The Pug Who Bit Napoleon: Animal Tales of the 18th & 19th Centuries. Mimi Matthews. 2017
Забавная подборка правдивых историй о котиках и других зверушках с картинками и эпитафиями. Идеально, чтобы разгрузить мозг.
***
Отношения викторианцев с животными были на диво разнообразны: эксцентричные герцоги держали в доме бешеных лис (плохая идея), люди попроще посещали блошиные цирки и устраивали своим любимцам пышные похороны с отпеванием (кот крещёный?). Сэмюэль Джонсон не считал за труд ходить на рынок за устрицами для кота Ходжа, а Томас Харди собственноручно высекал на надгробиях имена упокоившихся на «фамильном» кладбище домашних животных. Знаменитый воздухоплаватель Чарльз Грин совершил полёт на воздушном шаре верхом на пони. Принц Альберт сожалел, что вместо любимой борзой на охоте не подстрелили кого-нибудь из бесполезных родственников, а Эмили Бронте из лучших побуждений нещадно лупила своего бульдога.
***
У Жозефины Богарне был обожаемый мопс. В 1794 году, когда она томилась в очереди на гильотину, пёсик спас хозяйке жизнь, передавая на волю записки, спрятанные в ошейнике. Через два года Наполеон, ставший ее вторым мужем, во время первой брачной ночи был неприятно удивлён, обнаружив на супружеском ложе дополнение в виде сварливого пса: Fortune даже не собирался уступать пылкому новобрачному свою территорию. В результате стычки альфа-самцов Жозефине до утра пришлось менять компрессы на прокушенной щиколотке человека, давшего своего имя комплексу. Шрамы остались до конца жизни. Вопреки опасениям, великий диктатор не подцепил бешенство, но пса не простил. Счастливчик встретил свою преждевременную кончину в пасти громадного мастифа, принадлежавшего повару Наполеона. Император отправил под арест гвардейца, неосмотрительно проявившего скорбь об утрате всеобщего любимца, а рассыпавшегося в извинениях повара, отославшего своего баскервилля прочь, потребовал немедленно вернуть убийцу обратно — на случай, если его челюсти потребуются снова: несмотря на протесты мужа безутешной Жозефине вскоре подарили другого щенка.
***
В романе Barnaby Rudge, выходившем в сериальном формате в 1840-41 гг., Чарльз Диккенс изобразил говорящего ворона, прототипами которого послужили две его ручных птицы. Обе прожили до обидного короткую жизнь, но успели послужить литературе дважды: Эдгар Аллан По написал своего знаменитого The Raven (1845) под впечатлением от романа Диккенса.
***
В Темзе водились морские свиньи, небольшие киты и даже беглые аллигаторы. В 1787 году рыбаки вытащили на берег полуживую акулу, в желудке которой обнаружили серебряные часы, цепочку и кольцо-печатку с гравировкой. Выяснилось, что имущество принадлежало неопытному моряку (guinea pig на морском сленге). Два года назад в первом же плавании растяпа упал за борт и с тех пор считался пропавшим без вести. Его отец купил акулью тушку и показывал ее всем желающим, утешаясь лишь мыслью, что непищевые продукты не пошли his Son’s Executor на пользу.
Забавная подборка правдивых историй о котиках и других зверушках с картинками и эпитафиями. Идеально, чтобы разгрузить мозг.
***
Отношения викторианцев с животными были на диво разнообразны: эксцентричные герцоги держали в доме бешеных лис (плохая идея), люди попроще посещали блошиные цирки и устраивали своим любимцам пышные похороны с отпеванием (кот крещёный?). Сэмюэль Джонсон не считал за труд ходить на рынок за устрицами для кота Ходжа, а Томас Харди собственноручно высекал на надгробиях имена упокоившихся на «фамильном» кладбище домашних животных. Знаменитый воздухоплаватель Чарльз Грин совершил полёт на воздушном шаре верхом на пони. Принц Альберт сожалел, что вместо любимой борзой на охоте не подстрелили кого-нибудь из бесполезных родственников, а Эмили Бронте из лучших побуждений нещадно лупила своего бульдога.
***
У Жозефины Богарне был обожаемый мопс. В 1794 году, когда она томилась в очереди на гильотину, пёсик спас хозяйке жизнь, передавая на волю записки, спрятанные в ошейнике. Через два года Наполеон, ставший ее вторым мужем, во время первой брачной ночи был неприятно удивлён, обнаружив на супружеском ложе дополнение в виде сварливого пса: Fortune даже не собирался уступать пылкому новобрачному свою территорию. В результате стычки альфа-самцов Жозефине до утра пришлось менять компрессы на прокушенной щиколотке человека, давшего своего имя комплексу. Шрамы остались до конца жизни. Вопреки опасениям, великий диктатор не подцепил бешенство, но пса не простил. Счастливчик встретил свою преждевременную кончину в пасти громадного мастифа, принадлежавшего повару Наполеона. Император отправил под арест гвардейца, неосмотрительно проявившего скорбь об утрате всеобщего любимца, а рассыпавшегося в извинениях повара, отославшего своего баскервилля прочь, потребовал немедленно вернуть убийцу обратно — на случай, если его челюсти потребуются снова: несмотря на протесты мужа безутешной Жозефине вскоре подарили другого щенка.
***
В романе Barnaby Rudge, выходившем в сериальном формате в 1840-41 гг., Чарльз Диккенс изобразил говорящего ворона, прототипами которого послужили две его ручных птицы. Обе прожили до обидного короткую жизнь, но успели послужить литературе дважды: Эдгар Аллан По написал своего знаменитого The Raven (1845) под впечатлением от романа Диккенса.
***
В Темзе водились морские свиньи, небольшие киты и даже беглые аллигаторы. В 1787 году рыбаки вытащили на берег полуживую акулу, в желудке которой обнаружили серебряные часы, цепочку и кольцо-печатку с гравировкой. Выяснилось, что имущество принадлежало неопытному моряку (guinea pig на морском сленге). Два года назад в первом же плавании растяпа упал за борт и с тех пор считался пропавшим без вести. Его отец купил акулью тушку и показывал ее всем желающим, утешаясь лишь мыслью, что непищевые продукты не пошли his Son’s Executor на пользу.
