали одежду в знак великой скорби: ткань рвется по линиям плетения. В Европе раннего Средневековья знатные дамы в трауре неделями сидели на куске черной материи. С изобретением книгопечатания черные прямоугольники перебрались на страницы поминальных книг, содержавших информацию о месте и времени похорон, эпитафии, элегии и другие выражения скорби по случаю кончины принцев, королей и прочих аристократов. В XVII веке в Англии траурные книги открывались черным четырехугольником с белыми полями вокруг. В какой-то момент появилась мода печатать их слева на каждом развороте. Позже, в целях экономии бумаги, страницы с текстом стали совмещать с черными блоками. Так образовались траурные рамки, которые с тем же смыслом дошли до наших дней. И это только начало квиза «Как Малевич придумал “Черный квадрат”?» Btw, дерзкий Брускин бросает тень сомнения на легитимность четвертого авторского варианта — эрмитажного.
#nonfiction #art
Любой musée imaginaire – это автопортрет. Методом странных сближений Брускин выворачивает скрытое в арт-объектах напоказ, делая читателя соучастником. Будет весело и жутко — добру молодцу урок. Мы из нашего «безопасного» сегодня не вправе обвинять людей тех грозных лет в конформизме и трусости. Время было такое. Они боролись за жизнь. Что в этой цитате режет глаз? Правильно, кавычки.
***
Есть версия, что на картине Делакруа грудь Свободы на баррикадах оголена, потому что Марианна-кормилица питает народ. Переключимся на Ричарда Сеннета: 10 августа 1793 года в Париже на Праздник единства и неделимости Республики соорудили «Фонтан возрождения», огромную скульптуру восседающей на постаменте обнаженной женщины, в грудях которой скрывались водяные сопла высокого напора. Из сосцов богини били две струи воды, подкрашенной в белый цвет, что символизировало выкармливание «не подверженным порче молоком» Революции. В начале церемонии председатель Конвента произнес речь о том, что природа создала всех людей равными, а надпись на фонтане гласила: Nous sommes tous ses enfants («Мы все ее дети»). Однако испить из копытца дозволялось только политическому руководству, что объясняли желанием сделать церемонию простой и доступной для обозрения всем собравшимся. Народ превратили в зрителя, а революцию/свободу в женском образе вскоре вытеснил идеальный мужчина-воин (Геракл). У Брускина Марианна проходит ряд трансформаций, превращаясь из Венеры Милосской в белого ходока — васнецовскую Бабу-ягу.
***
Еще в библейские времена люди разрывали одежду в знак великой скорби: ткань рвется по линиям плетения. В Европе раннего Средневековья знатные дамы в трауре неделями сидели на куске черной материи. С изобретением книгопечатания черные прямоугольники перебрались на страницы поминальных книг, содержавших информацию о месте и времени похорон, эпитафии, элегии и другие выражения скорби по случаю кончины принцев, королей и прочих аристократов. В XVII веке в Англии траурные книги открывались черным четырехугольником с белыми полями вокруг. В какой-то момент появилась мода печатать их слева на каждом развороте. Позже, в целях экономии бумаги, страницы с текстом стали совмещать с черными блоками. Так образовались траурные рамки, которые с тем же смыслом дошли до наших дней. И это только начало квиза «Как Малевич придумал “Черный квадрат”?» Btw, дерзкий Брускин бросает тень сомнения на легитимность четвертого авторского варианта — эрмитажного.
#nonfiction #art
6 мая Карл и Камилла под звуки “Zadok the Priest” Генделя покатят на Золотой карете (Gold State Coach) в Вестминстерское аббатство, где на голову первого британского монарха XXI века возложат корону, изготовленную в 1660 для Карла II по образцу венца Эдуарда Исповедника, переплавленного в период Междуцарствия (Interregnum).
***
Планировать операцию с кодовым названием «Золотая держава» (Golden Orb) начали четверть века назад: дважды в год заседала комиссия, шлифуя секретные планы Operation London Bridge — на случай смерти Елизаветы II — и Operation Spring Tide — по восхождению Чарльза на престол. А вопросов накопилось немало.
