Fabric: The Hidden History of the Material World. Victoria Finlay. 2021
Что общего у женщин-ассасинов, повстанцев Гватемалы, Джоффри Чосера и милитаристской Японии? Все это фрагменты истории мира в 10 1/2 видах текстиля.
***
Детскую песенку Baa Baa Black Sheep — про то, как простых людей обобрали до нитки, — сочинили, когда ради оплаты военной кампании Эдуард I на 33% повысил налог на шерсть (1275). Его внук Эдуард III по прозвищу Royal Wool Merchant, после начала Столетней войны (1338) полностью запретил экспорт шерсти и тканей из Европы (за исключением нужд королевского семейства). С 1363 Кале стал главным (и единственным) торговым пунктом, Staple, для экспорта английской шерсти. Официальным языком города был английский. Франция смогла отвоевать Кале только через двести лет, когда холодной зимой 1557-58 из-за пандемии гриппа у англичан не набралось здоровых солдат.
***
Когда в 1938 вскрыли знаменитый Woolsack, на котором с 1377 восседает Lord Speaker в Палате Лордов, обнаружилось, что он набит вовсе не шерстью, а конским волосом. В 1966 в него торжественно поместили образцы шерсти из 14 стран Commonwealth: от Австралии до Свазиленда (сейчас eSwatini). После Фолклендской войны (1983) мешок снова распороли и добавили шерсть с Фолклендских островов — как символ политического господства Британии.
***
В 1571 Елизавета I издала закон, согласно которому все мужчины старше шести лет, кроме нобилей и джентри, были обязаны по воскресеньям носить валяные и вязаные шапочки английского производства (Cappers Act). Штраф составлял пятидневный заработок ремесленника. Шекспиру как раз исполнилось семь лет и «выйти на улицу без шапки» было бы слишком накладно, а его любимый дядя Генри ослушался и был оштрафован.
***
В 1660 Карл II запретил экспорт сырой шерсти. Пляжи Кента и Сассекса были немедленно изрыты тоннелями для подпольной загрузки французских шлюпов. Контрабандистов называли owlers: за активность по ночам и свирепость.
***
В 1666 закон for Burying in Woolen onely предписал хоронить в шерстяных саванах. Соседу-стукачу полагалась половина от суммы штрафа в размере двухмесячной зарплаты ремесленника. Богатые семьи предпочитали заплатить, назначив кого-нибудь из родственников на роль подсадного доносчика.
***
Единицей измерения скорости изготовления кашемировых шалей было barleycorn, «ячменное зерно», равное трети дюйма, т.е. в день ткали примерно четыре миллиметра. Эту архаическую меру до сих пор используют в англоговорящих странах: в UK и US размеры обуви отличаются шагом в «ячменное зерно».
***
Часть театрального действа может происходить за тонким экраном, scrim, сделанным из мешковины, sackcloth. Из неё же делают власяницы, cilicii, которые тайно носят под одеждой ради покаяния и умервщления плоти. Сейчас власяницу можно заказать онлайн с доставкой всего за $69.99.
***
В XVIII и XIXвв состоятельные британцы отправляли льняные изделия стирать в Нидерланды, где вода была мягче. Французы в этих целях отправляли лён морем на Вест-Индские острова — парижская вода придавала льну неприятный желтоватый оттенок. На один цикл стирки уходило не менее шести месяцев, поэтому в зажиточном хозяйстве имелось достаточно изделий, чтобы продержаться до возвращения предыдущей партии.
***
На изготовление одного плиссированного воротника для Елизаветы I уходило до 12 метров льняного кружева, уходом за ними занимался официальный Starcher to the Queen. В XVI в Англии огромные раффы называли French fashion, однако парижане впервые увидев англичанина в таком одеянии, окрестили его le monstre anglais.
***
В конце XIIIв в правление Хубилай Хана появилась первая в истории банкнота. Сделанная из бумаги, она обеспечивалась запасами шелка и называлась sichao, “silk note”.
***
Станок для изготовления парчи обслуживали два человека: за созданием узора с верхней части конструкции следил ткач в суперлёгком весе, обычно мальчишка, которого называли drawboy или dobby.
***
В 1727 монастырь ордена миноритов посетило важное клерикальное лицо.
Что общего у женщин-ассасинов, повстанцев Гватемалы, Джоффри Чосера и милитаристской Японии? Все это фрагменты истории мира в 10 1/2 видах текстиля.
***
Детскую песенку Baa Baa Black Sheep — про то, как простых людей обобрали до нитки, — сочинили, когда ради оплаты военной кампании Эдуард I на 33% повысил налог на шерсть (1275). Его внук Эдуард III по прозвищу Royal Wool Merchant, после начала Столетней войны (1338) полностью запретил экспорт шерсти и тканей из Европы (за исключением нужд королевского семейства). С 1363 Кале стал главным (и единственным) торговым пунктом, Staple, для экспорта английской шерсти. Официальным языком города был английский. Франция смогла отвоевать Кале только через двести лет, когда холодной зимой 1557-58 из-за пандемии гриппа у англичан не набралось здоровых солдат.
***
Когда в 1938 вскрыли знаменитый Woolsack, на котором с 1377 восседает Lord Speaker в Палате Лордов, обнаружилось, что он набит вовсе не шерстью, а конским волосом. В 1966 в него торжественно поместили образцы шерсти из 14 стран Commonwealth: от Австралии до Свазиленда (сейчас eSwatini). После Фолклендской войны (1983) мешок снова распороли и добавили шерсть с Фолклендских островов — как символ политического господства Британии.
***
В 1571 Елизавета I издала закон, согласно которому все мужчины старше шести лет, кроме нобилей и джентри, были обязаны по воскресеньям носить валяные и вязаные шапочки английского производства (Cappers Act). Штраф составлял пятидневный заработок ремесленника. Шекспиру как раз исполнилось семь лет и «выйти на улицу без шапки» было бы слишком накладно, а его любимый дядя Генри ослушался и был оштрафован.
***
В 1660 Карл II запретил экспорт сырой шерсти. Пляжи Кента и Сассекса были немедленно изрыты тоннелями для подпольной загрузки французских шлюпов. Контрабандистов называли owlers: за активность по ночам и свирепость.
***
В 1666 закон for Burying in Woolen onely предписал хоронить в шерстяных саванах. Соседу-стукачу полагалась половина от суммы штрафа в размере двухмесячной зарплаты ремесленника. Богатые семьи предпочитали заплатить, назначив кого-нибудь из родственников на роль подсадного доносчика.
***
Единицей измерения скорости изготовления кашемировых шалей было barleycorn, «ячменное зерно», равное трети дюйма, т.е. в день ткали примерно четыре миллиметра. Эту архаическую меру до сих пор используют в англоговорящих странах: в UK и US размеры обуви отличаются шагом в «ячменное зерно».
