Так для выставки The Glory of Russian Costume (1975) Диане почти чудом удалось выманить сани Елизаветы, сапоги Петра I и свадебное платье Екатерины II: советская сторона упорно навязывала повседневную крестьянскую одежду. Несмотря на рекордные сборы, кураторскую деятельность Вриланд критиковали за degradation of fashion и lack of scholarship, но слава приходит в разных обличиях: один медиамагнат назвал в ее честь скаковую лошадь. Секрет успеха? Всегда начищенные туфли и фраза-костыль: worse things happen at sea.
#nonfiction #memoir #fashion
#nonfiction #memoir #fashion
Восток не мой конёк, что не мешает получать эстетическое удовольствие от изысканной до избыточности культуры, сконструированной на многослойном символизме, синестезии и созерцании. Traditional Colors of Japan. Teruko Sakurai (2018) — то, что надо для дизайнеров и дилетантов: немного текста и пир для глаз.
***
До введения григорианского в Японии был лунно-солярный календарь, состоявший из 24 сезонов, каждый из которых поделен на пятидневные периоды, формирующие 72 «климата». Даты начала сезонов каждый год смещаются, управляя ежедневной жизнью японцев. Даже рисовые клёцки меняют названия в зависимости от того, готовят ли их в весеннее или осеннее равноденствие. Поскольку старый японский алфавит заканчивается на звук «н», во время зимнего солнцестояния едят блюда, в названии которых есть этот звук — на счастье. В разгар лета на день Быка (ushi) принято есть угря (unagi), что помогает сохранить силы в жару. Базовые цвета (красный, чёрный, белый, синий) связаны с движением солнца, а цветовые сочетания в одежде знати отражали смену сезонов. Масти японской колоды соответствуют месяцам, а на рубашках карт изображены растения (январь — сосна, февраль — слива etc). На пять самых сильных карт добавлены изображения птиц (e.g. сосна + журавль), так что даже азартные игры дают базовые знания по ботанике и орнитологии.
***
У японцев масса терминов для дождя, e.g. «выпавший в сезон цветения вишни». Мелкая бесшумный морось называется shitoshito, капли покрупнее — patsupatsu и parapara. Ливень называют zaazaa.
Арбуз обозначается иероглифами “Western melon“, «западная дыня», а «южная» — “Southern melon” — это тыква.
Соломенные крыши характерной формы называются “praying hands”, «руки, сложённые в молитве». В былые времена на их чердаках выращивали шелкопрядов.
С 2019 вводятся паспорта нового дизайна: на каждом развороте напечатаны рисунки из всемирно известной серии «36 видов на гору Фудзи» Хокусая (1831).
С сентября 2017 по март 2018 в рамках проекта Love Japan выпускали картофельные чипсы с уникальными вкусами, характерными для каждого из 47 административных округов под слоганами Let’s unearth Japan’s power и Love regional flavors to love Japan even more. Эдакий патриотизм со вкусом: возбуждает аппетит и интерес.
***
До введения григорианского в Японии был лунно-солярный календарь, состоявший из 24 сезонов, каждый из которых поделен на пятидневные периоды, формирующие 72 «климата». Даты начала сезонов каждый год смещаются, управляя ежедневной жизнью японцев. Даже рисовые клёцки меняют названия в зависимости от того, готовят ли их в весеннее или осеннее равноденствие. Поскольку старый японский алфавит заканчивается на звук «н», во время зимнего солнцестояния едят блюда, в названии которых есть этот звук — на счастье. В разгар лета на день Быка (ushi) принято есть угря (unagi), что помогает сохранить силы в жару. Базовые цвета (красный, чёрный, белый, синий) связаны с движением солнца, а цветовые сочетания в одежде знати отражали смену сезонов. Масти японской колоды соответствуют месяцам, а на рубашках карт изображены растения (январь — сосна, февраль — слива etc). На пять самых сильных карт добавлены изображения птиц (e.g. сосна + журавль), так что даже азартные игры дают базовые знания по ботанике и орнитологии.
***
У японцев масса терминов для дождя, e.g. «выпавший в сезон цветения вишни». Мелкая бесшумный морось называется shitoshito, капли покрупнее — patsupatsu и parapara. Ливень называют zaazaa.
Арбуз обозначается иероглифами “Western melon“, «западная дыня», а «южная» — “Southern melon” — это тыква.
Соломенные крыши характерной формы называются “praying hands”, «руки, сложённые в молитве». В былые времена на их чердаках выращивали шелкопрядов.
С 2019 вводятся паспорта нового дизайна: на каждом развороте напечатаны рисунки из всемирно известной серии «36 видов на гору Фудзи» Хокусая (1831).
С сентября 2017 по март 2018 в рамках проекта Love Japan выпускали картофельные чипсы с уникальными вкусами, характерными для каждого из 47 административных округов под слоганами Let’s unearth Japan’s power и Love regional flavors to love Japan even more. Эдакий патриотизм со вкусом: возбуждает аппетит и интерес.
