Cultish. The Language of Fanaticism. Amanda Montell. 2021
Сейчас фраза ‘drinking the Kool-Aid’ значит «бездумное следование за большинством» (в 2012 Forbes назвал её одним из самых раздражающих бизнес-клише), но мало кто помнит, что она появилась после того, как последователи культа в Джонстауне (почти 900 человек, из них более 300 детей) совершили revolutionary suicide, приняв смесь цианида, транквилизаторов и грейпфрутового сока, приготовленного из концентрата.
***
В XXI веке социополитическая нестабильность и растущее недоверие церкви, правительству, фармацевтическим корпорациям и крупному бизнесу создают благоприятную почву для расцвета cultish groups, предлагающих иллюзию упорядочивания хаоса. Добавьте сюда соцсети, упадок института брака, «эпидемию» одиночества и родительскую стратегию воспитания миллениалов «ты-сможешь-стать-кем-захочешь» — получаем массу одиноких неврастеников в поисках опоры. Не все культы имеют зловещий подтекст: в конце концов, cult, culture и cultivation (от лат. cultus) — морфологические кузены. Слово cult появилось в начале XIX века во время религиозных экспериментов в США, но только после резни, устроенной семьей Мэнсона, (1969) и массового самоубийства в Джонстауне (1978) стало внушать страх. Специфические черты любого культа: харизматический лидер, изменяющие мышление практики, сексуальная и/или финансовая эксплуатация, дихотомия us-versus-them и философия «цель оправдывает средства». Стратегии контроля над сознанием шлифуются легионами духовных гуру, строителей финансовых пирамид, политиков, создателей теорий заговора, фитнес-инструкторов и сетевых инфлуенсеров. В их основе лежит манипулирование словами: редефиниция, эвфемизация, секретные коды, buzzwords, ренейминг, мантры, speaking in tongues, принудительное молчание и даже хэштеги. Thought-terminating clichés и нарочито аморфная риторика блокируют критическое мышление, привлекая адептов ложным чувством избранности (love-bombing) и ставя клеймо на усомнившихся (negative mind, lizard brain).
Первая книга по селф-хелпу под оригинальным названием Self-Help была опубликована в 1859 году и имела ошеломительный успех. Она начиналась строчкой ‘Heaven helps those who help themselves’ и провозглашала бедность результатом лени и безответственности. Отблески этих идей мы можем видеть на кофейных кружках: ‘Sleep is for the weak’ или ‘A yawn is just a silent scream for coffee’, скрывающих очередную реинкарнацию капитализма под гламурной маской меритократии.
‘You got this, boss babe’, ‘Build a fempire’, ‘Be a mompreneur’ — менеджеры MLM (multilevel marketing companies), типа Amway, источают токсичный позитив, называя любую критику в свой адрес stinkin’ thinkin’ и суля воплощение американской мечты. Не работа, а «возможность», не наемный работник, а «предприниматель», ‘This isn’t a pyramid scheme. Corporate jobs are the REAL pyramid scheme’ — звучит заманчиво и немного по-бунтарски. Однако сотрудникам «обычных» фирм также стоит призадуматься, если в корпоративной культуре слишком много pep talks, слоганов, кодовых слов и бессмысленного жаргона, вроде ‘rapidiously orchestrating market-driven deliverables’ или ‘progressively cloudifying world-class human capital’. Безос создал собственные десять заповедей, Leadership Principles, в соответствии с которыми сотрудники Амазона должны думать и действовать: think big, five deep, have backbone и deliver results. Выучивший наизусть все 511 слов награждается символическим титулом: ‘I’m Peculiar’. Говорят, некоторые воспитывают на этих заповедях своих детей.
Хотя пятидесятники ещё в XIX веке продвигали фитнес как процесс духовного очищения, дисциплинируя тело постом и упражнениями, сейчас религиозные идеи масштабно трансформируются в одержимость физической активностью. Для обеспеченных городских миллениалов, отвергающих традиционную религию, фитнес-бренды становятся частью социальной идентичности. В середине 2010-х в лексикон вошла фраза cult workout, а вслед за ней сети наводнили wellness-инфлуенсеры, промотирующие aspirational body standards, high-performance одежду, кроссовки и стриминговые классы.