***
Часть театрального действа может происходить за тонким экраном, scrim, сделанным из мешковины, sackcloth. Из неё же делают власяницы, cilicii, которые тайно носят под одеждой ради покаяния и умервщления плоти. Сейчас власяницу можно заказать онлайн с доставкой всего за $69.99.
***
В XVIII и XIXвв состоятельные британцы отправляли льняные изделия стирать в Нидерланды, где вода была мягче. Французы в этих целях отправляли лён морем на Вест-Индские острова — парижская вода придавала льну неприятный желтоватый оттенок. На один цикл стирки уходило не менее шести месяцев, поэтому в зажиточном хозяйстве имелось достаточно изделий, чтобы продержаться до возвращения предыдущей партии.
***
На изготовление одного плиссированного воротника для Елизаветы I уходило до 12 метров льняного кружева, уходом за ними занимался официальный Starcher to the Queen. В XVI в Англии огромные раффы называли French fashion, однако парижане впервые увидев англичанина в таком одеянии, окрестили его le monstre anglais.
***
В конце XIIIв в правление Хубилай Хана появилась первая в истории банкнота. Сделанная из бумаги, она обеспечивалась запасами шелка и называлась sichao, “silk note”.
***
Станок для изготовления парчи обслуживали два человека: за созданием узора с верхней части конструкции следил ткач в суперлёгком весе, обычно мальчишка, которого называли drawboy или dobby.
***
В 1727 монастырь ордена миноритов посетило важное клерикальное лицо.
За ужином ему прислуживали не слуги из плоти и крови, а машины, ради увеселения собратьев созданные 18-летним послушником по имени Jacques de Vaucanson. Изумившись, гость усмотрел в существовании роботов-официантов, которые также мыли посуду, нарушение закона Божьего, и приказал немедленно их разрушить. Юного левшу это не обескуражило, вскоре он покинул монастырь и спроектировал механического флейтиста, умевшего извлекать двенадцать мелодий, и утку, которая ела, пила, ходила и даже имитировала испражнения. Увидев чудо-утку, восхищенный Людовик XV назначил изобретателя инспектором на шёлковой мануфактуре Лиона, где тот занялся удешевлением производства французского шёлка.
***
После революции 1789г экономика Франции рухнула,а вместе с ней и спрос на шёлк. Двенадцать тысяч безработных ткачей голодали. В 1802 Наполеон приехал в Лион и сделал заказ на тридцать километров ткани: не столько ради блеска империи, сколько опасаясь бунта (“I would be less afraid of a battle of 200,000 men.”). Все французские чиновники должны были носить одежду из местного шёлка и часто ее менять. Сам Наполеон облачился в алое пальто из тафетты, шитое золотом, известное как l’habit rouge.
***
Несмотря на технологические достижения, шелковая промышленность Франции сильно зависела от итальянского экспорта. Самые прочные крученые нити основы из Пьемонта — лучшие в мире — назывались organzines, в честь города-оазиса Ургенча, расположенного на границе между Туркменией и Узбекистаном, некогда важнейшего пункта на Шелковом пути. В XVIII в самым простым и быстрым способом транспортировки шелка из Пьемонта в Лион был путь через горный перевал Мон-Сенис. Шёлк перевозили на мулах и несли на себе. Между 1803 и 1810 Наполеон снарядил три тысячи человек для сооружения мостов и горных дорог, а для зимнего периода построили скоростной спуск: гружённые шелком сани преодолевали восемь километров за семь минут. Btw, название Silk Road в 1877 придумал барон Фердинанд фон Рихтгофен, профессор геологии Боннского университета, будущий дядя «Красного барона».
***
В 1908 на глаза Полю Пуаре попалась фотография первой авиатрикс Эдиты Берг после успешного приземления: для соблюдения приличий ее подол был подвязан шнурком — так появилась «хромая» юбка. Модные hobble skirts и гаремные шаровары не нуждались в нижних юбках, что привело масштабному кризису американской шёлковой индустрии: в 1912 The New York Times обвинил женщин в сарториальном эгоизме. Волноваться не стоило: через два года разразилась WWI, потребовались истребители с крыльями из шёлка, парашюты, флаги, знамёна и шарфы. Из-за дефицита тканей Германии к 1916 гражданские лица перешли на одноразовую одежду из бумаги. К 1917 кончилась и бумага.
***
В 1960 в Версальском дворце началась реставрация текстиля: все ткани изготовляли в Лионе по оригинальной технологии на жаккардовых станках с ручным управлением. Участники проекта ткали со скоростью не более двух сантиметров в день. На завершение работ ушло 23 года.
***
Сыну часовщика Éleuthère Irénée du Pont de Nemours было 14 лет, когда он написал работу по производству пороха, а через два года, в 1787, он занялся изучением взрывчатых веществ под руководством Антуана Лавуазье. Через шесть лет грянула революция, Лавуазье отправился на гильотину, а дю Пон, пережив арест и укоротив имя, в 1800 прибыл в Америку, прихватив с собой библиотеку из четырёх тысяч томов. Через пару лет он основал первый пороховой завод в Делавере. В 1884 во время взрыва погиб внук основателя империи — человек весьма своеобразных взглядов, считавший, что тот, кто «курит сигареты, носит очки и играет на пианино» ничего в жизни не добьётся. В одночасье главой семьи стал его четырнадцатилетний сын Пьер Сэмюэль. Он поступил в бостонский MIT, новаторское заведение, куда уже по тем временам принимали женщин. В апреле 1939 на выставке в Нью-Йорке компания DuPont представила новое волокно, целиком созданное из Coal-Air-Water. Полгода спустя в продаже появились первые четыре тысячи пар нейлоновых чулок — только для жительниц Делавера.
***
После революции 1789г экономика Франции рухнула,а вместе с ней и спрос на шёлк. Двенадцать тысяч безработных ткачей голодали. В 1802 Наполеон приехал в Лион и сделал заказ на тридцать километров ткани: не столько ради блеска империи, сколько опасаясь бунта (“I would be less afraid of a battle of 200,000 men.”). Все французские чиновники должны были носить одежду из местного шёлка и часто ее менять. Сам Наполеон облачился в алое пальто из тафетты, шитое золотом, известное как l’habit rouge.
***
Несмотря на технологические достижения, шелковая промышленность Франции сильно зависела от итальянского экспорта. Самые прочные крученые нити основы из Пьемонта — лучшие в мире — назывались organzines, в честь города-оазиса Ургенча, расположенного на границе между Туркменией и Узбекистаном, некогда важнейшего пункта на Шелковом пути. В XVIII в самым простым и быстрым способом транспортировки шелка из Пьемонта в Лион был путь через горный перевал Мон-Сенис. Шёлк перевозили на мулах и несли на себе. Между 1803 и 1810 Наполеон снарядил три тысячи человек для сооружения мостов и горных дорог, а для зимнего периода построили скоростной спуск: гружённые шелком сани преодолевали восемь километров за семь минут. Btw, название Silk Road в 1877 придумал барон Фердинанд фон Рихтгофен, профессор геологии Боннского университета, будущий дядя «Красного барона».