China Room. Sunjeev Sahota. 2021
У британца Сунджива Сахоты индийские корни: в 1966 году родители его отца эмигрировали из Пенджаба. Сам он родился в 1981 году и ребёнком застал все прелести тэтчеризма: забастовки, закрытие шахт, рецессию и безработицу. В Спрингфилде они с братом были the only brown people in school среди белых представителей рабочего класса, что, конечно, бесценный опыт, но малоприятный. Сахота сдавал экзамен GCSE по английской литературе, для подготовки к которому штудировал Макбета и даже поэзию Евтушенко, но чтение толстых книг не входило в требования школьной программы, поэтому он впервые взял в руки роман в возрасте 18 лет. Это был After Midnight's Children Салмана Рушди, купленный в аэропорту перед вылетом в Индию, куда Сунджив направлялся навестить родственников. Но где коготок увяз, там и The God of Small Things, A Suitable Boy и The Remains of the Day. Даже математика в Imperial London College и работа в страховой компании не смогли вернуть парня в старую колею: в 2011 году был опубликован его первый роман, а второй, The Year of the Runways, был включён в шорт-лист Букера 2015. Never say never.
***
В романе два пласта повествования. Северная Индия, 1929. Пятнадцатилетняя девочка, просватанная почти в пелёнках, выходит замуж за одного из трёх братьев. Все трое женятся одновременно и жёнам не положено знать, который из них её муж. Живут они отдельно, а для производства потомства встречаются в специальной комнате в кромешной тьме. Очередность посещения оглашает свекровь, а днём лица женщин покрыты плотным покровом с ограниченным обзором. Работай, рожай, терпи. Или… Тут драма приобретает шекспировский размах: рок, страсть, месть, обман, предательство.
Спустя 70 лет к дяде на ферму приезжает юный лузер, чтобы избавиться от наркозависимости. Что найдёт он для себя в индийской глубинке, где время течёт иначе, чем в Англии?
***
История межпоколенческой травмы основана на семейной легенде: возмутительница спокойствия прабабушка автора, и об этом довольно мрачном эпизоде принято вспоминать в юмористическом ключе с легким оттенком превосходства над невинной дремучестью предков. Невзирая на неизбежность искажений, реконструкции семейного прошлого дают возможность шире взглянуть на мир через замочную скважину интимных историй, замешанных на социальном контексте. А смена оптики полезна всегда.
#bookerlonglist2021
У британца Сунджива Сахоты индийские корни: в 1966 году родители его отца эмигрировали из Пенджаба. Сам он родился в 1981 году и ребёнком застал все прелести тэтчеризма: забастовки, закрытие шахт, рецессию и безработицу. В Спрингфилде они с братом были the only brown people in school среди белых представителей рабочего класса, что, конечно, бесценный опыт, но малоприятный. Сахота сдавал экзамен GCSE по английской литературе, для подготовки к которому штудировал Макбета и даже поэзию Евтушенко, но чтение толстых книг не входило в требования школьной программы, поэтому он впервые взял в руки роман в возрасте 18 лет. Это был After Midnight's Children Салмана Рушди, купленный в аэропорту перед вылетом в Индию, куда Сунджив направлялся навестить родственников. Но где коготок увяз, там и The God of Small Things, A Suitable Boy и The Remains of the Day. Даже математика в Imperial London College и работа в страховой компании не смогли вернуть парня в старую колею: в 2011 году был опубликован его первый роман, а второй, The Year of the Runways, был включён в шорт-лист Букера 2015. Never say never.
***
В романе два пласта повествования. Северная Индия, 1929. Пятнадцатилетняя девочка, просватанная почти в пелёнках, выходит замуж за одного из трёх братьев. Все трое женятся одновременно и жёнам не положено знать, который из них её муж. Живут они отдельно, а для производства потомства встречаются в специальной комнате в кромешной тьме. Очередность посещения оглашает свекровь, а днём лица женщин покрыты плотным покровом с ограниченным обзором. Работай, рожай, терпи. Или… Тут драма приобретает шекспировский размах: рок, страсть, месть, обман, предательство.
Спустя 70 лет к дяде на ферму приезжает юный лузер, чтобы избавиться от наркозависимости. Что найдёт он для себя в индийской глубинке, где время течёт иначе, чем в Англии?
***
История межпоколенческой травмы основана на семейной легенде: возмутительница спокойствия прабабушка автора, и об этом довольно мрачном эпизоде принято вспоминать в юмористическом ключе с легким оттенком превосходства над невинной дремучестью предков. Невзирая на неизбежность искажений, реконструкции семейного прошлого дают возможность шире взглянуть на мир через замочную скважину интимных историй, замешанных на социальном контексте. А смена оптики полезна всегда.
#bookerlonglist2021
Российские императрицы: Мода и стиль. Конец XVIII - начало ХХ века. 2013
Прекрасно иллюстрированный проект по «очеловечиванию» истории: о нарядах, «стильных» покоях, манерах и привычках шести российских императриц — поимённо и списком. В быту монаршие особы были очень разными: одни резали по камню и скакали верхом, другие следили за книжными новинками и играли на гитаре. До того, как осесть в фондах, личные вещи покочевали по затейливым траекториям: платья и украшения хранились в музее этнографии народов СССР, мундир Екатерины II — в Артиллерийском музее, а многое — в загадочных «Государственных учреждениях».
***
В память пребывания Александра I в Берлине в моду вошёл «александровский» букет — собранный из цветов, составляющих по первым буквам своих названий имя Alexander: «без этих букетов ни одна порядочная женщина не смеет показаться в общество, ни в театр, ни на гулянье». Btw, император имел неромантичную привычку постоянно грызть маленькие чёрные сухарики.
