Вечнозелёное в колонке юмора в Vogue USA за 1892:
Jack: “Who is the hero of that novel?”
Penelope: “The author — he made it interesting.”
Jack: “Who is the hero of that novel?”
Penelope: “The author — he made it interesting.”
Армейские байки от французских призывников:
Марсель Дюшан: «Когда готовился закон о двухлетнем сроке военной службы, я, не питая ни милитаристских, ни просто военных наклонностей, подумал, что можно попробовать воспользоваться еще не отмененным законом о трехлетнем сроке, который позволял отделаться годом службы, если поспешить и записаться немедленно. Предприняв некоторые усилия, я разузнал, как это сделать, не будучи ни адвокатом, ни медиком (обладателям этих профессий точно полагалось уменьшение срока службы). Оказалось, что на такую же поблажку могли рассчитывать люди, сдавшие экзамен по специальности художественного работника. Мой дед в прошлом был гравером, и у нас в семье хранились нарезанные им медные доски с очень примечательными видами старого Руана. Я напечатал несколько листов с одной из досок своего деда и раздал гравюры всем членам жюри. Они были восхищены и поставили мне сорок девять баллов из пятидесяти. В итоге я получил освобождение от двух лет военной службы и был зачислен в учебную роту младших офицеров».
***
Поль Пуаре: «Настало время выполнить долг перед отечеством, и я почти на год отправился на военную службу. Вообще говоря, срок службы тогда составлял три года, но имелись льготы, например для кормильцев семьи, учащихся некоторых институтов. Мне как бывшему студенту Института современных восточных языков – там изучали новогреческий, тамильский, хинди, мальгашский, яванский, арабский - срок службы сократили до десяти месяцев. <...> Я сразу же понял, насколько бессмысленна армейская жизнь. Поскольку моя койка была первой в ряду, в тот день наступила моя очередь зажигать свет и подметать помещение. Капрал крикнул: «Дневальный, зажечь лампу, подмести под койками и принести воды!» Я вежливо заметил, что лампы в помещении уже нет, но капрал прослужил два года, поэтому ответил: «А мне плевать! Зажечь лампу!» Так я познакомился с вековыми традициями, неизменно царившими в этой специфической среде».
***
А из Ива Сен-Лорана вояки не вышло вовсе. Арт-директора дома Кристиана Диора, которого газеты уже называли «спасителем Франции», забрили в солдаты — призывной возраст, конституционный долг — и отправили в Алжир, где шла война за независимость. Ровно через девятнадцать дней он оказался в военно-психиатрической клинике.
Марсель Дюшан: «Когда готовился закон о двухлетнем сроке военной службы, я, не питая ни милитаристских, ни просто военных наклонностей, подумал, что можно попробовать воспользоваться еще не отмененным законом о трехлетнем сроке, который позволял отделаться годом службы, если поспешить и записаться немедленно. Предприняв некоторые усилия, я разузнал, как это сделать, не будучи ни адвокатом, ни медиком (обладателям этих профессий точно полагалось уменьшение срока службы). Оказалось, что на такую же поблажку могли рассчитывать люди, сдавшие экзамен по специальности художественного работника. Мой дед в прошлом был гравером, и у нас в семье хранились нарезанные им медные доски с очень примечательными видами старого Руана. Я напечатал несколько листов с одной из досок своего деда и раздал гравюры всем членам жюри. Они были восхищены и поставили мне сорок девять баллов из пятидесяти. В итоге я получил освобождение от двух лет военной службы и был зачислен в учебную роту младших офицеров».
***
Поль Пуаре: «Настало время выполнить долг перед отечеством, и я почти на год отправился на военную службу. Вообще говоря, срок службы тогда составлял три года, но имелись льготы, например для кормильцев семьи, учащихся некоторых институтов. Мне как бывшему студенту Института современных восточных языков – там изучали новогреческий, тамильский, хинди, мальгашский, яванский, арабский - срок службы сократили до десяти месяцев. <...> Я сразу же понял, насколько бессмысленна армейская жизнь. Поскольку моя койка была первой в ряду, в тот день наступила моя очередь зажигать свет и подметать помещение. Капрал крикнул: «Дневальный, зажечь лампу, подмести под койками и принести воды!» Я вежливо заметил, что лампы в помещении уже нет, но капрал прослужил два года, поэтому ответил: «А мне плевать! Зажечь лампу!» Так я познакомился с вековыми традициями, неизменно царившими в этой специфической среде».
***
А из Ива Сен-Лорана вояки не вышло вовсе. Арт-директора дома Кристиана Диора, которого газеты уже называли «спасителем Франции», забрили в солдаты — призывной возраст, конституционный долг — и отправили в Алжир, где шла война за независимость. Ровно через девятнадцать дней он оказался в военно-психиатрической клинике.
В США запрещение книг издавна считается любимой народной забавой: в 1650г пуритане Массачусетса сочли богохульным сочинение The Meritorious Price of Our Redemption Уильяма Пинчона, вообразившего, что искупление можно заслужить без страданий через послушание. В 1885г запретили The Adventures of Huckleberry Finn — грубый язык чистой публике ухо режет (n-word стало неприемлемым гораздо позже). В 1895г в огне благочестивого негодования запылал антихристианский нонфикшн On the Origin of Species. В начале 1980-х активисты группы Moral Majority продавили запреты на литературу об абортах, эволюции и политике: главный удар пришёлся на роман о подростковой сексуальности Forever Джуди Блум. В 2000-2009 в санкционный список была включена серия о Гарри Поттере (оккультизм и сатанизм), в 2010-2019 туда добавился The Absolutely True Diary of a Part-Time Indian Шермана Алекси (главный герой мастурбирует).
***
Инцидент с Джорджем Флойдом (2020) стал триггером нынешнего крестового похода на школьные библиотеки, направленного на сужение доступа к информации, способной вызывать дьявола травматические переживания, связанные с гендером и расой, e.g. Beloved обладательницы Пулитцера Тони Моррисон обвиняется в чрезмерной реалистичности изображений сцен секса и насилия: негоже тревожить неокрепшие умы живописанием ужасов рабства. Написанный в 2015г гендерно-чувствительный роман George Алекс/а Джино о трансгендерной девочке, которую все считают мальчиком по имени Джордж, в 2020 был экстренно переименован в Melissa — называть трансгендерных персон старым именем является грубым нарушением этики. До скандала не дошло, поскольку конфуз случился с авторской персоной genderqueer, применяющей к себе местоимение единственного числа they и обращение Mx.
