В Париже. Из писем домой. Александр Родченко
В 1925 Родченко первый и единственный раз оказывается за границей: выезжает оформлять советский раздел Международной выставки декоративного искусства и художественной промышленности в Гран-Пале. Он почти ежедневно пишет жене Варваре Степановой. Поначалу он безмерно тяготится в прославленном Западе, «с удовольствием вспоминая свои валенки», но постепенно тональность писем меняется.
***
К сожалению, прежний я исчез внешне. Но так здесь ходить невозможно. Женщины стригутся по-мужски, как ты, носят, главным образом, коричневое пальто, как у тебя, обтянутое сзади, недлинное; короткие юбки, почти до колен, и темного цвета чулки, туфли. Вообще, вроде девочек. Мужчины — разно, но, конечно, не так, как я одевался.
Я стал совсем западником. Каждый день бреюсь, все время моюсь.
Я хожу в шляпе, как идиот, и на меня перестали обращать внимание.
Культ женщины как вещи. Культ женщины как червивого сыра и устриц — он доходит до того, что в моде сейчас «некрасивые женщины», женщины под тухлый сыр, с худыми и длинными бёдрами, безгрудые и беззубые, и с безобразно длинными руками, покрытые красными пятнами, женщины под Пикассо, женщины под «негров», женщины под «больничных», женщины под «отбросы города».
Здесь дёшево отчасти потому, что плохой материал, ибо им важно дёшево купить, модно ходить, а как новая мода, опять новое покупать.
Здесь миллионы вещей, от них кругом идёт голова, все хочется купить вагонами и везти к нам. Они производят так много вещей, что все кажутся нищими от невозможности их купить… Если здесь жить, то нужно быть против всего этого, или сделаться вором.
Странно, что все работают и что все идёт хорошо, так, как хотелось бы, чтобы шло у нас. Но где цель этого всего? Что будет дальше? А зачем? И, верно, тогда и правильно: лучше ехать в Китай и там, лежа, грезить неизвестно о чём.
***
Глядя из будущего, мы знаем, что советский аскетический быт и эстетика «честной простоты» привели к запредельной фетишизации вещи. Народ, бестрепетно замахнувшийся на космического масштаба социальный эксперимент, преклонил колено перед полиэтиленовым пакетом с ухмыляющимся ковбоем Мальборо.
***
P.S. В Доме Радио прошла небольшая выставка фотографий Родченко, за каталог которой просили 4.900. Чтобы у посетителей не осталось сомнений, чья взяла в исторической битве идеологий.
В 1925 Родченко первый и единственный раз оказывается за границей: выезжает оформлять советский раздел Международной выставки декоративного искусства и художественной промышленности в Гран-Пале. Он почти ежедневно пишет жене Варваре Степановой. Поначалу он безмерно тяготится в прославленном Западе, «с удовольствием вспоминая свои валенки», но постепенно тональность писем меняется.
***
К сожалению, прежний я исчез внешне. Но так здесь ходить невозможно. Женщины стригутся по-мужски, как ты, носят, главным образом, коричневое пальто, как у тебя, обтянутое сзади, недлинное; короткие юбки, почти до колен, и темного цвета чулки, туфли. Вообще, вроде девочек. Мужчины — разно, но, конечно, не так, как я одевался.
Я стал совсем западником. Каждый день бреюсь, все время моюсь.
Я хожу в шляпе, как идиот, и на меня перестали обращать внимание.
Культ женщины как вещи. Культ женщины как червивого сыра и устриц — он доходит до того, что в моде сейчас «некрасивые женщины», женщины под тухлый сыр, с худыми и длинными бёдрами, безгрудые и беззубые, и с безобразно длинными руками, покрытые красными пятнами, женщины под Пикассо, женщины под «негров», женщины под «больничных», женщины под «отбросы города».
Здесь дёшево отчасти потому, что плохой материал, ибо им важно дёшево купить, модно ходить, а как новая мода, опять новое покупать.
Здесь миллионы вещей, от них кругом идёт голова, все хочется купить вагонами и везти к нам. Они производят так много вещей, что все кажутся нищими от невозможности их купить… Если здесь жить, то нужно быть против всего этого, или сделаться вором.
Странно, что все работают и что все идёт хорошо, так, как хотелось бы, чтобы шло у нас. Но где цель этого всего? Что будет дальше? А зачем? И, верно, тогда и правильно: лучше ехать в Китай и там, лежа, грезить неизвестно о чём.
***
Глядя из будущего, мы знаем, что советский аскетический быт и эстетика «честной простоты» привели к запредельной фетишизации вещи. Народ, бестрепетно замахнувшийся на космического масштаба социальный эксперимент, преклонил колено перед полиэтиленовым пакетом с ухмыляющимся ковбоем Мальборо.
***
P.S. В Доме Радио прошла небольшая выставка фотографий Родченко, за каталог которой просили 4.900. Чтобы у посетителей не осталось сомнений, чья взяла в исторической битве идеологий.
Ballerina: Fashion’s Modern Muse. Patricia Mears. 2019
До начала WWI мода редко вдохновлялась классическим танцем: балет заимствовал тренды в одностороннем порядке. В 1860-х балерины надели «гарибальдийки», красные шерстяные блузы навыпуск, схожие с теми, что носили итальянские патриоты, включая императрицу Евгению. В 1840-х гладкие укладки копировали причёску юной королевы Виктории, в 1890-х кудряшки надо лбом стали подражанием стилю Александры Датской. Увлечение Востоком привело к появлению на сцене шалей и кимоно. После дебюта «Шехерезады» в Русских сезонах (1909) и до WWI Париж бредил ориентализмом: пачка оставалась в тени туник и гаремных шаровар.