В 2005 началось обсуждение монархического имени Чарльза: первый король по имени Карл был обезглавлен в 1649 по приговору парламента, а второй был отъявленным бабником. В 1688 брата Карла II Якова II изгнали из страны, и его потомки любыми способами пытались вернуть себе трон. Один из них, Красавчик принц Чарли (Bonnie Prince Charlie) стал величать себя Карлом III. Чарльзу предлагали взять имя Георг VII (George VII) — в честь дедушки по материнской линии. В итоге он остался Чарльзом-Карлом. На коронации архиепископ провозгласит: "Sirs, I here present unto you King Charles, your undoubted King, wherefore all you who are come this day to do your homage and service".
Один из множества титулов суверена — Защитник Веры (Defender of the Faith): Генрих VIII получил его от Папы и самовольно присвоил, после отделения от Рима назначив себя главой англиканской церкви (Church of England). В 1994 сообщили, что Чарльз желает представлять всю многоконфессиональную Британию как Defender of Faith, а не Defender of the Faith (артикль имеет значение!). Проблема заключалась в том, что во время коронации монарх дает клятву защищать протестантскую веру и англиканскую церковь. Чарльз пояснил, что «являясь Защитником Веры, можно быть защитником вер… Обязанность Церкви гарантировать свободу вероисповедания в стране».
Уже лет 30 кипели споры насчет количества коронационных тронов в Вестминстерском аббатстве: один или два. Сложилась беспрецедентная ситуация: до этого все супруги английских и британских королей считались королевами. После гибели Дианы и повторной женитьбы Чарльза на в 2005, дворец объявил, что непопулярная Камилла по восхождении мужа на трон получит титул HRH Princess Consort. В 2020 Елизавета пошла сыну на уступки, заявив, что Камилла станет королевой-консорт, однако многие усомнились в искренности ее желания (“sincere wish”).
Длительность и пышность коронаций принято соотносить с обстоятельствами: с учетом экономических трудностей церемония в 2023 будет короче обычного.
***
Коронация Елизаветы II в 1952 году сейчас вспоминается с умилением, но и тогда восторг испытывали далеко не все: Коу пишет, что на anti-Coronation parties антимонархисты распевали республиканские песни и резались в карты, удалив из колоды короля и королеву. Coming soon.
#britain #royals
***
Планировать операцию с кодовым названием «Золотая держава» (Golden Orb) начали четверть века назад: дважды в год заседала комиссия, шлифуя секретные планы Operation London Bridge — на случай смерти Елизаветы II — и Operation Spring Tide — по восхождению Чарльза на престол. А вопросов накопилось немало.
В 2005 началось обсуждение монархического имени Чарльза: первый король по имени Карл был обезглавлен в 1649 по приговору парламента, а второй был отъявленным бабником. В 1688 брата Карла II Якова II изгнали из страны, и его потомки любыми способами пытались вернуть себе трон. Один из них, Красавчик принц Чарли (Bonnie Prince Charlie) стал величать себя Карлом III. Чарльзу предлагали взять имя Георг VII (George VII) — в честь дедушки по материнской линии. В итоге он остался Чарльзом-Карлом. На коронации архиепископ провозгласит: "Sirs, I here present unto you King Charles, your undoubted King, wherefore all you who are come this day to do your homage and service".
Один из множества титулов суверена — Защитник Веры (Defender of the Faith): Генрих VIII получил его от Папы и самовольно присвоил, после отделения от Рима назначив себя главой англиканской церкви (Church of England). В 1994 сообщили, что Чарльз желает представлять всю многоконфессиональную Британию как Defender of Faith, а не Defender of the Faith (артикль имеет значение!). Проблема заключалась в том, что во время коронации монарх дает клятву защищать протестантскую веру и англиканскую церковь. Чарльз пояснил, что «являясь Защитником Веры, можно быть защитником вер… Обязанность Церкви гарантировать свободу вероисповедания в стране».
