Status and Culture. How Our Desire for Social Rank Creates Taste, Identity, Art, Fashion, and Constant Change. W. David Marx. 2022
Основные тезисы: 1) лучше родиться с серебряной ложкой во рту, чем с черенком от лопаты где-то ещё; 2) понты дороже денег. Но рассуждать об этом нужно пространно, пересыпая текст цитатами от Канта до Бодрийяра.
***
В 1964 студенты в Детройте с примерным рвением протестовали против un-American причёсок Битлз: “unsightly, unsafe, unruly, and unclean”. Грянула битломания и парики «под битлов» стали разлетаться как горячие пирожки: по 15 тыс. в день только в США. Сейчас moptops считаются классикой. Как это работает? Экономика и эволюционная биология ответа не дают.
Хотя статус — конструкт сугубо социальный, у высокостатусной персоны вырабатывается больше серотонина, а в ее присутствии у окружающих подскакивает кровяное давление. Когда дело касается престижа, органы чувств необъективны: много веков высокопоставленные китайцы считали эротическим стимулятором запах гниющего тела, исходивший от туго забинтованных женских ног. Ассоциация с высоким статусом может любую тыкву превратить в вещь премиум-класса. В конце 1970-х производитель одежды из Гонконга Murjani из обычных джинсов с пятью карманами создал эксклюзивные designer jeans, просто поместив на бирку имя светской львицы Глории Вандербильт. Джон Леннон сделал культовым аксессуаром granny glasses в стальной оправе, промышленно производимые для NHS. Даже цирроз не страшен: литературные селебы Хемингуэй и Керуак создали алкоголизму привлекательную репутацию American writer’s disease. Став общедоступным, объект сразу же теряет cachet: в XVIII веке ананас считался фруктом аристократов — в Европе вырастить одну штуку стоило около $10,000 в современном эквиваленте, и ананасы брали в аренду на вечер. Элитный напиток абсент, в начале XIX века ассоциировавшийся с победоносными французскими военными кампаниями в Африке, вскоре превратился в пойло для пролетариев с самыми мрачными коннотациями.
Тренды — рабы символики и условностей. Во время культурной революции юные маоисты требовали сделать коммунистический красный разрешающим сигналом светофора: «Вперёд!». Во Франции XVIII века революционные лидеры сменили левостороннее движение экипажей на правостороннее, «демократически» отрицая ancien régime.
Коды потребления проводят демаркационную линию между нуворишами и Old Money. Провозглашаемое кредо «старых денег» — практичность. В 1950-х у привилегированных студентов Йеля было прозвище “shoe” — из-за непременно заношенных белых замшевых туфель; стипендиаты с бэкграундом попроще покупали специально потёртую обувь. Когда во время официального ужина с принцем Филиппом маршал Тито похвалил золотую посуду, супруг британской королевы небрежно бросил: “My wife finds that it saves on breakages”. Не имеющие многовековой закалки выбиваются из сил, чтобы пустить пыль в глаза: от элементов корпоративной культуры — в IBM некогда было обязательным носить носки на подтяжках, до структуры расходов: цветные американцы тратят на visible goods на 30% больше, чем белые с тем же уровнем дохода.
Snobbish consumerism процветает при любом строе: в СССР предметом престижа считались такие незатейливые вещи, как нейлоновые чулки, будучи доступными только за валюту. Значение имеют высокая цена и/или эксклюзивность, и ни в одной сфере не обходится без стадного чувства (bandwagon effect): на Goodreads рейтинг книг-победителей книжных премий падает, когда вокруг них ослабевает шумиха, а вместе с ней и желание продираться через сложный текст, не получая быстрых социальных бонусов.
В культуре постмодерна популизм и политика “let people enjoy things” приводят к всеядности — omnivore taste. «Культурный» индивид должен накапливать «мультикультурный капитал», радостно потребляя всё подряд и миксуя винтажный Givenchy с Uniqlo. В рамках nowbrow culture концепт guilty pleasure объявлен реликтом старорежимного снобизма: если высокая культура не даёт превосходства, нет смысла терзать себя чтением заумных книг или просмотром тягомотных шведских ч/б фильмов.
Основные тезисы: 1) лучше родиться с серебряной ложкой во рту, чем с черенком от лопаты где-то ещё; 2) понты дороже денег. Но рассуждать об этом нужно пространно, пересыпая текст цитатами от Канта до Бодрийяра.