Who They Was. Gabriel Krauze. 2020
Не чаялось, что книгу возьмутся переводить (уже) и вот почему: члены уличных банд (roadmen), потомки эмигрантов из Ямайки, гоняют на крутых тачках (whip), пьют Henny и Courvoisier, носят худи Nike, кроссовки LV (creps), ремни Gucci, джинсы True Religion, шёлковые рубашки от Versace и чёрные пуховики Moncler с меховым капюшоном (puffer jacket) при любой погоде. На зубах непременны скайсы (grillz), на запястьях Rolex, на шее цепь (белое золото) с подвеской дизайна Donald Duck: все блестит-переливается бриллиантами (iced-out) — ослепни, смотрящий. Воображения не хватает представить, как эти карибские экзоты будут изъясняться по-русски. Треть беллетризированной автобиографии вы гуглите сленговые словечки, недоумевая, как вот это всё просочилось в лонг-лист Букера; и вдруг против воли оказываетесь накрепко втянутыми в обволакивающее жизнеописание героев, каждый из которых мог бы сделать татуировку P.O.M.E. = Product Of My Environment. Добро пожаловать в culturally deprived Лондон, куда не заглядывают туристы — раздираемый клановой враждой и безнадёгой, где страшно ходить по улице и даже местный кот Scratch всегда под кайфом.
***
Snoopz из семьи польских эмигрантов исключён из частной школы, но criminally-gifted парень исхитрился сдать экзамены и делит время между грабежами, притонами, тюрьмой и университетом: книжный фетишизм тоже бывает врождённым. В его рюкзаке ствол, учебник по теории литературы и Das Kapital, в кармане нож-бабочка, а в наушниках звучит фортепианный концерт Рахманинова. Свой и чужой по обе стороны водораздела, белый, не несущий бремени белого человека: почему мальчишке, когда-то рыдавшим над почившим хомячком, пришлось научиться жить со своими демонами? We’re in GTA. Nothing is true. Everything is permitted. Как говорил Ницше: morality is a luxury that man can’t afford.
***
Прискорбно, что мне как российскому читателю самым невероятным кажется следующий твист: после серьёзных проблем с законом парня восстанавливают в университете с потерей года, а при повторном нарушении по решению судьи выпускают досрочно 31(!) августа, чтобы на следующий день сидел в аудитории, а не на нарах. Вместо колонии общего режима — два шага до Букера. А что так можно было?!
Не чаялось, что книгу возьмутся переводить (уже) и вот почему: члены уличных банд (roadmen), потомки эмигрантов из Ямайки, гоняют на крутых тачках (whip), пьют Henny и Courvoisier, носят худи Nike, кроссовки LV (creps), ремни Gucci, джинсы True Religion, шёлковые рубашки от Versace и чёрные пуховики Moncler с меховым капюшоном (puffer jacket) при любой погоде. На зубах непременны скайсы (grillz), на запястьях Rolex, на шее цепь (белое золото) с подвеской дизайна Donald Duck: все блестит-переливается бриллиантами (iced-out) — ослепни, смотрящий. Воображения не хватает представить, как эти карибские экзоты будут изъясняться по-русски. Треть беллетризированной автобиографии вы гуглите сленговые словечки, недоумевая, как вот это всё просочилось в лонг-лист Букера; и вдруг против воли оказываетесь накрепко втянутыми в обволакивающее жизнеописание героев, каждый из которых мог бы сделать татуировку P.O.M.E. = Product Of My Environment. Добро пожаловать в culturally deprived Лондон, куда не заглядывают туристы — раздираемый клановой враждой и безнадёгой, где страшно ходить по улице и даже местный кот Scratch всегда под кайфом.
***
Snoopz из семьи польских эмигрантов исключён из частной школы, но criminally-gifted парень исхитрился сдать экзамены и делит время между грабежами, притонами, тюрьмой и университетом: книжный фетишизм тоже бывает врождённым. В его рюкзаке ствол, учебник по теории литературы и Das Kapital, в кармане нож-бабочка, а в наушниках звучит фортепианный концерт Рахманинова. Свой и чужой по обе стороны водораздела, белый, не несущий бремени белого человека: почему мальчишке, когда-то рыдавшим над почившим хомячком, пришлось научиться жить со своими демонами? We’re in GTA. Nothing is true. Everything is permitted. Как говорил Ницше: morality is a luxury that man can’t afford.
***
Прискорбно, что мне как российскому читателю самым невероятным кажется следующий твист: после серьёзных проблем с законом парня восстанавливают в университете с потерей года, а при повторном нарушении по решению судьи выпускают досрочно 31(!) августа, чтобы на следующий день сидел в аудитории, а не на нарах. Вместо колонии общего режима — два шага до Букера. А что так можно было?!
В Париже. Из писем домой. Александр Родченко
В 1925 Родченко первый и единственный раз оказывается за границей: выезжает оформлять советский раздел Международной выставки декоративного искусства и художественной промышленности в Гран-Пале. Он почти ежедневно пишет жене Варваре Степановой. Поначалу он безмерно тяготится в прославленном Западе, «с удовольствием вспоминая свои валенки», но постепенно тональность писем меняется.
***
К сожалению, прежний я исчез внешне. Но так здесь ходить невозможно. Женщины стригутся по-мужски, как ты, носят, главным образом, коричневое пальто, как у тебя, обтянутое сзади, недлинное; короткие юбки, почти до колен, и темного цвета чулки, туфли. Вообще, вроде девочек. Мужчины — разно, но, конечно, не так, как я одевался.
Я стал совсем западником. Каждый день бреюсь, все время моюсь.
Я хожу в шляпе, как идиот, и на меня перестали обращать внимание.
Культ женщины как вещи. Культ женщины как червивого сыра и устриц — он доходит до того, что в моде сейчас «некрасивые женщины», женщины под тухлый сыр, с худыми и длинными бёдрами, безгрудые и беззубые, и с безобразно длинными руками, покрытые красными пятнами, женщины под Пикассо, женщины под «негров», женщины под «больничных», женщины под «отбросы города».
