Пресс-секретарь Гитлера Путци Ханфштангль учился в Гарварде вместе со старшим сыном Теодора Рузвельта и был частым гостем в Белом доме, где с таким жаром наяривал на пианино, что порвал несколько струн. Связанный родственными узами с Сакс-Кобургами, он представлял Гитлера в высших кругах всех трёх стран. По долгу службы Путци состоял в близкой связи и с британской аристократкой Юнити Митфорд, и с дочерью американского посла Мартой Додд, чьи биографии иллюстрируют отношения с Германией будущих стран антигитлеровской коалиции накануне WWII. Исторические архивы строго засекречены, но и в доступных источниках масса интересного: американские дипломаты, русские шпионки, двойные агенты, белогвардейцы-антисемиты, фейковые телеграммы, любовные связи и тайные общества.
***
Hitler's Girl. The British Aristocracy and the Third Reich on the eve of WWII. Lauren Young (2022):

До отречения Эдуарда VI альянс между Британией и Германией был более, чем возможен — король даже родным языком считал немецкий и поправлял переводчика во время общения фюрера и Уоллис Симпсон, violent pro-Nazi. Пытаясь любой ценой избежать ещё одной мировой войны, Peace Party закрывала глаза на экспансионизм Германии на континенте, чтобы Британия могла спокойно вооружать собственную армию. Чемберлен ублажал Гитлера при явном одобрении Георга VI: в 1990-х в прессу просочились снимки зигующих принцесс. В 1939 в Англии напечатали Mein Kampf — доход от продаж шёл в фонд британского Красного креста. Палата Лордов призывала к решению «еврейского вопроса» задолго до возникновения концлагерей, в частности, обвинив евреев в захвате британского кинематографа: “there are millions of boys and girls in this country . . . (whose) souls are being taken from them as blood money for a syndicate of dirty American Jews.” По Британии прокатились погромы, еврейские магазины бойкотировали, Палестину закрыли для беженцев из Германии и Австрии.
***
Юнити Валькирия, четвёртая из знаменитых девочек Митфорд, родилась в 1914 в городе Свастика в Онтарио, Канада, где ее знатные родители рассчитывали разжиться золотишком, чтобы вылезти из долгов. Дебютантка из Юнити получилась так себе: вместо ожерелья она носила ручную змею, воровала канцелярские принадлежности из Букингемского дворца, а во время бала выпустила крысу. Как и многие юные британские аристократки, Юнити «продолжила образование» в Германии, где практиковала язык и выезды на пикники с подходящими по статусу немецкими офицерами. За пять лет до начала WWII Юнити 160 раз — с благословения правительства и службы разведки — встречалась с Гитлером, мечтая соблазнить его и, видимо, преуспела: Ева Браун совершила попытку самоубийства на почве ревности. “Everyone should know I am a Jew hater” — двести тысяч нацистов приветствовали выступление Юнити в Гессельберге криками Heil England.

P.S. Во время WWI в рамках антибританской пропаганды немецкие дети при входе учителя в класс должны были хором выкрикивать лозунг: Gott Straffe England (Боже, покарай Англию).

In the Garden of Beasts. Love, Terror, and an American Family in Hitler’s Berlin. Eric Larson. 2011
В саду чудовищ. Любовь и террор в гитлеровском Берлине. Эрик Ларсон. 2022

Пока нацистский режим только набирал силу, можно было с легкостью изменить ход истории. Почему никто этого не сделал? После «Ночи длинных ножей» ни одно государство не отозвало посла, не заявило протест, не наложило никаких экономических или моральных санкций. Главной проблемой, связанной с Германией, администрация Рузвельта считала ее долг американским кредиторам в размере $1,2 млрд, заявив, что народ Германии «имеет право самостоятельно принимать политические решения», а «другим народам следует сохранять терпение, даже если в этой стране творятся жестокость и несправедливость». К тому же вмешательство могло бы вызвать встречные вопросы: почему чернокожие не в полной мере наделены избирательными правами, линчевание не подвергается суровому наказанию, а власти не умеряют антисемитские настроения в стране?
***
Германия втайне активно готовилась к войне. Пропаганда внедряла представление, что «весь мир настроен против Германии, которая перед ним совершенно беззащитна». Внутри страны была создана разветвленная система слежки, террора, садизма и ненависти. Обыватели строчили друг на друга доносы в тайную государственную полицию (Geheime Staatspolizei): её сразу начали называть «гестапо», вслед за почтовым служащим, который ленился каждый раз писать полное название структуры. Немцы боялись ездить на лыжные базы, где приходилось спать в одной комнате с незнакомыми людьми, и откладывали операции, чтобы во сне или под наркозом не сболтнуть лишнее. Из-за гитлеровского приветствия (Hitlergruss) в государственных учреждениях даже посещение мужского туалета стало долгой и утомительной процедурой. Во время трагифарса нацистских выборов гитлеровское правительство поддержали 96 % заключенных Дахау.
***
В 1933 Рузвельт отчаянно искал кого-нибудь на должность посла в Берлин: добровольцев не было. Отправили университетского профессора истории Уильяма Додда — он не обладал политическим влиянием и был беден, как церковная мышь. Додд единственный публично заявил, что «не следует доверять полуграмотным вождям, позволяя им втягивать народ в войну», что «гитлеровское правительство нельзя считать рациональной структурой: в нем много нездоровых личностей, и трудно предугадать, чтó произойдет в ближайшем будущем», что «всякое правление, основанное на власти искателей привилегий, неизменно заканчивается катастрофой». Позже его прозовут Кассандрой американской дипломатии.
В то же время дочь Додда восторгалась «молодой энергией нацизма», флиртуя и с шефом гестапо, и с первым секретарем советского посольства, агентом НКВД.