Уже лет 30 кипели споры насчет количества коронационных тронов в Вестминстерском аббатстве: один или два. Сложилась беспрецедентная ситуация: до этого все супруги английских и британских королей считались королевами. После гибели Дианы и повторной женитьбы Чарльза на в 2005, дворец объявил, что непопулярная Камилла по восхождении мужа на трон получит титул HRH Princess Consort. В 2020 Елизавета пошла сыну на уступки, заявив, что Камилла станет королевой-консорт, однако многие усомнились в искренности ее желания (“sincere wish”).
Длительность и пышность коронаций принято соотносить с обстоятельствами: с учетом экономических трудностей церемония в 2023 будет короче обычного.
***
Коронация Елизаветы II в 1952 году сейчас вспоминается с умилением, но и тогда восторг испытывали далеко не все: Коу пишет, что на anti-Coronation parties антимонархисты распевали республиканские песни и резались в карты, удалив из колоды короля и королеву. Coming soon.
#britain #royals
На стене сталинки на некогда революционной Выборгской стороне красуется граффити: «Секс. Бабло. Шмаль». Бандитский Петербург 1990-х? Отнюдь: бегловский 2020-х.
Мои девяностые: пестрая книга. Любовь Аркус, 2021
(⚠️ некоторые интервью даны «продвинутыми интеллектуалами» — так в 90-х называли интеллигенцию, — которые были/будут признаны иноагентами)
1990-е — это последний всплеск социальных ожиданий. Ожиданий того, что в стране может по-настоящему что-то измениться.
Беспардонность. Неприкрытый цинизм. Отсутствие цели и смысла как идеологии. Огромная индустрия работает на то, чтобы уничтожить в человеке даже намек на «сверхзадачу».
Произошло так, что уехал и тот, кто остался, ибо не осталось того, кто бы не применял к себе идеи отъезда. Оседлость, подобно невинности, оказалась утраченной.
«Дружба между народами» оказалась фантомом, а распавшийся Союз — ящиком Пандоры. <…> Человеку, который еще вчера был советским, очень хотелось убивать и причинять боль. И с этим ничего нельзя было поделать, кроме как ждать, пока бумеранг жестокости вернется к нему самому и тем, возможно, образумит.
Страх перед свободой сильнее, чем страх перед репрессиями и бедностью.
Это были годы отрицательной селекции <…> И чем человек хуже, тем легче он выбивался в начальники или просто первые лица.
Основой господствующего слоя по-прежнему является советская номенклатура. Произошло естественное усыхание ее партийного сектора, но в области экономической жизни, науки, искусства, вооруженных сил, национальных элит и так далее наверх проходят только «дети». <…> в результате резко снижается качество отбора. Остается карьера через социальное придуривание и выгодные браки.
Девяносто третий год совершил очень важную подмену понятий и закрепил ее в сознании большинства: власть одного лица вместо власти закона. В тот год это лицо аккумулировало в себе всю свободу, которая была в стране. А блюсти власть закона были поставлены люди, на эту свободу посягавшие.
Девяностые — как, может быть, никакое другое мирное десятилетие, — походили на войну. <…> «Принцип «Умри ты сегодня, а я завтра!»; сугубо риторический выбор между ворами и кровопийцами; жизнь во мгле и чуть теплящаяся надежда на то, что любая война когда-нибудь да кончается.
#nonfiction #russia
Мои девяностые: пестрая книга. Любовь Аркус, 2021
(⚠️ некоторые интервью даны «продвинутыми интеллектуалами» — так в 90-х называли интеллигенцию, — которые были/будут признаны иноагентами)
1990-е — это последний всплеск социальных ожиданий. Ожиданий того, что в стране может по-настоящему что-то измениться.
Беспардонность. Неприкрытый цинизм. Отсутствие цели и смысла как идеологии. Огромная индустрия работает на то, чтобы уничтожить в человеке даже намек на «сверхзадачу».