В 2021 консервативная группа No Left Turn in Education, составила список «плохих» книг в категориях: расовая теория, anti-police и секспросвет. В последнюю попала книга Sea Horse: The Shyest Fish in the Sea, где описаны брачные танцы морских коньков и произведение потомства мужскими особями. В конце января 2022г школьная комиссия в Теннесси запретила графический роман о Холокосте Maus как демонстрацию обнаженного женского тела, повешений и детоубийств. Есть, дескать, в этом что-то нездоровое: “why does the educational system promote this kind of stuff, it is not wise or healthy.”
Целью антикнижных кампаний являются публичная порка учителей и исключение «неправильных» тем из школьных дискуссий. Задача любой цензуры — через устрашение корректировать будущее по желаемой модели: “The more we look at censorship regimes in the past — from the Inquisition to the USSR — the clearer it is that the main goal isn’t to silence or destroy books or works that already exist. It’s to frighten people and discourage them from reading, buying and creating similar works in future.”
***
Поколению «снежинок» претит сама мысль о допустимости альтернативных мнений, запреты вызывают обратный эффект, действие — противодействие, общество поляризуется, учителя увольняются… За последние полгода количество книжных запретов стало максимальным с 1990г.
P.S. Британский Vogue включил Beloved в список 30 книг, обязательных к прочтению в пику западному канону, исторически сложившемуся как old boys’ club.
https://www.washingtonpost.com/education/2022/02/10/book-bans-maus-bluest-eye/
***
Инцидент с Джорджем Флойдом (2020) стал триггером нынешнего крестового похода на школьные библиотеки, направленного на сужение доступа к информации, способной вызывать дьявола травматические переживания, связанные с гендером и расой, e.g. Beloved обладательницы Пулитцера Тони Моррисон обвиняется в чрезмерной реалистичности изображений сцен секса и насилия: негоже тревожить неокрепшие умы живописанием ужасов рабства. Написанный в 2015г гендерно-чувствительный роман George Алекс/а Джино о трансгендерной девочке, которую все считают мальчиком по имени Джордж, в 2020 был экстренно переименован в Melissa — называть трансгендерных персон старым именем является грубым нарушением этики. До скандала не дошло, поскольку конфуз случился с авторской персоной genderqueer, применяющей к себе местоимение единственного числа they и обращение Mx.
В 2021 консервативная группа No Left Turn in Education, составила список «плохих» книг в категориях: расовая теория, anti-police и секспросвет. В последнюю попала книга Sea Horse: The Shyest Fish in the Sea, где описаны брачные танцы морских коньков и произведение потомства мужскими особями. В конце января 2022г школьная комиссия в Теннесси запретила графический роман о Холокосте Maus как демонстрацию обнаженного женского тела, повешений и детоубийств. Есть, дескать, в этом что-то нездоровое: “why does the educational system promote this kind of stuff, it is not wise or healthy.”
Целью антикнижных кампаний являются публичная порка учителей и исключение «неправильных» тем из школьных дискуссий. Задача любой цензуры — через устрашение корректировать будущее по желаемой модели: “The more we look at censorship regimes in the past — from the Inquisition to the USSR — the clearer it is that the main goal isn’t to silence or destroy books or works that already exist. It’s to frighten people and discourage them from reading, buying and creating similar works in future.”
***
Поколению «снежинок» претит сама мысль о допустимости альтернативных мнений, запреты вызывают обратный эффект, действие — противодействие, общество поляризуется, учителя увольняются… За последние полгода количество книжных запретов стало максимальным с 1990г.
P.S. Британский Vogue включил Beloved в список 30 книг, обязательных к прочтению в пику западному канону, исторически сложившемуся как old boys’ club.
https://www.washingtonpost.com/education/2022/02/10/book-bans-maus-bluest-eye/
Washington Post
Analysis | This wave of book bans is different from earlier ones
Unlike in previous waves, where action was local and sporadic, advocacy groups this time are working to nationalize book challenges. The result is a coordinated and highly partisan approach.
По нашим пацанским понятиям, прокурор — самый главный начальник над человеками, как царь, но цари отошли в сказку, а прокуроры остались. В блатном мире их кличут дворниками. Может быть, в честь этих дворцов, где они паханствуют?«Крещённые крестами. Записки на коленках» Эдуард Кочергин (2009)
В воображаемой стране, где высшими ценностями являются свобода и справедливость,«Неудобное прошлое. Память о государственных преступлениях в России и других странах» Николая Эппле (2020) включили бы в школьную программу. Хотя победитель премии Просветитель-2021 нужнее там, где невозможность обнуления прошлого становится очевидней с каждым днём.
В начале 2010‐х реанимация «сталинского комплекса» спровоцировала «бум памяти». Поссорившаяся со всеми соседями страна находится в затяжном экономическом кризисе с неясными перспективами выхода, правительство сокращает бюджетные расходы, а общество с параноидальным азартом обсуждает прошлое. Фактом оказалась абстрактно немыслимая вещь: объективной реальности прошлого не существует. Память о нем питается травмами, маниями, фобиями, злобой дня, оказываясь мощнейшим ресурсом для выстраивания выморочной «исторической политики», где элементы советской идеологии миксуются с монархистскими, православие – с фашизмом, коммунизм – с капитализмом, модерн – с постмодернизмом. Постсоветские государства также используют память о репрессиях для расстановки политических акцентов: на советской оккупации в странах Балтии, на нарративе о «плавильном котле» в Казахстане, на памяти о жертвах Голодомора на Украине. Восточная Европа фактически уравняла советскую оккупацию с нацистской. Многое из того, что воспринималось через фрейм «национальной славы», стало рассматриваться согласно логике «коллективной травмы», но помнить о жертвах и страдании труднее, чем о героях и победах.
«Трудным прошлым» называют преступления, в которых виноваты не внешние силы, а собственное государство. В основе идеологии Большого террора лежала тактика поддержки социальной дезинтеграции и манипулятивного сплачивания общества против внешних и внутренних врагов. На уровне массового сознания концепция «сильного государства» до сих пор позиционируется выше идеи ценности отдельного человека. В путинской доктрине ставка сделана на выборочную «эксплуатацию» исторических событий, явлений и фигур, соответствующих конкретному контексту. Основная задача — вытеснение негативной памяти о советском прошлом и интеграция позитивной памяти о нем с памятью о победах Российской империи (Суворов, Ушаков, Жуков, Александр Невский). РПЦ поддакивает: «подвиг новомучеников не был связан с противостоянием государству как таковому». По модели Мединского, подлинное примирение состоялось в момент триумфа 1945 года. Отсюда нынешняя власть получает
дополнительную легитимацию и дефицитную нематериальную поддержку. Из-за неподконтрольности закрытых ведомств гражданским властям и обществу и государственной монополии на коллективность с 2014 года растёт число политически мотивированных репрессий. Катализатором любых проблем является убогость материального быта: «бытие определяет сознание» независимо от отношения к классикам марксизма.