Здесь дёшево отчасти потому, что плохой материал, ибо им важно дёшево купить, модно ходить, а как новая мода, опять новое покупать.
Здесь миллионы вещей, от них кругом идёт голова, все хочется купить вагонами и везти к нам. Они производят так много вещей, что все кажутся нищими от невозможности их купить… Если здесь жить, то нужно быть против всего этого, или сделаться вором.
Странно, что все работают и что все идёт хорошо, так, как хотелось бы, чтобы шло у нас. Но где цель этого всего? Что будет дальше? А зачем? И, верно, тогда и правильно: лучше ехать в Китай и там, лежа, грезить неизвестно о чём.
***
Глядя из будущего, мы знаем, что советский аскетический быт и эстетика «честной простоты» привели к запредельной фетишизации вещи. Народ, бестрепетно замахнувшийся на космического масштаба социальный эксперимент, преклонил колено перед полиэтиленовым пакетом с ухмыляющимся ковбоем Мальборо.
***
P.S. В Доме Радио прошла небольшая выставка фотографий Родченко, за каталог которой просили 4.900. Чтобы у посетителей не осталось сомнений, чья взяла в исторической битве идеологий.
В 1925 Родченко первый и единственный раз оказывается за границей: выезжает оформлять советский раздел Международной выставки декоративного искусства и художественной промышленности в Гран-Пале. Он почти ежедневно пишет жене Варваре Степановой. Поначалу он безмерно тяготится в прославленном Западе, «с удовольствием вспоминая свои валенки», но постепенно тональность писем меняется.
***
К сожалению, прежний я исчез внешне. Но так здесь ходить невозможно. Женщины стригутся по-мужски, как ты, носят, главным образом, коричневое пальто, как у тебя, обтянутое сзади, недлинное; короткие юбки, почти до колен, и темного цвета чулки, туфли. Вообще, вроде девочек. Мужчины — разно, но, конечно, не так, как я одевался.
Я стал совсем западником. Каждый день бреюсь, все время моюсь.
Я хожу в шляпе, как идиот, и на меня перестали обращать внимание.
Культ женщины как вещи. Культ женщины как червивого сыра и устриц — он доходит до того, что в моде сейчас «некрасивые женщины», женщины под тухлый сыр, с худыми и длинными бёдрами, безгрудые и беззубые, и с безобразно длинными руками, покрытые красными пятнами, женщины под Пикассо, женщины под «негров», женщины под «больничных», женщины под «отбросы города».
Здесь дёшево отчасти потому, что плохой материал, ибо им важно дёшево купить, модно ходить, а как новая мода, опять новое покупать.
Здесь миллионы вещей, от них кругом идёт голова, все хочется купить вагонами и везти к нам. Они производят так много вещей, что все кажутся нищими от невозможности их купить… Если здесь жить, то нужно быть против всего этого, или сделаться вором.
Странно, что все работают и что все идёт хорошо, так, как хотелось бы, чтобы шло у нас. Но где цель этого всего? Что будет дальше? А зачем? И, верно, тогда и правильно: лучше ехать в Китай и там, лежа, грезить неизвестно о чём.
***
Глядя из будущего, мы знаем, что советский аскетический быт и эстетика «честной простоты» привели к запредельной фетишизации вещи. Народ, бестрепетно замахнувшийся на космического масштаба социальный эксперимент, преклонил колено перед полиэтиленовым пакетом с ухмыляющимся ковбоем Мальборо.
***
P.S. В Доме Радио прошла небольшая выставка фотографий Родченко, за каталог которой просили 4.900. Чтобы у посетителей не осталось сомнений, чья взяла в исторической битве идеологий.
Ballerina: Fashion’s Modern Muse. Patricia Mears. 2019
До начала WWI мода редко вдохновлялась классическим танцем: балет заимствовал тренды в одностороннем порядке. В 1860-х балерины надели «гарибальдийки», красные шерстяные блузы навыпуск, схожие с теми, что носили итальянские патриоты, включая императрицу Евгению. В 1840-х гладкие укладки копировали причёску юной королевы Виктории, в 1890-х кудряшки надо лбом стали подражанием стилю Александры Датской. Увлечение Востоком привело к появлению на сцене шалей и кимоно. После дебюта «Шехерезады» в Русских сезонах (1909) и до WWI Париж бредил ориентализмом: пачка оставалась в тени туник и гаремных шаровар.
***
Первый тюниковый наряд — пачка — был создан для «Сильфиды» (1832) костюмером Парижской оперы Евгенией Лами. До конца XIX века короткая юбка недвусмысленно указывала на доступность балерины. Ее название tutu это искажённое выражение из уличного сленга — cucu или petit cul («попка»): зрители с дешёвых мест имели возможность заглянуть танцовщицам под юбку, в отличие от abonnés — богатых покровителей, занимавших ложи. Величайшей tutu maker предвоенной эпохи считалась Madame Manya, сшившая Анне Павловой пачку для роли Одетты. Btw, первоначально костюм Одилии был не чёрным, а радужно-многоцветным: европейцы не подозревали о существовании австралийских чёрных лебедей.
***
Туфли-балетки появились благодаря случайности: в США танцевальная обувь не попадала под военные ограничения и, за неимением лучшего, дизайнер McCardell обула моделей в балетные туфли от нью-йоркской фирмы Capezio. Так в 1942 родился новый тренд, актуальный до сих пор — наряду с функциональными леггинсами, леотардами и драпированными топами.