***
В 1908 на глаза Полю Пуаре попалась фотография первой авиатрикс Эдиты Берг после успешного приземления: для соблюдения приличий ее подол был подвязан шнурком — так появилась «хромая» юбка. Модные hobble skirts и гаремные шаровары не нуждались в нижних юбках, что привело масштабному кризису американской шёлковой индустрии: в 1912 The New York Times обвинил женщин в сарториальном эгоизме. Волноваться не стоило: через два года разразилась WWI, потребовались истребители с крыльями из шёлка, парашюты, флаги, знамёна и шарфы. Из-за дефицита тканей Германии к 1916 гражданские лица перешли на одноразовую одежду из бумаги. К 1917 кончилась и бумага.
***
В 1960 в Версальском дворце началась реставрация текстиля: все ткани изготовляли в Лионе по оригинальной технологии на жаккардовых станках с ручным управлением. Участники проекта ткали со скоростью не более двух сантиметров в день. На завершение работ ушло 23 года.
***
Сыну часовщика Éleuthère Irénée du Pont de Nemours было 14 лет, когда он написал работу по производству пороха, а через два года, в 1787, он занялся изучением взрывчатых веществ под руководством Антуана Лавуазье. Через шесть лет грянула революция, Лавуазье отправился на гильотину, а дю Пон, пережив арест и укоротив имя, в 1800 прибыл в Америку, прихватив с собой библиотеку из четырёх тысяч томов. Через пару лет он основал первый пороховой завод в Делавере. В 1884 во время взрыва погиб внук основателя империи — человек весьма своеобразных взглядов, считавший, что тот, кто «курит сигареты, носит очки и играет на пианино» ничего в жизни не добьётся. В одночасье главой семьи стал его четырнадцатилетний сын Пьер Сэмюэль. Он поступил в бостонский MIT, новаторское заведение, куда уже по тем временам принимали женщин. В апреле 1939 на выставке в Нью-Йорке компания DuPont представила новое волокно, целиком созданное из Coal-Air-Water. Полгода спустя в продаже появились первые четыре тысячи пар нейлоновых чулок — только для жительниц Делавера.
По замыслу исследователей, территориальное ограничение продаж должно было помочь в опросах покупательниц, но, чтобы приобрести новинку, сотни женщин со всей страны бросились бронировать отели, снимать апартаменты или подделывать адрес. В мае 1940 чулки из нейлона официально поступили в продажу в США, и хотя они стоили в два раза дороже шёлковых, за первые два дня раскупили четыре миллиона пар. Когда Америка вступила в войну, женщин попросили сдать чулки на благо отечества. Кампания Hose Drive стартовала в ноябре 1942. Шёлковые чулки шли на мешки для пороха, назначение нейлоновых много лет держалось в тайне: из них делали самолётные покрышки, рюкзаки, верёвки и даже бумагу для изготовления долларовых банкнот. Btw, прежде чем остановиться на названии nylon, комитет предлагал другие вариантов, самым забавным из них была аббревиатура duparooh — от “DuPont Pulls a Rabbit out of a Hat.”
***
Название Scotch tape появилось в США как шутка над «прижимистостью» изобретателя — в ранних прототипах клейкой ленты не хватало клея. Шотландцы вряд ли бы оценили юмор, поэтому для UK придумали другое название: Sellotape.
***
«Тоннель» в основе ткани, который проделывает уток, называется shed, от герм. scheiden, «разделять», что, в свою очередь, имеет общий корень с греч. schizo.
***
Название Scotch tape появилось в США как шутка над «прижимистостью» изобретателя — в ранних прототипах клейкой ленты не хватало клея. Шотландцы вряд ли бы оценили юмор, поэтому для UK придумали другое название: Sellotape.
***
«Тоннель» в основе ткани, который проделывает уток, называется shed, от герм. scheiden, «разделять», что, в свою очередь, имеет общий корень с греч. schizo.
«Гибель Запада» и другие мемы. Из истории расхожих идей и словесных формул.
Александр Долинин. 2020
Теория «гниения Запада», как вопрос веры, не нуждается в рациональных аргументах, доказательствах и верификационных процедурах «Когда в нас что-нибудь неладно, то мы ищем причин вне нас и скоро находим: „Это француз гадит, это жиды, это Вильгельм…” – писал Чехов в 1898 году. – Капитал, жупел, масоны, синдикат, иезуиты – это призраки, но зато как они облегчают наше беспокойство!».
Шаблонные лозунги вульгарного якобы патриотизма («все англичанка гадит») для русских шовинистов были образцом народной мудрости, противопоставленным интеллигентскому либеральному западничеству. Герцен пророчествовал Западу выпадение из истории в бессобытийную «китайщину», в торжество мещанства. По Достоевскому, для всей романо-германской Европы XIX век должен закончиться грандиозной катастрофой; восставшие пролетарии – «будущие дикие», из которых «изготовляется… будущая бесчувственная мразь», – разрушат западный мир, и на всем континенте останется только одна держава – Россия».
Русская философско-религиозная мысль так и не смогла преодолеть свое недоверие к «безбожному» Западу. Блок, например, после революции предпочел объявить «богоносцем» даже озверевшее отечественное быдло и только усилил свою критику западной культуры. Русский коммунизм вновь провозглашает старую идею – ex Oriente lux. Из Москвы, из Кремля исходит свет, который должен просветить буржуазную тьму Запада. Иррациональное убеждение в смертельных болезнях могущественного и успешного Другого необходимо для оправдания собственных проигрывающих политико-экономических стратегий, патологической ксенофобии и ничем не оправданных претензий на превосходство. Wishful thinking действует как вербальный транквилизатор и характерно для наивного апокалиптического сознания. Хотя в итоге, как обычно, все свалили на Пушкина...
***
Общеевропейский мем ‘Scratch the Russian and you will find the Tartar’ приписывают Наполеону (но это не точно).
До Екатерины II «северной Семирамидой» называли королеву Дании, Норвегии и Швеции Маргарету (1353–1412) и Елизавету Петровну, подчеркнув, что былая слава Швеции перешла к России. Идея приписывается Вольтеру, что маловероятно, поскольку в его же трагедии Семирамида убила мужа и захватила трон.
Апокрифическая фраза «Мы все вышли из шинели Гоголя» принадлежит не Достоевскому, а посредственному консервативному литератору Марковичу, члену совета министерства народного просвещения, чья блестящая карьера в 1875 прервалась, когда его поймали на взятке.
