На лекции про библиотеки как художественные пространства добыт годный рецепт «как стать звездой, не выходя из читального зала». Британский арт-хулиган и латентный антимонархист, осознав, насколько ему омерзительны лица Тюдоров, заклеил их фотографиями обезьян. Искусство затянуло. Правда, полгода пришлось отсидеть, зато сейчас библиотека гордится обширной коллекцией арт-обложек.
The Queen. 70 Years of Majestic Style. Bethan Holt. 2022
В честь 90-летнего юбилея Елизаветы Vanity Fair написал (2016): “Politics, culture, and class structure in the empire — all of that shifts constantly, but she doesn’t. She’s a beacon.” За период от ч/б кинохроники до 24/7 новостных online медиа Елизавета появилась на публике в > 10,000 нарядов. Её обширный гардероб не прихоть, а политическая необходимость: “I must be seen to be believed”. Елизавета — самый путешествующий монарх в истории, the million mile Queen. Для 10-дневной поездки готовят до 30 комплектов на любой «пожарный случай» с учётом местных традиций: мимоза в Австралии, пчёлы — символ Наполеона — во Франции, калифорнийские маки в Штатах, бело-зелёный шлейф в Пакистане, императорский mauve в Японии, традиционная накидка korowai из перьев у маори в Новой Зеландии, вышитые кристаллами Swarovski кленовые листья в Канаде, фиолетовый и зелёный — цвета вереска и чертополоха — и шарф ручной вязки с острова Льюис в Шотландии. Бывают особо ответственные случаи: во время первого после 1911 визита монарха в Ирландию королева надела вечернее платье, украшенное 2,091 shamrocks и брошью в виде арфы. После Иранской революции — “to try to settle the nerves of the Arab rulers” — на официальных встречах Елизавета появлялась в тюрбанах «по мотивам» desert films с Марлен Дитрих и платьях в пол (которые потом велела укоротить и носила на Royal Ascot).
За 70 лет случалось разное: Норман Хартнелл отказывался вышивать на коронационном платье лук-порей, символ Уэльса, настаивая на более эстетичных нарциссах (пришлось надавить). Для церемонии открытия Лондонской олимпиады с трудом был выбран цвет, не ассоциирующийся ни с одной страной-участниц из 204 (персиковый). В 2017 на открытии парламента Елизавета появилась в васильково-синей шляпе с синими цветами с желтыми пестиками, напоминающей флаг ЕС, что было истолковано медиа, как жест против Брексита, противоречащий нейтральной позиции королевы.
Если Елизавету что-то не устраивало в предложенном наряде, в ход шло: “Philip doesn’t like it”. Впрочем, такое случалось нечасто: с раннего детства Лилибет уделяла гардеробу минимум внимания и отказывалась надевать только унылый длинный макинтош. Многолетняя верность стилю винтажной эклектики создала самому долгоиграющему монарху в истории репутацию ultimate power dresser: “The Queen does not want to be a fashion setter. That’s left to other people with less important work to do”.
#nonfiction #fashion #royals
В честь 90-летнего юбилея Елизаветы Vanity Fair написал (2016): “Politics, culture, and class structure in the empire — all of that shifts constantly, but she doesn’t. She’s a beacon.” За период от ч/б кинохроники до 24/7 новостных online медиа Елизавета появилась на публике в > 10,000 нарядов. Её обширный гардероб не прихоть, а политическая необходимость: “I must be seen to be believed”. Елизавета — самый путешествующий монарх в истории, the million mile Queen. Для 10-дневной поездки готовят до 30 комплектов на любой «пожарный случай» с учётом местных традиций: мимоза в Австралии, пчёлы — символ Наполеона — во Франции, калифорнийские маки в Штатах, бело-зелёный шлейф в Пакистане, императорский mauve в Японии, традиционная накидка korowai из перьев у маори в Новой Зеландии, вышитые кристаллами Swarovski кленовые листья в Канаде, фиолетовый и зелёный — цвета вереска и чертополоха — и шарф ручной вязки с острова Льюис в Шотландии. Бывают особо ответственные случаи: во время первого после 1911 визита монарха в Ирландию королева надела вечернее платье, украшенное 2,091 shamrocks и брошью в виде арфы. После Иранской революции — “to try to settle the nerves of the Arab rulers” — на официальных встречах Елизавета появлялась в тюрбанах «по мотивам» desert films с Марлен Дитрих и платьях в пол (которые потом велела укоротить и носила на Royal Ascot).