***
Первый тюниковый наряд — пачка — был создан для «Сильфиды» (1832) костюмером Парижской оперы Евгенией Лами. До конца XIX века короткая юбка недвусмысленно указывала на доступность балерины. Ее название tutu это искажённое выражение из уличного сленга — cucu или petit cul («попка»): зрители с дешёвых мест имели возможность заглянуть танцовщицам под юбку, в отличие от abonnés — богатых покровителей, занимавших ложи. Величайшей tutu maker предвоенной эпохи считалась Madame Manya, сшившая Анне Павловой пачку для роли Одетты. Btw, первоначально костюм Одилии был не чёрным, а радужно-многоцветным: европейцы не подозревали о существовании австралийских чёрных лебедей.
***
Туфли-балетки появились благодаря случайности: в США танцевальная обувь не попадала под военные ограничения и, за неимением лучшего, дизайнер McCardell обула моделей в балетные туфли от нью-йоркской фирмы Capezio. Так в 1942 родился новый тренд, актуальный до сих пор — наряду с функциональными леггинсами, леотардами и драпированными топами.
#nonfiction #fashion #ballet
До начала WWI мода редко вдохновлялась классическим танцем: балет заимствовал тренды в одностороннем порядке. В 1860-х балерины надели «гарибальдийки», красные шерстяные блузы навыпуск, схожие с теми, что носили итальянские патриоты, включая императрицу Евгению. В 1840-х гладкие укладки копировали причёску юной королевы Виктории, в 1890-х кудряшки надо лбом стали подражанием стилю Александры Датской. Увлечение Востоком привело к появлению на сцене шалей и кимоно. После дебюта «Шехерезады» в Русских сезонах (1909) и до WWI Париж бредил ориентализмом: пачка оставалась в тени туник и гаремных шаровар.
***
Первый тюниковый наряд — пачка — был создан для «Сильфиды» (1832) костюмером Парижской оперы Евгенией Лами. До конца XIX века короткая юбка недвусмысленно указывала на доступность балерины. Ее название tutu это искажённое выражение из уличного сленга — cucu или petit cul («попка»): зрители с дешёвых мест имели возможность заглянуть танцовщицам под юбку, в отличие от abonnés — богатых покровителей, занимавших ложи. Величайшей tutu maker предвоенной эпохи считалась Madame Manya, сшившая Анне Павловой пачку для роли Одетты. Btw, первоначально костюм Одилии был не чёрным, а радужно-многоцветным: европейцы не подозревали о существовании австралийских чёрных лебедей.
***
Туфли-балетки появились благодаря случайности: в США танцевальная обувь не попадала под военные ограничения и, за неимением лучшего, дизайнер McCardell обула моделей в балетные туфли от нью-йоркской фирмы Capezio. Так в 1942 родился новый тренд, актуальный до сих пор — наряду с функциональными леггинсами, леотардами и драпированными топами.
#nonfiction #fashion #ballet
The Seven Ages of Death. A Forensic Pathologist’s Journey Through Life. Dr Richard Shepherd. 2021
Через три года после выхода автобиографического Unnatural Causes некогда лучший писатель среди судмедэкспертов выпустил довольно унылое пособие по анатомии, физиологии и безопасности жизнедеятельности, сосредоточившись на low-profile cases, старении и описаниях собственных немощей: артрит, рак простаты, кистоз печени etc. Вместо народных принцесс, массовых побоищ и башен-близнецов — домашнее насилие, суициды и автоэротика отчаяния. В лучшем случае представляешь, что пьёшь дабл трипл с очень старым приятелем и, подавляя ипохондрию, слушаешь байки доктора мёртвых — с поправкой на степень своего невежества. После третьейбутылки главы сомнений в преимуществах умереть молодым может не остаться вовсе, а если всё же да, то патологоанатом рекомендует хотя бы контролировать вес, тренировать мозг, прививаться и высыпаться. Спойлер: сам Шеперд хотел бы умереть в кресле с книгой в руках, но ни в коем случае не задремать и не пропустить величайшее приключение — человеку нужно по работе.
***
Сомнительная традиция описывать тело и его аномалии в кулинарных терминах появилась в XVII веке, а адреналин называли fight, flight or frolic hormone, пока измученные ханжеством викторианцы не изничтожили всякую игривость, оставив потомкам безрадостное «бей или беги».
Через три года после выхода автобиографического Unnatural Causes некогда лучший писатель среди судмедэкспертов выпустил довольно унылое пособие по анатомии, физиологии и безопасности жизнедеятельности, сосредоточившись на low-profile cases, старении и описаниях собственных немощей: артрит, рак простаты, кистоз печени etc. Вместо народных принцесс, массовых побоищ и башен-близнецов — домашнее насилие, суициды и автоэротика отчаяния. В лучшем случае представляешь, что пьёшь дабл трипл с очень старым приятелем и, подавляя ипохондрию, слушаешь байки доктора мёртвых — с поправкой на степень своего невежества. После третьей
***
Сомнительная традиция описывать тело и его аномалии в кулинарных терминах появилась в XVII веке, а адреналин называли fight, flight or frolic hormone, пока измученные ханжеством викторианцы не изничтожили всякую игривость, оставив потомкам безрадостное «бей или беги».