#nonfiction #fashion #ballet
До начала WWI мода редко вдохновлялась классическим танцем: балет заимствовал тренды в одностороннем порядке. В 1860-х балерины надели «гарибальдийки», красные шерстяные блузы навыпуск, схожие с теми, что носили итальянские патриоты, включая императрицу Евгению. В 1840-х гладкие укладки копировали причёску юной королевы Виктории, в 1890-х кудряшки надо лбом стали подражанием стилю Александры Датской. Увлечение Востоком привело к появлению на сцене шалей и кимоно. После дебюта «Шехерезады» в Русских сезонах (1909) и до WWI Париж бредил ориентализмом: пачка оставалась в тени туник и гаремных шаровар.
***
Первый тюниковый наряд — пачка — был создан для «Сильфиды» (1832) костюмером Парижской оперы Евгенией Лами. До конца XIX века короткая юбка недвусмысленно указывала на доступность балерины. Ее название tutu это искажённое выражение из уличного сленга — cucu или petit cul («попка»): зрители с дешёвых мест имели возможность заглянуть танцовщицам под юбку, в отличие от abonnés — богатых покровителей, занимавших ложи. Величайшей tutu maker предвоенной эпохи считалась Madame Manya, сшившая Анне Павловой пачку для роли Одетты. Btw, первоначально костюм Одилии был не чёрным, а радужно-многоцветным: европейцы не подозревали о существовании австралийских чёрных лебедей.
***
Туфли-балетки появились благодаря случайности: в США танцевальная обувь не попадала под военные ограничения и, за неимением лучшего, дизайнер McCardell обула моделей в балетные туфли от нью-йоркской фирмы Capezio. Так в 1942 родился новый тренд, актуальный до сих пор — наряду с функциональными леггинсами, леотардами и драпированными топами.
#nonfiction #fashion #ballet
The Seven Ages of Death. A Forensic Pathologist’s Journey Through Life. Dr Richard Shepherd. 2021
Через три года после выхода автобиографического Unnatural Causes некогда лучший писатель среди судмедэкспертов выпустил довольно унылое пособие по анатомии, физиологии и безопасности жизнедеятельности, сосредоточившись на low-profile cases, старении и описаниях собственных немощей: артрит, рак простаты, кистоз печени etc. Вместо народных принцесс, массовых побоищ и башен-близнецов — домашнее насилие, суициды и автоэротика отчаяния. В лучшем случае представляешь, что пьёшь дабл трипл с очень старым приятелем и, подавляя ипохондрию, слушаешь байки доктора мёртвых — с поправкой на степень своего невежества. После третьейбутылки главы сомнений в преимуществах умереть молодым может не остаться вовсе, а если всё же да, то патологоанатом рекомендует хотя бы контролировать вес, тренировать мозг, прививаться и высыпаться. Спойлер: сам Шеперд хотел бы умереть в кресле с книгой в руках, но ни в коем случае не задремать и не пропустить величайшее приключение — человеку нужно по работе.
***
Сомнительная традиция описывать тело и его аномалии в кулинарных терминах появилась в XVII веке, а адреналин называли fight, flight or frolic hormone, пока измученные ханжеством викторианцы не изничтожили всякую игривость, оставив потомкам безрадостное «бей или беги».
Через три года после выхода автобиографического Unnatural Causes некогда лучший писатель среди судмедэкспертов выпустил довольно унылое пособие по анатомии, физиологии и безопасности жизнедеятельности, сосредоточившись на low-profile cases, старении и описаниях собственных немощей: артрит, рак простаты, кистоз печени etc. Вместо народных принцесс, массовых побоищ и башен-близнецов — домашнее насилие, суициды и автоэротика отчаяния. В лучшем случае представляешь, что пьёшь дабл трипл с очень старым приятелем и, подавляя ипохондрию, слушаешь байки доктора мёртвых — с поправкой на степень своего невежества. После третьей
***
Сомнительная традиция описывать тело и его аномалии в кулинарных терминах появилась в XVII веке, а адреналин называли fight, flight or frolic hormone, пока измученные ханжеством викторианцы не изничтожили всякую игривость, оставив потомкам безрадостное «бей или беги».
The Many Faces of Josephine Baker. Dancer, Singer, Activist, Spy. Peggy Caravantes. 2015
Фрида Джозефина МакДональд родилась в трущобах Сен-Луиса в 1906. В семь лет она пойдёт работать, а читать и писать научится уже взрослой, когда у неё станут просить автограф. В 13 выйдет замуж, пырнёт супруга «розочкой», научится играть на тромбоне, сыграет Купидона в «Ромео и Джульетте», утвердится в своей бисексуальности и сбежит из дома, чтобы стать звездой. В 15 лет, взяв фамилию второго мужа, Жозефина умчится в NY, а в 19 лет приедет покорять Париж в садовом комбинезоне в чёрно-белую клетку и шляпке с маргаритками — кому тогда могло бы прийти голову, что в 1951 году эта замухрышка станет обладательницей титула Best Dressed Woman? Вскоре Париж запестрит изображениями Бейкер на афишах Revue Nègre, куклы в юбке-повязке из резиновых бананов будут продаваться тысячами, а чарльстон в её исполнении станет настолько модным, что модельерам придётся укоротить юбки. Ее именем назовут коктейли, купальники, духи, кремы и продукты для волос: один из них, Bakerfix, будет бестселлером в течение тридцати лет и принесёт Жозефине больше денег, чем все ее шоу.