При осуждении масштабных преступлений прошлого моральные соображения редко являются решающими. Акт признания ответственности за преступления нацизма позволил Германии вернуть к себе доверие на международной арене, интегрировать бывших нацистов внутри страны и получить преимущество в условиях идеологической и политической конкуренции с ГДР. В итоге термин «денацификация» стал обозначать технику обеления виновных. С приближением холодной войны привлечение Западной Германии на свою сторону было для США насущнее, чем перевоспитание ее населения. Одним из доказательств подтверждения непричастности к нацизму было свидетельство находившихся вне подозрения, — Persilscheine, по названию стирального порошка. Альфред Крупп, осужденный на 12 лет за использование труда заключенных Аушвица, вышел через 3 года. В 1957 году он появился на обложке журнала Time как богатейший человек Европы.
С прошлым работают по-разному. Аргентинцы устраивают escraches — массовые театрализованные шествия к местам проживания избежавших наказания преступников; азиатские «войны памяти» выбирают полем битвы мангу; одни страны культивируют сознание жертвы; другие «нормализуют» террор, уравновешивая «перегибы» «успехами».
В начале 2010‐х реанимация «сталинского комплекса» спровоцировала «бум памяти». Поссорившаяся со всеми соседями страна находится в затяжном экономическом кризисе с неясными перспективами выхода, правительство сокращает бюджетные расходы, а общество с параноидальным азартом обсуждает прошлое. Фактом оказалась абстрактно немыслимая вещь: объективной реальности прошлого не существует. Память о нем питается травмами, маниями, фобиями, злобой дня, оказываясь мощнейшим ресурсом для выстраивания выморочной «исторической политики», где элементы советской идеологии миксуются с монархистскими, православие – с фашизмом, коммунизм – с капитализмом, модерн – с постмодернизмом. Постсоветские государства также используют память о репрессиях для расстановки политических акцентов: на советской оккупации в странах Балтии, на нарративе о «плавильном котле» в Казахстане, на памяти о жертвах Голодомора на Украине. Восточная Европа фактически уравняла советскую оккупацию с нацистской. Многое из того, что воспринималось через фрейм «национальной славы», стало рассматриваться согласно логике «коллективной травмы», но помнить о жертвах и страдании труднее, чем о героях и победах.
«Трудным прошлым» называют преступления, в которых виноваты не внешние силы, а собственное государство. В основе идеологии Большого террора лежала тактика поддержки социальной дезинтеграции и манипулятивного сплачивания общества против внешних и внутренних врагов. На уровне массового сознания концепция «сильного государства» до сих пор позиционируется выше идеи ценности отдельного человека. В путинской доктрине ставка сделана на выборочную «эксплуатацию» исторических событий, явлений и фигур, соответствующих конкретному контексту. Основная задача — вытеснение негативной памяти о советском прошлом и интеграция позитивной памяти о нем с памятью о победах Российской империи (Суворов, Ушаков, Жуков, Александр Невский). РПЦ поддакивает: «подвиг новомучеников не был связан с противостоянием государству как таковому». По модели Мединского, подлинное примирение состоялось в момент триумфа 1945 года. Отсюда нынешняя власть получает
дополнительную легитимацию и дефицитную нематериальную поддержку. Из-за неподконтрольности закрытых ведомств гражданским властям и обществу и государственной монополии на коллективность с 2014 года растёт число политически мотивированных репрессий. Катализатором любых проблем является убогость материального быта: «бытие определяет сознание» независимо от отношения к классикам марксизма.
При осуждении масштабных преступлений прошлого моральные соображения редко являются решающими. Акт признания ответственности за преступления нацизма позволил Германии вернуть к себе доверие на международной арене, интегрировать бывших нацистов внутри страны и получить преимущество в условиях идеологической и политической конкуренции с ГДР. В итоге термин «денацификация» стал обозначать технику обеления виновных. С приближением холодной войны привлечение Западной Германии на свою сторону было для США насущнее, чем перевоспитание ее населения. Одним из доказательств подтверждения непричастности к нацизму было свидетельство находившихся вне подозрения, — Persilscheine, по названию стирального порошка. Альфред Крупп, осужденный на 12 лет за использование труда заключенных Аушвица, вышел через 3 года. В 1957 году он появился на обложке журнала Time как богатейший человек Европы.
С прошлым работают по-разному. Аргентинцы устраивают escraches — массовые театрализованные шествия к местам проживания избежавших наказания преступников; азиатские «войны памяти» выбирают полем битвы мангу; одни страны культивируют сознание жертвы; другие «нормализуют» террор, уравновешивая «перегибы» «успехами».
В России отсутствие института исторической ответственности в конечном счете оборачивается политической и гражданской апатией и недоверием любым институтам. Причина одержимости прошлым – его незавершенность. Под лавиной пропагандистских фейков и спекуляций, «возрождаясь из пепла», легко перейти тонкую грань между «больше никогда» и «можем повторить».
P.S. Потомки Генриха Геринга приняли решение стерилизовать себя.
P.S. Потомки Генриха Геринга приняли решение стерилизовать себя.
После вручения Нобелевки 2021 малоизвестному автору удивишься «кто этот дядя?», а потом откроешь и ахнешь — вымораживающе реалистично и многогранно. И понятно, откуда формулировка: for his uncompromising and compassionate penetration of the effects of colonialism and the fates of the refugee in the gulf between cultures and continents.
Абдулразак Гурна, араб с йеменскими корнями, родился в султанате Занзибар, современная Танзания, а в 1968 после свержения арабской элиты беженцем приехал в Англию в возрасте 18 лет: "I came to England when these words, such as asylum-seeker, were not quite the same – more people are struggling and running from terror states.” Занимается постколониальной литературой, преподаёт в университете Кентербери. Родной язык Гурны суахили, но пишет на английском. Основные темы: изгнание, оторванность от корней, колониализм и нарушенные обещания, данные государством. Герои его романов — жители развивающихся стран, чьи жизни были смяты кризисом или войной. Несмотря на благосклонность критиков, книги Гурны не имели коммерческого успеха и не печатались за пределами Соединённого королевства.
Paradise. Abdulrazak Gurnah. 1994
В Восточной Африке, где рабство одобряют даже рабы, сосуществуют множество рас и национальностей, религий и суеверий, языков и наречий: чёрные африканцы-мусульмане, христианские миссионеры, индусы, you name it. Шали, тюрбаны, лохмотья, плетёные бороды, красные от охры косы, набедренные повязки. Жизнь вертится вокруг торговли: гвоздями и хлопком, бивнями носорога и слоновой костью. Когда на кораблях размером с город приплывут огненные джинны с золотыми волосами, говорящие на языке, незнакомом человеческому уху, хрупкое равновесие рухнет.