За 70 лет случалось разное: Норман Хартнелл отказывался вышивать на коронационном платье лук-порей, символ Уэльса, настаивая на более эстетичных нарциссах (пришлось надавить). Для церемонии открытия Лондонской олимпиады с трудом был выбран цвет, не ассоциирующийся ни с одной страной-участниц из 204 (персиковый). В 2017 на открытии парламента Елизавета появилась в васильково-синей шляпе с синими цветами с желтыми пестиками, напоминающей флаг ЕС, что было истолковано медиа, как жест против Брексита, противоречащий нейтральной позиции королевы.
Если Елизавету что-то не устраивало в предложенном наряде, в ход шло: “Philip doesn’t like it”. Впрочем, такое случалось нечасто: с раннего детства Лилибет уделяла гардеробу минимум внимания и отказывалась надевать только унылый длинный макинтош. Многолетняя верность стилю винтажной эклектики создала самому долгоиграющему монарху в истории репутацию ultimate power dresser: “The Queen does not want to be a fashion setter. That’s left to other people with less important work to do”.
#nonfiction #fashion #royals
Чахоточный шик. История красоты, моды и недуга. Каролин А. Дей. 2017, пер. 2022
Термин «туберкулез» (лат. tuberculum — «комок») вошел в употребление во второй половине XIX века. Ранее сей недуг называли «фтизис», «сухотка», «кладбищенский кашель», «истощающая лихорадка» и др. В издании 1674 г «Morbus Anglicus, или Анатомия чахотки» Гидеон Харви писал: «С большой вероятностью при английском климате раньше всех в могиле окажутся жертвы чахотки, прямой дороги к смерти для наиболее усердных школяров, богословов, врачей, философов, страстно влюбленных, фанатиков в религии и т. д.». Название опуса «Болезнь англичан» отражало распространение этой болезни в Англии. В XVIII веке британская нация «славилась» как рассадник психических, нервных и истерических недугов. Англичане пришли к выводу, что болезнь и боль — цена их процветания и утонченности, а распространение «цивилизованных» болезней является признаком британского превосходства.
Среди низших классов туберкулез считался результатом плохого воздуха, пьянства или материальных лишений. У обеспеченных же представителей общества чахотка рассматривалась как следствие наследственного дефекта, малоподвижного образа жизни, острых эмоций, финансовых спекуляций, строгих протоколов этикета в мегаполисе и танцев сверх меры. Чахотка казалась приемлемой платой за страсть или талант, а также легким и красивым способом умереть. В учебнике для медсестер «Записки об уходе» (1859) Флоренс Найтингейл пишет: «Пациенты, умирающие от чахотки, очень часто умирают в состоянии неземной радости и покоя; лицо почти выражает восторг».
Характерным признаком гламурного заболевания была полупрозрачная бледность: «можно лишь восхищаться цветом ее лица в день ее похорон». Выносливость и сила противоречили идее женской красоты: модницы шепелявили и ходили дрожащей походкой, притворяясь слабыми и больными. Зрачок расширяли эссенцией белладонны, ресницы затемняли раствором сажи, кожу осветляли белилами и рисовали синие прожилки. Особенности патологии подчеркивали с помощью одежды: тело сжималось очень узким корсетом, плечи сужались, не позволяя поднять руку выше прямого угла. Нарочито выпирающие крыльями лопатки создавали сутулую осанку, которая считалась возможной причиной болезни — виновником же сутулости объявили женское образование.
В рамках «мифа об ангельской туберкулезной женственности» чахотке приписывали способность повышать женскую фертильность, а бесконечным беременностям — потенциал против смертности от туберкулеза. Другими методами борьбы с болезнью вплоть до XIX века включительно считались верховая езда и качание на качелях. В 1870-х больная и хрупкая красавица эпохи сентиментализма уступила место вновь вошедшим в моду «здоровым» женщинам, а болезнь стала подаваться как продукт вредного или непристойного поведения.