The Many Faces of Josephine Baker. Dancer, Singer, Activist, Spy. Peggy Caravantes. 2015
Фрида Джозефина МакДональд родилась в трущобах Сен-Луиса в 1906. В семь лет она пойдёт работать, а читать и писать научится уже взрослой, когда у неё станут просить автограф. В 13 выйдет замуж, пырнёт супруга «розочкой», научится играть на тромбоне, сыграет Купидона в «Ромео и Джульетте», утвердится в своей бисексуальности и сбежит из дома, чтобы стать звездой. В 15 лет, взяв фамилию второго мужа, Жозефина умчится в NY, а в 19 лет приедет покорять Париж в садовом комбинезоне в чёрно-белую клетку и шляпке с маргаритками — кому тогда могло бы прийти голову, что в 1951 году эта замухрышка станет обладательницей титула Best Dressed Woman? Вскоре Париж запестрит изображениями Бейкер на афишах Revue Nègre, куклы в юбке-повязке из резиновых бананов будут продаваться тысячами, а чарльстон в её исполнении станет настолько модным, что модельерам придётся укоротить юбки. Ее именем назовут коктейли, купальники, духи, кремы и продукты для волос: один из них, Bakerfix, будет бестселлером в течение тридцати лет и принесёт Жозефине больше денег, чем все ее шоу.
Отношение европейцев к Жозефине было неоднозначным: во время гастролей 1928 года венские католики объявят её «чёрным дьяволом» и во время прибытия ее поезда ударят в набат. В Будапеште, где она разъезжала в повозке, запряжённой страусом, студенты бросят на сцену аммониевую бомбу, считая несправедливым платить золотые горы заезжей певичке, когда полстраны живет в нищете. В 1931 французские власти пригласят Бейкер на роль Queen of the Colonies на Парижской Колониальной выставке, но под давлением общественности предложение придётся отозвать: Жозефина была иностранкой, недостаточно хорошо владела французским, и считалась «слишком старой» — в 25 лет у ее африканских ровесниц уже были внуки.
Гражданкой Франции Жозефина станет только в 1931, выйдя замуж за французского еврея. Из благодарности признавшей ее стране она не раздумывая согласится работать для Сопротивления и выступать перед войсками союзников. Но в послевоенной Америке Жозефину, сублейтенанта женских вспомогательных ВВС Франции, наотрез отказывались заселять в отели, а KKK посылал письма с угрозами. Гарлем провозгласил 20 мая 1951 днём Жозефины Бейкер как борца за гражданские права цветных, но когда она совершит ужасную ошибку, открыто восхитившись фашистским правительством Перона, от неё надолго отвернутся американцы всех цветов кожи.
Выйдя замуж в четвёртый раз и испросив благословения у папы Пия XII, Жозефина усыновит десять мальчиков и двух девочек разных национальностей. Дети будут осыпаны подарками, но заниматься их воспитанием Жозефина не успевает и не умеет. Rainbow Tribe растут неуправляемыми, с дурными манерами и расистскими (!) замашками: выпивка и ночные похождения были обычным делом. Восемь из них никогда не создадут свою семью: как сухо заметит один из братьев, хорошо уже то, что «все живы и никто не угодил за решётку».
На пике успеха Жозефина была самой богатой чёрной женщиной в мире. Ее повсюду сопровождал гепард Chiquita в бриллиантовом ошейнике. Через 40 лет она заложит этот аксессуар, чтобы отсрочить банкротство и продажу поместья с молотка, но это лишь продлит финансовую агонию: приставы вышвырнут ее на дождь в халате и пластиковой шапочке, с котёнком в руках. Она попросит помощи у короля Марокко (назначит выплаты на детей) и у Фиделя Кастро (пришлёт посылку с апельсинами и шесть грейпфрутов). Отчаянно нуждаясь в деньгах, серьезно больная Жозефина будет выступать до конца жизни. С 1975 году хлопотами Грейс Келли ее похоронят в Монако.
P.S. 30 ноября 2021 года Жозефину Бейкер символически перезахоронили в Пантеоне: она стала шестой француженкой, удостоенной этой почести, — и первой темнокожей.
Фрида Джозефина МакДональд родилась в трущобах Сен-Луиса в 1906. В семь лет она пойдёт работать, а читать и писать научится уже взрослой, когда у неё станут просить автограф. В 13 выйдет замуж, пырнёт супруга «розочкой», научится играть на тромбоне, сыграет Купидона в «Ромео и Джульетте», утвердится в своей бисексуальности и сбежит из дома, чтобы стать звездой. В 15 лет, взяв фамилию второго мужа, Жозефина умчится в NY, а в 19 лет приедет покорять Париж в садовом комбинезоне в чёрно-белую клетку и шляпке с маргаритками — кому тогда могло бы прийти голову, что в 1951 году эта замухрышка станет обладательницей титула Best Dressed Woman? Вскоре Париж запестрит изображениями Бейкер на афишах Revue Nègre, куклы в юбке-повязке из резиновых бананов будут продаваться тысячами, а чарльстон в её исполнении станет настолько модным, что модельерам придётся укоротить юбки. Ее именем назовут коктейли, купальники, духи, кремы и продукты для волос: один из них, Bakerfix, будет бестселлером в течение тридцати лет и принесёт Жозефине больше денег, чем все ее шоу.