***
Сначала вездесущие европейцы посылают чиновников — под защитой солдат — втолковать местным, что они несут им свободу от врагов, которые спят и видят, как бы обратить их в рабство. Они жестоки и беспощадны. Они забирают лучшие земли, ни бусины не давая взамен, обманом заставляют на себя работать, пожирают всё, как саранча. Налогами облагается каждый вдох, неплательщиков секут, отправляют за решётку или на висельницу. Первым делом европейцы сооружают тюрьму, церковь и рынок, — и лишь потом строят для себя дома. Они носят одежду из металла и умеют по несколько дней обходиться без воды и сна. Их слюна ядовита и прожигает плоть. Убить их можно только воткнув нож под левую подмышку, но туда не подобраться. Местные для них не лучше животных. Веками европейцы питаются соками мира. Правда ли, что они могут есть железо? Да, они могут делать всё, что захотят.
Про страну Rusi рассказывают невероятные вещи: в городе Петербурге до полуночи светит солнце, в холодную пору море превращается в лёд, в ночи слышны крики джинов, зовущих на помощь детскими или женскими голосами, — выйдя на зов, не вернёшься. По улицам рыскают волки и бродячие псы, готовые сожрать все живое. Народ руси не цивилизован, не чета немцам.
***
О колонизации и разрушении традиционных паттернов Гурна рассказывает через историю взросления мальчика-подростка Юсуфа, которого отец продал за долги «дяде» Азизу. Экзотический колорит мало что меняет в человеческом стремлении если не к свету, то к покою. Нашёл ли Юсуф свой райский сад? Автору нечем нас утешить. #BigJubileeRead
Абдулразак Гурна, араб с йеменскими корнями, родился в султанате Занзибар, современная Танзания, а в 1968 после свержения арабской элиты беженцем приехал в Англию в возрасте 18 лет: "I came to England when these words, such as asylum-seeker, were not quite the same – more people are struggling and running from terror states.” Занимается постколониальной литературой, преподаёт в университете Кентербери. Родной язык Гурны суахили, но пишет на английском. Основные темы: изгнание, оторванность от корней, колониализм и нарушенные обещания, данные государством. Герои его романов — жители развивающихся стран, чьи жизни были смяты кризисом или войной. Несмотря на благосклонность критиков, книги Гурны не имели коммерческого успеха и не печатались за пределами Соединённого королевства.
Paradise. Abdulrazak Gurnah. 1994
В Восточной Африке, где рабство одобряют даже рабы, сосуществуют множество рас и национальностей, религий и суеверий, языков и наречий: чёрные африканцы-мусульмане, христианские миссионеры, индусы, you name it. Шали, тюрбаны, лохмотья, плетёные бороды, красные от охры косы, набедренные повязки. Жизнь вертится вокруг торговли: гвоздями и хлопком, бивнями носорога и слоновой костью. Когда на кораблях размером с город приплывут огненные джинны с золотыми волосами, говорящие на языке, незнакомом человеческому уху, хрупкое равновесие рухнет.
***
Сначала вездесущие европейцы посылают чиновников — под защитой солдат — втолковать местным, что они несут им свободу от врагов, которые спят и видят, как бы обратить их в рабство. Они жестоки и беспощадны. Они забирают лучшие земли, ни бусины не давая взамен, обманом заставляют на себя работать, пожирают всё, как саранча. Налогами облагается каждый вдох, неплательщиков секут, отправляют за решётку или на висельницу. Первым делом европейцы сооружают тюрьму, церковь и рынок, — и лишь потом строят для себя дома. Они носят одежду из металла и умеют по несколько дней обходиться без воды и сна. Их слюна ядовита и прожигает плоть. Убить их можно только воткнув нож под левую подмышку, но туда не подобраться. Местные для них не лучше животных. Веками европейцы питаются соками мира. Правда ли, что они могут есть железо? Да, они могут делать всё, что захотят.
Про страну Rusi рассказывают невероятные вещи: в городе Петербурге до полуночи светит солнце, в холодную пору море превращается в лёд, в ночи слышны крики джинов, зовущих на помощь детскими или женскими голосами, — выйдя на зов, не вернёшься. По улицам рыскают волки и бродячие псы, готовые сожрать все живое. Народ руси не цивилизован, не чета немцам.
***
О колонизации и разрушении традиционных паттернов Гурна рассказывает через историю взросления мальчика-подростка Юсуфа, которого отец продал за долги «дяде» Азизу. Экзотический колорит мало что меняет в человеческом стремлении если не к свету, то к покою. Нашёл ли Юсуф свой райский сад? Автору нечем нас утешить. #BigJubileeRead
Escape from Camp 14. Blaine Harden. 2012
У граждан Северной Кореи жизнь проста, как военная униформа: все решения за них принимает государство. Каждый мужчина обязан отслужить 10 лет, женщина — 7, исполняя любые работы: от запуска ракет и рытья ирригационных каналов до сбора яблок и надзора за экспортом контрафактных игр Nintendo. Простым корейцам не о чем тревожится: транспортные средства в стране принадлежат правительству, партии или армии. Выезд за рубеж возможен только для дипломатов и бизнесменов, которых спонсирует государство. Оберегая покой граждан, изобретательная пропаганда преподносит массовый недокорм как Arduous March, патриотичное действо под слоганом Let’s Eat Two Meals Per Day, «Перейдём на двухразовое питание!». Даже в Пхеньяне электричество подают с перебоями, а горячей воды почти не бывает — но северокорейцы умеют радоваться малому. Общество состоит из военной элиты, колеблющихся (wavering) и враждебных. В последнюю категорию можно угодить вовремя не дав взятку, таких ждёт лагерь и пытки. Элита имеет доступ к рису и импортным предметам роскоши: фруктам и алкоголю. Одним из самых желанных символов высокого статуса является электрическая рисоварка. Взамен требуется абсолютное послушание: даже самоубийство партия расценивает как попытку ускользнуть из-под ее власти — в любом случае виновный должен быть найден и наказан.