#nonfiction #теориямоды
Термин «туберкулез» (лат. tuberculum — «комок») вошел в употребление во второй половине XIX века. Ранее сей недуг называли «фтизис», «сухотка», «кладбищенский кашель», «истощающая лихорадка» и др. В издании 1674 г «Morbus Anglicus, или Анатомия чахотки» Гидеон Харви писал: «С большой вероятностью при английском климате раньше всех в могиле окажутся жертвы чахотки, прямой дороги к смерти для наиболее усердных школяров, богословов, врачей, философов, страстно влюбленных, фанатиков в религии и т. д.». Название опуса «Болезнь англичан» отражало распространение этой болезни в Англии. В XVIII веке британская нация «славилась» как рассадник психических, нервных и истерических недугов. Англичане пришли к выводу, что болезнь и боль — цена их процветания и утонченности, а распространение «цивилизованных» болезней является признаком британского превосходства.
Среди низших классов туберкулез считался результатом плохого воздуха, пьянства или материальных лишений. У обеспеченных же представителей общества чахотка рассматривалась как следствие наследственного дефекта, малоподвижного образа жизни, острых эмоций, финансовых спекуляций, строгих протоколов этикета в мегаполисе и танцев сверх меры. Чахотка казалась приемлемой платой за страсть или талант, а также легким и красивым способом умереть. В учебнике для медсестер «Записки об уходе» (1859) Флоренс Найтингейл пишет: «Пациенты, умирающие от чахотки, очень часто умирают в состоянии неземной радости и покоя; лицо почти выражает восторг».
Характерным признаком гламурного заболевания была полупрозрачная бледность: «можно лишь восхищаться цветом ее лица в день ее похорон». Выносливость и сила противоречили идее женской красоты: модницы шепелявили и ходили дрожащей походкой, притворяясь слабыми и больными. Зрачок расширяли эссенцией белладонны, ресницы затемняли раствором сажи, кожу осветляли белилами и рисовали синие прожилки. Особенности патологии подчеркивали с помощью одежды: тело сжималось очень узким корсетом, плечи сужались, не позволяя поднять руку выше прямого угла. Нарочито выпирающие крыльями лопатки создавали сутулую осанку, которая считалась возможной причиной болезни — виновником же сутулости объявили женское образование.
В рамках «мифа об ангельской туберкулезной женственности» чахотке приписывали способность повышать женскую фертильность, а бесконечным беременностям — потенциал против смертности от туберкулеза. Другими методами борьбы с болезнью вплоть до XIX века включительно считались верховая езда и качание на качелях. В 1870-х больная и хрупкая красавица эпохи сентиментализма уступила место вновь вошедшим в моду «здоровым» женщинам, а болезнь стала подаваться как продукт вредного или непристойного поведения.
#nonfiction #теориямоды
Небесная голубизна ангельских одежд. Судьба произведений древнерусской живописи, 1920—1930-е годы. Елена Осокина. 2018
Книга-расследование автора «Алхимии советской индустриализации» разъясняет сложности датировки и атрибуции «русских примитивов» и помогает перестать изумляться (если всё ещё), глядя на источники поступления икон в музеи, вроде «магазин Деткомиссии при ВЦИК».
***
Собрание древнерусского искусства Третьяковской галереи — результат разгрома отдела религиозного быта Исторического музея, раздробления и обезличивания частных коллекций, разрушения храмов, обирания провинциальных музеев, репрессий против собирателей. О подобных нюансах официальный сайт ТГТ помалкивает, а доступ к материалам делопроизводства с 2014 ограничен приказом руководства.
