Fake History. From Mozart’s Murder to Cleopatra’s Asp. Graeme Donald. 2021
Наше время принято считать эпохой торжествующего фейка, но претензии на исключительность вряд ли оправданны — фейки были всегда. Казусы тоже случались. Лучшей средой устойчивого обитания для фейков являются литература и кино: коллективное сознание редко стремится к установлению исторической справедливости. Как говорят итальянцы, ‘Se non e vero, e ben trovato’, «вранье, зато отлично придумано».
***
Героический образ Жанны д’Арк был создан в XIX веке в ответ на отчаянную потребность в патриотическом маскоте (спасибо Наполеону), а ведь она была далеко не единственной воительницей в той войне — у коварных бургундцев были женские артиллерийские отряды, Орлеан не был осаждён, а приговор Жанне вынесли инквизиция и Парижский университет — но признаваться перед потомками в расправе над национальной героиней как-то неловко.
***
«Кровавой графине» Батори при жизни повезло чуть больше: после того, как ее, богатейшую женщину Венгрии, обчистили могущественные должники, среди которых случился король, ей хотя бы дали спокойно дожить в безвестности в своём замке. Зато век спустя иезуит, автор опуса A Short Description of Hungary together with its Kings (1729), для красного словца приписал ей такие садистско-вампирские наклонности, что на их фоне Дракула кажется проказником из младшей группы.
***
Название Japan — экзоним китайского происхождения — в самой Японии с неохотой применяется лишь в секторах экономики, заинтересованных в развитии туризма. Коренное население называет свою страну Nippon/Nihon, «там, где рождается солнце», а Japan для них сорт хлеба. Тогда откуда взялось Japan? В древности китайцы называли островного соседа Wa, «маленький и послушный», но дипломатически это не в какие ворота, поэтому пришлось заменить название на Jihpun, «рассвет», откуда и появилось поэтическое «Страна восходящего солнца».
***
Слово «ниндзя» в XIX веке изобрели европейцы, сочтя японский термин для «человека-невидимки» — shinobi no mono — чересчур громоздким и заменив его китайско-японским эквивалентом ‘nin’ (stealth) и ‘ja’ (person). Появившись в VIII веке, термин shinobi обозначал домашнюю прислугу — повара, садовника, наложницу, etc. Однако образ безжалостного киллера будоражит воображение сильнее, чем женщина среднего возраста, тихонько хлопочущая по хозяйству. Образ убийцы в чёрном пришёл из театра кабуки, где актеры не покидают сцену во время смены декораций. Их бесшумно меняют вспомогательные работники в чёрной одежде, чтобы показать аудитории, что они не являются действующими лицами пьесы. В напечатанном виде слово ‘ninja’ впервые появилось в романе Яна Флеминга You Only Live Twice (1964) и употреблялось так редко, что в 1989 даже не вошло в двадцатититомный Oxford English Dictionary.
***
Хотя на первый взгляд кажется логичным, что лесные разбойники одевались в зелёное, и встречаются многочисленные упоминания о Робине, носившем одежду из ткани Lincoln Green, и здесь нас ждёт терминологический конфуз. Lincoln Green зелёного цвета появился не раньше 1510 — поздновато для славного парня Робин Гуда. В его время Линкольн был известен производством ярко-красной ткани под брендом Lincoln Greyne. Grene, красный краситель кармин, использовали для получения стойкого алого оттенка, который считался дорогим и статусным — «зелёные человечки» на деле были эдакими малиновыми пиджаками Средневековья.
Наше время принято считать эпохой торжествующего фейка, но претензии на исключительность вряд ли оправданны — фейки были всегда. Казусы тоже случались. Лучшей средой устойчивого обитания для фейков являются литература и кино: коллективное сознание редко стремится к установлению исторической справедливости. Как говорят итальянцы, ‘Se non e vero, e ben trovato’, «вранье, зато отлично придумано».
***
Героический образ Жанны д’Арк был создан в XIX веке в ответ на отчаянную потребность в патриотическом маскоте (спасибо Наполеону), а ведь она была далеко не единственной воительницей в той войне — у коварных бургундцев были женские артиллерийские отряды, Орлеан не был осаждён, а приговор Жанне вынесли инквизиция и Парижский университет — но признаваться перед потомками в расправе над национальной героиней как-то неловко.
***
«Кровавой графине» Батори при жизни повезло чуть больше: после того, как ее, богатейшую женщину Венгрии, обчистили могущественные должники, среди которых случился король, ей хотя бы дали спокойно дожить в безвестности в своём замке. Зато век спустя иезуит, автор опуса A Short Description of Hungary together with its Kings (1729), для красного словца приписал ей такие садистско-вампирские наклонности, что на их фоне Дракула кажется проказником из младшей группы.
