Туве Янссон: работай и люби. Туула Карьяллайнен. 2020

Название биографии взято с экслибриса Янссон — именно так она расставляла свои жизненные приоритеты. Рисунок Туве впервые был напечатан, когда девочке едва исполнилось четырнадцать. Спустя год она иллюстрировала уже несколько печатных изданий. По убеждениям Туве была безусловным пацифистом и антифашистом, сознательно отказалась от материнства, считала себя «асоциальным — аполитичным художником, индивидуалистом, который рисует лимоны, пишет сказки, коллекционирует странные предметы и хобби и презирает народные собрания и объединения».
***
Штрихи к портрету: Туве ещё девочкой нарисовала на стене уличного туалета фигурку будущего муми-тролля, изображавшую Иммануила Канта, и рядом написала: «Лучшее, что может быть, — это свобода». Туве и ее подруга Тууликки (они прожили вместе больше пятьдесяти лет) стали первой однополой парой, официально принявшей участие в приеме у президента в честь Дня Независимости Финляндии. Чёрную кошку Туве звали Псипсина, что по-гречески означает «кошка». Детское изображение Туве в виде русалочки работы её отца, Виктора Янссона (сексиста, антикоммуниста и антисемита), можно увидеть на фонтане рядом с портом Хельсинки в парке Эспланада.
***
В начале лета в кинотеатрах прошёл атмосферный байопик Зайды Бергрот «Туве». В основе сюжета самый бурный период личной жизни фру Янссон, но опять же остаётся неясным, как голодная Финляндия, зажатая в тисках протестантской этики, умудрилась экономически переобуться в прыжке и выбиться в топ самых толерантных стран.

P.S. Сегодня день рождения Туве Янссон и Всемирный день книголюба заодно

Сейчас муми-троллей можно увидеть практически везде: от детских пижамок до заброшенных бункеров

Недавно Esquire запостил архивную выборку терминов современного английского языка, которые «обозначают еще не описанные, но уже существующие в России явления». Любопытно взглянуть в ретроспекции на 2014 год, когда пандемию, импортозамещение и потерю первенства в художественной гимнастике мог вообразить только Стивен Кинг. За семь лет quarter life crisis мутировал в перманентные страдашки, а helicopter parents — в «яжем(б)атей», но в целом «Одесса всё та же».
***
Football widow — женщина, которая в дни футбольных матчей считает своего мужчину временно умершим. Из-за карантина «футбольные мертвецы» стали ходячими по маршруту «диван-холодильник». Степень позитивности сдвига определяется в индивидуальном порядке, однако в историческом масштабе смягчение нравов налицо: не так давно вышло из употребления слово hempen-widow — женщина, чьего мужа вздёрнули на виселице.
***
A Russian — тот, кто постоянно находится в состоянии депрессии, видит мир в черных красках. Видим только хорошее: по данным социологии, человек, пребывающий в мрачном расположении духа, менее склонен к излишней доверчивости (а у нас телефонные мошенники распоясались и выборы на носу).
***
Bio-accessory — человек, которого берут в общество в качестве выгодного фона.
Некрасивая подружка — проверенный временем лайфхак, но в эпоху бодипозитива критерии красоты окончательно мигрировали в глаза смотрящего — хотя бы в зеркало, и вся надежда на intellectually challenged компаньона. Важно не переборщить: «скажи мне, кто твой друг…»-эффект никто не отменял.
***
Oprahization — тенденция исповедоваться на людях, чему немало поспособствовало шоу Опры Уинфри. Какой смысл выносить сор, если это никому не повредит?! Гарри и Меган превратили публичную исповедь в сведение счётов: возможно, в обиход скоро войдёт что-то вроде Oprahvenge.
***
Catch and release — покупка вещей с целью сдать их и получить денежное возмещение, а также удовлетворение от шопинга. Легально, не нарушает моральные нормы и не полнит. Стоило бы включить в перечень товаров, подлежащих возврату, икру с длительным сроком хранения и дорогой алкоголь. Альтернатива: приобретение сыра в ипотеку.
***
Cafeteria Catholicism — отказ от посещений кафе по пятницам в связи с тем, что в конце недели некоторые из них используют приготовленные в начале недели блюда в качестве ингредиентов для пятничных. Опыт ковидных ограничений, когда у тебя семь пятниц на неделе, изменил гастрономические привычки, но исследование не проводилось.
***
Babushka — милая бесполезная вещь небольшого размера. Помимо седовласой родственницы с рекламного постера, постоянно пекущей блины на парном молоке, babushka — это классическое шелковое каре, которое в 2019 году рэперы повадились носить завязанными под подбородком, подражая Елизавете II и стильным русским бабушкам. В продвижении же семы бесполезности видится длинная рука Пенсионного фонда России.
***
Gynobibliophobia — ненависть к женщинам-писательницам. Наследие мрачных времён, когда все важные писатели были white, male, and borderline alcoholics, вызвало к жизни феномен pseudandry — использование писательницей мужского псевдонима. Такой же фокус с разоблачением Pepsi проворачивает в рекламе о выборе напитка на вкус. Лишь бы работало.
***
Blurb whore — писатель, который в обмен на свою хвалебную мини-рецензию на обороте чьей-либо книги или диска получает бесплатное путешествие, обед в ресторане и т.п. Но как называть тех, кто хвалит трэш по дружбе, доброте душевной или под дулом пистолета давлением издательства?
***
Reset generation — молодые люди, которые, попав в затруднительное положение, предпочитают не искать решения, а, как в компьютерной игре, нажать кнопку Reset и начать все сначала. Лидеры суицидальных культов проповедуют идею перезагрузки с пугающей точностью: ‘Suicide is pushing the reset button’. Кто-нибудь сказал янгстерам, что повторное прохождение уровня не предусмотрено?