***
Шали в первом десятилетии XIX века являлись обязательной демонстрацией успехов национальных производителей. Моду на них Наполеон привёз из своего египетского похода, но «двуличные» (двухсторонние) шерстяные шали во Франции стали выпускать только с 1832 г. Владелица Мерлинской мануфактуру отказалась продать шаль для жены Наполеона, поскольку «как патриотка, не захотела выпускать в чужое Государство домашнего сего изделия».
***
Модные новинки 1870-80 гг. также отражали патриотические настроения: в 1876 г. появился дамский доломан «Денис», напоминающий о военных успехах России в войне 1812 г.; на героине картины Крамского «Неизвестная» надето манто «Скобелев».
***
Пушкин позаимствовал выражение «гений чистой красоты» у Жуковского, который назвал так Александру Федоровну, супругу Николая I.
***
Фрагмент из письма Марии Александровны (терпеть не могла зелёное в одежде и любила кинжалы): «Недавно нам начали читать Consuelo Жорж Санд, которую начали прямо со второй части, т.к. первую часть нельзя было читать при барышнях, и это нисколько не помешало рассказу».
***
Любимый символ Александры Фёдоровны — свастика. Соседи на ее книжной полке — «Домостроение, или Идеальная христианская жизнь» американского пресвитерианского священника Дж. Р. Миллера и «Происхождение видов» Ч. Дарвина. В ночь расстрела на последней императрице был костюм ее любимого цвета — лиловый.
Прекрасно иллюстрированный проект по «очеловечиванию» истории: о нарядах, «стильных» покоях, манерах и привычках шести российских императриц — поимённо и списком. В быту монаршие особы были очень разными: одни резали по камню и скакали верхом, другие следили за книжными новинками и играли на гитаре. До того, как осесть в фондах, личные вещи покочевали по затейливым траекториям: платья и украшения хранились в музее этнографии народов СССР, мундир Екатерины II — в Артиллерийском музее, а многое — в загадочных «Государственных учреждениях».
***
В память пребывания Александра I в Берлине в моду вошёл «александровский» букет — собранный из цветов, составляющих по первым буквам своих названий имя Alexander: «без этих букетов ни одна порядочная женщина не смеет показаться в общество, ни в театр, ни на гулянье». Btw, император имел неромантичную привычку постоянно грызть маленькие чёрные сухарики.
***
Шали в первом десятилетии XIX века являлись обязательной демонстрацией успехов национальных производителей. Моду на них Наполеон привёз из своего египетского похода, но «двуличные» (двухсторонние) шерстяные шали во Франции стали выпускать только с 1832 г. Владелица Мерлинской мануфактуру отказалась продать шаль для жены Наполеона, поскольку «как патриотка, не захотела выпускать в чужое Государство домашнего сего изделия».
***
Модные новинки 1870-80 гг. также отражали патриотические настроения: в 1876 г. появился дамский доломан «Денис», напоминающий о военных успехах России в войне 1812 г.; на героине картины Крамского «Неизвестная» надето манто «Скобелев».
***
Пушкин позаимствовал выражение «гений чистой красоты» у Жуковского, который назвал так Александру Федоровну, супругу Николая I.
***
Фрагмент из письма Марии Александровны (терпеть не могла зелёное в одежде и любила кинжалы): «Недавно нам начали читать Consuelo Жорж Санд, которую начали прямо со второй части, т.к. первую часть нельзя было читать при барышнях, и это нисколько не помешало рассказу».
***
Любимый символ Александры Фёдоровны — свастика. Соседи на ее книжной полке — «Домостроение, или Идеальная христианская жизнь» американского пресвитерианского священника Дж. Р. Миллера и «Происхождение видов» Ч. Дарвина. В ночь расстрела на последней императрице был костюм ее любимого цвета — лиловый.
A Town Called Solace. Mary Lawson. 2021
Лоусон живет в Англии, но часто приезжает в Канаду, где прошло ее детство. Этот роман — тихая ода Северному Онтарио, из которого читатель узнает, как добывать из сахарных клёнов сок для сиропа, чинить крышу (отдельная благодарность консультанту), лечить простуду горячим лимонным соком с мёдом, а между строк сочится густой ароматмадленок домашних овсяных печенек.
Девочка, чья сестра-тинэйджер сбежала из дома; умирающая в больнице женщина, навеки отдавшая сердце соседскому мальчику, которого она видела тридцать лет назад; разведённый мужчина, чей компас не показывает на север; кот Моисей, который будет помудрей отдельных сапиенс, и другие обитатели крошечного городишка с говорящим названием иногда забывают, какдышать быть счастливыми. Не глобально, а по-человечески универсально и безвременно: a child needs love if he is to develop into a confident, emotionally secure adult.
Maybe it’s a matter of tenses. Of grammar. Our love existed, it does exist, it will exist. On the great continuum of time, perhaps it is the tenses that will cease to be. What does the scientist in you think of that?
P.S. На заметку отечественной красильно-пищевой промышленности: в годы WWII в Канаде маргарин выпускали в пластиковых упаковках с «пуговкой» оранжевого пищевого красителя внутри, который нужно было равномерно вмассировать в жир, чтобы тот стал похож на масло.
#bookerlonglist2021
Лоусон живет в Англии, но часто приезжает в Канаду, где прошло ее детство. Этот роман — тихая ода Северному Онтарио, из которого читатель узнает, как добывать из сахарных клёнов сок для сиропа, чинить крышу (отдельная благодарность консультанту), лечить простуду горячим лимонным соком с мёдом, а между строк сочится густой аромат
Девочка, чья сестра-тинэйджер сбежала из дома; умирающая в больнице женщина, навеки отдавшая сердце соседскому мальчику, которого она видела тридцать лет назад; разведённый мужчина, чей компас не показывает на север; кот Моисей, который будет помудрей отдельных сапиенс, и другие обитатели крошечного городишка с говорящим названием иногда забывают, как
Maybe it’s a matter of tenses. Of grammar. Our love existed, it does exist, it will exist. On the great continuum of time, perhaps it is the tenses that will cease to be. What does the scientist in you think of that?