Произошло так, что уехал и тот, кто остался, ибо не осталось того, кто бы не применял к себе идеи отъезда. Оседлость, подобно невинности, оказалась утраченной.
«Дружба между народами» оказалась фантомом, а распавшийся Союз — ящиком Пандоры. <…> Человеку, который еще вчера был советским, очень хотелось убивать и причинять боль. И с этим ничего нельзя было поделать, кроме как ждать, пока бумеранг жестокости вернется к нему самому и тем, возможно, образумит.
Страх перед свободой сильнее, чем страх перед репрессиями и бедностью.
Это были годы отрицательной селекции <…> И чем человек хуже, тем легче он выбивался в начальники или просто первые лица.
Основой господствующего слоя по-прежнему является советская номенклатура. Произошло естественное усыхание ее партийного сектора, но в области экономической жизни, науки, искусства, вооруженных сил, национальных элит и так далее наверх проходят только «дети». <…> в результате резко снижается качество отбора. Остается карьера через социальное придуривание и выгодные браки.
Девяносто третий год совершил очень важную подмену понятий и закрепил ее в сознании большинства: власть одного лица вместо власти закона. В тот год это лицо аккумулировало в себе всю свободу, которая была в стране. А блюсти власть закона были поставлены люди, на эту свободу посягавшие.
Девяностые — как, может быть, никакое другое мирное десятилетие, — походили на войну. <…> «Принцип «Умри ты сегодня, а я завтра!»; сугубо риторический выбор между ворами и кровопийцами; жизнь во мгле и чуть теплящаяся надежда на то, что любая война когда-нибудь да кончается.
#nonfiction #russia
Bournville. A Novel in Seven Occasions. Jonathan Coe, 2022
Кастомизированная версия современной истории Британии для тех, кто не может переломить себя об колено и взяться за хардкорный нонфикшн: конец WWII; коронация Елизаветы II; ЧМ-1966 (футбол еще был спортивной игрой, а не кузницей селебов); фильмы про Джеймса Бонда, (strange, adolescent, sado-patriotic fantasies); появляются телевизор, компьютер, «Битлз», карри, межрасовые и однополые браки, Джон Фаулз, Brexit, коронавирус и спагетти болоньезе. Прообраз главной героини Мэри Лэм — покойная мать автора Джанет Коу (never felt any contradiction between her three main articles of faith: her Christianity, her socialism and her snobbery). Другие персонажи выдуманы, хотя некоторые могут показаться читателю знакомыми, вроде вечно всклокоченного блондина по имени Борис. Сюда же Коу пристроил материал о «шоколадных войнах», который давно собирал для отдельной книги.
***
В 1824 году Джон Кэдбери открыл свой первый магазин в центре Бирмингема, где продавались молотые какао-бобы для приготовления горячего шоколада: благочестивый квакер считал этот напиток здоровой заменой алкоголю. Во время WWII из-за дефицита масла какао пришлось изменить рецепт продукта — его прозвали Ration Chocolate, «пайковый шоколад». С тех пор Cadbury’s добавляет в состав шоколада растительные жиры (не более 5%), и британцы полюбили этот вкус. Но Европейское экономическое сообщество не признает шоколад Cadbury’s, как и любой аналогичный британский продукт, шоколадом.
С начала 1970-х в Европе разгорается конфликт между двумя традициями производства. Одни страны — Бельгия и Франция громче всех — утверждают, что шоколадом может называться только продукт со 100%-м содержанием какао. При добавлении растительных жиров следует применять маркировку типа vegelate. В 1973 году ЕЭС попробовало ввести жесткие стандарты в соответствии с проектом Chocolate Directive. Попытка провалилась: Cadbury’s (и другие производители «промышленного» шоколада, e.g. скандинавские страны) отказались менять рецептуру, а Бельгия, Люксембург, Франция, Нидерланды, Италия и Германия закрыли свои рынки для продукции из этих стран.