***
В 1964 студенты в Детройте с примерным рвением протестовали против un-American причёсок Битлз: “unsightly, unsafe, unruly, and unclean”. Грянула битломания и парики «под битлов» стали разлетаться как горячие пирожки: по 15 тыс. в день только в США. Сейчас moptops считаются классикой. Как это работает? Экономика и эволюционная биология ответа не дают.
Хотя статус — конструкт сугубо социальный, у высокостатусной персоны вырабатывается больше серотонина, а в ее присутствии у окружающих подскакивает кровяное давление. Когда дело касается престижа, органы чувств необъективны: много веков высокопоставленные китайцы считали эротическим стимулятором запах гниющего тела, исходивший от туго забинтованных женских ног. Ассоциация с высоким статусом может любую тыкву превратить в вещь премиум-класса. В конце 1970-х производитель одежды из Гонконга Murjani из обычных джинсов с пятью карманами создал эксклюзивные designer jeans, просто поместив на бирку имя светской львицы Глории Вандербильт. Джон Леннон сделал культовым аксессуаром granny glasses в стальной оправе, промышленно производимые для NHS. Даже цирроз не страшен: литературные селебы Хемингуэй и Керуак создали алкоголизму привлекательную репутацию American writer’s disease. Став общедоступным, объект сразу же теряет cachet: в XVIII веке ананас считался фруктом аристократов — в Европе вырастить одну штуку стоило около $10,000 в современном эквиваленте, и ананасы брали в аренду на вечер. Элитный напиток абсент, в начале XIX века ассоциировавшийся с победоносными французскими военными кампаниями в Африке, вскоре превратился в пойло для пролетариев с самыми мрачными коннотациями.
Тренды — рабы символики и условностей. Во время культурной революции юные маоисты требовали сделать коммунистический красный разрешающим сигналом светофора: «Вперёд!». Во Франции XVIII века революционные лидеры сменили левостороннее движение экипажей на правостороннее, «демократически» отрицая ancien régime.
Коды потребления проводят демаркационную линию между нуворишами и Old Money. Провозглашаемое кредо «старых денег» — практичность. В 1950-х у привилегированных студентов Йеля было прозвище “shoe” — из-за непременно заношенных белых замшевых туфель; стипендиаты с бэкграундом попроще покупали специально потёртую обувь. Когда во время официального ужина с принцем Филиппом маршал Тито похвалил золотую посуду, супруг британской королевы небрежно бросил: “My wife finds that it saves on breakages”. Не имеющие многовековой закалки выбиваются из сил, чтобы пустить пыль в глаза: от элементов корпоративной культуры — в IBM некогда было обязательным носить носки на подтяжках, до структуры расходов: цветные американцы тратят на visible goods на 30% больше, чем белые с тем же уровнем дохода.
Snobbish consumerism процветает при любом строе: в СССР предметом престижа считались такие незатейливые вещи, как нейлоновые чулки, будучи доступными только за валюту. Значение имеют высокая цена и/или эксклюзивность, и ни в одной сфере не обходится без стадного чувства (bandwagon effect): на Goodreads рейтинг книг-победителей книжных премий падает, когда вокруг них ослабевает шумиха, а вместе с ней и желание продираться через сложный текст, не получая быстрых социальных бонусов.
В культуре постмодерна популизм и политика “let people enjoy things” приводят к всеядности — omnivore taste. «Культурный» индивид должен накапливать «мультикультурный капитал», радостно потребляя всё подряд и миксуя винтажный Givenchy с Uniqlo. В рамках nowbrow culture концепт guilty pleasure объявлен реликтом старорежимного снобизма: если высокая культура не даёт превосходства, нет смысла терзать себя чтением заумных книг или просмотром тягомотных шведских ч/б фильмов.
В прошлом тренды рождались в недрах субкультуры. В современном культурном дискурсе zeitgeist это выраженный застой: “It’s possible that lovestruck teens even lose their virginity listening to the same tune that their parents’ conceived them to.” Если хиппи и яппи разделяет пропасть, то в нынешнем 2022 культура 2007 уместна и уютна, как домашние тапочки. Скука компенсируется эксгумацией прошлого — ретроманией. Gen Z не стремится к радикальным инновациям, выбирая laid-back amateurism. В XXI веке самой заметной группой аутсайдеров являются интернет-тролли, через реваншистские лозунги и мемы отрицающие политику diversity и инклюзивности.