P.S. На заметку отечественной красильно-пищевой промышленности: в годы WWII в Канаде маргарин выпускали в пластиковых упаковках с «пуговкой» оранжевого пищевого красителя внутри, который нужно было равномерно вмассировать в жир, чтобы тот стал похож на масло.
#bookerlonglist2021
No One is Talking About This. Patricia Lockwood. 2021
Под гибридом кольца всевластия и ленты Мебиуса субъективно затаились две книги, разные по направленности и силе заряда.
***
Часть I. Героиня — замужняя бездетная девочка, живущая в сети, где everything tangled in the string of everything else, ставшая знаменитой благодаря посту Can a dog be twins? Пара кликов — и любой желающий чудесно спасен из реальности, где в память о погибших 9/11 отели с 8:45 до 9:15 утра предлагают бесплатный кофе и минимаффины, а пожелание счастливого Рождества равнозначно признанию герра Санты всемогущим лидером нового белого этногосударства. Добро пожаловать в пространство постправды и несмешных политкорректных шуток, где коллективная ненависть настигает предложившего неудачный рецепт гуакамоле, а московские миллениалы на серьезных щах обсуждают проблему сексуализации борщевика (это уже из другого источника):
It was a place where she knew what was going to happen, it was a place where she would always choose the right side, where the failure was in history and not herself, where she did not read the wrong writers, was not seized with surges of enthusiasm for the wrong leaders, did not eat the wrong animals, cheer at bullfights, call little kids Pussy as a nickname, believe in fairies or mediums or spirit photography, blood purity or manifest destiny or night air, did not lobotomize her daughters or send her sons to war…
***
Часть II. Из уютного сетевого бульона происходит незапланированное катапультирование в пространство жесткого дискомфорта: у сестры героини рождается дочь с редчайшим генетическим дефектом синдромом Протея. Оказывается, что быть живым — привилегия, которую нельзя заслужить, а индикаторами принадлежности к поколению становятся платье, высоченные каблуки, помада и детский гроб в тон — того нового оттенка розового, название которому придумали совсем недавно.
#bookerlonglist2021
Под гибридом кольца всевластия и ленты Мебиуса субъективно затаились две книги, разные по направленности и силе заряда.
***
Часть I. Героиня — замужняя бездетная девочка, живущая в сети, где everything tangled in the string of everything else, ставшая знаменитой благодаря посту Can a dog be twins? Пара кликов — и любой желающий чудесно спасен из реальности, где в память о погибших 9/11 отели с 8:45 до 9:15 утра предлагают бесплатный кофе и минимаффины, а пожелание счастливого Рождества равнозначно признанию герра Санты всемогущим лидером нового белого этногосударства. Добро пожаловать в пространство постправды и несмешных политкорректных шуток, где коллективная ненависть настигает предложившего неудачный рецепт гуакамоле, а московские миллениалы на серьезных щах обсуждают проблему сексуализации борщевика (это уже из другого источника):
It was a place where she knew what was going to happen, it was a place where she would always choose the right side, where the failure was in history and not herself, where she did not read the wrong writers, was not seized with surges of enthusiasm for the wrong leaders, did not eat the wrong animals, cheer at bullfights, call little kids Pussy as a nickname, believe in fairies or mediums or spirit photography, blood purity or manifest destiny or night air, did not lobotomize her daughters or send her sons to war…
***
Часть II. Из уютного сетевого бульона происходит незапланированное катапультирование в пространство жесткого дискомфорта: у сестры героини рождается дочь с редчайшим генетическим дефектом синдромом Протея. Оказывается, что быть живым — привилегия, которую нельзя заслужить, а индикаторами принадлежности к поколению становятся платье, высоченные каблуки, помада и детский гроб в тон — того нового оттенка розового, название которому придумали совсем недавно.
#bookerlonglist2021
В английском есть выражение closet music — музыка, которую слушают без свидетелей из-за боязни быть осмеянным. В ту же категорию стоило бы включить потребление отдельных видов еды, фильмов и книг. Это не guilty pleasure, поскольку удовольствие здесь ни при чём, скорее, наоборот: добра не ждёшь по определению. В основе эксперимента лежит любопытство, убившее кошку, так что результат селекции непредсказуем.
Про вчера. Сергей Шойгу. 2021
Когда каблуки были высокими, а доллар маленьким, занёс меня ветер перемен в главный штаб МЧС, где вокруг главного лица трепетно клубились лично преданные особи в звании не ниже генерала. Когда руководство пожелало закурить, через наносекунду к его сигарете услужливо тянулись не меньше двадцати зажигалок. Повелитель огня по определению не может не поднять автофикшн в жанре «байки под вискарь» на недосягаемую высоту (вышеупомянутое лицо также прославило современную живопись и плотницкое дело, а заодно отправило армейский спецназ в Тыву перенимать опыт выживания у старообрядцев — за пределами столиц у нас каждый второй Беар Гриллз). Понятно, что если светлый лик автора насилу соскребли со стены главного военного храма страны, литературные достоинства роли не играют — опус автоматически попадает в категорию instant classic, но сейчас будет интересно: jack-of-all-trades из высшего эшелона власти скорбит о «романтике тех давних лет, которую не понять людям сегодняшним», когда работали «не только за деньги, а за что-то большее»; сетует, что мера ответственности изменилась, но сохранилась практика «наказания невиновных и награждения непричастных»; а то, что сейчас происходит в стране, комментирует так: «это даже не крохотный культ личности, а культ пустоты. Да, иногда советское общество держалось на страхе потерять партбилет. Но теперь и этого не стало. Этот город заслуживает большего. Эта страна – тоже». Поднимите руку те, кто знает ответ на проклятый школьный вопрос «что этим хотел сказать автор?», ведь культ безличности — всё еще культ.