***
Название Japan — экзоним китайского происхождения — в самой Японии с неохотой применяется лишь в секторах экономики, заинтересованных в развитии туризма. Коренное население называет свою страну Nippon/Nihon, «там, где рождается солнце», а Japan для них сорт хлеба. Тогда откуда взялось Japan? В древности китайцы называли островного соседа Wa, «маленький и послушный», но дипломатически это не в какие ворота, поэтому пришлось заменить название на Jihpun, «рассвет», откуда и появилось поэтическое «Страна восходящего солнца».
***
Слово «ниндзя» в XIX веке изобрели европейцы, сочтя японский термин для «человека-невидимки» — shinobi no mono — чересчур громоздким и заменив его китайско-японским эквивалентом ‘nin’ (stealth) и ‘ja’ (person). Появившись в VIII веке, термин shinobi обозначал домашнюю прислугу — повара, садовника, наложницу, etc. Однако образ безжалостного киллера будоражит воображение сильнее, чем женщина среднего возраста, тихонько хлопочущая по хозяйству. Образ убийцы в чёрном пришёл из театра кабуки, где актеры не покидают сцену во время смены декораций. Их бесшумно меняют вспомогательные работники в чёрной одежде, чтобы показать аудитории, что они не являются действующими лицами пьесы. В напечатанном виде слово ‘ninja’ впервые появилось в романе Яна Флеминга You Only Live Twice (1964) и употреблялось так редко, что в 1989 даже не вошло в двадцатититомный Oxford English Dictionary.
***
Хотя на первый взгляд кажется логичным, что лесные разбойники одевались в зелёное, и встречаются многочисленные упоминания о Робине, носившем одежду из ткани Lincoln Green, и здесь нас ждёт терминологический конфуз. Lincoln Green зелёного цвета появился не раньше 1510 — поздновато для славного парня Робин Гуда. В его время Линкольн был известен производством ярко-красной ткани под брендом Lincoln Greyne. Grene, красный краситель кармин, использовали для получения стойкого алого оттенка, который считался дорогим и статусным — «зелёные человечки» на деле были эдакими малиновыми пиджаками Средневековья.
По горячим следам от предыдущей книги вспомнился отличный роман «Джеймс Миранда Барри» Патрисии Данкер (1999, пер. 2019):
Реальные события, на которых основан сюжет, невероятны per se. Титульный персонаж — хрупкая женщина, всю жизнь виртуозно выдававшая себя за мужчину: только так в то время можно было сделать карьеру в медицине плюс характер и талант плюс поддержка трёх могущественных мужчин.
***
Факты из биографии Барри, о которых не упоминается в романе:
В 1826 Dr Barry экстренно провел/а на кухонном столе одно из первых задокументированных кесаревых сечений. Роженица Вильгельмина Мунник, жена местного торговца, и ребёнок остались живы. Благодарные родители назвали мальчика Джеймс Барри Мунник, и его потомок стал премьер-министром Южной Африки (1924-39).
В 1854 во время Крымской войны Dr Barry ввёл/а настолько строгий режим гигиены, что в ее отделениях был самый высокий процент выживаемости среди раненых. Ее передовые взгляды приводили к частым конфликтам с приверженцем теории миазмов Флоренс Найтингейл, которая называла Барри “the most brutish person I have ever met”. У Найтингейл был один из самых высоких показателей смертности в крымских госпиталях, но леди с фонарем это красиво (позже она будет высмеивать Луи Пастера за предположение о существовании болезнетворных микробов).
После смерти Барри на ее теле были обнаружены растяжки, а в 1819 она внезапно уехала из Кейптауна в Британию, где пробыла несколько месяцев: эти факты указывают на ее возможную беременность. Что не делает из женщины со своими тайнами менее потрясающую личность и профессионала, скорее наоборот.
Реальные события, на которых основан сюжет, невероятны per se. Титульный персонаж — хрупкая женщина, всю жизнь виртуозно выдававшая себя за мужчину: только так в то время можно было сделать карьеру в медицине плюс характер и талант плюс поддержка трёх могущественных мужчин.
***
Факты из биографии Барри, о которых не упоминается в романе:
В 1826 Dr Barry экстренно провел/а на кухонном столе одно из первых задокументированных кесаревых сечений. Роженица Вильгельмина Мунник, жена местного торговца, и ребёнок остались живы. Благодарные родители назвали мальчика Джеймс Барри Мунник, и его потомок стал премьер-министром Южной Африки (1924-39).