Отношение европейцев к Жозефине было неоднозначным: во время гастролей 1928 года венские католики объявят её «чёрным дьяволом» и во время прибытия ее поезда ударят в набат. В Будапеште, где она разъезжала в повозке, запряжённой страусом, студенты бросят на сцену аммониевую бомбу, считая несправедливым платить золотые горы заезжей певичке, когда полстраны живет в нищете. В 1931 французские власти пригласят Бейкер на роль Queen of the Colonies на Парижской Колониальной выставке, но под давлением общественности предложение придётся отозвать: Жозефина была иностранкой, недостаточно хорошо владела французским, и считалась «слишком старой» — в 25 лет у ее африканских ровесниц уже были внуки.
Гражданкой Франции Жозефина станет только в 1931, выйдя замуж за французского еврея. Из благодарности признавшей ее стране она не раздумывая согласится работать для Сопротивления и выступать перед войсками союзников. Но в послевоенной Америке Жозефину, сублейтенанта женских вспомогательных ВВС Франции, наотрез отказывались заселять в отели, а KKK посылал письма с угрозами. Гарлем провозгласил 20 мая 1951 днём Жозефины Бейкер как борца за гражданские права цветных, но когда она совершит ужасную ошибку, открыто восхитившись фашистским правительством Перона, от неё надолго отвернутся американцы всех цветов кожи.
Выйдя замуж в четвёртый раз и испросив благословения у папы Пия XII, Жозефина усыновит десять мальчиков и двух девочек разных национальностей. Дети будут осыпаны подарками, но заниматься их воспитанием Жозефина не успевает и не умеет. Rainbow Tribe растут неуправляемыми, с дурными манерами и расистскими (!) замашками: выпивка и ночные похождения были обычным делом. Восемь из них никогда не создадут свою семью: как сухо заметит один из братьев, хорошо уже то, что «все живы и никто не угодил за решётку».
На пике успеха Жозефина была самой богатой чёрной женщиной в мире. Ее повсюду сопровождал гепард Chiquita в бриллиантовом ошейнике. Через 40 лет она заложит этот аксессуар, чтобы отсрочить банкротство и продажу поместья с молотка, но это лишь продлит финансовую агонию: приставы вышвырнут ее на дождь в халате и пластиковой шапочке, с котёнком в руках. Она попросит помощи у короля Марокко (назначит выплаты на детей) и у Фиделя Кастро (пришлёт посылку с апельсинами и шесть грейпфрутов). Отчаянно нуждаясь в деньгах, серьезно больная Жозефина будет выступать до конца жизни. С 1975 году хлопотами Грейс Келли ее похоронят в Монако.
P.S. 30 ноября 2021 года Жозефину Бейкер символически перезахоронили в Пантеоне: она стала шестой француженкой, удостоенной этой почести, — и первой темнокожей.
Хельмут Ньютон. Автобиография. 2014
Прямо сейчас работы Ньютона можно увидеть на выставке «Мода и стиль в фотографии» в Главном штабе — качественно и мало — и в Эрарте: много, крупно и толпа дядек старшего среднего возраста, беззастенчиво снимающих close-ups стратегических фрагментов женской плоти. Их можно понять: даже сегодня эти фотографии выглядят провокационно, а лет сорок назад, когда Ньютон представил читателям Vogue парижский бутик Hermès как самый роскошный секс-шоп в мире, увидев снимки, главный управляющий дома Робер Дюма слёг с сильным недомоганием (к счастью, оправился).
***
Sex sells — главное, что нужно знать о жизни и творчестве знаменитого фотографа. Запасные ключи к успеху: талант, несгибаемый эгоизм и воля к победе. Книга состоит из двух равно увлекательных частей: «Биография» и «Фотографии. О моей работе». Возможно, такая структура мемуаров выбрана потому, что сам Ньютон принадлежал к меньшинству, умеющему «отделять людей от их работы»: так он признавал талант Лени Рифеншталь несмотря на её работу в пользу нацистской пропагандистской машины, а при встрече попросил девяностолетнюю Лени надеть миниюбку — и не был разочарован.
***
Биография Хельмута Ньютона — авантюрный роман, прожитый повзрослевшим еврейским мальчиком, родившимся в Берлине в 1920. Личная песочница. Бархатные костюмчики с бантами из тафты. Слуги, державшие строго над головой табличку «Добро пожаловать домой» при возвращении семьи из отпуска. Школа «с сильным нацистским уклоном». Фотография, девушки и плавание. Закон о расовой чистоте. Шанхай. Сингапур (не зря учил английский). Австралийский лагерь для интернированных. Служба в армии, где скопищем хилых гуманитариев командовал бравый капитан маори. Работа грузчиком. Женитьба на нееврейке, не умевшей даже чайник вскипятить. Vogue. Jardin des Modes. Нью Йорк. Миссис Вриланд. Алкоголь и сигареты. «Окна моего кабинета [в Монте-Карло] смотрят на Средиземное море, и я не могу представить свою жизнь где-то ещё». Смерть в 2004 году в Калифорнии — автокорректор настаивает на «в Калининграде», не видя принципиальной разницы.
#nonfiction #memoir
Прямо сейчас работы Ньютона можно увидеть на выставке «Мода и стиль в фотографии» в Главном штабе — качественно и мало — и в Эрарте: много, крупно и толпа дядек старшего среднего возраста, беззастенчиво снимающих close-ups стратегических фрагментов женской плоти. Их можно понять: даже сегодня эти фотографии выглядят провокационно, а лет сорок назад, когда Ньютон представил читателям Vogue парижский бутик Hermès как самый роскошный секс-шоп в мире, увидев снимки, главный управляющий дома Робер Дюма слёг с сильным недомоганием (к счастью, оправился).