***
Шин родился в лагере, куда его родителей отправили искупать грехи родственников, сбежавших из страны. О лагерных детях твёрдой рукой заботится государственная машина: они едят крыс и кузнечиков, мыло выдаётся как награда за особое прилежание, строгая дисциплина — учитель до смерти забил шестилетнюю девочку, обнаружив у неё пять запрещённых зёрнышек маиса, поощряется тотальное стукачество. Но не знавшие другой жизни считают клетку домом. Во время коллективных походов в кино малолетних заключённых приводит в изумление «южнокорейский» язык, напичканный американизмами, вроде syop’ing (shopping) или k’akt’eil (cocktail), и кажется выдумкой, что можно расплачиваться с помощью plastic k’uredit k’adus. Извращенное преимущество быть рождённым в неволе — полное отсутствие ожиданий. Свобода казалась Шину синонимом жареного мяса. Ему невероятно повезло: теперь он живет в США и ест досыта. Он параноик и технофоб, общаться с ним тяжело и неприятно даже его биографу. Научиться быть свободнорожденным нельзя. Quod erat demonstrandum.
У граждан Северной Кореи жизнь проста, как военная униформа: все решения за них принимает государство. Каждый мужчина обязан отслужить 10 лет, женщина — 7, исполняя любые работы: от запуска ракет и рытья ирригационных каналов до сбора яблок и надзора за экспортом контрафактных игр Nintendo. Простым корейцам не о чем тревожится: транспортные средства в стране принадлежат правительству, партии или армии. Выезд за рубеж возможен только для дипломатов и бизнесменов, которых спонсирует государство. Оберегая покой граждан, изобретательная пропаганда преподносит массовый недокорм как Arduous March, патриотичное действо под слоганом Let’s Eat Two Meals Per Day, «Перейдём на двухразовое питание!». Даже в Пхеньяне электричество подают с перебоями, а горячей воды почти не бывает — но северокорейцы умеют радоваться малому. Общество состоит из военной элиты, колеблющихся (wavering) и враждебных. В последнюю категорию можно угодить вовремя не дав взятку, таких ждёт лагерь и пытки. Элита имеет доступ к рису и импортным предметам роскоши: фруктам и алкоголю. Одним из самых желанных символов высокого статуса является электрическая рисоварка. Взамен требуется абсолютное послушание: даже самоубийство партия расценивает как попытку ускользнуть из-под ее власти — в любом случае виновный должен быть найден и наказан.
***
Шин родился в лагере, куда его родителей отправили искупать грехи родственников, сбежавших из страны. О лагерных детях твёрдой рукой заботится государственная машина: они едят крыс и кузнечиков, мыло выдаётся как награда за особое прилежание, строгая дисциплина — учитель до смерти забил шестилетнюю девочку, обнаружив у неё пять запрещённых зёрнышек маиса, поощряется тотальное стукачество. Но не знавшие другой жизни считают клетку домом. Во время коллективных походов в кино малолетних заключённых приводит в изумление «южнокорейский» язык, напичканный американизмами, вроде syop’ing (shopping) или k’akt’eil (cocktail), и кажется выдумкой, что можно расплачиваться с помощью plastic k’uredit k’adus. Извращенное преимущество быть рождённым в неволе — полное отсутствие ожиданий. Свобода казалась Шину синонимом жареного мяса. Ему невероятно повезло: теперь он живет в США и ест досыта. Он параноик и технофоб, общаться с ним тяжело и неприятно даже его биографу. Научиться быть свободнорожденным нельзя. Quod erat demonstrandum.
Fabric: The Hidden History of the Material World. Victoria Finlay. 2021
Что общего у женщин-ассасинов, повстанцев Гватемалы, Джоффри Чосера и милитаристской Японии? Все это фрагменты истории мира в 10 1/2 видах текстиля.
***
Детскую песенку Baa Baa Black Sheep — про то, как простых людей обобрали до нитки, — сочинили, когда ради оплаты военной кампании Эдуард I на 33% повысил налог на шерсть (1275). Его внук Эдуард III по прозвищу Royal Wool Merchant, после начала Столетней войны (1338) полностью запретил экспорт шерсти и тканей из Европы (за исключением нужд королевского семейства). С 1363 Кале стал главным (и единственным) торговым пунктом, Staple, для экспорта английской шерсти. Официальным языком города был английский. Франция смогла отвоевать Кале только через двести лет, когда холодной зимой 1557-58 из-за пандемии гриппа у англичан не набралось здоровых солдат.
***
Когда в 1938 вскрыли знаменитый Woolsack, на котором с 1377 восседает Lord Speaker в Палате Лордов, обнаружилось, что он набит вовсе не шерстью, а конским волосом. В 1966 в него торжественно поместили образцы шерсти из 14 стран Commonwealth: от Австралии до Свазиленда (сейчас eSwatini). После Фолклендской войны (1983) мешок снова распороли и добавили шерсть с Фолклендских островов — как символ политического господства Британии.
***
В 1571 Елизавета I издала закон, согласно которому все мужчины старше шести лет, кроме нобилей и джентри, были обязаны по воскресеньям носить валяные и вязаные шапочки английского производства (Cappers Act). Штраф составлял пятидневный заработок ремесленника. Шекспиру как раз исполнилось семь лет и «выйти на улицу без шапки» было бы слишком накладно, а его любимый дядя Генри ослушался и был оштрафован.
***
В 1660 Карл II запретил экспорт сырой шерсти. Пляжи Кента и Сассекса были немедленно изрыты тоннелями для подпольной загрузки французских шлюпов. Контрабандистов называли owlers: за активность по ночам и свирепость.
***
В 1666 закон for Burying in Woolen onely предписал хоронить в шерстяных саванах. Соседу-стукачу полагалась половина от суммы штрафа в размере двухмесячной зарплаты ремесленника. Богатые семьи предпочитали заплатить, назначив кого-нибудь из родственников на роль подсадного доносчика.
***
Единицей измерения скорости изготовления кашемировых шалей было barleycorn, «ячменное зерно», равное трети дюйма, т.е. в день ткали примерно четыре миллиметра. Эту архаическую меру до сих пор используют в англоговорящих странах: в UK и US размеры обуви отличаются шагом в «ячменное зерно».
***
Часть театрального действа может происходить за тонким экраном, scrim, сделанным из мешковины, sackcloth. Из неё же делают власяницы, cilicii, которые тайно носят под одеждой ради покаяния и умервщления плоти. Сейчас власяницу можно заказать онлайн с доставкой всего за $69.99.
***
В XVIII и XIXвв состоятельные британцы отправляли льняные изделия стирать в Нидерланды, где вода была мягче. Французы в этих целях отправляли лён морем на Вест-Индские острова — парижская вода придавала льну неприятный желтоватый оттенок. На один цикл стирки уходило не менее шести месяцев, поэтому в зажиточном хозяйстве имелось достаточно изделий, чтобы продержаться до возвращения предыдущей партии.