***
Придётся и дальше слушать на Дворцовой вечнозелёные «Кукушку» и «Полковнику никто не пишет».
***
Придётся и дальше слушать на Дворцовой вечнозелёные «Кукушку» и «Полковнику никто не пишет».
Ожидатели августа. Аркадий Ипполитов, 2017
Поигрывая мускулами эрудиции, А.И. привычно раздаёт всем сёстрам по серьгам: досталось Руссо и Вольтеру, Пиноккио и Дягилеву, Ка-д’Оро и Спасу на Крови, Москве и Венеции, Канделаки и блюстителям нравственности. Снисхождения удостоились только Петербург и Гелиогабал. Читатель улыбается, когда А.И. обсуждает диету мадам Помпадур на основе крема из ванили, трюфелей и сельдерея (из-за нее она и умерла в сорок два года), но ему становится не до хорошего вкуса и ангелочков Гвидо Рени, когда дело доходит до безнаказанности масс, навязывающих свой идиотизм тем, кто от рождения идиотом не является, и бессовестности идолищ, которых эти массы наделяют властью, тупо думая, что играют какую-то роль в какой-то истории.
В международной повестке А.И. тоже ничего не упустил:
Старый Свет, помешавшийся от импотенции и воспринимающий весь мир лишь как поле для сексуального туризма, весьма прозрачно завуалированного благотворительностью. Черный континент, умирающий от грязи и лени, напичканный наркотиками и болезнями, лишившими его мозгов, так до конца и не успевших выйти из эмбрионального состояния. Восток, придумавший себе безжалостного Бога, требующего кровавых жертв и не имеющего никакого отношения ни к чему Божественному, но только к кровожадной зависти к чужому благополучию. Желтая раса, одуревшая от обезьяньей алчности и жестокости, позволяющей ей распоряжаться миллионами душ с отвратительным презрительным безразличием, так как в человеке она не признает ничего человеческого, считая его просто винтиком и шестеренкой. Новый Свет, возомнивший себя Новым Иерусалимом, призванным спасти человечество, и поэтому вытирающий о человечество ноги, как о ненужный половик. Шестая часть земного шара, с маниакальной монотонностью повторяющая пошлости о своей богоизбранности и готовая продать всех и всё за приметы дешевого благополучия, которого она была лишена на протяжении всего своего существования.
***
Уэльбека перечитать или на Марс улететь?
#листаястарыезаметки
Поигрывая мускулами эрудиции, А.И. привычно раздаёт всем сёстрам по серьгам: досталось Руссо и Вольтеру, Пиноккио и Дягилеву, Ка-д’Оро и Спасу на Крови, Москве и Венеции, Канделаки и блюстителям нравственности. Снисхождения удостоились только Петербург и Гелиогабал. Читатель улыбается, когда А.И. обсуждает диету мадам Помпадур на основе крема из ванили, трюфелей и сельдерея (из-за нее она и умерла в сорок два года), но ему становится не до хорошего вкуса и ангелочков Гвидо Рени, когда дело доходит до безнаказанности масс, навязывающих свой идиотизм тем, кто от рождения идиотом не является, и бессовестности идолищ, которых эти массы наделяют властью, тупо думая, что играют какую-то роль в какой-то истории.
В международной повестке А.И. тоже ничего не упустил:
Старый Свет, помешавшийся от импотенции и воспринимающий весь мир лишь как поле для сексуального туризма, весьма прозрачно завуалированного благотворительностью. Черный континент, умирающий от грязи и лени, напичканный наркотиками и болезнями, лишившими его мозгов, так до конца и не успевших выйти из эмбрионального состояния. Восток, придумавший себе безжалостного Бога, требующего кровавых жертв и не имеющего никакого отношения ни к чему Божественному, но только к кровожадной зависти к чужому благополучию. Желтая раса, одуревшая от обезьяньей алчности и жестокости, позволяющей ей распоряжаться миллионами душ с отвратительным презрительным безразличием, так как в человеке она не признает ничего человеческого, считая его просто винтиком и шестеренкой. Новый Свет, возомнивший себя Новым Иерусалимом, призванным спасти человечество, и поэтому вытирающий о человечество ноги, как о ненужный половик. Шестая часть земного шара, с маниакальной монотонностью повторяющая пошлости о своей богоизбранности и готовая продать всех и всё за приметы дешевого благополучия, которого она была лишена на протяжении всего своего существования.