В 1854 во время Крымской войны Dr Barry ввёл/а настолько строгий режим гигиены, что в ее отделениях был самый высокий процент выживаемости среди раненых. Ее передовые взгляды приводили к частым конфликтам с приверженцем теории миазмов Флоренс Найтингейл, которая называла Барри “the most brutish person I have ever met”. У Найтингейл был один из самых высоких показателей смертности в крымских госпиталях, но леди с фонарем это красиво (позже она будет высмеивать Луи Пастера за предположение о существовании болезнетворных микробов).
После смерти Барри на ее теле были обнаружены растяжки, а в 1819 она внезапно уехала из Кейптауна в Британию, где пробыла несколько месяцев: эти факты указывают на ее возможную беременность. Что не делает из женщины со своими тайнами менее потрясающую личность и профессионала, скорее наоборот.
Rogues: True Stories of Grifters, Killers, Rebels and Crooks. Patrick Radden Keefe. 2022
Новый нонфикшн от автора отличного Say Nothing состоит из отдельных глав, посвящённых разным мутным личностям и high-profile crime — благо этого добра полно, — которые по отдельности на книгу не тянут, но выбросить жалко. Единственный сквозной персонаж — сам Киф и
от перепадов стилистики изрядно укачивает.
***
В мировых медиа не принято муссировать темы, которые могут вызывать у нищающего электората ненужные вопросы. К чему нервировать население шестизначными ценами на драгоценные коллекционные вина, которые к тому же подделывают все кому ни лень — и никакие изотопы и гамма-лучи не дают гарантии подлинности?
Зачем марать репутацию Нидерландов как обители правопорядка, хотя официальные цифры полицейских отчётов даже близко не отражают истинного положения дел, а через порт Роттердама поступает половина кокаина для европейского потребителя? Похищение пивного короля Фредди Хайнекена в 1983 — лишь одно из звеньев цепи событий, в результате которых сестра сдала полиции любимого братца-мафиози, обрекая себя на вечную жизнь под прикрытием.
Зачем публике знать, что маниакально мотивированный сиблинг, посвятивший жизнь расследованию причин взрыва самолёта над Шотландией, где в 1988 погиб его старший брат, может получить доступ к секретным материалам ЦРУ, а ФБР нет? Кому нужны вопросы об эффективности взаимодействия конкурирующих структур, тем более, нити ведут к режиму Каддафи и в Швейцарию, где преспокойно торгуют не только часами с часовым механизмом.
Разве покупателям станет легче от знания, что лаймы в два раза подорожали потому, что наркокартели обложили данью мексиканских фермеров, выращивающих цитрусы — кто-то же должен покрыть убытки от снижения потребления кокаина? Причём простые мексиканцы продолжают распевать narcocorridos, фольклорные песни, прославляющие благородных наркозорро, поскольку власти и полиция ещё хуже. Опять нездоровые параллели.
Дальше рубим лес — элита повсеместно уклоняется от налогов («налоги платят только бедняки»); ведущие банки мира преданно обслуживают диктаторов, террористов и наркодилеров; богатейшие ресурсами страны прозябают в нищете и коррупции (тут все дружно посочувствовали Гвинее); а телевидение всех стран морочит зрителей по формуле K-I-S-S—Keep it simple, stupid.
Из частных случаев: в 2013 на заседании кафедры в американском университете произошёл массовый шутинг. Удивительна личность стрелка: женщина (что нетипично), high-achiever, скрипачка, PhD из Гарварда, в стабильном браке, не привлекалась, не злоупотребляла, никакого аффекта — не получив постоянный контракт (коллеги проголосовали против) и аккуратно доработав до конца временного, положила и друзей, и врагов. Есть среди людей ходячие бомбы с механизмом замедленного действия, а токсичность академической среды может триггернуть кого угодно.
Напоследок Киф зачем-то включил историю о странствующем шефе-селебрити, продвигавшем ‘roughneck’ cuisine, с героиновой зависимостью в анамнезе и тату с изречением Монтеня ‘I suspend judgment’ на древнегреческом. Мужик ведь никого, кроме себя, не убивал… Читатель должен закрыть книгу озадаченным.
Новый нонфикшн от автора отличного Say Nothing состоит из отдельных глав, посвящённых разным мутным личностям и high-profile crime — благо этого добра полно, — которые по отдельности на книгу не тянут, но выбросить жалко. Единственный сквозной персонаж — сам Киф и
от перепадов стилистики изрядно укачивает.
***
В мировых медиа не принято муссировать темы, которые могут вызывать у нищающего электората ненужные вопросы. К чему нервировать население шестизначными ценами на драгоценные коллекционные вина, которые к тому же подделывают все кому ни лень — и никакие изотопы и гамма-лучи не дают гарантии подлинности?