***
На изготовление одного плиссированного воротника для Елизаветы I уходило до 12 метров льняного кружева, уходом за ними занимался официальный Starcher to the Queen. В XVI в Англии огромные раффы называли French fashion, однако парижане впервые увидев англичанина в таком одеянии, окрестили его le monstre anglais.
***
В конце XIIIв в правление Хубилай Хана появилась первая в истории банкнота. Сделанная из бумаги, она обеспечивалась запасами шелка и называлась sichao, “silk note”.
***
Станок для изготовления парчи обслуживали два человека: за созданием узора с верхней части конструкции следил ткач в суперлёгком весе, обычно мальчишка, которого называли drawboy или dobby.
***
В 1727 монастырь ордена миноритов посетило важное клерикальное лицо.
Что общего у женщин-ассасинов, повстанцев Гватемалы, Джоффри Чосера и милитаристской Японии? Все это фрагменты истории мира в 10 1/2 видах текстиля.
***
Детскую песенку Baa Baa Black Sheep — про то, как простых людей обобрали до нитки, — сочинили, когда ради оплаты военной кампании Эдуард I на 33% повысил налог на шерсть (1275). Его внук Эдуард III по прозвищу Royal Wool Merchant, после начала Столетней войны (1338) полностью запретил экспорт шерсти и тканей из Европы (за исключением нужд королевского семейства). С 1363 Кале стал главным (и единственным) торговым пунктом, Staple, для экспорта английской шерсти. Официальным языком города был английский. Франция смогла отвоевать Кале только через двести лет, когда холодной зимой 1557-58 из-за пандемии гриппа у англичан не набралось здоровых солдат.
***
Когда в 1938 вскрыли знаменитый Woolsack, на котором с 1377 восседает Lord Speaker в Палате Лордов, обнаружилось, что он набит вовсе не шерстью, а конским волосом. В 1966 в него торжественно поместили образцы шерсти из 14 стран Commonwealth: от Австралии до Свазиленда (сейчас eSwatini). После Фолклендской войны (1983) мешок снова распороли и добавили шерсть с Фолклендских островов — как символ политического господства Британии.
***
В 1571 Елизавета I издала закон, согласно которому все мужчины старше шести лет, кроме нобилей и джентри, были обязаны по воскресеньям носить валяные и вязаные шапочки английского производства (Cappers Act). Штраф составлял пятидневный заработок ремесленника. Шекспиру как раз исполнилось семь лет и «выйти на улицу без шапки» было бы слишком накладно, а его любимый дядя Генри ослушался и был оштрафован.
***
В 1660 Карл II запретил экспорт сырой шерсти. Пляжи Кента и Сассекса были немедленно изрыты тоннелями для подпольной загрузки французских шлюпов. Контрабандистов называли owlers: за активность по ночам и свирепость.
***
В 1666 закон for Burying in Woolen onely предписал хоронить в шерстяных саванах. Соседу-стукачу полагалась половина от суммы штрафа в размере двухмесячной зарплаты ремесленника. Богатые семьи предпочитали заплатить, назначив кого-нибудь из родственников на роль подсадного доносчика.
***
Единицей измерения скорости изготовления кашемировых шалей было barleycorn, «ячменное зерно», равное трети дюйма, т.е. в день ткали примерно четыре миллиметра. Эту архаическую меру до сих пор используют в англоговорящих странах: в UK и US размеры обуви отличаются шагом в «ячменное зерно».
***
Часть театрального действа может происходить за тонким экраном, scrim, сделанным из мешковины, sackcloth. Из неё же делают власяницы, cilicii, которые тайно носят под одеждой ради покаяния и умервщления плоти. Сейчас власяницу можно заказать онлайн с доставкой всего за $69.99.
***
В XVIII и XIXвв состоятельные британцы отправляли льняные изделия стирать в Нидерланды, где вода была мягче. Французы в этих целях отправляли лён морем на Вест-Индские острова — парижская вода придавала льну неприятный желтоватый оттенок. На один цикл стирки уходило не менее шести месяцев, поэтому в зажиточном хозяйстве имелось достаточно изделий, чтобы продержаться до возвращения предыдущей партии.
***
На изготовление одного плиссированного воротника для Елизаветы I уходило до 12 метров льняного кружева, уходом за ними занимался официальный Starcher to the Queen. В XVI в Англии огромные раффы называли French fashion, однако парижане впервые увидев англичанина в таком одеянии, окрестили его le monstre anglais.
***
В конце XIIIв в правление Хубилай Хана появилась первая в истории банкнота. Сделанная из бумаги, она обеспечивалась запасами шелка и называлась sichao, “silk note”.
***
Станок для изготовления парчи обслуживали два человека: за созданием узора с верхней части конструкции следил ткач в суперлёгком весе, обычно мальчишка, которого называли drawboy или dobby.
***
В 1727 монастырь ордена миноритов посетило важное клерикальное лицо.
За ужином ему прислуживали не слуги из плоти и крови, а машины, ради увеселения собратьев созданные 18-летним послушником по имени Jacques de Vaucanson. Изумившись, гость усмотрел в существовании роботов-официантов, которые также мыли посуду, нарушение закона Божьего, и приказал немедленно их разрушить. Юного левшу это не обескуражило, вскоре он покинул монастырь и спроектировал механического флейтиста, умевшего извлекать двенадцать мелодий, и утку, которая ела, пила, ходила и даже имитировала испражнения. Увидев чудо-утку, восхищенный Людовик XV назначил изобретателя инспектором на шёлковой мануфактуре Лиона, где тот занялся удешевлением производства французского шёлка.
***
После революции 1789г экономика Франции рухнула,а вместе с ней и спрос на шёлк. Двенадцать тысяч безработных ткачей голодали. В 1802 Наполеон приехал в Лион и сделал заказ на тридцать километров ткани: не столько ради блеска империи, сколько опасаясь бунта (“I would be less afraid of a battle of 200,000 men.”). Все французские чиновники должны были носить одежду из местного шёлка и часто ее менять. Сам Наполеон облачился в алое пальто из тафетты, шитое золотом, известное как l’habit rouge.
***
Несмотря на технологические достижения, шелковая промышленность Франции сильно зависела от итальянского экспорта. Самые прочные крученые нити основы из Пьемонта — лучшие в мире — назывались organzines, в честь города-оазиса Ургенча, расположенного на границе между Туркменией и Узбекистаном, некогда важнейшего пункта на Шелковом пути. В XVIII в самым простым и быстрым способом транспортировки шелка из Пьемонта в Лион был путь через горный перевал Мон-Сенис. Шёлк перевозили на мулах и несли на себе. Между 1803 и 1810 Наполеон снарядил три тысячи человек для сооружения мостов и горных дорог, а для зимнего периода построили скоростной спуск: гружённые шелком сани преодолевали восемь километров за семь минут. Btw, название Silk Road в 1877 придумал барон Фердинанд фон Рихтгофен, профессор геологии Боннского университета, будущий дядя «Красного барона».