***
Уэльбека перечитать или на Марс улететь?
#листаястарыезаметки
Love & Virtue. Diana Reid, 2021
Выпускница сиднейского университета 2020 года, Диана Рейд отложила начало юридической карьеры и засела за роман — в полку сэлинждеров Snapchat-поколения прибыло.
***
Австралия — страна антиподов, где на уроках (personal development and health class) школьники изучают возможные исходы употребления бисквитов с коноплей, а университетский карильон наяривает тему из «Игры престолов». Но, как и везде, первокурсники, впервые оказавшиеся «в открытом море», умничают, меряются харизмой и баллами за эссе, отчаянно пытаются если не быть, то казаться, — и упорно наступают на те же грабли: не пей вина, гертруда; не в свои сани не садись; если друг оказался вдруг.
That first semester at university, I realised only now, had been an untethering. Without the anchor of my mother’s approval, I had twirled from one relationship to another, in and out of conversations, trying to charm, surprise, delight—not pausing to question whose approval it was I sought, and what that said about me.
Шкаф для скелетов отрадно пуст: обыкновенно в романах сюжет случается с обладателями отборно крупных тараканов. Героиня одарена, здорова, гетеросексуальна, у нее есть любящая мать, стипендия в престижном колледже, личная жизнь — с переменным, но успехом,— и даже козловатый 35-летний старикан тоже, в общем, неплохой парень, хоть и профессор философии. В отличие от персонажей Салли Руни — шаг вперёд и два назад, — она поступательно разбирает завалы в голове и за ее пределами, но взросление как ампутация детства операция травматичная и проводится без наркоза, при этом шансы на выздоровление крайне высоки.
***
Лайфхак «как современной девушке позволить заплатить за себя в ресторане, сохранив лицо»:
‘Please. My feminism operates very much within capitalist constraints.’
‘Meaning I can pay?’
‘Meaning I can’t afford to.’
#fiction #campusnovel
Выпускница сиднейского университета 2020 года, Диана Рейд отложила начало юридической карьеры и засела за роман — в полку сэлинждеров Snapchat-поколения прибыло.
***
Австралия — страна антиподов, где на уроках (personal development and health class) школьники изучают возможные исходы употребления бисквитов с коноплей, а университетский карильон наяривает тему из «Игры престолов». Но, как и везде, первокурсники, впервые оказавшиеся «в открытом море», умничают, меряются харизмой и баллами за эссе, отчаянно пытаются если не быть, то казаться, — и упорно наступают на те же грабли: не пей вина, гертруда; не в свои сани не садись; если друг оказался вдруг.
That first semester at university, I realised only now, had been an untethering. Without the anchor of my mother’s approval, I had twirled from one relationship to another, in and out of conversations, trying to charm, surprise, delight—not pausing to question whose approval it was I sought, and what that said about me.
Шкаф для скелетов отрадно пуст: обыкновенно в романах сюжет случается с обладателями отборно крупных тараканов. Героиня одарена, здорова, гетеросексуальна, у нее есть любящая мать, стипендия в престижном колледже, личная жизнь — с переменным, но успехом,— и даже козловатый 35-летний старикан тоже, в общем, неплохой парень, хоть и профессор философии. В отличие от персонажей Салли Руни — шаг вперёд и два назад, — она поступательно разбирает завалы в голове и за ее пределами, но взросление как ампутация детства операция травматичная и проводится без наркоза, при этом шансы на выздоровление крайне высоки.
***
Лайфхак «как современной девушке позволить заплатить за себя в ресторане, сохранив лицо»:
‘Please. My feminism operates very much within capitalist constraints.’
‘Meaning I can pay?’
‘Meaning I can’t afford to.’
#fiction #campusnovel
В биографии покойной королевы The Queen: Elizabeth II and the Monarchy Бен Пимлотт ведет статистику упоминаний монарших интересов: Dogs — 9; Horses — 7; Racing — 6; Shooting — 5; Art collection — 4; Reading — 3; Politics — 2 и Jigsawpuzzles, Scrabble, and television — 1. Рецепт долгой и здоровой жизни прост: бывать на воздухе, окружать себя прекрасным, с удовольствием почитывать и, главное, поменьше лезть в политику и смотреть телевизор. You don’t really need to be a queen, but it helps.