Зачем марать репутацию Нидерландов как обители правопорядка, хотя официальные цифры полицейских отчётов даже близко не отражают истинного положения дел, а через порт Роттердама поступает половина кокаина для европейского потребителя? Похищение пивного короля Фредди Хайнекена в 1983 — лишь одно из звеньев цепи событий, в результате которых сестра сдала полиции любимого братца-мафиози, обрекая себя на вечную жизнь под прикрытием.
Зачем публике знать, что маниакально мотивированный сиблинг, посвятивший жизнь расследованию причин взрыва самолёта над Шотландией, где в 1988 погиб его старший брат, может получить доступ к секретным материалам ЦРУ, а ФБР нет? Кому нужны вопросы об эффективности взаимодействия конкурирующих структур, тем более, нити ведут к режиму Каддафи и в Швейцарию, где преспокойно торгуют не только часами с часовым механизмом.
Разве покупателям станет легче от знания, что лаймы в два раза подорожали потому, что наркокартели обложили данью мексиканских фермеров, выращивающих цитрусы — кто-то же должен покрыть убытки от снижения потребления кокаина? Причём простые мексиканцы продолжают распевать narcocorridos, фольклорные песни, прославляющие благородных наркозорро, поскольку власти и полиция ещё хуже. Опять нездоровые параллели.
Дальше рубим лес — элита повсеместно уклоняется от налогов («налоги платят только бедняки»); ведущие банки мира преданно обслуживают диктаторов, террористов и наркодилеров; богатейшие ресурсами страны прозябают в нищете и коррупции (тут все дружно посочувствовали Гвинее); а телевидение всех стран морочит зрителей по формуле K-I-S-S—Keep it simple, stupid.
Из частных случаев: в 2013 на заседании кафедры в американском университете произошёл массовый шутинг. Удивительна личность стрелка: женщина (что нетипично), high-achiever, скрипачка, PhD из Гарварда, в стабильном браке, не привлекалась, не злоупотребляла, никакого аффекта — не получив постоянный контракт (коллеги проголосовали против) и аккуратно доработав до конца временного, положила и друзей, и врагов. Есть среди людей ходячие бомбы с механизмом замедленного действия, а токсичность академической среды может триггернуть кого угодно.
Напоследок Киф зачем-то включил историю о странствующем шефе-селебрити, продвигавшем ‘roughneck’ cuisine, с героиновой зависимостью в анамнезе и тату с изречением Монтеня ‘I suspend judgment’ на древнегреческом. Мужик ведь никого, кроме себя, не убивал… Читатель должен закрыть книгу озадаченным.
Лонг-лист Booker Prize 2022 в цифрах:
20 и 87 — возраст самой юной и самого старого номинантов в истории премии;
169 — общее количество книг, прочитанное членами жюри;
7 из 13 — доля номинантов-племянников дядюшки Сэма плюс проживающая в США уроженка Зимбабве: засилье американских авторов подольет масла на мельницу неодобрения спорного решения открыть им доступ к премии, принятого в 2014;
116 страниц — длина самого короткого романа, когда-либо номинированного на Букер (Small Things Like These Клэр Киган);
3 — количество дебютных романов в списке.
Шорт-лист будет объявлен 6 сентября, а победитель — 17 октября.
20 и 87 — возраст самой юной и самого старого номинантов в истории премии;
169 — общее количество книг, прочитанное членами жюри;
7 из 13 — доля номинантов-племянников дядюшки Сэма плюс проживающая в США уроженка Зимбабве: засилье американских авторов подольет масла на мельницу неодобрения спорного решения открыть им доступ к премии, принятого в 2014;
116 страниц — длина самого короткого романа, когда-либо номинированного на Букер (Small Things Like These Клэр Киган);
3 — количество дебютных романов в списке.
Шорт-лист будет объявлен 6 сентября, а победитель — 17 октября.
the Guardian
Booker prize longlist of 13 writers aged 20 to 87 announced
List comprises 13 writers of fiction, from NoViolet Bulawayo to Leila Mottley, described as ‘stimulating, surprising, nourishing’ by judging panel
Во время ожесточённых дебатов вокруг дела Дрейфуса его сторонники покупали газету Le Vélo, которая печаталась на дешёвой зеленоватой бумаге, в то время как противники предпочитали в прямом смысле жёлтую L’Auto. По весне противоборствующие лобби встретились в открытом бою в виде велосипедной гонки, которую назвали Tour de France. Цвета газетных страниц стали цветами майки лидера и победителя этапа — желтый и зелёный соответственно.
***
Стоунхендж был собственностью приората Амесбери, пока Генрих VIII не конфисковал монастырские земли и не раздал их по своему усмотрению. В 1824 рядом с бесполезными руинами титулованное семейство Антробус построило коттеджи и кафе. После гибели последнего представителя рода на WWI в 1915 участок был выставлен на продажу с аукциона. Лот 15 за £6,000 приобрёл некий сэр Сесил Чабб, которого жена отправила прикупить обеденный стол со стульями, приглянувшиеся ей в рекламном объявлении. По всей вероятности, леди Чабб не сочла замену равноценной, и в 1918 земля была безвозмездно передана в национальное владение.