Александр Долинин. 2020
Теория «гниения Запада», как вопрос веры, не нуждается в рациональных аргументах, доказательствах и верификационных процедурах «Когда в нас что-нибудь неладно, то мы ищем причин вне нас и скоро находим: „Это француз гадит, это жиды, это Вильгельм…” – писал Чехов в 1898 году. – Капитал, жупел, масоны, синдикат, иезуиты – это призраки, но зато как они облегчают наше беспокойство!».
Шаблонные лозунги вульгарного якобы патриотизма («все англичанка гадит») для русских шовинистов были образцом народной мудрости, противопоставленным интеллигентскому либеральному западничеству. Герцен пророчествовал Западу выпадение из истории в бессобытийную «китайщину», в торжество мещанства. По Достоевскому, для всей романо-германской Европы XIX век должен закончиться грандиозной катастрофой; восставшие пролетарии – «будущие дикие», из которых «изготовляется… будущая бесчувственная мразь», – разрушат западный мир, и на всем континенте останется только одна держава – Россия».
Русская философско-религиозная мысль так и не смогла преодолеть свое недоверие к «безбожному» Западу. Блок, например, после революции предпочел объявить «богоносцем» даже озверевшее отечественное быдло и только усилил свою критику западной культуры. Русский коммунизм вновь провозглашает старую идею – ex Oriente lux. Из Москвы, из Кремля исходит свет, который должен просветить буржуазную тьму Запада. Иррациональное убеждение в смертельных болезнях могущественного и успешного Другого необходимо для оправдания собственных проигрывающих политико-экономических стратегий, патологической ксенофобии и ничем не оправданных претензий на превосходство. Wishful thinking действует как вербальный транквилизатор и характерно для наивного апокалиптического сознания. Хотя в итоге, как обычно, все свалили на Пушкина...
***
Общеевропейский мем ‘Scratch the Russian and you will find the Tartar’ приписывают Наполеону (но это не точно).
До Екатерины II «северной Семирамидой» называли королеву Дании, Норвегии и Швеции Маргарету (1353–1412) и Елизавету Петровну, подчеркнув, что былая слава Швеции перешла к России. Идея приписывается Вольтеру, что маловероятно, поскольку в его же трагедии Семирамида убила мужа и захватила трон.
Апокрифическая фраза «Мы все вышли из шинели Гоголя» принадлежит не Достоевскому, а посредственному консервативному литератору Марковичу, члену совета министерства народного просвещения, чья блестящая карьера в 1875 прервалась, когда его поймали на взятке.
История ХХ века в двух эвфемизмах:
Gone west — груз 200. Во время WWI легкие ранения лечили на месте, а на запад отправляли убитых или безнадёжных.
Во время WWII появился новый код: евреи, значившиеся как «переселенные на восток», попали под действие программы по «окончательному решению еврейского вопроса».
Gone west — груз 200. Во время WWI легкие ранения лечили на месте, а на запад отправляли убитых или безнадёжных.
Во время WWII появился новый код: евреи, значившиеся как «переселенные на восток», попали под действие программы по «окончательному решению еврейского вопроса».
Тайны и истории забытых вещей. Ольга Прокофьева. 2022
Мы живем в настолько интересные времена, что даже книга о всяческих портрезорах и слаботирах по сути не только и не столько о них. Ничто так не отражается на нашем быте, как масштабные социальные потрясения — оказавшись без фундамента, народ быстро теряет историческую память. Поведенческая деградация влияет на экономическое развитие страны. Пользуясь безграмотностью сограждан, политики и беспринципные историки переписывают историю. Старинные предметы быта беспристрастно несут правдивую информацию, потомкам остаётся ее дешифровать.
***
В XIXв при российском дворе существовал обычай, связанный с табакерками (нет, не то, что вы подумали). Их вручали не только в знак благодарности, но и в качестве прощального подарка и даже когда человека объявляли персоной нон грата. Во втором случае это был подарок с подтекстом, который считывался по изображениям на крышке. Именно таким способом Николай I объявил персоной нон грата барона фон Геккерна (приемного отца Дантеса).
***
В лучшие времена зимой, особенно на Масленицу, на столах у населения Российской империи была чёрная икра. До появления железной дороги только что засоленную икру доставляли почтовые тройки — её называли «троечной».
***
Лайфхак времен Николая I: чтобы выехать за границу и сэкономить 500 рублей госпошлины за паспорт, путешественники брали у врача документ о необходимости лечения на европейских курортах — тогда паспорт выдавался бесплатно. При возвращении в Одессу приходилось сидеть в карантине от двух до шести недель, смотря по состоянию чумы на Востоке. Поездки во Францию вообще не разрешались, и туда ездили только тайком — особенно чиновники.
***
Тот редкий случай, когда обманутый клиент выигрывает: в 1913, когда до Российской империи дошла мода на радиоактивную воду, командующий лейб-гвардии Гусарским полком граф Воейков основал в селе Кувака первый в России завод по добыче радиоактивной минеральной воды, которую вскоре стали подавать ко двору и лечить ею цесаревича Алексея. К счастью, «радиоактивность» была лишь рекламным ходом.
***
Согласно неписаному правилу, упавшая со карточного стола мелочь оставалась слугам на чай. Как-то Афанасий Фет обронил десятирублёвую купюру и наклонился ее поднять. Его партнёр по игре граф Лев Толстой решил напомнить об этом правиле, но делать замечание вслух считалось моветоном, поэтому Толстой молча зажег от свечи сторублёвую ассигнацию и посветил ею поэту.
***
В рамках программы по импортозамещению можно стерпеть многое: e.g. ренессанс утраченного ремесла плести украшения из волос. Лишь бы не приравняли к провокации — по старой доброй традиции времен Великой французской революции — любое использование духов. И соцсетей заодно.
Мы живем в настолько интересные времена, что даже книга о всяческих портрезорах и слаботирах по сути не только и не столько о них. Ничто так не отражается на нашем быте, как масштабные социальные потрясения — оказавшись без фундамента, народ быстро теряет историческую память. Поведенческая деградация влияет на экономическое развитие страны. Пользуясь безграмотностью сограждан, политики и беспринципные историки переписывают историю. Старинные предметы быта беспристрастно несут правдивую информацию, потомкам остаётся ее дешифровать.
***
В XIXв при российском дворе существовал обычай, связанный с табакерками (нет, не то, что вы подумали). Их вручали не только в знак благодарности, но и в качестве прощального подарка и даже когда человека объявляли персоной нон грата. Во втором случае это был подарок с подтекстом, который считывался по изображениям на крышке. Именно таким способом Николай I объявил персоной нон грата барона фон Геккерна (приемного отца Дантеса).