Agatha Christie: An Elusive Woman. Lucy Worsley. 2022
Юность Агаты прошла в эпоху, когда сёрфингом занимались в жемчужном ожерелье, а героин продавался в Harrods — в комплекте со шприцем. Она застала шестерых монархов, пережила две мировые войны, успела увидеть, как «космические корабли бороздят просторы Вселенной» — и до конца оставалась интересной публике и самой себе. Ее называли Queen of Crime, Duchess of Death, «женщиной, которая заработала на убийствах больше, чем Лукреция Борджиа». Её 11-дневное исчезновение в декабре 1926 будоражит воображение до сих пор. Она была звездой, но в графе «профессия» всегда указывала housewife или married woman.
Кристи экспериментировала с жанрами и считала себя крепкой ремесленницей, пишущей на потребу толпе, в отличие от ‘great writers’ межвоенного периода, зачинщиков ‘The Battle of the Brows’. Виктория Вульф заявила в письме редактору: ‘If any man, woman, dog, cat, or half-crushed worm dares call me “middlebrow”,’ I will take my pen and stab him dead.’ (Вульф сама пописывала для Vogue и Good Housekeeping). Кристи всю жизнь позволяла себе быть middle- и даже lowbrow. Лёжа в ванной, она грызла яблоки и набрасывала новые сюжеты сказок для взрослых: ‘Terrorist activity. American universities. Black Power etc. all this gives accounts of the rise & love of Violence – training for Sadism – etc in the last 50 or 60 years – all possibly taking in the idealism of youth.’ В романе, который Агата не успела написать, два студента убивают мальчика просто ради эксперимента (does it ring a bell?)
***
1923 — Daily Mail напечатала ее фотографию в центре разворота в окружении менее значительных персонажей: актрисы, женщины-кандидата от консерваторов и принца Уэльского.
1941 — власти сочли крайне подозрительным, что у Кристи появился персонаж по имени Major Bletchley: с января 1940 MI6 вела сверхсекретную деятельность по взламыванию кода Enigma в локации под названием Bletchley Park. Кристи не расстреляли и не вкололи сыворотку правды, а поручили её хорошему приятелю, знатоку классической литературы, который тоже участвовал в проекте, за чашкой чая расспросить о природе совпадения. Выяснилось, что Агата застряла на станции Bletchley, где было настолько уныло, что она назвала так занудного персонажа.
1946 — пьеса Кристи The Mousetrap стала подарком от BBC на 80-летний юбилей королевы Марии.
1950-е — Агата лично финансировала British School of Archaeology.
1968 — 51% акций Agatha Christie Limited купила Booker Books, дочерняя компания огромной корпорации Booker MacConnell, более известной как основатель Booker Prize.
1971 — Елизавета II присвоила Кристи титул Dame Commander of the British Empire.
2011 — Британский музей приобрёл резные изделия из слоновой кости из раскопок Макса и Агаты в Нимруде: их ценность резко возросла после разграбления музея в Багдаде в 2003.
***
Ее считали конформисткой, иконокластом, алкоголичкой (она любила поесть, но все писатели непременно должны пить горькую), предвестницей феминизма и secretive and tricksy woman out of step with the times — биография Кристи отражает, как менялся мир и мы вместе с ним. Но Уорсли одной цитатой убеждает, что дама Агата актуальна, как никогда: ‘Most public men are who have lived too long. But none of them like retiring!’
Юность Агаты прошла в эпоху, когда сёрфингом занимались в жемчужном ожерелье, а героин продавался в Harrods — в комплекте со шприцем. Она застала шестерых монархов, пережила две мировые войны, успела увидеть, как «космические корабли бороздят просторы Вселенной» — и до конца оставалась интересной публике и самой себе. Ее называли Queen of Crime, Duchess of Death, «женщиной, которая заработала на убийствах больше, чем Лукреция Борджиа». Её 11-дневное исчезновение в декабре 1926 будоражит воображение до сих пор. Она была звездой, но в графе «профессия» всегда указывала housewife или married woman.