Отношение европейцев к Жозефине было неоднозначным: во время гастролей 1928 года венские католики объявят её «чёрным дьяволом» и во время прибытия ее поезда ударят в набат. В Будапеште, где она разъезжала в повозке, запряжённой страусом, студенты бросят на сцену аммониевую бомбу, считая несправедливым платить золотые горы заезжей певичке, когда полстраны живет в нищете. В 1931 французские власти пригласят Бейкер на роль Queen of the Colonies на Парижской Колониальной выставке, но под давлением общественности предложение придётся отозвать: Жозефина была иностранкой, недостаточно хорошо владела французским, и считалась «слишком старой» — в 25 лет у ее африканских ровесниц уже были внуки.
Гражданкой Франции Жозефина станет только в 1931, выйдя замуж за французского еврея. Из благодарности признавшей ее стране она не раздумывая согласится работать для Сопротивления и выступать перед войсками союзников. Но в послевоенной Америке Жозефину, сублейтенанта женских вспомогательных ВВС Франции, наотрез отказывались заселять в отели, а KKK посылал письма с угрозами. Гарлем провозгласил 20 мая 1951 днём Жозефины Бейкер как борца за гражданские права цветных, но когда она совершит ужасную ошибку, открыто восхитившись фашистским правительством Перона, от неё надолго отвернутся американцы всех цветов кожи.
Выйдя замуж в четвёртый раз и испросив благословения у папы Пия XII, Жозефина усыновит десять мальчиков и двух девочек разных национальностей. Дети будут осыпаны подарками, но заниматься их воспитанием Жозефина не успевает и не умеет. Rainbow Tribe растут неуправляемыми, с дурными манерами и расистскими (!) замашками: выпивка и ночные похождения были обычным делом. Восемь из них никогда не создадут свою семью: как сухо заметит один из братьев, хорошо уже то, что «все живы и никто не угодил за решётку».
На пике успеха Жозефина была самой богатой чёрной женщиной в мире. Ее повсюду сопровождал гепард Chiquita в бриллиантовом ошейнике. Через 40 лет она заложит этот аксессуар, чтобы отсрочить банкротство и продажу поместья с молотка, но это лишь продлит финансовую агонию: приставы вышвырнут ее на дождь в халате и пластиковой шапочке, с котёнком в руках. Она попросит помощи у короля Марокко (назначит выплаты на детей) и у Фиделя Кастро (пришлёт посылку с апельсинами и шесть грейпфрутов). Отчаянно нуждаясь в деньгах, серьезно больная Жозефина будет выступать до конца жизни. С 1975 году хлопотами Грейс Келли ее похоронят в Монако.
P.S. 30 ноября 2021 года Жозефину Бейкер символически перезахоронили в Пантеоне: она стала шестой француженкой, удостоенной этой почести, — и первой темнокожей.
Фрида Джозефина МакДональд родилась в трущобах Сен-Луиса в 1906. В семь лет она пойдёт работать, а читать и писать научится уже взрослой, когда у неё станут просить автограф. В 13 выйдет замуж, пырнёт супруга «розочкой», научится играть на тромбоне, сыграет Купидона в «Ромео и Джульетте», утвердится в своей бисексуальности и сбежит из дома, чтобы стать звездой. В 15 лет, взяв фамилию второго мужа, Жозефина умчится в NY, а в 19 лет приедет покорять Париж в садовом комбинезоне в чёрно-белую клетку и шляпке с маргаритками — кому тогда могло бы прийти голову, что в 1951 году эта замухрышка станет обладательницей титула Best Dressed Woman? Вскоре Париж запестрит изображениями Бейкер на афишах Revue Nègre, куклы в юбке-повязке из резиновых бананов будут продаваться тысячами, а чарльстон в её исполнении станет настолько модным, что модельерам придётся укоротить юбки. Ее именем назовут коктейли, купальники, духи, кремы и продукты для волос: один из них, Bakerfix, будет бестселлером в течение тридцати лет и принесёт Жозефине больше денег, чем все ее шоу.
Отношение европейцев к Жозефине было неоднозначным: во время гастролей 1928 года венские католики объявят её «чёрным дьяволом» и во время прибытия ее поезда ударят в набат. В Будапеште, где она разъезжала в повозке, запряжённой страусом, студенты бросят на сцену аммониевую бомбу, считая несправедливым платить золотые горы заезжей певичке, когда полстраны живет в нищете. В 1931 французские власти пригласят Бейкер на роль Queen of the Colonies на Парижской Колониальной выставке, но под давлением общественности предложение придётся отозвать: Жозефина была иностранкой, недостаточно хорошо владела французским, и считалась «слишком старой» — в 25 лет у ее африканских ровесниц уже были внуки.
Гражданкой Франции Жозефина станет только в 1931, выйдя замуж за французского еврея. Из благодарности признавшей ее стране она не раздумывая согласится работать для Сопротивления и выступать перед войсками союзников. Но в послевоенной Америке Жозефину, сублейтенанта женских вспомогательных ВВС Франции, наотрез отказывались заселять в отели, а KKK посылал письма с угрозами. Гарлем провозгласил 20 мая 1951 днём Жозефины Бейкер как борца за гражданские права цветных, но когда она совершит ужасную ошибку, открыто восхитившись фашистским правительством Перона, от неё надолго отвернутся американцы всех цветов кожи.