***
Sex sells — главное, что нужно знать о жизни и творчестве знаменитого фотографа. Запасные ключи к успеху: талант, несгибаемый эгоизм и воля к победе. Книга состоит из двух равно увлекательных частей: «Биография» и «Фотографии. О моей работе». Возможно, такая структура мемуаров выбрана потому, что сам Ньютон принадлежал к меньшинству, умеющему «отделять людей от их работы»: так он признавал талант Лени Рифеншталь несмотря на её работу в пользу нацистской пропагандистской машины, а при встрече попросил девяностолетнюю Лени надеть миниюбку — и не был разочарован.
***
Биография Хельмута Ньютона — авантюрный роман, прожитый повзрослевшим еврейским мальчиком, родившимся в Берлине в 1920. Личная песочница. Бархатные костюмчики с бантами из тафты. Слуги, державшие строго над головой табличку «Добро пожаловать домой» при возвращении семьи из отпуска. Школа «с сильным нацистским уклоном». Фотография, девушки и плавание. Закон о расовой чистоте. Шанхай. Сингапур (не зря учил английский). Австралийский лагерь для интернированных. Служба в армии, где скопищем хилых гуманитариев командовал бравый капитан маори. Работа грузчиком. Женитьба на нееврейке, не умевшей даже чайник вскипятить. Vogue. Jardin des Modes. Нью Йорк. Миссис Вриланд. Алкоголь и сигареты. «Окна моего кабинета [в Монте-Карло] смотрят на Средиземное море, и я не могу представить свою жизнь где-то ещё». Смерть в 2004 году в Калифорнии — автокорректор настаивает на «в Калининграде», не видя принципиальной разницы.
#nonfiction #memoir
Бывают странные сближенья…
Праворадикальная фашистская газетёнка, полная сплетен и ненависти, которую в 1940-х читала вся Австралия, называлась The Truth — до неприличия прозрачная параллель с газетой «Правда», рупором коммунистической партии СССР.
***
В Ленинграде «побратимом» модного среди парижских проституток («лягушек») «Лягушатника», куда частенько захаживал Ренуар, было бешено популярное кафе-мороженое «Лягушатник» на Невском, славное уютным темно-зелёным интерьером, любезными официантками и полусладким шампанским.
Праворадикальная фашистская газетёнка, полная сплетен и ненависти, которую в 1940-х читала вся Австралия, называлась The Truth — до неприличия прозрачная параллель с газетой «Правда», рупором коммунистической партии СССР.
***
В Ленинграде «побратимом» модного среди парижских проституток («лягушек») «Лягушатника», куда частенько захаживал Ренуар, было бешено популярное кафе-мороженое «Лягушатник» на Невском, славное уютным темно-зелёным интерьером, любезными официантками и полусладким шампанским.
Power & Style. A World History of Politics and Dress. 2012
Одежда проводит черту между цивилизацией и дикостью — вопрос лишь в том, что считать одеждой: в некоторых культурах необходимым и достаточным облачением является окрашенная кожа, тату, шрамы или нитка бус на шее. Тем более, что границы «дикости» тоже не более, чем условность: так обычным развлечением привилегированных молодых (и не очень) людей считались костюмированные балы, которые устраивал принц Уэльский (будущий Георг IV) со товарищи где весь их костюм мог состоять из фигового листка — и тот в виде маски на лице. В 2007 ООН провозгласила неотчуждаемость прав аборигенных народов на сохранение традиций и религий, осудив «принудительную ассимиляцию». Франция поставила подпись с оговоркой, не признав существование таких народов на своей территории. США и Канада декларацию не подписали.
***
В период Древнего царства египетские фараоны носили только короткую льняную повязку shenti — как и все их подданные. Только во время юбилейной церемонии heb sed, проводимой после тридцати лет правления, помимо shenti фараон надевал чехол на пенис — для укрепления мужской силы.
***
В древнем Бенине мужчины ходили обнаженными до тех пор, пока одежду им не даровал король. Женщинам же первый в жизни наряд преподносили мужья в день свадьбы.
***
Римские сенаторы носили высокие чёрные сандалии с пряжкой в форме луны из серебра или слоновой кости. Идиома «переобуться, сменить обувь» (calceus mutare) значила «стать сенатором».
***
Римские консулы, победоносные генералы и императоры носили длинные пурпурные тоги (trabea), в них же драпировали статуи богов. Оратор Гортензий, современник Цицерона, подал в суд на человека, который, столкнувшись с ним в узком проходе, нарушил гармонию складок его тоги.
***
В Версале ношение короткого меча épée было обязательным даже для детей. Для забывчивых или меча неимущих работала служба проката. Наполеон, в 1802 став пожизненным консулом, заказал меч с эфесом, усыпанным бриллиантами французской короны — он же был при нем во время коронации. Сейчас церемониальные мечи носят только члены Французской Академии.
***
При дворе Людовика XIV ношение военной формы было запрещено, а Наполеон мечтал одеть в униформу всю нацию. В 1793 Комитет общественной безопасности пригласил художника Давида разработать дизайн формы гражданских служащих новорождённой Французской республики. В 1799 был принят закон, до мельчайших деталей регламентирующий форму, обязательную для всех французов, от министров до продавцов мебели — “not everyone has the right to dress simply.” Btw, в наше время генсек ООН не имеет права носить униформу и знаки орденских отличий.