Про вчера. Сергей Шойгу. 2021
Когда каблуки были высокими, а доллар маленьким, занёс меня ветер перемен в главный штаб МЧС, где вокруг главного лица трепетно клубились лично преданные особи в звании не ниже генерала. Когда руководство пожелало закурить, через наносекунду к его сигарете услужливо тянулись не меньше двадцати зажигалок. Повелитель огня по определению не может не поднять автофикшн в жанре «байки под вискарь» на недосягаемую высоту (вышеупомянутое лицо также прославило современную живопись и плотницкое дело, а заодно отправило армейский спецназ в Тыву перенимать опыт выживания у старообрядцев — за пределами столиц у нас каждый второй Беар Гриллз). Понятно, что если светлый лик автора насилу соскребли со стены главного военного храма страны, литературные достоинства роли не играют — опус автоматически попадает в категорию instant classic, но сейчас будет интересно: jack-of-all-trades из высшего эшелона власти скорбит о «романтике тех давних лет, которую не понять людям сегодняшним», когда работали «не только за деньги, а за что-то большее»; сетует, что мера ответственности изменилась, но сохранилась практика «наказания невиновных и награждения непричастных»; а то, что сейчас происходит в стране, комментирует так: «это даже не крохотный культ личности, а культ пустоты. Да, иногда советское общество держалось на страхе потерять партбилет. Но теперь и этого не стало. Этот город заслуживает большего. Эта страна – тоже». Поднимите руку те, кто знает ответ на проклятый школьный вопрос «что этим хотел сказать автор?», ведь культ безличности — всё еще культ.
Образовать в детях ум, сердце и душу. Воспитание великих князей в семьях императоров Николая I и Александра II. Анна Сидорова. 2019
Образование и воспитание монарших отпрысков было делом государственной важности. Даже имея в распоряжении неограниченные финансовые и интеллектуальные ресурсы,
каждый монарх старался привнести в процесс собственные идеи. Екатерина II признавала все русские сказки нелепыми и непригодными для воспитательных целей и придумывала для обожаемых внуков свои нравоучительные сюжеты. На тему сказки «О царевиче Хлоре» неподалёку от Павловска была возведена усадьба, где сочиненные бабушкой события облеклись в архитектурные формы.
***
Дети Николая I прошли четко выстроенную Жуковским программу обучения и воспитания. Одевали маленьких великих князей довольно просто. По приказу императора в повседневной жизни они носили длиннополые русские рубашки-косоворотки из тафты или шелка, подпоясанные шелковыми кушаками, длинные полотняные шаровары и сапоги. Такой костюм символизировал единение высшей власти с народом. Прическа была под стать одежде — в кружок по-русски. На улице носили походные шинели с глухим стоячим воротником и фуражки.
Детей жестко ограничивали за столом, напоминая, что «ежели положить в чай пол чашки сиропу, то будет уже лакомство и прихоть», что «нет никакой надобности» намазывать масло, «особенно кушая крендели, которые пекутся с маслом».
Литература подразделялась на учебную, «приятную» и наставительную. К «приятному» чтению относились «Робинзон Крузо» и русские переводы «Одиссеи». Великие князья Николаевичи любили Пушкина и «Героя нашего времени» («самая история интересна, только отвратительна истина портрета Героя и эта связь религиозности с самой гнусной светской холодностью»). Константин находил, что «Слово о полку Игореве» не уступает ни Нибелунгам, ни «Илиаде». Во время уроков всеобщей истории инспектор по-немецки рассказывал Константину о событиях, требуя делать подробный конспект лекции. К следующему уроку ученик готовил устное и письменное изложение на немецком языке. После этого великий князь рассказывал содержание той же лекции на русском, французском и английском языках соответственным учителям.
***
Подготовку же детей Александра II современники считали провалом. Великие князья Александровичи от природы не блистали способностями, а непродуманная организация учебного процесса, постоянная смена концепций, наставников, способов оценивания ещё больше усугубляла их неприязнь к учёбе. Будущий император Александр III отличался «непреодолимой ленью» и «рассеянностью», отсутствием интереса к любому предмету при большой самонадеянности. Он отставал знаниями от своих сверстников и боялся книги «как огня». Отмечали его «боязнь прочесть что-нибудь лишнее и совершенную неразвитость вкуса». Учиться ему было «трудно и скучно». Тем не менее, правитель из Александра III получился не идеальный, но вполне сносный (серым троечникам в утешение, если они могут рассчитывать, что «происхождение поможет», конечно).
Образование и воспитание монарших отпрысков было делом государственной важности. Даже имея в распоряжении неограниченные финансовые и интеллектуальные ресурсы,
каждый монарх старался привнести в процесс собственные идеи. Екатерина II признавала все русские сказки нелепыми и непригодными для воспитательных целей и придумывала для обожаемых внуков свои нравоучительные сюжеты. На тему сказки «О царевиче Хлоре» неподалёку от Павловска была возведена усадьба, где сочиненные бабушкой события облеклись в архитектурные формы.
***
Дети Николая I прошли четко выстроенную Жуковским программу обучения и воспитания. Одевали маленьких великих князей довольно просто. По приказу императора в повседневной жизни они носили длиннополые русские рубашки-косоворотки из тафты или шелка, подпоясанные шелковыми кушаками, длинные полотняные шаровары и сапоги. Такой костюм символизировал единение высшей власти с народом. Прическа была под стать одежде — в кружок по-русски. На улице носили походные шинели с глухим стоячим воротником и фуражки.
Детей жестко ограничивали за столом, напоминая, что «ежели положить в чай пол чашки сиропу, то будет уже лакомство и прихоть», что «нет никакой надобности» намазывать масло, «особенно кушая крендели, которые пекутся с маслом».
Литература подразделялась на учебную, «приятную» и наставительную. К «приятному» чтению относились «Робинзон Крузо» и русские переводы «Одиссеи». Великие князья Николаевичи любили Пушкина и «Героя нашего времени» («самая история интересна, только отвратительна истина портрета Героя и эта связь религиозности с самой гнусной светской холодностью»). Константин находил, что «Слово о полку Игореве» не уступает ни Нибелунгам, ни «Илиаде». Во время уроков всеобщей истории инспектор по-немецки рассказывал Константину о событиях, требуя делать подробный конспект лекции. К следующему уроку ученик готовил устное и письменное изложение на немецком языке. После этого великий князь рассказывал содержание той же лекции на русском, французском и английском языках соответственным учителям.