Подпольные девочки Кабула. История афганок, которые живут в мужском обличье. Дженни Нордберг. 2016

Расследование шведской журналистки относится к периоду 2009-2014 и на данный момент безнадёжно устарело: учитывая сегодняшние военные успехи талибов, этот период скоро покажется золотым веком. Политики разыгрывают свои карты, а генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш «особенно обеспокоен будущим женщин и девочек, чьи с трудом завоеванные права должны быть защищены». При этом Афганистан – международная опиумная житница: по данным 2012, там производилось 74 % нелегального опиума в мире. Тут уж не до прав афганских девочек, и чужой ад, пусть неохотно, будет признан «традицией», тем более, что талибы заверили, что забивать камнями будут только по приговору шариатского суда.
***
Король Аманулла-хан в 1920-х годах стремился утвердить права женщин и в 1929 году был вынужден отречься в результате племенного восстания против образования для женщин, ограничения многоженства и запрета на выкуп невест. «Лучше держать ум женщин во тьме, иначе у них возникают странные идеи, а в результате больше не будут рождаться дети». Ограничения Талибана, касавшиеся женщин, включают обязательное закрашивание всех окон в домах и запрет на ношение одежды ярких цветов. Предел карьерного роста для афганки — учительница в классе, состоящем исключительно из девочек. В шариате мужья имеют абсолютные права на детей, поскольку «каждое дитя создано отцом». Афганская семья, где нет сыновей, считается неполноценной. Виновата в этом плохая жена, поэтому можно взять другую и/или временно назначить мальчиком одну из дочерей — лучше такой сын, чем никакого. Бача пош носят мужскую одежду, могут самостоятельно выходить из дома, играть на улице с мальчишками, помогать отцу в лавке, но придёт время и девочку заставят покрыть голову и вернуться к традиционному образу жизни на женской половине. Однако, узнав вкус свободы, не каждая готова с ней расстаться.

UPD Талибан сделал заявление, что страна прекратит производство наркотиков. В какое интересное время живём