Британцев возмущает, что шоколадные пуристы (лягушатники несчастные), презрительно называют их достояние greasy, способным удовлетворить только малолетних сладкоежек, но уж никак не зрелых ценителей. Для них это «вкус детства», вызывающий ассоциации с патриотизмом, военной ностальгией (we would never have won if it wasn’t for the Russians) и презрением к чужестранцам. Этот факт особенно умиляет, поскольку сейчас почти весь британский шоколад производится в Восточной Европе, а из фабрики сделали тематический парк Cadbury World.
Британцы зациклены на WWII, как никто в Европе, и на острове весьма популярна теория, что Маастрихтский договор, общий рынок и Европейская экономическая зона — лишь прикрытие для системы рэкета, навязанной брюссельскими бюрократами. Коу, конечно, добрее Салтыкова-Щедрина, но его фирменная ирония все плотнее граничит с сарказмом.
#fiction #britain
Кастомизированная версия современной истории Британии для тех, кто не может переломить себя об колено и взяться за хардкорный нонфикшн: конец WWII; коронация Елизаветы II; ЧМ-1966 (футбол еще был спортивной игрой, а не кузницей селебов); фильмы про Джеймса Бонда, (strange, adolescent, sado-patriotic fantasies); появляются телевизор, компьютер, «Битлз», карри, межрасовые и однополые браки, Джон Фаулз, Brexit, коронавирус и спагетти болоньезе. Прообраз главной героини Мэри Лэм — покойная мать автора Джанет Коу (never felt any contradiction between her three main articles of faith: her Christianity, her socialism and her snobbery). Другие персонажи выдуманы, хотя некоторые могут показаться читателю знакомыми, вроде вечно всклокоченного блондина по имени Борис. Сюда же Коу пристроил материал о «шоколадных войнах», который давно собирал для отдельной книги.
***
В 1824 году Джон Кэдбери открыл свой первый магазин в центре Бирмингема, где продавались молотые какао-бобы для приготовления горячего шоколада: благочестивый квакер считал этот напиток здоровой заменой алкоголю. Во время WWII из-за дефицита масла какао пришлось изменить рецепт продукта — его прозвали Ration Chocolate, «пайковый шоколад». С тех пор Cadbury’s добавляет в состав шоколада растительные жиры (не более 5%), и британцы полюбили этот вкус. Но Европейское экономическое сообщество не признает шоколад Cadbury’s, как и любой аналогичный британский продукт, шоколадом.
С начала 1970-х в Европе разгорается конфликт между двумя традициями производства. Одни страны — Бельгия и Франция громче всех — утверждают, что шоколадом может называться только продукт со 100%-м содержанием какао. При добавлении растительных жиров следует применять маркировку типа vegelate. В 1973 году ЕЭС попробовало ввести жесткие стандарты в соответствии с проектом Chocolate Directive. Попытка провалилась: Cadbury’s (и другие производители «промышленного» шоколада, e.g. скандинавские страны) отказались менять рецептуру, а Бельгия, Люксембург, Франция, Нидерланды, Италия и Германия закрыли свои рынки для продукции из этих стран.
Британцев возмущает, что шоколадные пуристы (лягушатники несчастные), презрительно называют их достояние greasy, способным удовлетворить только малолетних сладкоежек, но уж никак не зрелых ценителей. Для них это «вкус детства», вызывающий ассоциации с патриотизмом, военной ностальгией (we would never have won if it wasn’t for the Russians) и презрением к чужестранцам. Этот факт особенно умиляет, поскольку сейчас почти весь британский шоколад производится в Восточной Европе, а из фабрики сделали тематический парк Cadbury World.
Британцы зациклены на WWII, как никто в Европе, и на острове весьма популярна теория, что Маастрихтский договор, общий рынок и Европейская экономическая зона — лишь прикрытие для системы рэкета, навязанной брюссельскими бюрократами. Коу, конечно, добрее Салтыкова-Щедрина, но его фирменная ирония все плотнее граничит с сарказмом.
#fiction #britain