Кристи экспериментировала с жанрами и считала себя крепкой ремесленницей, пишущей на потребу толпе, в отличие от ‘great writers’ межвоенного периода, зачинщиков ‘The Battle of the Brows’. Виктория Вульф заявила в письме редактору: ‘If any man, woman, dog, cat, or half-crushed worm dares call me “middlebrow”,’ I will take my pen and stab him dead.’ (Вульф сама пописывала для Vogue и Good Housekeeping). Кристи всю жизнь позволяла себе быть middle- и даже lowbrow. Лёжа в ванной, она грызла яблоки и набрасывала новые сюжеты сказок для взрослых: ‘Terrorist activity. American universities. Black Power etc. all this gives accounts of the rise & love of Violence – training for Sadism – etc in the last 50 or 60 years – all possibly taking in the idealism of youth.’ В романе, который Агата не успела написать, два студента убивают мальчика просто ради эксперимента (does it ring a bell?)
***
1923 — Daily Mail напечатала ее фотографию в центре разворота в окружении менее значительных персонажей: актрисы, женщины-кандидата от консерваторов и принца Уэльского.
1941 — власти сочли крайне подозрительным, что у Кристи появился персонаж по имени Major Bletchley: с января 1940 MI6 вела сверхсекретную деятельность по взламыванию кода Enigma в локации под названием Bletchley Park. Кристи не расстреляли и не вкололи сыворотку правды, а поручили её хорошему приятелю, знатоку классической литературы, который тоже участвовал в проекте, за чашкой чая расспросить о природе совпадения. Выяснилось, что Агата застряла на станции Bletchley, где было настолько уныло, что она назвала так занудного персонажа.
1946 — пьеса Кристи The Mousetrap стала подарком от BBC на 80-летний юбилей королевы Марии.
1950-е — Агата лично финансировала British School of Archaeology.
1968 — 51% акций Agatha Christie Limited купила Booker Books, дочерняя компания огромной корпорации Booker MacConnell, более известной как основатель Booker Prize.
1971 — Елизавета II присвоила Кристи титул Dame Commander of the British Empire.
2011 — Британский музей приобрёл резные изделия из слоновой кости из раскопок Макса и Агаты в Нимруде: их ценность резко возросла после разграбления музея в Багдаде в 2003.
***
Ее считали конформисткой, иконокластом, алкоголичкой (она любила поесть, но все писатели непременно должны пить горькую), предвестницей феминизма и secretive and tricksy woman out of step with the times — биография Кристи отражает, как менялся мир и мы вместе с ним. Но Уорсли одной цитатой убеждает, что дама Агата актуальна, как никогда: ‘Most public men are who have lived too long. But none of them like retiring!’
the Guardian
‘I just wanted my life to end’: the mystery of Agatha Christie’s disappearance
In 1926 the world’s bestselling author vanished for 11 days. Did she go into hiding to frame her husband for murder? Historian Lucy Worsley reopens a case still shrouded in mystery
Выражение ‘the wind of change’ придумали не Scorpions — его впервые произнёс 65-й премьер-министр Великобритании, владелец издательства Macmillan Publishers Гарольд Макмиллан в 1960 году в речи о неизбежности обретения независимости британскими колониями в Африке.
В Новой Голландии очень вовремя затеяли книжный фестиваль «Ревизия», в котором прекрасно всё: и локация, и атмосфера, и люди #event
Пресс-секретарь Гитлера Путци Ханфштангль учился в Гарварде вместе со старшим сыном Теодора Рузвельта и был частым гостем в Белом доме, где с таким жаром наяривал на пианино, что порвал несколько струн. Связанный родственными узами с Сакс-Кобургами, он представлял Гитлера в высших кругах всех трёх стран. По долгу службы Путци состоял в близкой связи и с британской аристократкой Юнити Митфорд, и с дочерью американского посла Мартой Додд, чьи биографии иллюстрируют отношения с Германией будущих стран антигитлеровской коалиции накануне WWII. Исторические архивы строго засекречены, но и в доступных источниках масса интересного: американские дипломаты, русские шпионки, двойные агенты, белогвардейцы-антисемиты, фейковые телеграммы, любовные связи и тайные общества.