***
В 1908 на глаза Полю Пуаре попалась фотография первой авиатрикс Эдиты Берг после успешного приземления: для соблюдения приличий ее подол был подвязан шнурком — так появилась «хромая» юбка. Модные hobble skirts и гаремные шаровары не нуждались в нижних юбках, что привело масштабному кризису американской шёлковой индустрии: в 1912 The New York Times обвинил женщин в сарториальном эгоизме. Волноваться не стоило: через два года разразилась WWI, потребовались истребители с крыльями из шёлка, парашюты, флаги, знамёна и шарфы. Из-за дефицита тканей Германии к 1916 гражданские лица перешли на одноразовую одежду из бумаги. К 1917 кончилась и бумага.
***
В 1960 в Версальском дворце началась реставрация текстиля: все ткани изготовляли в Лионе по оригинальной технологии на жаккардовых станках с ручным управлением. Участники проекта ткали со скоростью не более двух сантиметров в день. На завершение работ ушло 23 года.
***
Сыну часовщика Éleuthère Irénée du Pont de Nemours было 14 лет, когда он написал работу по производству пороха, а через два года, в 1787, он занялся изучением взрывчатых веществ под руководством Антуана Лавуазье. Через шесть лет грянула революция, Лавуазье отправился на гильотину, а дю Пон, пережив арест и укоротив имя, в 1800 прибыл в Америку, прихватив с собой библиотеку из четырёх тысяч томов. Через пару лет он основал первый пороховой завод в Делавере. В 1884 во время взрыва погиб внук основателя империи — человек весьма своеобразных взглядов, считавший, что тот, кто «курит сигареты, носит очки и играет на пианино» ничего в жизни не добьётся. В одночасье главой семьи стал его четырнадцатилетний сын Пьер Сэмюэль. Он поступил в бостонский MIT, новаторское заведение, куда уже по тем временам принимали женщин. В апреле 1939 на выставке в Нью-Йорке компания DuPont представила новое волокно, целиком созданное из Coal-Air-Water. Полгода спустя в продаже появились первые четыре тысячи пар нейлоновых чулок — только для жительниц Делавера.
***
После революции 1789г экономика Франции рухнула,а вместе с ней и спрос на шёлк. Двенадцать тысяч безработных ткачей голодали. В 1802 Наполеон приехал в Лион и сделал заказ на тридцать километров ткани: не столько ради блеска империи, сколько опасаясь бунта (“I would be less afraid of a battle of 200,000 men.”). Все французские чиновники должны были носить одежду из местного шёлка и часто ее менять. Сам Наполеон облачился в алое пальто из тафетты, шитое золотом, известное как l’habit rouge.
***
Несмотря на технологические достижения, шелковая промышленность Франции сильно зависела от итальянского экспорта. Самые прочные крученые нити основы из Пьемонта — лучшие в мире — назывались organzines, в честь города-оазиса Ургенча, расположенного на границе между Туркменией и Узбекистаном, некогда важнейшего пункта на Шелковом пути. В XVIII в самым простым и быстрым способом транспортировки шелка из Пьемонта в Лион был путь через горный перевал Мон-Сенис. Шёлк перевозили на мулах и несли на себе. Между 1803 и 1810 Наполеон снарядил три тысячи человек для сооружения мостов и горных дорог, а для зимнего периода построили скоростной спуск: гружённые шелком сани преодолевали восемь километров за семь минут. Btw, название Silk Road в 1877 придумал барон Фердинанд фон Рихтгофен, профессор геологии Боннского университета, будущий дядя «Красного барона».
***
В 1908 на глаза Полю Пуаре попалась фотография первой авиатрикс Эдиты Берг после успешного приземления: для соблюдения приличий ее подол был подвязан шнурком — так появилась «хромая» юбка. Модные hobble skirts и гаремные шаровары не нуждались в нижних юбках, что привело масштабному кризису американской шёлковой индустрии: в 1912 The New York Times обвинил женщин в сарториальном эгоизме. Волноваться не стоило: через два года разразилась WWI, потребовались истребители с крыльями из шёлка, парашюты, флаги, знамёна и шарфы. Из-за дефицита тканей Германии к 1916 гражданские лица перешли на одноразовую одежду из бумаги. К 1917 кончилась и бумага.
***
В 1960 в Версальском дворце началась реставрация текстиля: все ткани изготовляли в Лионе по оригинальной технологии на жаккардовых станках с ручным управлением. Участники проекта ткали со скоростью не более двух сантиметров в день. На завершение работ ушло 23 года.
***
Сыну часовщика Éleuthère Irénée du Pont de Nemours было 14 лет, когда он написал работу по производству пороха, а через два года, в 1787, он занялся изучением взрывчатых веществ под руководством Антуана Лавуазье. Через шесть лет грянула революция, Лавуазье отправился на гильотину, а дю Пон, пережив арест и укоротив имя, в 1800 прибыл в Америку, прихватив с собой библиотеку из четырёх тысяч томов. Через пару лет он основал первый пороховой завод в Делавере. В 1884 во время взрыва погиб внук основателя империи — человек весьма своеобразных взглядов, считавший, что тот, кто «курит сигареты, носит очки и играет на пианино» ничего в жизни не добьётся. В одночасье главой семьи стал его четырнадцатилетний сын Пьер Сэмюэль. Он поступил в бостонский MIT, новаторское заведение, куда уже по тем временам принимали женщин. В апреле 1939 на выставке в Нью-Йорке компания DuPont представила новое волокно, целиком созданное из Coal-Air-Water. Полгода спустя в продаже появились первые четыре тысячи пар нейлоновых чулок — только для жительниц Делавера.
По замыслу исследователей, территориальное ограничение продаж должно было помочь в опросах покупательниц, но, чтобы приобрести новинку, сотни женщин со всей страны бросились бронировать отели, снимать апартаменты или подделывать адрес. В мае 1940 чулки из нейлона официально поступили в продажу в США, и хотя они стоили в два раза дороже шёлковых, за первые два дня раскупили четыре миллиона пар. Когда Америка вступила в войну, женщин попросили сдать чулки на благо отечества. Кампания Hose Drive стартовала в ноябре 1942. Шёлковые чулки шли на мешки для пороха, назначение нейлоновых много лет держалось в тайне: из них делали самолётные покрышки, рюкзаки, верёвки и даже бумагу для изготовления долларовых банкнот. Btw, прежде чем остановиться на названии nylon, комитет предлагал другие вариантов, самым забавным из них была аббревиатура duparooh — от “DuPont Pulls a Rabbit out of a Hat.”