***
Феликс и Ирина Юсуповы засудили MGM из-за фильма Rasputin and the Empress (1932), где под именем Princess Natasha Ирину недвусмысленно изобразили как одну из сексуальных побед одиозного старца. MGM пришлось выплатить крупную компенсацию и покрыть судебные издержки: с тех пор кинопродюсеры используют всем знакомый дисклеймер «любые совпадения случайны».
***
Стоунхендж был собственностью приората Амесбери, пока Генрих VIII не конфисковал монастырские земли и не раздал их по своему усмотрению. В 1824 рядом с бесполезными руинами титулованное семейство Антробус построило коттеджи и кафе. После гибели последнего представителя рода на WWI в 1915 участок был выставлен на продажу с аукциона. Лот 15 за £6,000 приобрёл некий сэр Сесил Чабб, которого жена отправила прикупить обеденный стол со стульями, приглянувшиеся ей в рекламном объявлении. По всей вероятности, леди Чабб не сочла замену равноценной, и в 1918 земля была безвозмездно передана в национальное владение.
***
Феликс и Ирина Юсуповы засудили MGM из-за фильма Rasputin and the Empress (1932), где под именем Princess Natasha Ирину недвусмысленно изобразили как одну из сексуальных побед одиозного старца. MGM пришлось выплатить крупную компенсацию и покрыть судебные издержки: с тех пор кинопродюсеры используют всем знакомый дисклеймер «любые совпадения случайны».
Старейший в истории номинант на Booker Prize 2022 Алан Гарнер (87) оказался прелюбопытнейшим типом по части литературных суждений: "Хроники Нарнии" он считает nasty, manipulative, morbid, misanthropic, hectoring, totalitarian and atrociously written, а за "Повелителя мух" взялся в уверенности, что это пособие по демонологии.
Secrets and Scandals in Regency Britain. Sex, Drugs & Proxy Rule. Violet Fenn. 2022
Edutainment для взрослых: секс, наркотики, рок-н-ролл в исторических интерьерах. Зигзаги британского правосудия, маньяк-мизогин, театральное закулисье, мрачные перепетии семейства Wollstonecraft - Godwin - Shelley, семейно-политическая драма с Георгом IV и его супругой Каролиной в главных ролях, сумбурная личная жизнь лорда Байрона и — вишенка на торте — будущая леди Гамильтон пляшет голой на столе.
***
Коррупция в английской армии имела такой размах, что префикс brevet перед офицерским званием указывал на заслуги, а не проплаченное продвижение по службе. Процветали «серые» схемы по снабжению войск, где главную скрипку играли содержанки, хотя российский император Павел I, новоиспечённый Великий магистр ордена рыцарей-госпитальеров, не каждую этуаль награждал орденом Мальтийского креста за спасение тысяч мальтийцев от голодной смерти — адмирал Нельсон купился не только на смазливое личико.
Литературный истеблишмент имел непростые отношения с опиумом, от чего выиграли главным образом потомки. Злополучная поездка Байрона, Шелли & Co на Villa Diodati, где творилась литературная магия, была сборищем двадцатилетних талантов, целенаправленно накачивавшихся веществами… Сердце невинно утонувшего Перси Шелли не сгорело вместе с телом на погребальном костре, кальцинировавшись из-за туберкулёза, и Мэри Шелли до конца жизни хранила эту окаменелость в ящике письменного стола — отныне сердце мужа принадлежало ей безраздельно.
Вещества подпитывали фантазию Самюэля Кольриджа, который к тому же страдал биполярным расстройством — он же в 1810 впервые использовал это слово в его современном значении. Бросив Кембридж, поэт записался в армию под чужим именем, пока братья не забрали его оттуда по причине «умственного нездоровья».
Confessions of an English Opium Eater Томаса Де Квинси впервые были анонимно опубликованы в 1821 в London Magazine (в двух частях) и имели такой успех, что в 1822 были переизданы в виде книги. Учась в Оксфорде, Квинси подсел на опиум, чтобы облегчить «душевные страдания» — невралгию от битья тростью по голове в Manchester Grammar School. Окончательно детскую психику подкосила любовь к книгам: семилетний Квинси стал брать ссуды у книготорговца, испытывая жуткий стресс от невозможности скупить всё.