Секретное оружие. История красной помады. Рейчел Фелдер. 2021

Люди красят губы в красный цвет уже на протяжении пяти тысячелетий. Для создания первой в истории перламутровой помады египтяне добавляли в краску рыбную чешую. Гейши делали помаду из цветка бенибана, который растёт только в Японии: в основном они желтые, но попадаются и редкие малиновые экземпляры.
***
Первая помада в форме стика появилась в 1884 году, когда компания Guerlain выпустила Ne M’oubliez Pas. В 1922 году был придуман вращающийся механизм. Форму футляра позаимствовали у снарядов времён WWI.
***
Вивьен Ли в роли Скарлетт О’Хара красила губы красным, хотя в годы Гражданской войны в Америке такой макияж не носили. Алые губы кинодив золотого века Голливуда взорвали рынок. В конце 1930-х ныне не существующий бренд Volupté выпустил два оттенка: красный Hussy («девушка легкого поведения») и розовый Lady. Продажи Hussy побили Lady на 80%.
***
В турне Blonde Ambition на Мадонне был бюстгальтер с конусообразными чашечками от Готье и красная матовая помада от MAC. Изначально оттенок назвали Verushka в честь немецкой модели Верушки фон Лендорф, но она не разрешила использовать своё имя, поэтому в продажу оттенок выпустили по названием Russian Red.
***
В Англии красную помаду носили все активистки движения за избирательное право, включая Эммелин Панкхерст. В 1912 году в NY Элизабет Арден и ее сотрудницы в знак поддержки раздавали тюбики красной помады участницам протестного марша суфражисток.
***
Для коронации Елизаветы II изготовили помаду цвета «темное бордо» тон в тон с мантией. Оттенок назвали Balmoral, в честь замка в Шотландии, где королевская семья проводит каникулы.
***
Во время WWII у женщин стран антигитлеровской коалиции красная помада стала символом сопротивления: для Гитлера она была вопиюще не «арийским» продуктом. Кроме того, он был фанатичным вегетарианцем, а при изготовлении косметики тогда часто использовались ингредиенты животного происхождения.
***
Во время WWII косметические компании начали выпускать помады для фронтовичек: Victory Red 1941 года от Elizabeth Arden, Fighting Red от Tussy и Regimental Red от Helena Rubinstein.
***
Компания Elizabeth Arden обладала эксклюзивным правом продавать косметику на военных базах США и по заданию правительства разработала специальный оттенок помады для Резерва женского вспомогательного состава морской пехоты, созданного в 1943 году. Женщины-морпехи были обязаны красить губы и ногти тем же цветом, в каком были выполнены красные детали на их форме. Цвет назвали Montezuma Red в честь гимна морпехов, в котором они обещали сражаться за свою страну «от чертогов Монтесумы до берегов Триполи».
***
15 апреля 1945 года британские войска освободили концентрационный лагерь Берген-Бельзен на севере Германии. Чтобы помочь женщинам вернуться к жизни, британский Красный Крест отправил в лагерь коробки с красной помадой.
***
Оставшиеся в тылу женщины пошли работать на завод, и в Америке появилась новая народная героиня — клепальщица Роузи: в 1943 году ее изображение Норман Роквелл поместил на обложку журнала Saturday Evening Post. У Роузи был прообраз — Наоми Паркер Фейли, работавшая сначала официанткой в кафе, а потом на заводе. После войны Роузи была забыта, но в 1980-х снова стала популярной, и с помощью фотошопа на плакат стали помещать лица сильных женщин, e.g. Мишель Обамы.

Billy Summers. Stephen King. 2021

Современное ощущение жуткого (unheimlich) вытекает из осознания неопределённости, которая связана с невозможностью отличить хорошее от дурного в эпоху, когда правда и реальность постоянно подвергаются сомнению. Кинг со знанием дела выбивает из-под читателя табуретку — при этом обе стороны получают видимое удовольствие.
***
Билли Саммерс, бывший морпех, прошедший через войну в Ираке, не берет п/э пакеты в супермаркете — окружающая среда, you know. Его онлайн псевдоним — Томас Харди, и он так любит читать, что мог бы подрабатывать литературным критиком. Билли считает себя хорошим парнем, который делает грязную работу. Он — наёмный убийца с повышенным уровнем социальной ответственности: мир чище и деньги неплохие. Последнее дело, проверенный посредник, удобная огневая точка, врождённое чутьё на опасность: ну что здесь могло пойти не так? Но люди такие люди, и шерше ля фам, конечно.
Волей случая Билли Саммерсу не хватает роли читателя: увы, переконвертировать непростую жизнь в небездарную автобиографию недостаточно, чтобы похоронили в освященной земле, но хотя бы книгу на могилу положат.
***
Кинг провоцирует поразмышлять о банальности зла, преимуществе литературы перед жизнью и о том, как могла бы выглядеть порноверсия Сикстинской капеллы, щедро меча бисер идиом и реалий, оживляя сюжет такими деталями, как маски Мелании Трамп, продающиеся на Хеллоуин, удобно распыляя по тексту ‘Summers reading list’: «Тереза Ракен», «Доктор Живаго», юридические романы Гришема, Тим О’Брайен, Жаклин Сьюзан, Дэвид Мэмет, Кормак МакКарти etc. Последние слова Оскара Уайльда (‘Either that wallpaper goes or I do’ — их знал бы даже мой кот, если бы он у меня был), на которые ссылается Кинг, могли бы стать эпиграфом к его грядущему роману о ковиде. Ждём.