***
В лучшие времена зимой, особенно на Масленицу, на столах у населения Российской империи была чёрная икра. До появления железной дороги только что засоленную икру доставляли почтовые тройки — её называли «троечной».
***
Лайфхак времен Николая I: чтобы выехать за границу и сэкономить 500 рублей госпошлины за паспорт, путешественники брали у врача документ о необходимости лечения на европейских курортах — тогда паспорт выдавался бесплатно. При возвращении в Одессу приходилось сидеть в карантине от двух до шести недель, смотря по состоянию чумы на Востоке. Поездки во Францию вообще не разрешались, и туда ездили только тайком — особенно чиновники.
***
Тот редкий случай, когда обманутый клиент выигрывает: в 1913, когда до Российской империи дошла мода на радиоактивную воду, командующий лейб-гвардии Гусарским полком граф Воейков основал в селе Кувака первый в России завод по добыче радиоактивной минеральной воды, которую вскоре стали подавать ко двору и лечить ею цесаревича Алексея. К счастью, «радиоактивность» была лишь рекламным ходом.
***
Согласно неписаному правилу, упавшая со карточного стола мелочь оставалась слугам на чай. Как-то Афанасий Фет обронил десятирублёвую купюру и наклонился ее поднять. Его партнёр по игре граф Лев Толстой решил напомнить об этом правиле, но делать замечание вслух считалось моветоном, поэтому Толстой молча зажег от свечи сторублёвую ассигнацию и посветил ею поэту.
***
В рамках программы по импортозамещению можно стерпеть многое: e.g. ренессанс утраченного ремесла плести украшения из волос. Лишь бы не приравняли к провокации — по старой доброй традиции времен Великой французской революции — любое использование духов. И соцсетей заодно.
Спят, спят мышата, спят ежата,
медвежата, медвежата и ребята.
Все, все уснули до рассвета,
лишь зелёная карета,
лишь зелёная карета
мчится, мчится в вышине,
в серебристой тишине.
Эту колыбельную на стихи советского поэта Овсея Дриза (в переводе с идиш Генриха Сапгира) очень любили пионеры и сентиментальные натуры. Оказалось, «зеленая карета» — жаргонное обозначение полицейского фургона в Германии до 1945 года. Аналог советских «черных марусь». Сладких снов!
медвежата, медвежата и ребята.
Все, все уснули до рассвета,
лишь зелёная карета,
лишь зелёная карета
мчится, мчится в вышине,
в серебристой тишине.
Эту колыбельную на стихи советского поэта Овсея Дриза (в переводе с идиш Генриха Сапгира) очень любили пионеры и сентиментальные натуры. Оказалось, «зеленая карета» — жаргонное обозначение полицейского фургона в Германии до 1945 года. Аналог советских «черных марусь». Сладких снов!
Специалист по русской истории Орландо Файджес (Orlando Figes) на страницах The Guardian сделал подборку из пяти книг о России и Украине, которые помогли ему составить мнение об этом непростом регионе:
*The Emergence of Rus 750-1200. Simon Franklin, Jonathan Shepard;
*«Вечера на хуторе близ Диканьки» Николая Гоголя;
*«Белая гвардия» Михаила Булгакова;
*Red Famine: Stalin’s War on Ukraine. Anne Applebaum;
*«Бабий яр» Анатолия Кузнецова.
P.S. Википедия пишет интересное: в 2010 в печати разгорелся скандал вокруг отзывов на сайте Amazon. Некто под ником Historian резко критиковал книги других историков и хвалил Файджеса. Пострадавшие от отзывов заподозрили происки того, «кому выгодно». Сначала Файджес угрожал всему свету исками за клевету, затем сообщил, что отзывы втайне написала его жена, и, наконец, признался в содеянном. По токсичности академическое сообщество не уступает фэшн- и арт-тусовке.
*The Emergence of Rus 750-1200. Simon Franklin, Jonathan Shepard;
*«Вечера на хуторе близ Диканьки» Николая Гоголя;
*«Белая гвардия» Михаила Булгакова;
*Red Famine: Stalin’s War on Ukraine. Anne Applebaum;
*«Бабий яр» Анатолия Кузнецова.
P.S. Википедия пишет интересное: в 2010 в печати разгорелся скандал вокруг отзывов на сайте Amazon. Некто под ником Historian резко критиковал книги других историков и хвалил Файджеса. Пострадавшие от отзывов заподозрили происки того, «кому выгодно». Сначала Файджес угрожал всему свету исками за клевету, затем сообщил, что отзывы втайне написала его жена, и, наконец, признался в содеянном. По токсичности академическое сообщество не уступает фэшн- и арт-тусовке.
the Guardian
Five of the best books about Russia and Ukraine
As Russia wages war, the historian Orlando Figes offers a guide to the literature that illuminates the tensions and the myths of the region
В 1966г в журнале «Юность» была опубликована жестко отцензурированная версия автобиографического романа-документа «Бабий Яр» Анатолия Кузнецова: «присвоение» евреями монополии на страдание сочли идеологически вредным — жертвы войны могли быть только «советскими». Полный текст Кузнецов вывез на запад контрабандой. Сам он, утверждавший, что чрезмерные умники всегда были врагами диктатур, личность примечательная: балетный мальчик, ставший литератором, замсекретаря парторганизации, сжигавший комсомольский билет, невозвращенец, сотрудничавший с КГБ ради разрешения на выезд. За десять лет эмиграции не написал ни одной книги.
***
Однажды мама решила учить меня английскому языку. Мы сидели за столом, когда вошел отец. Посмотрел, как я заучиваю «мазе», «фазе», говорит возмущенно матери: «Это что такое? Буржуйскому языку ребенка учишь? Прекратить!» И прекратили. (говорила мама: «учи языки» — Кузнецов попросил политического убежища в Британии).
И вдруг я рядом прочел такое, что не поверил своим глазам: «ЖИДЫ, ЛЯХИ И МОСКАЛИ – НАИЛЮТЕЙШИЕ ВРАГИ УКРАИНЫ!» У этого плаката впервые в жизни я задумался: кто я такой? Мать моя – украинка, отец – русский. Наполовину украинец, наполовину «москаль», я, значит, враг сам себе.
«Язык обучения украинский или, соответственно, польский. Русский язык преподавать более не следует». Из директивы рейхскомиссара Украины об условиях открытия начальных школ от 12 января 1942 г.
«... качества, нужные для оздоровления всего нашего народа, без которых невозможна будет дальнейшая его поступь. Это прежде всего любовь к труду и умение работать, это – сильный характер, высокая моральность... „Основы наук“ – это очень важное, но это далеко не всё и не главное...» «Новое украинское слово», 14 мая 1942г.
Только хорошее шеститомное собрание сочинений дед пощадил. Он не знал, что делать с Пушкиным: с одной стороны поэт русский, то есть, москаль, с другой стороны – жил давно, не был против Германии и не был против большевиков. Так у нас из всех книг остался один Пушкин.