***
Жаргонное наименование иконы «доска» ведет свою историю с дореволюционной эпохи, когда иконой нельзя было торговать, но, если назвать священный предмет «доской», это табу снималось. Советская власть сняла все табу: из списанных в утиль икон делали табуретки, доски почета для ударников труда и топили ими музейные печи. Ещё желательнее было превратить замшелые деревяшки в твёрдую валюту для индустриализации. Продажами занимались идейно подкованные «хорошие товарищи», едва «отличавшие Рафаэля от Рембрандта». Попытка спасти наследие привела к эпидемии арестов и самоубийств среди искусствоведов, которым не хватило гибкости лавировать между «молотом и наковальней сталинской кузни»: «тупоумие, примитивизм и злоба партийных соединяются с подлостью, предательством и холопством беспартийных и создают такую атмосферу, в которой нет ни атома духовного кислорода, и жить в ней могут только какие-то переродившиеся существа».
Открытие древнерусского искусства на Западе состоялось благодаря первой советской заграничной иконной выставке, носившей далеко не просветительский характер: «Пусть выставка сначала покажет, как советское правительство заботится об историческом и художественном наследии, как закопченные церковными свечами предметы идолопоклонства в умелых руках советских реставраторов превратились в достояние мировой культуры, а потом откроем целый магазин этого добра» (из речи наркома просвещения Луначарского). Организациям, принимавшим выставку, пришлось выдержать обвинения в сотрудничестве «с правительством профессиональных воров и привычных убийц, объявивших своей целью уничтожение западного общества», виновных заодно… в мировой депрессии. В США «сокровища царской семьи» продавали через универмаги, а их основными покупателями были домохозяйки, которые видели в иконе предмет декора интерьера. К музейной катастрофе распродажа не привела только потому, что не сыскалось иконного Мелона.
***
Кое-кто из причастных личностей оставил след в литературе. Образ Кити Щербацкой в «Анне Карениной» списан с княгини Уваровой, урожденной княжны Щербатовой (1840-1924). Бывшая звезда светских салонов, много сделавшая для российской археологии, исторической науки и развития Исторического музея, была председателем Московского Археологического общества и почетным членом РАН. В 1920 эмигрировала.
Прообразом барона Майгеля, убитого на балу у Сатаны в «Мастере и Маргарите», считают Бориса Штейгера, официально уполномоченного коллегии Наркомпроса РСФСР по внешним связям, а неофициально штатного сотрудника ОГПУ. В 1937 расстрелян.
Книга-расследование автора «Алхимии советской индустриализации» разъясняет сложности датировки и атрибуции «русских примитивов» и помогает перестать изумляться (если всё ещё), глядя на источники поступления икон в музеи, вроде «магазин Деткомиссии при ВЦИК».
***
Собрание древнерусского искусства Третьяковской галереи — результат разгрома отдела религиозного быта Исторического музея, раздробления и обезличивания частных коллекций, разрушения храмов, обирания провинциальных музеев, репрессий против собирателей. О подобных нюансах официальный сайт ТГТ помалкивает, а доступ к материалам делопроизводства с 2014 ограничен приказом руководства.
***
Жаргонное наименование иконы «доска» ведет свою историю с дореволюционной эпохи, когда иконой нельзя было торговать, но, если назвать священный предмет «доской», это табу снималось. Советская власть сняла все табу: из списанных в утиль икон делали табуретки, доски почета для ударников труда и топили ими музейные печи. Ещё желательнее было превратить замшелые деревяшки в твёрдую валюту для индустриализации. Продажами занимались идейно подкованные «хорошие товарищи», едва «отличавшие Рафаэля от Рембрандта». Попытка спасти наследие привела к эпидемии арестов и самоубийств среди искусствоведов, которым не хватило гибкости лавировать между «молотом и наковальней сталинской кузни»: «тупоумие, примитивизм и злоба партийных соединяются с подлостью, предательством и холопством беспартийных и создают такую атмосферу, в которой нет ни атома духовного кислорода, и жить в ней могут только какие-то переродившиеся существа».
Открытие древнерусского искусства на Западе состоялось благодаря первой советской заграничной иконной выставке, носившей далеко не просветительский характер: «Пусть выставка сначала покажет, как советское правительство заботится об историческом и художественном наследии, как закопченные церковными свечами предметы идолопоклонства в умелых руках советских реставраторов превратились в достояние мировой культуры, а потом откроем целый магазин этого добра» (из речи наркома просвещения Луначарского). Организациям, принимавшим выставку, пришлось выдержать обвинения в сотрудничестве «с правительством профессиональных воров и привычных убийц, объявивших своей целью уничтожение западного общества», виновных заодно… в мировой депрессии. В США «сокровища царской семьи» продавали через универмаги, а их основными покупателями были домохозяйки, которые видели в иконе предмет декора интерьера. К музейной катастрофе распродажа не привела только потому, что не сыскалось иконного Мелона.