P.S. Чем же Россия «любезна американскому народу» на этот раз? Fat farm gulag. Siberia. Carfentanil.

In 2002, the Russians pumped a version of this into a theater where forty or fifty Chechen rebels were holding seven hundred people hostage. The idea was to put everyone to sleep and end the siege. It worked, but the gas was too strong. A hundred of the hostages didn’t just go to sleep, they died. I doubt if Putin gave a shit.

Коронавирус не только с продемонстрировал призрачность демократических свобод, но и обогатил английский язык: antivaxxer, armchair virologist, coronacation, coronnial (ребёнок, родившийся в период пандемии); англоговорящий мир coronadodge (в общественных местах избегает физического контакта с окружающими), предаётся безудержному hamsterkaufing (запасается гречей с учётом потребностей ещё неродившихся внуков, от нем. hamster — «хомяк», kaufen —«покупать») и 24/7 doomscrolling (проверяет в новостной ленте расписание апокалипсиса).
***
Не дожидаясь перитонита конца пандемии, петербургские лингвисты составили словарь русских ковидных слов и поговорок. Не порно, но задорно: из очевидного «взяли поносить» только «думскроллер». Btw, вместо «заквартирья» у нас в лексиконе прижилась масянина «наружа».

На пике века. Исповедь одержимой искусством. Пегги Гуггенхайм. 2018

Сегодня день рождения Пегги Гуггенхайм: родившись в 1898 году в неприлично богатой и эксцентричной еврейской семье, Маргарет — в Пегги она превратится потом — стала богемным символом своего времени. Это была эпоха театральности, вопиющей неполиткорректности, безумных вечеринок, откуда можно было выйти со стеклянным глазом, торжествующего антисемитизма и сексизма, когда женщины считались существами неправильного пола, что не мешало Пегги содержать множество мужчин всех мастей: некоторые лазили по стенам, заставляли ее вступить в компартию, били женщин и собак — и все до единого много пили и почему-то всё время плакали.
Круг общения Пегги мог бы составить справочник who is who в культурных джунглях: платья ей шил Поль Пуаре, шляпы делала невеста Стравинского, лечил врач Пруста. Она играла в теннис с Эзрой Паундом, пила шампанское с Айседорой Дункан и Галой Дали, лелеяла надежду через брак унаследовать скульптуры Бранкузи, завела невразумительный роман с Марселем Дюшаном, спала с Сэмюэлем Беккетом, которого называла Обломов, отплясывала с Мондрианом и Джойсом, ужинала с Кокто, ненадолго вышла за Макса Эрнста. Кандинский напоминал Пегги брокера с Уолл-стрит, Трумен Капоте держал её на жёсткой диете, а Йоко Оно по случаю делила с ней комнату. Пегги помогла Эльзе Скиапарелли организовать выставку сюрреализма, заказала Поллоку стенную роспись для холла съемного дуплекса — потом холст украсил столовую университета Айовы, сыграла в фильме с Жанной Моро. И всю жизнь фанатично коллекционировала картины, скульптуры и серьги. В 1940 году Лувр счёл коллекцию Пегги слишком модернистской и недостойной эвакуации, она справилась сама, а после WWII открыла в Италии собственный музей, за что была удостоена звания почетного гражданина Венеции.
***
Мемуары острой на язык Гуггенхайм примечательны лёгкостью бытия, местами совершенно невыносимой применительно к нынешним нравам: так во время публичного скандала во Франции полицейские сообщили первому мужу Пегги, что он имеет право бить свою жену, если желает, но жечь деньги запрещено, поскольку это оскорбляет достоинство Банка Франции. Если бы Пегги не существовало, ее стоило бы выдумать хотя бы ради этих мемуаров.