В 1799 двадцатилетний химик Хамфри Дэви — будущий президент первой академии наук Royal Society — провёл ряд экспериментов, чтобы убедиться, что полученную в 1772 закись азота можно применять как анестезию во время хирургических операций. Изобретатель парового двигателя Джеймс Ватт построил для этого передвижную газовую камеру. Добровольные guinea pigs во время опытов много смеялись — и Дэви назвал потенциальный анальгетик «веселящим газом». Однако в историю он вошёл как изобретатель безопасной лампы (1815), которая уменьшила число несчастных случаев в угольных шахтах. Лампа Дэви была взята за основу дизайна факела на Лондонских олимпийских играх в 2012.
Термин alcoholism впервые использовал в 1849 шведский врач Магнус Хусс для описания последствий длительного неумеренного потребления горячительных напитков, которое до определённого предела считалось вариантом нормы — до этого пропойц величали habitual drunkard. Были жертвы: некто Джон Mad Jack Миттон из лучших побуждений влил в коня по кличке Sportsman бутылку портвейна, отчего тот издох на месте. Этот джентельмен вообще отличался эксцентричностью: e.g. любил прибыть к ужину верхом на медведе, что нынче считается вполне удачным имиджевым ходом. Подобные эскапады как-то сцеплены с жаждой политического успеха: наш Безумный Джек, скупив голоса избирателей за непристойно крупные суммы, был избран представителем Тори. Правда, в этом качестве он продержался ровно полчаса, сочтя заседание нестерпимо скучным, и навсегда завязал с политикой.
Edutainment для взрослых: секс, наркотики, рок-н-ролл в исторических интерьерах. Зигзаги британского правосудия, маньяк-мизогин, театральное закулисье, мрачные перепетии семейства Wollstonecraft - Godwin - Shelley, семейно-политическая драма с Георгом IV и его супругой Каролиной в главных ролях, сумбурная личная жизнь лорда Байрона и — вишенка на торте — будущая леди Гамильтон пляшет голой на столе.
***
Коррупция в английской армии имела такой размах, что префикс brevet перед офицерским званием указывал на заслуги, а не проплаченное продвижение по службе. Процветали «серые» схемы по снабжению войск, где главную скрипку играли содержанки, хотя российский император Павел I, новоиспечённый Великий магистр ордена рыцарей-госпитальеров, не каждую этуаль награждал орденом Мальтийского креста за спасение тысяч мальтийцев от голодной смерти — адмирал Нельсон купился не только на смазливое личико.
Литературный истеблишмент имел непростые отношения с опиумом, от чего выиграли главным образом потомки. Злополучная поездка Байрона, Шелли & Co на Villa Diodati, где творилась литературная магия, была сборищем двадцатилетних талантов, целенаправленно накачивавшихся веществами… Сердце невинно утонувшего Перси Шелли не сгорело вместе с телом на погребальном костре, кальцинировавшись из-за туберкулёза, и Мэри Шелли до конца жизни хранила эту окаменелость в ящике письменного стола — отныне сердце мужа принадлежало ей безраздельно.
Вещества подпитывали фантазию Самюэля Кольриджа, который к тому же страдал биполярным расстройством — он же в 1810 впервые использовал это слово в его современном значении. Бросив Кембридж, поэт записался в армию под чужим именем, пока братья не забрали его оттуда по причине «умственного нездоровья».
Confessions of an English Opium Eater Томаса Де Квинси впервые были анонимно опубликованы в 1821 в London Magazine (в двух частях) и имели такой успех, что в 1822 были переизданы в виде книги. Учась в Оксфорде, Квинси подсел на опиум, чтобы облегчить «душевные страдания» — невралгию от битья тростью по голове в Manchester Grammar School. Окончательно детскую психику подкосила любовь к книгам: семилетний Квинси стал брать ссуды у книготорговца, испытывая жуткий стресс от невозможности скупить всё.
В 1799 двадцатилетний химик Хамфри Дэви — будущий президент первой академии наук Royal Society — провёл ряд экспериментов, чтобы убедиться, что полученную в 1772 закись азота можно применять как анестезию во время хирургических операций. Изобретатель парового двигателя Джеймс Ватт построил для этого передвижную газовую камеру. Добровольные guinea pigs во время опытов много смеялись — и Дэви назвал потенциальный анальгетик «веселящим газом». Однако в историю он вошёл как изобретатель безопасной лампы (1815), которая уменьшила число несчастных случаев в угольных шахтах. Лампа Дэви была взята за основу дизайна факела на Лондонских олимпийских играх в 2012.