***
Монтескье едко заметил: “An English gentleman is a man who, in the morning, dresses like his valet; a French gentleman is a man who has his valet dress like himself.” Французский двор олицетворял все то, что англичанам было ненавистно. Английские джентри приезжали на заседания Палаты лордов верхом, одетые в “dirty dress”: приталенный жакет с разрезом сзади стал символом демократии. Цвет имел значение: деспотизм рядился в красное с синим — так одевались тори, а либеральные взгляды символизировало “buff and blue” — тёмно-синее пальто с металлическими пуговицами, которое носили с бежевым жилетом и бриджами.
***
Значение символов особенно подвижно: самое раннее изображение свастики датируется периодом неолита и было обнаружено в Трансильвании, на родине Дракулы. В конце XIX века и до самой WWI на Западе этот символ появлялся на британских поздравительных открытках, фирменных брелках Кока-Колы, жетонах бойскаутов и обложках книг Редьярда Киплинга. Недавно же военный флот США выделил $600,000 на изменение конфигурации принадлежащего ему здания в южной Калифорнии, которое в Google Earth имело форму надолго дискредитированной свастики.
Одежда проводит черту между цивилизацией и дикостью — вопрос лишь в том, что считать одеждой: в некоторых культурах необходимым и достаточным облачением является окрашенная кожа, тату, шрамы или нитка бус на шее. Тем более, что границы «дикости» тоже не более, чем условность: так обычным развлечением привилегированных молодых (и не очень) людей считались костюмированные балы, которые устраивал принц Уэльский (будущий Георг IV) со товарищи где весь их костюм мог состоять из фигового листка — и тот в виде маски на лице. В 2007 ООН провозгласила неотчуждаемость прав аборигенных народов на сохранение традиций и религий, осудив «принудительную ассимиляцию». Франция поставила подпись с оговоркой, не признав существование таких народов на своей территории. США и Канада декларацию не подписали.
***
В период Древнего царства египетские фараоны носили только короткую льняную повязку shenti — как и все их подданные. Только во время юбилейной церемонии heb sed, проводимой после тридцати лет правления, помимо shenti фараон надевал чехол на пенис — для укрепления мужской силы.
***
В древнем Бенине мужчины ходили обнаженными до тех пор, пока одежду им не даровал король. Женщинам же первый в жизни наряд преподносили мужья в день свадьбы.
***
Римские сенаторы носили высокие чёрные сандалии с пряжкой в форме луны из серебра или слоновой кости. Идиома «переобуться, сменить обувь» (calceus mutare) значила «стать сенатором».
***
Римские консулы, победоносные генералы и императоры носили длинные пурпурные тоги (trabea), в них же драпировали статуи богов. Оратор Гортензий, современник Цицерона, подал в суд на человека, который, столкнувшись с ним в узком проходе, нарушил гармонию складок его тоги.
***
В Версале ношение короткого меча épée было обязательным даже для детей. Для забывчивых или меча неимущих работала служба проката. Наполеон, в 1802 став пожизненным консулом, заказал меч с эфесом, усыпанным бриллиантами французской короны — он же был при нем во время коронации. Сейчас церемониальные мечи носят только члены Французской Академии.
***
При дворе Людовика XIV ношение военной формы было запрещено, а Наполеон мечтал одеть в униформу всю нацию. В 1793 Комитет общественной безопасности пригласил художника Давида разработать дизайн формы гражданских служащих новорождённой Французской республики. В 1799 был принят закон, до мельчайших деталей регламентирующий форму, обязательную для всех французов, от министров до продавцов мебели — “not everyone has the right to dress simply.” Btw, в наше время генсек ООН не имеет права носить униформу и знаки орденских отличий.
***
Монтескье едко заметил: “An English gentleman is a man who, in the morning, dresses like his valet; a French gentleman is a man who has his valet dress like himself.” Французский двор олицетворял все то, что англичанам было ненавистно. Английские джентри приезжали на заседания Палаты лордов верхом, одетые в “dirty dress”: приталенный жакет с разрезом сзади стал символом демократии. Цвет имел значение: деспотизм рядился в красное с синим — так одевались тори, а либеральные взгляды символизировало “buff and blue” — тёмно-синее пальто с металлическими пуговицами, которое носили с бежевым жилетом и бриджами.
***
Значение символов особенно подвижно: самое раннее изображение свастики датируется периодом неолита и было обнаружено в Трансильвании, на родине Дракулы. В конце XIX века и до самой WWI на Западе этот символ появлялся на британских поздравительных открытках, фирменных брелках Кока-Колы, жетонах бойскаутов и обложках книг Редьярда Киплинга. Недавно же военный флот США выделил $600,000 на изменение конфигурации принадлежащего ему здания в южной Калифорнии, которое в Google Earth имело форму надолго дискредитированной свастики.
Тем, кто знает и помнит, чем канефоры отличаются от каннелюр, что ширинка и облом — архитектурные термины, что уши бывают не только у стен, а шубу и бусы здания носят круглый год, «Архитектурная азбука Петербурга от акротерия до яблока. История города в 100 элементах» Татьяны Еровой (2022) ни к чему. А для остальных — кратко, наглядно, с адресами и явками.