Сначала приказы печатались на трех языках: русском, украинском и немецком. Затем на двух: крупно по-украински и мелко по-немецки. Затем всё стало наоборот: крупно по-немецки и меленько по-украински...
***
В 2009 в Киеве был открыт памятник Анатолию Кузнецову в виде бронзового мальчика, читающего на стене немецкий указ периода оккупации. Текст листовки на памятнике выполнен крупным украинским шрифтом и мелким немецким, тогда как её прототип написан и на русском.
***
Однажды мама решила учить меня английскому языку. Мы сидели за столом, когда вошел отец. Посмотрел, как я заучиваю «мазе», «фазе», говорит возмущенно матери: «Это что такое? Буржуйскому языку ребенка учишь? Прекратить!» И прекратили. (говорила мама: «учи языки» — Кузнецов попросил политического убежища в Британии).
И вдруг я рядом прочел такое, что не поверил своим глазам: «ЖИДЫ, ЛЯХИ И МОСКАЛИ – НАИЛЮТЕЙШИЕ ВРАГИ УКРАИНЫ!» У этого плаката впервые в жизни я задумался: кто я такой? Мать моя – украинка, отец – русский. Наполовину украинец, наполовину «москаль», я, значит, враг сам себе.
«Язык обучения украинский или, соответственно, польский. Русский язык преподавать более не следует». Из директивы рейхскомиссара Украины об условиях открытия начальных школ от 12 января 1942 г.
«... качества, нужные для оздоровления всего нашего народа, без которых невозможна будет дальнейшая его поступь. Это прежде всего любовь к труду и умение работать, это – сильный характер, высокая моральность... „Основы наук“ – это очень важное, но это далеко не всё и не главное...» «Новое украинское слово», 14 мая 1942г.
Только хорошее шеститомное собрание сочинений дед пощадил. Он не знал, что делать с Пушкиным: с одной стороны поэт русский, то есть, москаль, с другой стороны – жил давно, не был против Германии и не был против большевиков. Так у нас из всех книг остался один Пушкин.
Сначала приказы печатались на трех языках: русском, украинском и немецком. Затем на двух: крупно по-украински и мелко по-немецки. Затем всё стало наоборот: крупно по-немецки и меленько по-украински...
***
В 2009 в Киеве был открыт памятник Анатолию Кузнецову в виде бронзового мальчика, читающего на стене немецкий указ периода оккупации. Текст листовки на памятнике выполнен крупным украинским шрифтом и мелким немецким, тогда как её прототип написан и на русском.
Если «коллективный запад» утомил многословием, а индивидуальное несчастье с нынешней колокольни кажется цивилизационной привилегией, то данный выбор можно считать своевременным. Тем более, мудрый вождь велел повернуться к востоку передом.
Love in the Big City. Sang Young Park. 2019, пер. на англ. 2021
Для справки: пока северные корейцы мечтают о рисоварке, их южные соседи бешено стремятся встроиться в свою success-obsessed, status-conscious, education-crazed culture. Они работают больше, спят меньше и убивают себя чаще, чем граждане других развитых стран. Молодые люди обязаны получить все необходимые дипломы и сертификаты, right spec, их отсутствие — серьезное основание для пессимизма. На образование тратится 6% ВВП: в два раза больше, чем в США, Японии или Британии.
***
Young, чьё имя означает Shine brightly from somewhere high (Like a star? Like a nuclear weapon), center-left male homosexual, очень одинок. Фанатично религиозная мать сдала 16-летнего сына в психлечебницу «для коррекции». Его выпишут с диагнозом «посттравматический синдром, сходный с тем, что испытывают участники военных действий». Жить дальше помогает данное себе обещание завести престарелую мать в тёмный лес и оставить на съедение зверям. Она умирает от рака значительно раньше. Прочерк.
Соратница по безумствам юности, гетеросексуалка, алкоголичка с превосходно сохранённым интеллектом, весело смолившая красные Marlboro и пополнявшая запасы его любимой замороженной голубики, буржуазно выходит замуж. Прочерк.
Первая любовь, «старший брат», активист, выходящий из себя при виде флага США, клеймящий американский империализм словами «гегемония», «неолиберализм», «культурное раболепие» (“cultural toadyism”), приручив, бросает. Young выпивает пестицид с кофе американо — какая ирония! — его откачивают. Прочерк.
Хозяйственный партнёр-деревенщина, с кем можно носить одинаковые футболки с Винни Пухом и запускать в небо фонарики, постепенно становится декорацией для монотонных изматывающих будней, а потом уезжает в Китай. Прочерк.
Из констант в жизни Young’а остаётся Kylie, прозванный им в честь Кайли Миноуг вирус (зато из армии комиссовали). Ещё ярость и фрустрация, надежда и отчаяние, Tinder и шопинг для снятия стресса. Young взрослеет, толстеет и накапливает «прочерки»: wow, this really is a very plush and perfect state of death, even boredom can get boring. Приходится стать писателем, чтобы магией слов парализовать воспоминания, заморозить мечты, закупорить любовь.
***
Переводчик Anton Hur, живущий в Южной Корее, отмечает легкость передачи стилистики и Anglo-Saxon vibe романа.
#internationalbooker2022
Love in the Big City. Sang Young Park. 2019, пер. на англ. 2021
Для справки: пока северные корейцы мечтают о рисоварке, их южные соседи бешено стремятся встроиться в свою success-obsessed, status-conscious, education-crazed culture. Они работают больше, спят меньше и убивают себя чаще, чем граждане других развитых стран. Молодые люди обязаны получить все необходимые дипломы и сертификаты, right spec, их отсутствие — серьезное основание для пессимизма. На образование тратится 6% ВВП: в два раза больше, чем в США, Японии или Британии.
***
Young, чьё имя означает Shine brightly from somewhere high (Like a star? Like a nuclear weapon), center-left male homosexual, очень одинок. Фанатично религиозная мать сдала 16-летнего сына в психлечебницу «для коррекции». Его выпишут с диагнозом «посттравматический синдром, сходный с тем, что испытывают участники военных действий». Жить дальше помогает данное себе обещание завести престарелую мать в тёмный лес и оставить на съедение зверям. Она умирает от рака значительно раньше. Прочерк.
Соратница по безумствам юности, гетеросексуалка, алкоголичка с превосходно сохранённым интеллектом, весело смолившая красные Marlboro и пополнявшая запасы его любимой замороженной голубики, буржуазно выходит замуж. Прочерк.
Первая любовь, «старший брат», активист, выходящий из себя при виде флага США, клеймящий американский империализм словами «гегемония», «неолиберализм», «культурное раболепие» (“cultural toadyism”), приручив, бросает. Young выпивает пестицид с кофе американо — какая ирония! — его откачивают. Прочерк.