Термин alcoholism впервые использовал в 1849 шведский врач Магнус Хусс для описания последствий длительного неумеренного потребления горячительных напитков, которое до определённого предела считалось вариантом нормы — до этого пропойц величали habitual drunkard. Были жертвы: некто Джон Mad Jack Миттон из лучших побуждений влил в коня по кличке Sportsman бутылку портвейна, отчего тот издох на месте. Этот джентельмен вообще отличался эксцентричностью: e.g. любил прибыть к ужину верхом на медведе, что нынче считается вполне удачным имиджевым ходом. Подобные эскапады как-то сцеплены с жаждой политического успеха: наш Безумный Джек, скупив голоса избирателей за непристойно крупные суммы, был избран представителем Тори. Правда, в этом качестве он продержался ровно полчаса, сочтя заседание нестерпимо скучным, и навсегда завязал с политикой.
Прикупи себе шопер и ноосфера завалит тебя мемами (или всё-таки Баадера-Майнхоф? 🤔)
Литературные новости последней недели к собственно литературе имеют очень косвенное отношение, зато отражают нашу пост/метареальность с элементами антиутопии. Чем и запомнятся.
Иранские власти обвинили в покушении на Салмана Рушди, который был тяжело ранен перед выступлением в штате Нью-Йорк, — кого же ещё? — самого писателя: «В ситуации с покушением мы не считаем кого-то виновным или достойным порицания, кроме него самого и его сторонников». ICYMI, в 1989 иранский аятолла Хомейни издал фетву, призывающую к убийству Рушди и всех причастных к изданию его богохульного романа The Satanic Verses (1988). Джоан Роулинг, написавшая в Twitter: “Horrifying news. Feeling very sick right now. Let him be OK”, нарвалась на: “Don’t worry you are next.” Но главный герой здесь сам Твиттер, не усмотревший в содержании послания ни малейшего нарушения своих правил. Среди родных осин тоже неспокойно: Захар Прилепин объявил о намерении принять участие в президентских выборах. На светлой стороне новость о создании Klerb — Tinder for bookworms. У каждого книжника есть субъективный список no-read тем/книг/авторов, интерес к которым гарантированно отвернёт от потенциального партнёра — активация встроенного в мозг пояса верности сэкономит массу времени и нервов (нам они ещё на Прилепина понадобятся). Впрочем, Klerb пригодится и безмятежно семейным интровертам “who want to socialise… but gently.”
Иранские власти обвинили в покушении на Салмана Рушди, который был тяжело ранен перед выступлением в штате Нью-Йорк, — кого же ещё? — самого писателя: «В ситуации с покушением мы не считаем кого-то виновным или достойным порицания, кроме него самого и его сторонников». ICYMI, в 1989 иранский аятолла Хомейни издал фетву, призывающую к убийству Рушди и всех причастных к изданию его богохульного романа The Satanic Verses (1988). Джоан Роулинг, написавшая в Twitter: “Horrifying news. Feeling very sick right now. Let him be OK”, нарвалась на: “Don’t worry you are next.” Но главный герой здесь сам Твиттер, не усмотревший в содержании послания ни малейшего нарушения своих правил. Среди родных осин тоже неспокойно: Захар Прилепин объявил о намерении принять участие в президентских выборах. На светлой стороне новость о создании Klerb — Tinder for bookworms. У каждого книжника есть субъективный список no-read тем/книг/авторов, интерес к которым гарантированно отвернёт от потенциального партнёра — активация встроенного в мозг пояса верности сэкономит массу времени и нервов (нам они ещё на Прилепина понадобятся). Впрочем, Klerb пригодится и безмятежно семейным интровертам “who want to socialise… but gently.”
the Guardian
Police investigate threat to JK Rowling over Salman Rushdie tweet
Officers carrying out inquiries after message to author who voiced support for Rushdie following stabbing
Книги, дети, девы и котики — это не посты в запрещённой соцсети, а экспонаты музея экслибриса.
Два романа, совершенно разных по жанру и художественной ценности, объединяет актуальный месседж: то, что считалось правильным, эстетичным и/или богоугодным, с течением времени в восприятии социума может трансформироваться в злодейское, омерзительное и/или противозаконное. Аберрации восприятия нуждаются в индивидуальном и коллективном осмыслении, а для продвижения благого дела все жанры хороши.