***
Подготовку же детей Александра II современники считали провалом. Великие князья Александровичи от природы не блистали способностями, а непродуманная организация учебного процесса, постоянная смена концепций, наставников, способов оценивания ещё больше усугубляла их неприязнь к учёбе. Будущий император Александр III отличался «непреодолимой ленью» и «рассеянностью», отсутствием интереса к любому предмету при большой самонадеянности. Он отставал знаниями от своих сверстников и боялся книги «как огня». Отмечали его «боязнь прочесть что-нибудь лишнее и совершенную неразвитость вкуса». Учиться ему было «трудно и скучно». Тем не менее, правитель из Александра III получился не идеальный, но вполне сносный (серым троечникам в утешение, если они могут рассчитывать, что «происхождение поможет», конечно).
The History of Sweets. Paul Chrystal, 2021
Первые наскальные изображения пчелиных сот, обнаруженные в районе Валенсии, датируются 8000 до н.э., но сладости всегда были чем-то большим, чем источник калорий: лекарством, взяткой, признанием в любви или инструментом соблазнения. Само слово confectionery произошло от медицинского термина confection, «подслащённая пилюля». Хотя сахаросодержащие продукты прямо или косвенно ответственны за множество бед — от рабства до ожирения, — концепт сладкого почти всегда имеет положительную коннотацию: sweet love, sweet people, sweet deals. А зря: сладости бывали токсичными, радиоактивными, взрывались во рту, вызывали привыкание или возбуждали древний инстинкт каннибализма.
Три тысячи лет назад в Египте больное горло лечили конфетами из мёда, сока цитрусов, трав и пряностей. В XIX веке прогресс позволил усилить эффект, включив в состав леденцов метамфетамин и героин, подавляющие центр кашля в мозгу. Во время WWI солдатам выдавали Army & Navy sweets, лакричные карамельки, секретным ингредиентом которых был опиум.
Лакрица давно поставлена на службу армии: благодаря способности утолять жажду, ее корень входил в рацион римских легионеров во время маршей, а во время WWI её применяли при изготовлении покрышек и наручников для дезертиров и военнопленных.
Слово nougat, «нуга», произошло от латинского panis nucatus, «ореховый хлеб», а lozenges, «пастилки» — от персидского lawzinaj, миндального лакомства с ароматом муската и амбры, рецепты которого встречаются в самых ранних кулинарных сборниках (Х век н.э.).
В VI-V вв до н.э. греки и персы привезли сахарный тростник, reeds that produce honey without bees, из Индии, где уже научились получать кристаллы сахара, khanda, откуда произошло слово candy. В Британии так называют яркие полосатые карамельки и не только: eye candy (осторожно, сексизм!) — привлекательная женщина на телешоу etc., а вот nose candy – уже кокаин. До 1962 года медсестёр-волонтёрок в США называли candy-striper из-за униформы в розовую полоску. Мужчинам повезло меньше. Candy man — не только странствующий продавец конфет, особенно на севере Англии и в Шотландии, но и bum bailiff – пристав, в чью обязанность входит взымать долги и брать должников под стражу. В США словом jelly bean называют никчёмного лузера, который приходит на встречу при полном параде, на чём его достоинства заканчиваются. Sugar daddy, «папик», тоже не самое лестное прозвище.
Древнеримский пекарь Julius Dragatus придумал способ приготовления миндаля в мёду, dragati, «драже». Сладкий миндаль был частым угощением на свадьбе: горьковатый орех в сочетании с мёдом напоминал о горько-сладкой сущности брака и являлся афродизиаком. Гостям подавали по пять орехов как символов счастья, здоровья, долголетия, богатства и плодородия. Нечётное число указывало на «неделимость» супругов. Сейчас самым популярным сортом драже являются M&Ms, изобретенные для упрощения транспортировки и поедания шоколада в армии США. В 1982 они стали первыми конфетами, включёнными в рацион экипажа космического шаттла.
С IX века арабские аптекари лечили горло смесью мёда, фруктового сиропа и крахмала, которая называлась rāḥat al-ḥulqūm, throat comfort, или просто lokum. Добравшись до Британии лукум был переименован в lumps-of-delight. И греки, и турки считают его национальным лакомством: Greek/Turkish delight, мы же называем его восточными сладостями.
Майя и ацтеки улучшали вкус шоколада добавлением острого перца и молотых человеческих костей, а при торговых расчётах иногда жульничали, используя фейковые какао-бобы из глины: отсюда появились идиомы bean counter и not worth a bean.
Генрих VIII не сомневался в чудодейственных свойствах Manus Christi, карамелек со вкусом фиалок, корицы и роз, покрытых листовым золотом, и всегда имел их запас при себе. Во-первых, это красиво…
Некоторые истории успеха стали возможными благодаря случаю: ассорти allsorts (1899) появилось, когда неловкий продавец рассыпал по полу леденцы разных цветов, ранее продававшиеся только по отдельности.
Первые наскальные изображения пчелиных сот, обнаруженные в районе Валенсии, датируются 8000 до н.э., но сладости всегда были чем-то большим, чем источник калорий: лекарством, взяткой, признанием в любви или инструментом соблазнения. Само слово confectionery произошло от медицинского термина confection, «подслащённая пилюля». Хотя сахаросодержащие продукты прямо или косвенно ответственны за множество бед — от рабства до ожирения, — концепт сладкого почти всегда имеет положительную коннотацию: sweet love, sweet people, sweet deals. А зря: сладости бывали токсичными, радиоактивными, взрывались во рту, вызывали привыкание или возбуждали древний инстинкт каннибализма.
Три тысячи лет назад в Египте больное горло лечили конфетами из мёда, сока цитрусов, трав и пряностей. В XIX веке прогресс позволил усилить эффект, включив в состав леденцов метамфетамин и героин, подавляющие центр кашля в мозгу. Во время WWI солдатам выдавали Army & Navy sweets, лакричные карамельки, секретным ингредиентом которых был опиум.