Хозяйственный партнёр-деревенщина, с кем можно носить одинаковые футболки с Винни Пухом и запускать в небо фонарики, постепенно становится декорацией для монотонных изматывающих будней, а потом уезжает в Китай. Прочерк.
Из констант в жизни Young’а остаётся Kylie, прозванный им в честь Кайли Миноуг вирус (зато из армии комиссовали). Ещё ярость и фрустрация, надежда и отчаяние, Tinder и шопинг для снятия стресса. Young взрослеет, толстеет и накапливает «прочерки»: wow, this really is a very plush and perfect state of death, even boredom can get boring. Приходится стать писателем, чтобы магией слов парализовать воспоминания, заморозить мечты, закупорить любовь.
***
Переводчик Anton Hur, живущий в Южной Корее, отмечает легкость передачи стилистики и Anglo-Saxon vibe романа.
#internationalbooker2022
Питерский книжный «Все свободны» пишет, что покупатели активно интересуются способами сохранения психического здоровья — в ущерб религиоведению и эзотерике — и разобрали всего Хафнера.
***
Раймунд Претцель (1907-1999), автор «Истории одного немца. Частный человек против тысячелетнего рейха» (2020) назвал себя Себастьяном Хафнером — в честь Иоганна Себастьяна Баха и своей любимой 35-й симфонии Моцарта, Хафнеровской. Он не был коммунистом, евреем или геем, но чистокровному арийцу-интеллектуалу оказалось не по пути с Третьим рейхом. Частный человек — не прирожденный герой или мученик — противостоит государству, которое жесточайшими угрозами добивается, чтобы он отринул своё «Я» и при всем этом выказывал бы неуемный восторг и бесконечную благодарность. В 1938 Хафнер уехал в Англию, где и написал эту книгу, изменив имена и явки — в Германии оставались родители и брат. В остальном он точен до тошноты: взлёт цен на продукты, колебания курса доллара, «валютный контроль», делавший невозможными зарубежные поездки, ограничение свободы печати, самые тупые, грубые и несимпатичные ребята в политике, недостаток гражданского мужества у военных, катастрофический дефицит компетентных и порядочных профессионалов, коррупция, рост глупости и злобы, horror vacui и жажда «избавления» от этого ужаса при помощи алкоголя, суеверия или массового психоза, спортивная мания, появление «коричневого немецкого» («гарант», «родной клочок земли», «недочеловек»), непрекращающийся хоровод праздников и национальных торжеств (население приучали праздновать и «национально возрождаться», хотя бы оно и не видело для этого никаких оснований), непримиримость в политических спорах обыкновенных людей, жадно-инфантильная радость от расползания страны на карте все более жирным пятном, садистское удовольствие от страха, который она внушает, мазохистское погружение в ненависть, страдание и безграничный пессимизм, бегство в иллюзию (чаще всего превосходства), искушение самоизоляции, знобящее чувство бесприютности и нереальности происходящего.
***
Одной из форм эскапизма стала моментально разросшаяся идиллическая литература. <…> В Германии в 1934–1938 годах было написано так много воспоминаний о детстве, семейных романов, книжек с описанием природы, пейзажной лирики, нежных изящнейших вещичек, литературных игрушек, как никогда прежде. Все то, что издавалось в рейхе помимо проштемпелеванной нацистской пропагандистской литературы, относится исключительно к этой области. <…> Книжки, полные овечьих колокольцев, полевых цветов, счастья летних детских каникул, первой любви, запаха сказок, печеных яблок и рождественских елок, — литература чрезмерной назойливой задушевности и вневременности как по свисту хлынула на полки книжных магазинов в самый разгар погромов, шествий, строительства оборонных заводов и концлагерей. <…> Они при всей своей нежности, тонкости, негромкой интимности форменным образом вопили: «Разве ты не замечаешь, насколько мы все — вневременны и задушевны? Разве ты не замечаешь, что внешний мир не может нам повредить?»
***
Сколько бы эстеты ни молились неполитическим богам, это не спасло Германию от превращения в экспериментальную психопатологическую лабораторию. Если ты долго не интересуешься политикой, политика обязательно заинтересуется тобой.
***
Раймунд Претцель (1907-1999), автор «Истории одного немца. Частный человек против тысячелетнего рейха» (2020) назвал себя Себастьяном Хафнером — в честь Иоганна Себастьяна Баха и своей любимой 35-й симфонии Моцарта, Хафнеровской. Он не был коммунистом, евреем или геем, но чистокровному арийцу-интеллектуалу оказалось не по пути с Третьим рейхом. Частный человек — не прирожденный герой или мученик — противостоит государству, которое жесточайшими угрозами добивается, чтобы он отринул своё «Я» и при всем этом выказывал бы неуемный восторг и бесконечную благодарность. В 1938 Хафнер уехал в Англию, где и написал эту книгу, изменив имена и явки — в Германии оставались родители и брат. В остальном он точен до тошноты: взлёт цен на продукты, колебания курса доллара, «валютный контроль», делавший невозможными зарубежные поездки, ограничение свободы печати, самые тупые, грубые и несимпатичные ребята в политике, недостаток гражданского мужества у военных, катастрофический дефицит компетентных и порядочных профессионалов, коррупция, рост глупости и злобы, horror vacui и жажда «избавления» от этого ужаса при помощи алкоголя, суеверия или массового психоза, спортивная мания, появление «коричневого немецкого» («гарант», «родной клочок земли», «недочеловек»), непрекращающийся хоровод праздников и национальных торжеств (население приучали праздновать и «национально возрождаться», хотя бы оно и не видело для этого никаких оснований), непримиримость в политических спорах обыкновенных людей, жадно-инфантильная радость от расползания страны на карте все более жирным пятном, садистское удовольствие от страха, который она внушает, мазохистское погружение в ненависть, страдание и безграничный пессимизм, бегство в иллюзию (чаще всего превосходства), искушение самоизоляции, знобящее чувство бесприютности и нереальности происходящего.
***
Одной из форм эскапизма стала моментально разросшаяся идиллическая литература. <…> В Германии в 1934–1938 годах было написано так много воспоминаний о детстве, семейных романов, книжек с описанием природы, пейзажной лирики, нежных изящнейших вещичек, литературных игрушек, как никогда прежде. Все то, что издавалось в рейхе помимо проштемпелеванной нацистской пропагандистской литературы, относится исключительно к этой области. <…> Книжки, полные овечьих колокольцев, полевых цветов, счастья летних детских каникул, первой любви, запаха сказок, печеных яблок и рождественских елок, — литература чрезмерной назойливой задушевности и вневременности как по свисту хлынула на полки книжных магазинов в самый разгар погромов, шествий, строительства оборонных заводов и концлагерей. <…> Они при всей своей нежности, тонкости, негромкой интимности форменным образом вопили: «Разве ты не замечаешь, насколько мы все — вневременны и задушевны? Разве ты не замечаешь, что внешний мир не может нам повредить?»