***
The Oxford Brotherhood. Guillermo Martinez. 2022
В очередном оммаже интеллектуальному детективу «Имя розы» в университетском сеттинге камнем преткновения является таинственный фрагмент рукописи, единственно способный пролить свет на личность и творчество Льюиса Кэрролла. В Оксфорде существует Lewis Carroll Brotherhood, где почётным президентом является Royal Personage. Жизнь писателя дотошно изучена и описана: books on Lewis Carroll’s children’s fiction, on his stammer, on the corns on his feet, on his sermons, on his laundry bills, on every miserable Oxford twig he ever trod on — books on the books about him, the catalogue of catalogues. Но сенсационное открытие может обесценить прежние достижения «гигантов мысли», и — Тенниел им в помощь — начитанные убийцы следуют сюжетам книг про Алису. The Wonderland murders? Авария, яд, голова без утопленника и английская роза впридачу: на то оно и интеллектуальное сообщество, чтобы выходить за рамки полицейской логики, где в расчёт принимаются только два базовых мотива — ревность и деньги. Ещё больше тумана наводит тот факт, что до Фрейда и Гумберта, по жёстким стандартам ханжеской викторианской морали дети считались ангелоподобными существами, чья обнаженность была отражением эдемской чистоты. Кэрролл фотографировал девочек под одобрительными взглядами родителей, но повтори он сегодня собственную шутку(?): “I’m fond of all children except boys”, его насмерть завалило бы обломками погибшей репутации. #fiction #campusnovels #darkacademy
***
Small Things Like These. Claire Keegan. 2021
‘The Proclamation of the Irish Republic’ (1916) гарантировала религиозную и гражданскую свободы, равные права и возможности всем ее гражданам и равную заботу о всех детях страны. Гладко было на бумаге. На деле незамужних матерей вместе с новорожденными отправляли в «исправительные» заведения тюремно-монастырского типа — прачечные Магдалины (Magdalen laundry), где сосуды дьявола вкалывали как на галерах, а у крошечных плодов греха шанс выжить был минимален. Этим весьма доходным предприятием при полном одобрении государства заправляла католическая церковь. Последняя прачечная была закрыта в 1996. В 2013 ирландское правительство принесло извинения.
1985 год. Ирландия привычно прозябает в нищете. Голодные дети воруют молоко из кошачьих плошек, пока взрослые в отчаянии толпятся у святилищ в надежде стать свидетелями чуда. Неподходящее время думать о воздаянии за добро и брать на себя чужую ношу, когда со своей едва справляешься на разрыв аорты… Компактное рождественское чтение на любой сезон без сахарной патоки с атмосферой, мастерски созданной через описание дымка над трубой, дохлой вороны или церемонии проверки пирога на готовность с помощью вязальной спицы. #longlistBooker2022
***
The Oxford Brotherhood. Guillermo Martinez. 2022
В очередном оммаже интеллектуальному детективу «Имя розы» в университетском сеттинге камнем преткновения является таинственный фрагмент рукописи, единственно способный пролить свет на личность и творчество Льюиса Кэрролла. В Оксфорде существует Lewis Carroll Brotherhood, где почётным президентом является Royal Personage. Жизнь писателя дотошно изучена и описана: books on Lewis Carroll’s children’s fiction, on his stammer, on the corns on his feet, on his sermons, on his laundry bills, on every miserable Oxford twig he ever trod on — books on the books about him, the catalogue of catalogues. Но сенсационное открытие может обесценить прежние достижения «гигантов мысли», и — Тенниел им в помощь — начитанные убийцы следуют сюжетам книг про Алису. The Wonderland murders? Авария, яд, голова без утопленника и английская роза впридачу: на то оно и интеллектуальное сообщество, чтобы выходить за рамки полицейской логики, где в расчёт принимаются только два базовых мотива — ревность и деньги. Ещё больше тумана наводит тот факт, что до Фрейда и Гумберта, по жёстким стандартам ханжеской викторианской морали дети считались ангелоподобными существами, чья обнаженность была отражением эдемской чистоты. Кэрролл фотографировал девочек под одобрительными взглядами родителей, но повтори он сегодня собственную шутку(?): “I’m fond of all children except boys”, его насмерть завалило бы обломками погибшей репутации. #fiction #campusnovels #darkacademy
***
Small Things Like These. Claire Keegan. 2021
‘The Proclamation of the Irish Republic’ (1916) гарантировала религиозную и гражданскую свободы, равные права и возможности всем ее гражданам и равную заботу о всех детях страны. Гладко было на бумаге. На деле незамужних матерей вместе с новорожденными отправляли в «исправительные» заведения тюремно-монастырского типа — прачечные Магдалины (Magdalen laundry), где сосуды дьявола вкалывали как на галерах, а у крошечных плодов греха шанс выжить был минимален. Этим весьма доходным предприятием при полном одобрении государства заправляла католическая церковь. Последняя прачечная была закрыта в 1996. В 2013 ирландское правительство принесло извинения.
1985 год. Ирландия привычно прозябает в нищете. Голодные дети воруют молоко из кошачьих плошек, пока взрослые в отчаянии толпятся у святилищ в надежде стать свидетелями чуда. Неподходящее время думать о воздаянии за добро и брать на себя чужую ношу, когда со своей едва справляешься на разрыв аорты… Компактное рождественское чтение на любой сезон без сахарной патоки с атмосферой, мастерски созданной через описание дымка над трубой, дохлой вороны или церемонии проверки пирога на готовность с помощью вязальной спицы. #longlistBooker2022