***
Hitler's Girl. The British Aristocracy and the Third Reich on the eve of WWII. Lauren Young (2022):
До отречения Эдуарда VI альянс между Британией и Германией был более, чем возможен — король даже родным языком считал немецкий и поправлял переводчика во время общения фюрера и Уоллис Симпсон, violent pro-Nazi. Пытаясь любой ценой избежать ещё одной мировой войны, Peace Party закрывала глаза на экспансионизм Германии на континенте, чтобы Британия могла спокойно вооружать собственную армию. Чемберлен ублажал Гитлера при явном одобрении Георга VI: в 1990-х в прессу просочились снимки зигующих принцесс. В 1939 в Англии напечатали Mein Kampf — доход от продаж шёл в фонд британского Красного креста. Палата Лордов призывала к решению «еврейского вопроса» задолго до возникновения концлагерей, в частности, обвинив евреев в захвате британского кинематографа: “there are millions of boys and girls in this country . . . (whose) souls are being taken from them as blood money for a syndicate of dirty American Jews.” По Британии прокатились погромы, еврейские магазины бойкотировали, Палестину закрыли для беженцев из Германии и Австрии.
***
Юнити Валькирия, четвёртая из знаменитых девочек Митфорд, родилась в 1914 в городе Свастика в Онтарио, Канада, где ее знатные родители рассчитывали разжиться золотишком, чтобы вылезти из долгов. Дебютантка из Юнити получилась так себе: вместо ожерелья она носила ручную змею, воровала канцелярские принадлежности из Букингемского дворца, а во время бала выпустила крысу. Как и многие юные британские аристократки, Юнити «продолжила образование» в Германии, где практиковала язык и выезды на пикники с подходящими по статусу немецкими офицерами. За пять лет до начала WWII Юнити 160 раз — с благословения правительства и службы разведки — встречалась с Гитлером, мечтая соблазнить его и, видимо, преуспела: Ева Браун совершила попытку самоубийства на почве ревности. “Everyone should know I am a Jew hater” — двести тысяч нацистов приветствовали выступление Юнити в Гессельберге криками Heil England.
P.S. Во время WWI в рамках антибританской пропаганды немецкие дети при входе учителя в класс должны были хором выкрикивать лозунг: Gott Straffe England (Боже, покарай Англию).
***
Hitler's Girl. The British Aristocracy and the Third Reich on the eve of WWII. Lauren Young (2022):
До отречения Эдуарда VI альянс между Британией и Германией был более, чем возможен — король даже родным языком считал немецкий и поправлял переводчика во время общения фюрера и Уоллис Симпсон, violent pro-Nazi. Пытаясь любой ценой избежать ещё одной мировой войны, Peace Party закрывала глаза на экспансионизм Германии на континенте, чтобы Британия могла спокойно вооружать собственную армию. Чемберлен ублажал Гитлера при явном одобрении Георга VI: в 1990-х в прессу просочились снимки зигующих принцесс. В 1939 в Англии напечатали Mein Kampf — доход от продаж шёл в фонд британского Красного креста. Палата Лордов призывала к решению «еврейского вопроса» задолго до возникновения концлагерей, в частности, обвинив евреев в захвате британского кинематографа: “there are millions of boys and girls in this country . . . (whose) souls are being taken from them as blood money for a syndicate of dirty American Jews.” По Британии прокатились погромы, еврейские магазины бойкотировали, Палестину закрыли для беженцев из Германии и Австрии.
***
Юнити Валькирия, четвёртая из знаменитых девочек Митфорд, родилась в 1914 в городе Свастика в Онтарио, Канада, где ее знатные родители рассчитывали разжиться золотишком, чтобы вылезти из долгов. Дебютантка из Юнити получилась так себе: вместо ожерелья она носила ручную змею, воровала канцелярские принадлежности из Букингемского дворца, а во время бала выпустила крысу. Как и многие юные британские аристократки, Юнити «продолжила образование» в Германии, где практиковала язык и выезды на пикники с подходящими по статусу немецкими офицерами. За пять лет до начала WWII Юнити 160 раз — с благословения правительства и службы разведки — встречалась с Гитлером, мечтая соблазнить его и, видимо, преуспела: Ева Браун совершила попытку самоубийства на почве ревности. “Everyone should know I am a Jew hater” — двести тысяч нацистов приветствовали выступление Юнити в Гессельберге криками Heil England.
P.S. Во время WWI в рамках антибританской пропаганды немецкие дети при входе учителя в класс должны были хором выкрикивать лозунг: Gott Straffe England (Боже, покарай Англию).