Цвет. Захватывающее путешествие по оттенкам палитры. Виктория Финли, 2022

Доработанная версия «Тайной истории красок» (2010).
***
Веками краски хранили в мешках из свиных мочевых пузырей, но в 1841 модный американский портретист Джон Гофф Рэнд изобрёл металлический тюбик — и стало возможным писать маслом на пленэре. Сразу же возрос риск купить нестойкую краску: так «Белые розы» Ван Гога изначально были розовыми, что выяснилось только в конце 1990-х.

В XVI веке производители вооружения зарабатывали огромные деньги на минерале плюмбаго: им растирали внутреннюю сторону пушечного дула, что обеспечивало быстрый выстрел снаряда. Шахта в Озерном краю работала только семь недель в году, чтобы удерживать высокую стоимость плюмбаго. В конце смены охранники заставляли рабочих раздеваться, проверяя, не пытаются ли те вынести ценные самородки — за это грозил год каторги или рабство в колониях. За свойство оставлять след на бумаге в конце XVIII века этот камень переименовали в графит. В 1847 француз Жан-Пьер Алибер нашёл в Сибири рядом с китайской границей богатейший в мире пласт графита. Из-за массового спроса на «китайские» карандаши, производившиеся в Америке, их стали окрашивать в ярко-желтый — цвет маньчжурских императорских мантий.

В Италии на основе химического анализа красной краски разработали технику датировки фресок с точностью почти до года. Красная охра содержит железо, а его молекулы ведут себя как стрелки компаса: за несколько минут между мазком охры по влажной глине и ее высыханием молекулы железа ориентируются в направлении магнитного севера. Магнитный север меняется каждый год (колебания могут составлять до 18 градусов), поэтому можно установить дату создания фрески по направлению железа в охре.

Цветовые стандарты Pantone используют не только для ремонта плитки в мозаиках Сан-Марко в Венеции или официального установления оттенков национальных флагов, но и для определения содержания жира в печени по цвету перед трансплантацией.

В XVIII веке основным источником мочи для всей английской красильной промышленности был Ньюкасл-на-Тайне. Позднее история была переписана: городу приписали экспорт угля и пива, но двести лет назад оттуда по всей стране на кораблях развозили горшки с совсем другим ценным продуктом (идиома “carry coals to Newcastle” была всего лишь прикрытием?).

В Атласских горах Марокко верили, что единственный способ наладить процесс окраски с помощью индиго — говорить возмутительную ложь. Красильщики были известны тем, что намеренно распространяли «чернуху» в обществе (и, видимо, в день добрых дел подчистили репутацию Ньюкаслу).

Они. Воспоминания о родителях. Франсин дю Плесси Грей. 2005, пер. 2017

Книга была задумана как терапевтический монолог об ушедших родителях, но сегодня читается скорее как печальная повесть о том, как Россия с азартом избавлялась от талантливых людей, чьими трудами впоследствии процветало полмира.
***
Матерью Франсин была Татьяна Яковлева, одна из двух главных муз Маяковского, а отчимом — Алекс Либерман, шеф-редактор издательского дома Condé Nast, “отец современной глянцевой журналистики”, — люди, имевшие за плечами одну революцию, две мировых войны и три страны. Скрытные по натуре, они строили легенду о своем счастливом браке «с тщательностью советской пропагандистской машины», а внутренний ребёнок Франсин всю жизнь пытался заслужить их любовь.

Маяковский в письмах увещевал Яковлеву: «Таник! <…> Стань инженером. Ты право можешь. Не траться целиком на шляпья. <…> Так бы этого хотелось! Танька инженерица где нибудь на Алтае!». Сибирской романтике Татьяна предпочла создание шляп и бижутерии в Париже и Нью-Йорке — под вдохновением от работ Кранаха, Веласкеса и Гойи, русского народного искусства и мотивов православной церковной эстетики. Ещё в 1920-х Яковлева начала носить брюки, бывшие тогда символом сексуальной свободы. В Нью-Йорке она слыла одной из самых элегантных женщин и отрицала максиму Дианы Вриланд: «Элегантность – это отказ от чего-либо», выдвигая собственные теории: «Норка хороша только для футбола. Бриллианты – для провинциалок».

Неймдроппинг беспощаден, но не бессмыслен: все «друзья дома» проходили через тщательную селекцию по критериям репутационного профита, в то время как дочь виконта Франсин мечтала выйти замуж за фермера, который увез бы её из этого дурдома. С колокольни этики XXI века отстраненная, зацикленная на себе женщина, подсадившая дочь на барбитураты, заставлявшая её сниматься обнаженной — неважная мать. Но жизнь не бывает черно-белой.

Актуальности повествованию о непростой семье с турбулентным прошлым добавляет узнаваемость перехода от ощущения, что мир будет вечным, до «тост клеклый, война всё никак не закончится, никуда нельзя поехать, книжка <…> потерялась…»

P.S. В примечаниях дотошно разжёвывается буквально всё (и что такое фьючерсы, и с какой стати мадленки), но при этом траншеи [Первой мировой] переведены как «тренчи» — и сошло с рук. Зато выяснилось, что создателем персонажей «Семейки Аддамс» был американский художник-карикатурист Чарльз Сэмьюэл… Аддамс, а Джулия Чайлд, с телеэкрана учившая домохозяек варить щи буйабес, во время WWII была сотрудником ЦРУ и участвовала в изготовлении антиакульего репеллента, чтобы акулы не заглатывали снаряды, которыми обстреливали немецкие подлодки.