Лакрица давно поставлена на службу армии: благодаря способности утолять жажду, ее корень входил в рацион римских легионеров во время маршей, а во время WWI её применяли при изготовлении покрышек и наручников для дезертиров и военнопленных.
Слово nougat, «нуга», произошло от латинского panis nucatus, «ореховый хлеб», а lozenges, «пастилки» — от персидского lawzinaj, миндального лакомства с ароматом муската и амбры, рецепты которого встречаются в самых ранних кулинарных сборниках (Х век н.э.).
В VI-V вв до н.э. греки и персы привезли сахарный тростник, reeds that produce honey without bees, из Индии, где уже научились получать кристаллы сахара, khanda, откуда произошло слово candy. В Британии так называют яркие полосатые карамельки и не только: eye candy (осторожно, сексизм!) — привлекательная женщина на телешоу etc., а вот nose candy – уже кокаин. До 1962 года медсестёр-волонтёрок в США называли candy-striper из-за униформы в розовую полоску. Мужчинам повезло меньше. Candy man — не только странствующий продавец конфет, особенно на севере Англии и в Шотландии, но и bum bailiff – пристав, в чью обязанность входит взымать долги и брать должников под стражу. В США словом jelly bean называют никчёмного лузера, который приходит на встречу при полном параде, на чём его достоинства заканчиваются. Sugar daddy, «папик», тоже не самое лестное прозвище.
Древнеримский пекарь Julius Dragatus придумал способ приготовления миндаля в мёду, dragati, «драже». Сладкий миндаль был частым угощением на свадьбе: горьковатый орех в сочетании с мёдом напоминал о горько-сладкой сущности брака и являлся афродизиаком. Гостям подавали по пять орехов как символов счастья, здоровья, долголетия, богатства и плодородия. Нечётное число указывало на «неделимость» супругов. Сейчас самым популярным сортом драже являются M&Ms, изобретенные для упрощения транспортировки и поедания шоколада в армии США. В 1982 они стали первыми конфетами, включёнными в рацион экипажа космического шаттла.
С IX века арабские аптекари лечили горло смесью мёда, фруктового сиропа и крахмала, которая называлась rāḥat al-ḥulqūm, throat comfort, или просто lokum. Добравшись до Британии лукум был переименован в lumps-of-delight. И греки, и турки считают его национальным лакомством: Greek/Turkish delight, мы же называем его восточными сладостями.
Майя и ацтеки улучшали вкус шоколада добавлением острого перца и молотых человеческих костей, а при торговых расчётах иногда жульничали, используя фейковые какао-бобы из глины: отсюда появились идиомы bean counter и not worth a bean.
Генрих VIII не сомневался в чудодейственных свойствах Manus Christi, карамелек со вкусом фиалок, корицы и роз, покрытых листовым золотом, и всегда имел их запас при себе. Во-первых, это красиво…
Некоторые истории успеха стали возможными благодаря случаю: ассорти allsorts (1899) появилось, когда неловкий продавец рассыпал по полу леденцы разных цветов, ранее продававшиеся только по отдельности.
Bubble gum (1926) изобрёл химик-любитель из Филадельфии, который после работы любил «повозиться» в лаборатории кондитерской фирмы, где работал бухгалтером. Розовый краситель тоже подвернулся под руку случайно.
Пастилки Fisherman’s Friend (1865) были придуманы во Флитвуде местным аптекарем Джеймсом Лофтхаусом для защиты здоровья рыбаков в суровых условиях северной Атлантике. Форма пастилок повторяла дизайн пуговиц на платье миссис Лофтхаус.
Немецкий чудо-батончик Radium Schokolade, бывший в продаже с 1931 по 1936, содержал соли радия. Сладкоежкам предлагались также Heidelberger Radium-Pastillen и мороженое Snowflake uranium ice cream — все это рекламировалось как продукты здорового питания.
Первые упоминания о сластях на палочке появляются в 1550 г., но название lollipop было запатентовано только в 1931 году: владелец кондитерской компании назвал это лакомство в честь своей любимой беговой лошади по кличке Lolly Pop.
Первые машины для заворачивания карамели появились в 1894 году и назывались Oliver Twister и Lightning Twister.
Название KitKat впервые появилось на коробке шоколадных ассорти в 1920-х —вместе с портретом владельца литературного клуба вигов XVIII века Кристофера Кэтлинга (Christopher Catling aka Kit Cat).
Название шоколада Toblerone происходит от слияния фамилии шоколатье Tobler и итальянского названия нуги torrone. Считается, что необычная форма шоколада повторяет альпийский пейзаж, в частности очертания Маттерхорна. Но правда лучше: на создание батончика Теодора Тоблера вдохновили танцовщицы парижского Фоли Бержер, которые в конце каждого шоу выстраивали живую пирамиду в красно-кремовых рюшах. Toblerone стал первым запатентованным батончиком из молочного шоколада. Патент был выдан в 1909 году за подписью некого Альберта Эйнштейна, работавшим тогда в бернском отделении Swiss Federal Institute of Intellectual Property. Комплекс противотанковых сооружений характерной пирамидальной формы, установленных в приграничных районах Швейцарии, называется Toblerone line — по аналогии с линией Мажино.
Мишель Ферреро назвал конфеты Rocher (1982) в честь скалистого грота Rocher de Massabielle во французском Лурде, где было явление Девы Марии. Конфеты Ferrero Rocher, наряду с детским питанием, были самым востребованным товаром, который контрабандой переправляли из Гонконга в континентальный Китай.
Название семейной компании HARIBO, основанной в 1920 году Гансом Ригелем, по-немецки «квадратиш-практиш-гут»: HAns + RIegel + BOnn. Кейт Миддлтон известна как HARIBO fan, и к её бракосочетанию с принцем Уильямом была выпущена линия Hearts and Rings.