***
Кое-кто из причастных личностей оставил след в литературе. Образ Кити Щербацкой в «Анне Карениной» списан с княгини Уваровой, урожденной княжны Щербатовой (1840-1924). Бывшая звезда светских салонов, много сделавшая для российской археологии, исторической науки и развития Исторического музея, была председателем Московского Археологического общества и почетным членом РАН. В 1920 эмигрировала.
Прообразом барона Майгеля, убитого на балу у Сатаны в «Мастере и Маргарите», считают Бориса Штейгера, официально уполномоченного коллегии Наркомпроса РСФСР по внешним связям, а неофициально штатного сотрудника ОГПУ. В 1937 расстрелян.
Даже имея профильное образование, маловероятно выбраться невредимым из дебрей истории языка, куда затягивает The Wordhord. Daily Life in Old English. Dana Veeden (2022). Зато попался «филологический» казус из судебной практики: современное английское слово meat, «мясо», происходит от древне-английского mete, означавшего пищу вообще. В 2019 законом штата Миссури значение слова было подвергнуто конкретизации и прописаны штрафные санкции компаниям, продававшим веганские, растительные заменители мяса как meat — до принятия закона абсолютно легально!
Свежий нонфикшн Ten Cities that Led the World. From Ancient Metropolis to Modern Megacity. Paul Strathern (2022), помимо красивой обложки, заинтересовал возможностью «глазами зарубежных гостей» взглянуть на роль Москвы в свете преходящего величия знаковых городов. Оказалось похожим на альтернативную историю: Русь крестилась в 867; Айседора Дункан была старше Есенина на 31 год — поэт страны Советов женился несовершеннолетним, но уже знаменитым; а Михаила Комнина зовут Manuel. Wiki сообщает, что Пол Стратерн пишет книги по науке, философии, истории, литературе, медицине и экономике — о, бойся Бармаглота, сын!
Элизабет Финч. Джулиан Барнс. 2022
The Guardian: «Барнс всегда любил размывать границу между прозой художественной и документальной, писать романы, похожие на литературоведческие или исторические работы». Юлиан Отступник в компании святых Урсул и университетских препов дают результат привычно специфический, зато на соразмерном человеческой жизни объёме затрагивается масса болезненных тем — от нарциссизма тонких различий и чайлдфри до антисемитизма и эвтаназии, — а максимы от Барнса можно прикладывать к больному месту, как подорожник:
Не принимайте на веру провозглашенные ценности своего времени.
Остерегайтесь мечтаний и <…> устремлений большинства.
Монолингвизм – признак замкнутого общества, склонного к самообману.
Несчастливый билет – норма. Поэтому историческая жалость к себе не более привлекательна, чем персональная.
Быть стоиком в эпоху саможаления – значит обрекать себя на клеймо нелюдимости, нет, хуже: бесчувственности.
***
История с травлей Э. Ф. отсылает к скандалу, раздутому британскими таблоидами вокруг лекции Royal Bodies дважды лауреата Букера Хилари Мантел (2013), где она катком проехала по герцогине Кембриджской, заявив, что ту выбрали на роль супруги принца из-за «ее безукоризненности», «отсутствия индивидуальности» (ср. с принцессой Дианой) и «лишь для того, чтобы плодить потомство». Читателям предлагали выбрать, на чьей они стороне: Кейт Миддлтон с ее модельной внешностью или Мантел с лишним весом и бездетностью, вызванными эндометриозом.
P.S. Дело вкуса, конечно, но для чего в переводе экзотизмы типа коттон, джойнт (чем плохи хлопок и косяк?!) соседствуют с «ребятами с нашего двора»: компашка, нычка, душнила?