Выйдя замуж в четвёртый раз и испросив благословения у папы Пия XII, Жозефина усыновит десять мальчиков и двух девочек разных национальностей. Дети будут осыпаны подарками, но заниматься их воспитанием Жозефина не успевает и не умеет. Rainbow Tribe растут неуправляемыми, с дурными манерами и расистскими (!) замашками: выпивка и ночные похождения были обычным делом. Восемь из них никогда не создадут свою семью: как сухо заметит один из братьев, хорошо уже то, что «все живы и никто не угодил за решётку».
На пике успеха Жозефина была самой богатой чёрной женщиной в мире. Ее повсюду сопровождал гепард Chiquita в бриллиантовом ошейнике. Через 40 лет она заложит этот аксессуар, чтобы отсрочить банкротство и продажу поместья с молотка, но это лишь продлит финансовую агонию: приставы вышвырнут ее на дождь в халате и пластиковой шапочке, с котёнком в руках. Она попросит помощи у короля Марокко (назначит выплаты на детей) и у Фиделя Кастро (пришлёт посылку с апельсинами и шесть грейпфрутов). Отчаянно нуждаясь в деньгах, серьезно больная Жозефина будет выступать до конца жизни. С 1975 году хлопотами Грейс Келли ее похоронят в Монако.
P.S. 30 ноября 2021 года Жозефину Бейкер символически перезахоронили в Пантеоне: она стала шестой француженкой, удостоенной этой почести, — и первой темнокожей.
Хельмут Ньютон. Автобиография. 2014
Прямо сейчас работы Ньютона можно увидеть на выставке «Мода и стиль в фотографии» в Главном штабе — качественно и мало — и в Эрарте: много, крупно и толпа дядек старшего среднего возраста, беззастенчиво снимающих close-ups стратегических фрагментов женской плоти. Их можно понять: даже сегодня эти фотографии выглядят провокационно, а лет сорок назад, когда Ньютон представил читателям Vogue парижский бутик Hermès как самый роскошный секс-шоп в мире, увидев снимки, главный управляющий дома Робер Дюма слёг с сильным недомоганием (к счастью, оправился).
***
Sex sells — главное, что нужно знать о жизни и творчестве знаменитого фотографа. Запасные ключи к успеху: талант, несгибаемый эгоизм и воля к победе. Книга состоит из двух равно увлекательных частей: «Биография» и «Фотографии. О моей работе». Возможно, такая структура мемуаров выбрана потому, что сам Ньютон принадлежал к меньшинству, умеющему «отделять людей от их работы»: так он признавал талант Лени Рифеншталь несмотря на её работу в пользу нацистской пропагандистской машины, а при встрече попросил девяностолетнюю Лени надеть миниюбку — и не был разочарован.
***
Биография Хельмута Ньютона — авантюрный роман, прожитый повзрослевшим еврейским мальчиком, родившимся в Берлине в 1920. Личная песочница. Бархатные костюмчики с бантами из тафты. Слуги, державшие строго над головой табличку «Добро пожаловать домой» при возвращении семьи из отпуска. Школа «с сильным нацистским уклоном». Фотография, девушки и плавание. Закон о расовой чистоте. Шанхай. Сингапур (не зря учил английский). Австралийский лагерь для интернированных. Служба в армии, где скопищем хилых гуманитариев командовал бравый капитан маори. Работа грузчиком. Женитьба на нееврейке, не умевшей даже чайник вскипятить. Vogue. Jardin des Modes. Нью Йорк. Миссис Вриланд. Алкоголь и сигареты. «Окна моего кабинета [в Монте-Карло] смотрят на Средиземное море, и я не могу представить свою жизнь где-то ещё». Смерть в 2004 году в Калифорнии — автокорректор настаивает на «в Калининграде», не видя принципиальной разницы.
#nonfiction #memoir
Прямо сейчас работы Ньютона можно увидеть на выставке «Мода и стиль в фотографии» в Главном штабе — качественно и мало — и в Эрарте: много, крупно и толпа дядек старшего среднего возраста, беззастенчиво снимающих close-ups стратегических фрагментов женской плоти. Их можно понять: даже сегодня эти фотографии выглядят провокационно, а лет сорок назад, когда Ньютон представил читателям Vogue парижский бутик Hermès как самый роскошный секс-шоп в мире, увидев снимки, главный управляющий дома Робер Дюма слёг с сильным недомоганием (к счастью, оправился).
***
Sex sells — главное, что нужно знать о жизни и творчестве знаменитого фотографа. Запасные ключи к успеху: талант, несгибаемый эгоизм и воля к победе. Книга состоит из двух равно увлекательных частей: «Биография» и «Фотографии. О моей работе». Возможно, такая структура мемуаров выбрана потому, что сам Ньютон принадлежал к меньшинству, умеющему «отделять людей от их работы»: так он признавал талант Лени Рифеншталь несмотря на её работу в пользу нацистской пропагандистской машины, а при встрече попросил девяностолетнюю Лени надеть миниюбку — и не был разочарован.
***
Биография Хельмута Ньютона — авантюрный роман, прожитый повзрослевшим еврейским мальчиком, родившимся в Берлине в 1920. Личная песочница. Бархатные костюмчики с бантами из тафты. Слуги, державшие строго над головой табличку «Добро пожаловать домой» при возвращении семьи из отпуска. Школа «с сильным нацистским уклоном». Фотография, девушки и плавание. Закон о расовой чистоте. Шанхай. Сингапур (не зря учил английский). Австралийский лагерь для интернированных. Служба в армии, где скопищем хилых гуманитариев командовал бравый капитан маори. Работа грузчиком. Женитьба на нееврейке, не умевшей даже чайник вскипятить. Vogue. Jardin des Modes. Нью Йорк. Миссис Вриланд. Алкоголь и сигареты. «Окна моего кабинета [в Монте-Карло] смотрят на Средиземное море, и я не могу представить свою жизнь где-то ещё». Смерть в 2004 году в Калифорнии — автокорректор настаивает на «в Калининграде», не видя принципиальной разницы.