В 1950-х леденцы Lung Healers были переименованы в Lun Jeelers, поскольку первоначальное название могло ввести потребителя в заблуждение — лекарством эти конфеты не являлись.
Когда-то одним из любимых лакомств британцев была жевательная конфета Black Jack со вкусом аниса и изображением ухмыляющегося негра (golliwog) на обёртке, а на чрезмерное потребление какао во время беременности можно было списать рождение темнокожего ребёнка. Времена изменились: чёрные лакричные пилюльки Nigroids, которые в 1900 году стали выпускать в Бристоле в помощь певцам и ораторам, for clarity of voice, в 2010 году пришлось спешно переименовать в Vigroids. Haribo сняла лакричные конфеты в форме этнических масок с продажи на шведском и датском рынках. Но ещё не все бренды пали жертвой политкорректности: в Австрии и Германии до сих пор продаются покрытые шоколадом маршмеллоу Negerküss и Mohrenkopf («поцелуй негра» и «голова мавра»). На фантике сербской ментоловой карамели Negro, содержащей активированный уголь, изображен чёрный человечек, а её рекламный слоган — «трубочист для горла». Производителей обвиняют в расизме, но на самом деле изобретателем рецепта, который до сих пор держится в секрете, был некто Пьетро Негро, так что они тоже пока держатся.
К запретам приводят не только антирасистские кампании: в странах, где не хотят, чтобы ряды курильщиков пополнялись юными сладкоежками, запрещена продажа сладких «сигареток» из жевательной резинки или шоколада.
Пастилки Fisherman’s Friend (1865) были придуманы во Флитвуде местным аптекарем Джеймсом Лофтхаусом для защиты здоровья рыбаков в суровых условиях северной Атлантике. Форма пастилок повторяла дизайн пуговиц на платье миссис Лофтхаус.
Немецкий чудо-батончик Radium Schokolade, бывший в продаже с 1931 по 1936, содержал соли радия. Сладкоежкам предлагались также Heidelberger Radium-Pastillen и мороженое Snowflake uranium ice cream — все это рекламировалось как продукты здорового питания.
Первые упоминания о сластях на палочке появляются в 1550 г., но название lollipop было запатентовано только в 1931 году: владелец кондитерской компании назвал это лакомство в честь своей любимой беговой лошади по кличке Lolly Pop.
Первые машины для заворачивания карамели появились в 1894 году и назывались Oliver Twister и Lightning Twister.
Название KitKat впервые появилось на коробке шоколадных ассорти в 1920-х —вместе с портретом владельца литературного клуба вигов XVIII века Кристофера Кэтлинга (Christopher Catling aka Kit Cat).
Название шоколада Toblerone происходит от слияния фамилии шоколатье Tobler и итальянского названия нуги torrone. Считается, что необычная форма шоколада повторяет альпийский пейзаж, в частности очертания Маттерхорна. Но правда лучше: на создание батончика Теодора Тоблера вдохновили танцовщицы парижского Фоли Бержер, которые в конце каждого шоу выстраивали живую пирамиду в красно-кремовых рюшах. Toblerone стал первым запатентованным батончиком из молочного шоколада. Патент был выдан в 1909 году за подписью некого Альберта Эйнштейна, работавшим тогда в бернском отделении Swiss Federal Institute of Intellectual Property. Комплекс противотанковых сооружений характерной пирамидальной формы, установленных в приграничных районах Швейцарии, называется Toblerone line — по аналогии с линией Мажино.
Мишель Ферреро назвал конфеты Rocher (1982) в честь скалистого грота Rocher de Massabielle во французском Лурде, где было явление Девы Марии. Конфеты Ferrero Rocher, наряду с детским питанием, были самым востребованным товаром, который контрабандой переправляли из Гонконга в континентальный Китай.
Название семейной компании HARIBO, основанной в 1920 году Гансом Ригелем, по-немецки «квадратиш-практиш-гут»: HAns + RIegel + BOnn. Кейт Миддлтон известна как HARIBO fan, и к её бракосочетанию с принцем Уильямом была выпущена линия Hearts and Rings.
В 1950-х леденцы Lung Healers были переименованы в Lun Jeelers, поскольку первоначальное название могло ввести потребителя в заблуждение — лекарством эти конфеты не являлись.
Когда-то одним из любимых лакомств британцев была жевательная конфета Black Jack со вкусом аниса и изображением ухмыляющегося негра (golliwog) на обёртке, а на чрезмерное потребление какао во время беременности можно было списать рождение темнокожего ребёнка. Времена изменились: чёрные лакричные пилюльки Nigroids, которые в 1900 году стали выпускать в Бристоле в помощь певцам и ораторам, for clarity of voice, в 2010 году пришлось спешно переименовать в Vigroids. Haribo сняла лакричные конфеты в форме этнических масок с продажи на шведском и датском рынках. Но ещё не все бренды пали жертвой политкорректности: в Австрии и Германии до сих пор продаются покрытые шоколадом маршмеллоу Negerküss и Mohrenkopf («поцелуй негра» и «голова мавра»). На фантике сербской ментоловой карамели Negro, содержащей активированный уголь, изображен чёрный человечек, а её рекламный слоган — «трубочист для горла». Производителей обвиняют в расизме, но на самом деле изобретателем рецепта, который до сих пор держится в секрете, был некто Пьетро Негро, так что они тоже пока держатся.
К запретам приводят не только антирасистские кампании: в странах, где не хотят, чтобы ряды курильщиков пополнялись юными сладкоежками, запрещена продажа сладких «сигареток» из жевательной резинки или шоколада.
Во время WWI морские минеры, использовали ириски toffee в качестве растворимых предохранителей, чтобы успеть отойти на безопасное расстояние при установке мин. Их российские коллеги скромно обходились кусочками сахара-рафинада.
***
Среди самых экзотических сладостей мира упоминается наш родной гематоген на бычьей крови (sounding like something you’d find in a test tube in a medical research laboratory).
***
Среди самых экзотических сладостей мира упоминается наш родной гематоген на бычьей крови (sounding like something you’d find in a test tube in a medical research laboratory).