Однако, отправляясь поискать единственного «одинокого» атланта на фасаде дома на Каменноостровском — «правильные» атланты всегда кратны двум, — стоит помнить, что если венецианцам XVIII века понадобились gondola glasses, очки для защиты глаз от сверкания воды в лагуне, то жителям современного Петербурга чрезвычайно показаны каски для профилактики черепно-мозговых травм. Гостям города они тоже не повредят: никто не хочет уехать из города над вольной Невой с любовью с сердце и куском лепнины в голове. Фотоиллюстрации уже не могут скрыть нынешнее состояние стремительно «хорошеющего» города.
***
На территории парка в Царском Селе в пирамидах погребены любимые левретки Екатерины II.
Первые уличные электрические часы были установлены в арке Главного штаба в 1995 году по инициативе Дмитрия Менделеева, бывшего в ту пору главой Главной палаты мер и весов.
Однако, отправляясь поискать единственного «одинокого» атланта на фасаде дома на Каменноостровском — «правильные» атланты всегда кратны двум, — стоит помнить, что если венецианцам XVIII века понадобились gondola glasses, очки для защиты глаз от сверкания воды в лагуне, то жителям современного Петербурга чрезвычайно показаны каски для профилактики черепно-мозговых травм. Гостям города они тоже не повредят: никто не хочет уехать из города над вольной Невой с любовью с сердце и куском лепнины в голове. Фотоиллюстрации уже не могут скрыть нынешнее состояние стремительно «хорошеющего» города.
***
На территории парка в Царском Селе в пирамидах погребены любимые левретки Екатерины II.
Первые уличные электрические часы были установлены в арке Главного штаба в 1995 году по инициативе Дмитрия Менделеева, бывшего в ту пору главой Главной палаты мер и весов.
Вскрытие. Суровые будни судебно-медицинского эксперта в Африке» Райан Блюменталь. 2022
Судмедэксперты всех стран по природе трудоголики и перфекционисты, а по призванию — детективы в белых халатах с обостренным чувством справедливости. Но мемуары с оригинальным названием Autopsy: Life in the Trenches with a Forensic Pathologist in Africa (2020) затягивают именно африканской спецификой — несмотря на неизбежную морбидность. Нехватка или отсутствие оборудования, электричества, проточной воды, спреев от насекомых, жара, крысы, мухи, «творческий подход» к правилам техники безопасности, преступные группировки помещающие в трупы бомбы, исчезновения судмедэкспертов, выявивших нечто противоречащее интересам правительства, риск заразиться от трупа бешенством, туберкулёзом или ВИЧ. Патология травмы также имеет особенности: казни типа «ожерелье», смерти от «традиционных» лекарств, нападения диких животных, удары молний. Внутри тела погибшего в авиакатастрофе можно обнаружить труп гигантской крысы, а в гидрокостюме бессчастного дайвера — дохлую рыбу-ежа. Другие нюансы со дна профессии: употребляющие наркотик ньяопа вводят себе препарат, а затем берут собственную кровь и передают шприц другим желающим получить кайф — это называется bluetooth. Один из новейших способов самоубийства — сухой лёд. Кровь из глаз не фигура речи, а повеситься можно даже на туалетной бумаге. Но когда автор переходит к более общим моментам, Африка становится ближе: Мы — страна, воюющая сама с собой. Права преступников перевешивают права обычных граждан. Нужно убрать политику из науки и вернуть науку в политику…
***
Одна из первых книг о посмертных экспертизах была опубликована в 1247 году в Китае, а самые ранние судебные вскрытия проведены в Италии в середине XIII века.
***
В 1978 году был введён японский термин «кароси», смерть от переработки.
***
Название кардиопатии такоцубо, «синдрома разбитого сердца», — временного ослабления мышц сердца, вызванного эмоциональным стрессом, — происходит от японского слова «ловушка для осьминога», потому что левый желудочек принимает форму, похожую на приспособление для ловли этих головоногих.
Судмедэксперты всех стран по природе трудоголики и перфекционисты, а по призванию — детективы в белых халатах с обостренным чувством справедливости. Но мемуары с оригинальным названием Autopsy: Life in the Trenches with a Forensic Pathologist in Africa (2020) затягивают именно африканской спецификой — несмотря на неизбежную морбидность. Нехватка или отсутствие оборудования, электричества, проточной воды, спреев от насекомых, жара, крысы, мухи, «творческий подход» к правилам техники безопасности, преступные группировки помещающие в трупы бомбы, исчезновения судмедэкспертов, выявивших нечто противоречащее интересам правительства, риск заразиться от трупа бешенством, туберкулёзом или ВИЧ. Патология травмы также имеет особенности: казни типа «ожерелье», смерти от «традиционных» лекарств, нападения диких животных, удары молний. Внутри тела погибшего в авиакатастрофе можно обнаружить труп гигантской крысы, а в гидрокостюме бессчастного дайвера — дохлую рыбу-ежа. Другие нюансы со дна профессии: употребляющие наркотик ньяопа вводят себе препарат, а затем берут собственную кровь и передают шприц другим желающим получить кайф — это называется bluetooth. Один из новейших способов самоубийства — сухой лёд. Кровь из глаз не фигура речи, а повеситься можно даже на туалетной бумаге. Но когда автор переходит к более общим моментам, Африка становится ближе: Мы — страна, воюющая сама с собой. Права преступников перевешивают права обычных граждан. Нужно убрать политику из науки и вернуть науку в политику…
***
Одна из первых книг о посмертных экспертизах была опубликована в 1247 году в Китае, а самые ранние судебные вскрытия проведены в Италии в середине XIII века.