#nonfiction #memoir
Бывают странные сближенья…
Праворадикальная фашистская газетёнка, полная сплетен и ненависти, которую в 1940-х читала вся Австралия, называлась The Truth — до неприличия прозрачная параллель с газетой «Правда», рупором коммунистической партии СССР.
***
В Ленинграде «побратимом» модного среди парижских проституток («лягушек») «Лягушатника», куда частенько захаживал Ренуар, было бешено популярное кафе-мороженое «Лягушатник» на Невском, славное уютным темно-зелёным интерьером, любезными официантками и полусладким шампанским.
Праворадикальная фашистская газетёнка, полная сплетен и ненависти, которую в 1940-х читала вся Австралия, называлась The Truth — до неприличия прозрачная параллель с газетой «Правда», рупором коммунистической партии СССР.
***
В Ленинграде «побратимом» модного среди парижских проституток («лягушек») «Лягушатника», куда частенько захаживал Ренуар, было бешено популярное кафе-мороженое «Лягушатник» на Невском, славное уютным темно-зелёным интерьером, любезными официантками и полусладким шампанским.
Power & Style. A World History of Politics and Dress. 2012
Одежда проводит черту между цивилизацией и дикостью — вопрос лишь в том, что считать одеждой: в некоторых культурах необходимым и достаточным облачением является окрашенная кожа, тату, шрамы или нитка бус на шее. Тем более, что границы «дикости» тоже не более, чем условность: так обычным развлечением привилегированных молодых (и не очень) людей считались костюмированные балы, которые устраивал принц Уэльский (будущий Георг IV) со товарищи где весь их костюм мог состоять из фигового листка — и тот в виде маски на лице. В 2007 ООН провозгласила неотчуждаемость прав аборигенных народов на сохранение традиций и религий, осудив «принудительную ассимиляцию». Франция поставила подпись с оговоркой, не признав существование таких народов на своей территории. США и Канада декларацию не подписали.
***
В период Древнего царства египетские фараоны носили только короткую льняную повязку shenti — как и все их подданные. Только во время юбилейной церемонии heb sed, проводимой после тридцати лет правления, помимо shenti фараон надевал чехол на пенис — для укрепления мужской силы.
***
В древнем Бенине мужчины ходили обнаженными до тех пор, пока одежду им не даровал король. Женщинам же первый в жизни наряд преподносили мужья в день свадьбы.
***
Римские сенаторы носили высокие чёрные сандалии с пряжкой в форме луны из серебра или слоновой кости. Идиома «переобуться, сменить обувь» (calceus mutare) значила «стать сенатором».
***
Римские консулы, победоносные генералы и императоры носили длинные пурпурные тоги (trabea), в них же драпировали статуи богов. Оратор Гортензий, современник Цицерона, подал в суд на человека, который, столкнувшись с ним в узком проходе, нарушил гармонию складок его тоги.
***
В Версале ношение короткого меча épée было обязательным даже для детей. Для забывчивых или меча неимущих работала служба проката. Наполеон, в 1802 став пожизненным консулом, заказал меч с эфесом, усыпанным бриллиантами французской короны — он же был при нем во время коронации. Сейчас церемониальные мечи носят только члены Французской Академии.
***
При дворе Людовика XIV ношение военной формы было запрещено, а Наполеон мечтал одеть в униформу всю нацию. В 1793 Комитет общественной безопасности пригласил художника Давида разработать дизайн формы гражданских служащих новорождённой Французской республики. В 1799 был принят закон, до мельчайших деталей регламентирующий форму, обязательную для всех французов, от министров до продавцов мебели — “not everyone has the right to dress simply.” Btw, в наше время генсек ООН не имеет права носить униформу и знаки орденских отличий.
***
Монтескье едко заметил: “An English gentleman is a man who, in the morning, dresses like his valet; a French gentleman is a man who has his valet dress like himself.” Французский двор олицетворял все то, что англичанам было ненавистно. Английские джентри приезжали на заседания Палаты лордов верхом, одетые в “dirty dress”: приталенный жакет с разрезом сзади стал символом демократии. Цвет имел значение: деспотизм рядился в красное с синим — так одевались тори, а либеральные взгляды символизировало “buff and blue” — тёмно-синее пальто с металлическими пуговицами, которое носили с бежевым жилетом и бриджами.
***
Значение символов особенно подвижно: самое раннее изображение свастики датируется периодом неолита и было обнаружено в Трансильвании, на родине Дракулы. В конце XIX века и до самой WWI на Западе этот символ появлялся на британских поздравительных открытках, фирменных брелках Кока-Колы, жетонах бойскаутов и обложках книг Редьярда Киплинга. Недавно же военный флот США выделил $600,000 на изменение конфигурации принадлежащего ему здания в южной Калифорнии, которое в Google Earth имело форму надолго дискредитированной свастики.