***
Название Scotch tape появилось в США как шутка над «прижимистостью» изобретателя — в ранних прототипах клейкой ленты не хватало клея. Шотландцы вряд ли бы оценили юмор, поэтому для UK придумали другое название: Sellotape.
***
«Тоннель» в основе ткани, который проделывает уток, называется shed, от герм. scheiden, «разделять», что, в свою очередь, имеет общий корень с греч. schizo.
***
Название Scotch tape появилось в США как шутка над «прижимистостью» изобретателя — в ранних прототипах клейкой ленты не хватало клея. Шотландцы вряд ли бы оценили юмор, поэтому для UK придумали другое название: Sellotape.
***
«Тоннель» в основе ткани, который проделывает уток, называется shed, от герм. scheiden, «разделять», что, в свою очередь, имеет общий корень с греч. schizo.
«Гибель Запада» и другие мемы. Из истории расхожих идей и словесных формул.
Александр Долинин. 2020
Теория «гниения Запада», как вопрос веры, не нуждается в рациональных аргументах, доказательствах и верификационных процедурах «Когда в нас что-нибудь неладно, то мы ищем причин вне нас и скоро находим: „Это француз гадит, это жиды, это Вильгельм…” – писал Чехов в 1898 году. – Капитал, жупел, масоны, синдикат, иезуиты – это призраки, но зато как они облегчают наше беспокойство!».
Шаблонные лозунги вульгарного якобы патриотизма («все англичанка гадит») для русских шовинистов были образцом народной мудрости, противопоставленным интеллигентскому либеральному западничеству. Герцен пророчествовал Западу выпадение из истории в бессобытийную «китайщину», в торжество мещанства. По Достоевскому, для всей романо-германской Европы XIX век должен закончиться грандиозной катастрофой; восставшие пролетарии – «будущие дикие», из которых «изготовляется… будущая бесчувственная мразь», – разрушат западный мир, и на всем континенте останется только одна держава – Россия».
Русская философско-религиозная мысль так и не смогла преодолеть свое недоверие к «безбожному» Западу. Блок, например, после революции предпочел объявить «богоносцем» даже озверевшее отечественное быдло и только усилил свою критику западной культуры. Русский коммунизм вновь провозглашает старую идею – ex Oriente lux. Из Москвы, из Кремля исходит свет, который должен просветить буржуазную тьму Запада. Иррациональное убеждение в смертельных болезнях могущественного и успешного Другого необходимо для оправдания собственных проигрывающих политико-экономических стратегий, патологической ксенофобии и ничем не оправданных претензий на превосходство. Wishful thinking действует как вербальный транквилизатор и характерно для наивного апокалиптического сознания. Хотя в итоге, как обычно, все свалили на Пушкина...
***
Общеевропейский мем ‘Scratch the Russian and you will find the Tartar’ приписывают Наполеону (но это не точно).
До Екатерины II «северной Семирамидой» называли королеву Дании, Норвегии и Швеции Маргарету (1353–1412) и Елизавету Петровну, подчеркнув, что былая слава Швеции перешла к России. Идея приписывается Вольтеру, что маловероятно, поскольку в его же трагедии Семирамида убила мужа и захватила трон.
Апокрифическая фраза «Мы все вышли из шинели Гоголя» принадлежит не Достоевскому, а посредственному консервативному литератору Марковичу, члену совета министерства народного просвещения, чья блестящая карьера в 1875 прервалась, когда его поймали на взятке.
Александр Долинин. 2020
Теория «гниения Запада», как вопрос веры, не нуждается в рациональных аргументах, доказательствах и верификационных процедурах «Когда в нас что-нибудь неладно, то мы ищем причин вне нас и скоро находим: „Это француз гадит, это жиды, это Вильгельм…” – писал Чехов в 1898 году. – Капитал, жупел, масоны, синдикат, иезуиты – это призраки, но зато как они облегчают наше беспокойство!».
Шаблонные лозунги вульгарного якобы патриотизма («все англичанка гадит») для русских шовинистов были образцом народной мудрости, противопоставленным интеллигентскому либеральному западничеству. Герцен пророчествовал Западу выпадение из истории в бессобытийную «китайщину», в торжество мещанства. По Достоевскому, для всей романо-германской Европы XIX век должен закончиться грандиозной катастрофой; восставшие пролетарии – «будущие дикие», из которых «изготовляется… будущая бесчувственная мразь», – разрушат западный мир, и на всем континенте останется только одна держава – Россия».
Русская философско-религиозная мысль так и не смогла преодолеть свое недоверие к «безбожному» Западу. Блок, например, после революции предпочел объявить «богоносцем» даже озверевшее отечественное быдло и только усилил свою критику западной культуры. Русский коммунизм вновь провозглашает старую идею – ex Oriente lux. Из Москвы, из Кремля исходит свет, который должен просветить буржуазную тьму Запада. Иррациональное убеждение в смертельных болезнях могущественного и успешного Другого необходимо для оправдания собственных проигрывающих политико-экономических стратегий, патологической ксенофобии и ничем не оправданных претензий на превосходство. Wishful thinking действует как вербальный транквилизатор и характерно для наивного апокалиптического сознания. Хотя в итоге, как обычно, все свалили на Пушкина...
***
Общеевропейский мем ‘Scratch the Russian and you will find the Tartar’ приписывают Наполеону (но это не точно).
До Екатерины II «северной Семирамидой» называли королеву Дании, Норвегии и Швеции Маргарету (1353–1412) и Елизавету Петровну, подчеркнув, что былая слава Швеции перешла к России. Идея приписывается Вольтеру, что маловероятно, поскольку в его же трагедии Семирамида убила мужа и захватила трон.
Апокрифическая фраза «Мы все вышли из шинели Гоголя» принадлежит не Достоевскому, а посредственному консервативному литератору Марковичу, члену совета министерства народного просвещения, чья блестящая карьера в 1875 прервалась, когда его поймали на взятке.
История ХХ века в двух эвфемизмах:
Gone west — груз 200. Во время WWI легкие ранения лечили на месте, а на запад отправляли убитых или безнадёжных.
Во время WWII появился новый код: евреи, значившиеся как «переселенные на восток», попали под действие программы по «окончательному решению еврейского вопроса».
Gone west — груз 200. Во время WWI легкие ранения лечили на месте, а на запад отправляли убитых или безнадёжных.
Во время WWII появился новый код: евреи, значившиеся как «переселенные на восток», попали под действие программы по «окончательному решению еврейского вопроса».