***
В 1978 году был введён японский термин «кароси», смерть от переработки.
***
Название кардиопатии такоцубо, «синдрома разбитого сердца», — временного ослабления мышц сердца, вызванного эмоциональным стрессом, — происходит от японского слова «ловушка для осьминога», потому что левый желудочек принимает форму, похожую на приспособление для ловли этих головоногих.
Пока мои китайские студенты вещают, что Америку открыл Вашингтон, умножу скорбь констатацией факта, что о музейных книжных изданиях пишут до обидного мало и, как правило, в контексте текущих выставок, а ведь большинство из них не нуждаются в привязке к времени и месту.
***
Церемониальный костюм Российского императорского двора в собрании Музеев Московского Кремля. 2016
Коронационный костюм являлся программным заявлением будущего монарха. Первая в истории России имперская коронация — Екатерины I — по традиции была проведена в Успенском соборе Московского Кремля, но с оглядкой на европейский ритуал: не имеющие западного аналога царские инсигнии (крест, цепь и бармы) упразднили, а Шапку Мономаха заменили императорской короной. Пётр I, в 1718 удививший Версаль скромностью своего костюма, который после его отъезда вошёл у парижан в моду под названием habit du tzar или habit du farouche (костюм дикаря), став императором, задался поразить Европу роскошью своего двора. Согласно ритуалу, сложившемуся ещё в Древнем Риме, в церемонии даже участвовали шесть придворных арапов — в юбках с перьями, тюрбанах и ошейниках с вензелем императрицы.
***
Павел I приурочил свою коронацию к кануну Вербного воскресенья, когда православная церковь празднует Вход Господень в Иерусалим. Но Россия не земля обетованная, и 28 марта 1797 многих придворных приходилось снимать с лошадей окоченевшими от холода. Павел короновался в коротком алом далматике поверх военной формы: по аналогии с туникой с вышитым крестом, которую носили рыцари-крестоносцы. Символическое значение этой единственной в своём роде регалии нигде не разъяснялось, но, скорее всего, отражало идею «крестового похода» против революционной заразы, который начался с гонений на французскую моду. Двести драгунов ловили на улицах Петербурга нарушителей, чей костюм не соответствовал указу, и рвали их шляпы, фраки и жилеты.
***
С 1775 дамы стали появляться на придворных церемониях в «русских» платьях, состоявших из двух частей — белого приталенного нижнего платья и цветного распашного верхнего. Особенностью верхнего платья являлись декоративные, свисающие сзади рукава, имевшие персидское происхождение. Бывшие в XVI-XVII вв. атрибутом одежд высшего сословия, в XVIII в. откидные рукава стали деталью народного костюма: их завязывали сзади или затыкали за пояс. На коронационном платье Елизаветы Алексеевны, супруги Александра I, рукава-ленты перекрещивались сзади и завязывались спереди как кушак, похожий на характерный для дамских нарядов эпохи Директории пояс à la victime, и напоминавший верёвки, какими связывали жертву перед казнью на гильотине.
***
Церемониальный костюм Российского императорского двора в собрании Музеев Московского Кремля. 2016
Коронационный костюм являлся программным заявлением будущего монарха. Первая в истории России имперская коронация — Екатерины I — по традиции была проведена в Успенском соборе Московского Кремля, но с оглядкой на европейский ритуал: не имеющие западного аналога царские инсигнии (крест, цепь и бармы) упразднили, а Шапку Мономаха заменили императорской короной. Пётр I, в 1718 удививший Версаль скромностью своего костюма, который после его отъезда вошёл у парижан в моду под названием habit du tzar или habit du farouche (костюм дикаря), став императором, задался поразить Европу роскошью своего двора. Согласно ритуалу, сложившемуся ещё в Древнем Риме, в церемонии даже участвовали шесть придворных арапов — в юбках с перьями, тюрбанах и ошейниках с вензелем императрицы.
***
Павел I приурочил свою коронацию к кануну Вербного воскресенья, когда православная церковь празднует Вход Господень в Иерусалим. Но Россия не земля обетованная, и 28 марта 1797 многих придворных приходилось снимать с лошадей окоченевшими от холода. Павел короновался в коротком алом далматике поверх военной формы: по аналогии с туникой с вышитым крестом, которую носили рыцари-крестоносцы. Символическое значение этой единственной в своём роде регалии нигде не разъяснялось, но, скорее всего, отражало идею «крестового похода» против революционной заразы, который начался с гонений на французскую моду. Двести драгунов ловили на улицах Петербурга нарушителей, чей костюм не соответствовал указу, и рвали их шляпы, фраки и жилеты.
***
С 1775 дамы стали появляться на придворных церемониях в «русских» платьях, состоявших из двух частей — белого приталенного нижнего платья и цветного распашного верхнего. Особенностью верхнего платья являлись декоративные, свисающие сзади рукава, имевшие персидское происхождение. Бывшие в XVI-XVII вв. атрибутом одежд высшего сословия, в XVIII в. откидные рукава стали деталью народного костюма: их завязывали сзади или затыкали за пояс. На коронационном платье Елизаветы Алексеевны, супруги Александра I, рукава-ленты перекрещивались сзади и завязывались спереди как кушак, похожий на характерный для дамских нарядов эпохи Директории пояс à la victime, и напоминавший верёвки, какими связывали жертву перед казнью на гильотине.