Одежда проводит черту между цивилизацией и дикостью — вопрос лишь в том, что считать одеждой: в некоторых культурах необходимым и достаточным облачением является окрашенная кожа, тату, шрамы или нитка бус на шее. Тем более, что границы «дикости» тоже не более, чем условность: так обычным развлечением привилегированных молодых (и не очень) людей считались костюмированные балы, которые устраивал принц Уэльский (будущий Георг IV) со товарищи где весь их костюм мог состоять из фигового листка — и тот в виде маски на лице. В 2007 ООН провозгласила неотчуждаемость прав аборигенных народов на сохранение традиций и религий, осудив «принудительную ассимиляцию». Франция поставила подпись с оговоркой, не признав существование таких народов на своей территории. США и Канада декларацию не подписали.
***
В период Древнего царства египетские фараоны носили только короткую льняную повязку shenti — как и все их подданные. Только во время юбилейной церемонии heb sed, проводимой после тридцати лет правления, помимо shenti фараон надевал чехол на пенис — для укрепления мужской силы.
***
В древнем Бенине мужчины ходили обнаженными до тех пор, пока одежду им не даровал король. Женщинам же первый в жизни наряд преподносили мужья в день свадьбы.
***
Римские сенаторы носили высокие чёрные сандалии с пряжкой в форме луны из серебра или слоновой кости. Идиома «переобуться, сменить обувь» (calceus mutare) значила «стать сенатором».
***
Римские консулы, победоносные генералы и императоры носили длинные пурпурные тоги (trabea), в них же драпировали статуи богов. Оратор Гортензий, современник Цицерона, подал в суд на человека, который, столкнувшись с ним в узком проходе, нарушил гармонию складок его тоги.
***
В Версале ношение короткого меча épée было обязательным даже для детей. Для забывчивых или меча неимущих работала служба проката. Наполеон, в 1802 став пожизненным консулом, заказал меч с эфесом, усыпанным бриллиантами французской короны — он же был при нем во время коронации. Сейчас церемониальные мечи носят только члены Французской Академии.
***
При дворе Людовика XIV ношение военной формы было запрещено, а Наполеон мечтал одеть в униформу всю нацию. В 1793 Комитет общественной безопасности пригласил художника Давида разработать дизайн формы гражданских служащих новорождённой Французской республики. В 1799 был принят закон, до мельчайших деталей регламентирующий форму, обязательную для всех французов, от министров до продавцов мебели — “not everyone has the right to dress simply.” Btw, в наше время генсек ООН не имеет права носить униформу и знаки орденских отличий.
***
Монтескье едко заметил: “An English gentleman is a man who, in the morning, dresses like his valet; a French gentleman is a man who has his valet dress like himself.” Французский двор олицетворял все то, что англичанам было ненавистно. Английские джентри приезжали на заседания Палаты лордов верхом, одетые в “dirty dress”: приталенный жакет с разрезом сзади стал символом демократии. Цвет имел значение: деспотизм рядился в красное с синим — так одевались тори, а либеральные взгляды символизировало “buff and blue” — тёмно-синее пальто с металлическими пуговицами, которое носили с бежевым жилетом и бриджами.
***
Значение символов особенно подвижно: самое раннее изображение свастики датируется периодом неолита и было обнаружено в Трансильвании, на родине Дракулы. В конце XIX века и до самой WWI на Западе этот символ появлялся на британских поздравительных открытках, фирменных брелках Кока-Колы, жетонах бойскаутов и обложках книг Редьярда Киплинга. Недавно же военный флот США выделил $600,000 на изменение конфигурации принадлежащего ему здания в южной Калифорнии, которое в Google Earth имело форму надолго дискредитированной свастики.
Тем, кто знает и помнит, чем канефоры отличаются от каннелюр, что ширинка и облом — архитектурные термины, что уши бывают не только у стен, а шубу и бусы здания носят круглый год, «Архитектурная азбука Петербурга от акротерия до яблока. История города в 100 элементах» Татьяны Еровой (2022) ни к чему. А для остальных — кратко, наглядно, с адресами и явками.
Однако, отправляясь поискать единственного «одинокого» атланта на фасаде дома на Каменноостровском — «правильные» атланты всегда кратны двум, — стоит помнить, что если венецианцам XVIII века понадобились gondola glasses, очки для защиты глаз от сверкания воды в лагуне, то жителям современного Петербурга чрезвычайно показаны каски для профилактики черепно-мозговых травм. Гостям города они тоже не повредят: никто не хочет уехать из города над вольной Невой с любовью с сердце и куском лепнины в голове. Фотоиллюстрации уже не могут скрыть нынешнее состояние стремительно «хорошеющего» города.
***
На территории парка в Царском Селе в пирамидах погребены любимые левретки Екатерины II.
Первые уличные электрические часы были установлены в арке Главного штаба в 1995 году по инициативе Дмитрия Менделеева, бывшего в ту пору главой Главной палаты мер и весов.
Однако, отправляясь поискать единственного «одинокого» атланта на фасаде дома на Каменноостровском — «правильные» атланты всегда кратны двум, — стоит помнить, что если венецианцам XVIII века понадобились gondola glasses, очки для защиты глаз от сверкания воды в лагуне, то жителям современного Петербурга чрезвычайно показаны каски для профилактики черепно-мозговых травм. Гостям города они тоже не повредят: никто не хочет уехать из города над вольной Невой с любовью с сердце и куском лепнины в голове. Фотоиллюстрации уже не могут скрыть нынешнее состояние стремительно «хорошеющего» города.
***
На территории парка в Царском Селе в пирамидах погребены любимые левретки Екатерины II.
Первые уличные электрические часы были установлены в арке Главного штаба в 1995 году по инициативе Дмитрия Менделеева, бывшего в ту пору главой Главной палаты мер и весов.