The Guardian: «Барнс всегда любил размывать границу между прозой художественной и документальной, писать романы, похожие на литературоведческие или исторические работы». Юлиан Отступник в компании святых Урсул и университетских препов дают результат привычно специфический, зато на соразмерном человеческой жизни объёме затрагивается масса болезненных тем — от нарциссизма тонких различий и чайлдфри до антисемитизма и эвтаназии, — а максимы от Барнса можно прикладывать к больному месту, как подорожник:
Не принимайте на веру провозглашенные ценности своего времени.
Остерегайтесь мечтаний и <…> устремлений большинства.
Монолингвизм – признак замкнутого общества, склонного к самообману.
Несчастливый билет – норма. Поэтому историческая жалость к себе не более привлекательна, чем персональная.
Быть стоиком в эпоху саможаления – значит обрекать себя на клеймо нелюдимости, нет, хуже: бесчувственности.
***
История с травлей Э. Ф. отсылает к скандалу, раздутому британскими таблоидами вокруг лекции Royal Bodies дважды лауреата Букера Хилари Мантел (2013), где она катком проехала по герцогине Кембриджской, заявив, что ту выбрали на роль супруги принца из-за «ее безукоризненности», «отсутствия индивидуальности» (ср. с принцессой Дианой) и «лишь для того, чтобы плодить потомство». Читателям предлагали выбрать, на чьей они стороне: Кейт Миддлтон с ее модельной внешностью или Мантел с лишним весом и бездетностью, вызванными эндометриозом.
P.S. Дело вкуса, конечно, но для чего в переводе экзотизмы типа коттон, джойнт (чем плохи хлопок и косяк?!) соседствуют с «ребятами с нашего двора»: компашка, нычка, душнила?
Пока новый британский премьер-министр Лиз Трасс призывает инвестировать в библиотеки и отменить «налог на чтение», т.е. на аудиокниги, объявлен шорт-лист Букера. Среди «выживших» только один британский автор, он же старейший номинант в истории премии с самым коротким опусом из списка. Наиболее представленная страна — США. Все романы о важном. Жюри жарких споров не вело. Победитель будет объявлен 17 октября.
the Guardian
Booker prize: Alan Garner becomes oldest author to be shortlisted
Only British writer on list will collect prize on 88th birthday if successful, but is up against five other books judges say ‘speak powerfully about important things’
Масс медиа муссируют актуальное: западная культура тлетворна и вредна для православного человека. Если мелькнёт мысль «а Ван Эйка-то за что?!», добрые люди растолкуют, что первым делом запад это ЛГБТ и зоофилия. Ну а дюреры потом. Русскому классику-славянофилу доброхоты не встретились, и тот погряз в преклонении перед Гольбейном-младшим, как известно, завербованном англосаксами. Как следствие — прогрессирующее черносотенство, неизлечимая игромания, тень Пушкина-айдасукинсына. Потому что отдыхать надо в Крыму. Так (почти) говорил Леонид Цыпкин в романе о Достоевском «Лето в Бадене» (1982).
***
Насторожил отрывок:
…возле соседней платформы стоял фургон, нагруженный большими синими спортивными сумками, из которых торчали хоккейные клюшки — это команда московских динамовцев, игравшая сегодня с ленинградским «Зенитом», возвращалась в Москву на «Красной стреле».
Гугл выдаёт ХК «Зенит» из Ангарска, Железногорска и даже по хоккею в валенках. В картине мира образовалась пробоина: что за былинный «Зенит» из Ленинграда, надававший московским динамовцам клюшками по шайбе? И может ли запутаться в шнурках человек, раскусивший Достоевского?
***
Насторожил отрывок:
…возле соседней платформы стоял фургон, нагруженный большими синими спортивными сумками, из которых торчали хоккейные клюшки — это команда московских динамовцев, игравшая сегодня с ленинградским «Зенитом», возвращалась в Москву на «Красной стреле».
Гугл выдаёт ХК «Зенит» из Ангарска, Железногорска и даже по хоккею в валенках. В картине мира образовалась пробоина: что за былинный «Зенит» из Ленинграда, надававший московским динамовцам клюшками по шайбе? И может ли запутаться в шнурках человек, раскусивший Достоевского?