***
Сколько бы эстеты ни молились неполитическим богам, это не спасло Германию от превращения в экспериментальную психопатологическую лабораторию. Если ты долго не интересуешься политикой, политика обязательно заинтересуется тобой.
Мои китайские студенты сообщают о природном катаклизме, очередной вспышке коронавируса на востоке страны (введён запрет на выход из дома) и в один голос зарекаются заводить семью и детей. Общение с ними — «глазок» в параллельную вселенную, где бушует стихия, лютует инфекция и крепчают гендерные противоречия. Поднебесный островок спокойствия…
Читать нельзя запретить: узнав, что местная школьная комиссия проголосовала за изъятие из программы графического романа Maus Арта Шпигельмана, владельцы магазина комиксов в Теннесси решили действовать самостоятельно. За 10 дней они собрали $110,000, выкупили у издателя все имевшиеся на складе экземпляры и разослали их по американским школам. Maus, взявший Пулитцера в 1992, забанили за восемь обсценных слов, в основном God damn, и изображение обнаженной по пояс самоубийцы. Разумеется, любая подобная истерия затевается во имя защиты детей. «Они растят снежинок!» — негодует Маргарет Этвуд, чей «Рассказ служанки» в декабре запретили в Техасе, как «оскорбляющую чувства верующих христиан». 74-летний Шпигельман заявил, что сегодня мы живем в «наиболее оруэлловской версии» общества, которую ему довелось застать. Культурная война полностью вышла из-под контроля. В США за три осенних месяца 2021 было запрещено >330 книг — в два раза больше, чем за весь 2020.
Книги запрещают по трём основным причинам: религия, непристойность и политический контроль. В 213 до н.э. китайский император Qin Shi Huang приказал заживо закопать 460 учёных и сжечь все книги в стране, чтобы его правление осталось в истории угодным ему образом. Его дальний преемник Си Цзиньпин запретил упоминать Винни Пуха в соцсетях, после того, как его сравнили с этим ворчливым бочонком. В V веке Папа Римский озаботился составить первый список «антихристианских» книг. «Любовник леди Чаттерлей» увидел свет в Соединённом королевстве только в 1960 — на 30 лет позже, чем во Франции и Италии.
Самыми токсичными являются запреты по политическим мотивам. В Британии цензура технически перестала существовать в 1968 после отмены должности театрального цензора. На острове нашли приют два политических беженца, продолжающих писать на родных языках. Hamid Ismailov в 1992 контрабандой вывез The Devil’s Dance, первый узбекский роман, переведённый на английский. В своей последней книге Manaschi он рассказывает о скрытой китайской колонизации части бывшего СССР: советская империя оставила непростое геополитическое наследие — спорность границ, диаспоры, этнические меньшинства, смешанное население, — и замалчивание проблем их только усугубляет. Другой диссидент Ma Jian покинул материковый Китай после публикации серии рассказов о поездках в Тибет: после 2008 его книги доступны только в Тайване.
В России к ограничениям на ЛГБТ-контент, оскорбление традиционных ценностей и критику государства в 2014 добавился запрет на нацистскую пропаганду. Расплывчатая формулировка закона подвинула опасливых книготорговцев убрать с полок даже антифашистский «Маус» — из-за свастики в оформлении обложки. Круг замкнулся: единодушие между Россией и США по данному пункту поразительно. Как говорил Оскар Уайльд: “The books that the world calls immoral are books that show the world its own shame.”
Прежде чем посыпать голову пеплом сожжённых страниц, стоит прислушаться к многоопытному Шпигельману: «окончательно решить книжный вопрос» можно только предав огню всех писателей. И читателей. Кажется, он имеет в виду не только книги.
Книги запрещают по трём основным причинам: религия, непристойность и политический контроль. В 213 до н.э. китайский император Qin Shi Huang приказал заживо закопать 460 учёных и сжечь все книги в стране, чтобы его правление осталось в истории угодным ему образом. Его дальний преемник Си Цзиньпин запретил упоминать Винни Пуха в соцсетях, после того, как его сравнили с этим ворчливым бочонком. В V веке Папа Римский озаботился составить первый список «антихристианских» книг. «Любовник леди Чаттерлей» увидел свет в Соединённом королевстве только в 1960 — на 30 лет позже, чем во Франции и Италии.
Самыми токсичными являются запреты по политическим мотивам. В Британии цензура технически перестала существовать в 1968 после отмены должности театрального цензора. На острове нашли приют два политических беженца, продолжающих писать на родных языках. Hamid Ismailov в 1992 контрабандой вывез The Devil’s Dance, первый узбекский роман, переведённый на английский. В своей последней книге Manaschi он рассказывает о скрытой китайской колонизации части бывшего СССР: советская империя оставила непростое геополитическое наследие — спорность границ, диаспоры, этнические меньшинства, смешанное население, — и замалчивание проблем их только усугубляет. Другой диссидент Ma Jian покинул материковый Китай после публикации серии рассказов о поездках в Тибет: после 2008 его книги доступны только в Тайване.
В России к ограничениям на ЛГБТ-контент, оскорбление традиционных ценностей и критику государства в 2014 добавился запрет на нацистскую пропаганду. Расплывчатая формулировка закона подвинула опасливых книготорговцев убрать с полок даже антифашистский «Маус» — из-за свастики в оформлении обложки. Круг замкнулся: единодушие между Россией и США по данному пункту поразительно. Как говорил Оскар Уайльд: “The books that the world calls immoral are books that show the world its own shame.”
Прежде чем посыпать голову пеплом сожжённых страниц, стоит прислушаться к многоопытному Шпигельману: «окончательно решить книжный вопрос» можно только предав огню всех писателей. И читателей. Кажется, он имеет в виду не только книги.
the Guardian
‘It’s a culture war that’s totally out of control’: the authors whose books are being banned in US schools
From Art Spiegelman to Margaret Atwood, books are disappearing from the shelves of American schools. What’s behind the rise in censorship?
В энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона (изд. 1891 года) есть термин «Беспамятная собака» с пояснением: «Собака жадная до азартности». Редактор первых томов энциклопедии, ректор Петербургского университета и профессор полицейского права И. Е. Андреевский был патологически жадным человеком. Без стеснения эксплуатируя сотрудников, он всякий раз «забывал» уплатить им за работу, а сумму переводил на свое имя. Когда же ему напоминали, хлопал себя по лбу и жалостливо восклицал: «Ах я, собака беспамятная». В конце концов разъяренные сотрудники втайне от своего руководителя напечатали в энциклопедии любимое его изречение, ставшее обиходным прозвищем. V for Vendetta.