Сейчас фраза ‘drinking the Kool-Aid’ значит «бездумное следование за большинством» (в 2012 Forbes назвал её одним из самых раздражающих бизнес-клише), но мало кто помнит, что она появилась после того, как последователи культа в Джонстауне (почти 900 человек, из них более 300 детей) совершили revolutionary suicide, приняв смесь цианида, транквилизаторов и грейпфрутового сока, приготовленного из концентрата.
***
В XXI веке социополитическая нестабильность и растущее недоверие церкви, правительству, фармацевтическим корпорациям и крупному бизнесу создают благоприятную почву для расцвета cultish groups, предлагающих иллюзию упорядочивания хаоса. Добавьте сюда соцсети, упадок института брака, «эпидемию» одиночества и родительскую стратегию воспитания миллениалов «ты-сможешь-стать-кем-захочешь» — получаем массу одиноких неврастеников в поисках опоры. Не все культы имеют зловещий подтекст: в конце концов, cult, culture и cultivation (от лат. cultus) — морфологические кузены. Слово cult появилось в начале XIX века во время религиозных экспериментов в США, но только после резни, устроенной семьей Мэнсона, (1969) и массового самоубийства в Джонстауне (1978) стало внушать страх. Специфические черты любого культа: харизматический лидер, изменяющие мышление практики, сексуальная и/или финансовая эксплуатация, дихотомия us-versus-them и философия «цель оправдывает средства». Стратегии контроля над сознанием шлифуются легионами духовных гуру, строителей финансовых пирамид, политиков, создателей теорий заговора, фитнес-инструкторов и сетевых инфлуенсеров. В их основе лежит манипулирование словами: редефиниция, эвфемизация, секретные коды, buzzwords, ренейминг, мантры, speaking in tongues, принудительное молчание и даже хэштеги. Thought-terminating clichés и нарочито аморфная риторика блокируют критическое мышление, привлекая адептов ложным чувством избранности (love-bombing) и ставя клеймо на усомнившихся (negative mind, lizard brain).
Первая книга по селф-хелпу под оригинальным названием Self-Help была опубликована в 1859 году и имела ошеломительный успех. Она начиналась строчкой ‘Heaven helps those who help themselves’ и провозглашала бедность результатом лени и безответственности. Отблески этих идей мы можем видеть на кофейных кружках: ‘Sleep is for the weak’ или ‘A yawn is just a silent scream for coffee’, скрывающих очередную реинкарнацию капитализма под гламурной маской меритократии.
‘You got this, boss babe’, ‘Build a fempire’, ‘Be a mompreneur’ — менеджеры MLM (multilevel marketing companies), типа Amway, источают токсичный позитив, называя любую критику в свой адрес stinkin’ thinkin’ и суля воплощение американской мечты. Не работа, а «возможность», не наемный работник, а «предприниматель», ‘This isn’t a pyramid scheme. Corporate jobs are the REAL pyramid scheme’ — звучит заманчиво и немного по-бунтарски. Однако сотрудникам «обычных» фирм также стоит призадуматься, если в корпоративной культуре слишком много pep talks, слоганов, кодовых слов и бессмысленного жаргона, вроде ‘rapidiously orchestrating market-driven deliverables’ или ‘progressively cloudifying world-class human capital’. Безос создал собственные десять заповедей, Leadership Principles, в соответствии с которыми сотрудники Амазона должны думать и действовать: think big, five deep, have backbone и deliver results. Выучивший наизусть все 511 слов награждается символическим титулом: ‘I’m Peculiar’. Говорят, некоторые воспитывают на этих заповедях своих детей.
Хотя пятидесятники ещё в XIX веке продвигали фитнес как процесс духовного очищения, дисциплинируя тело постом и упражнениями, сейчас религиозные идеи масштабно трансформируются в одержимость физической активностью. Для обеспеченных городских миллениалов, отвергающих традиционную религию, фитнес-бренды становятся частью социальной идентичности. В середине 2010-х в лексикон вошла фраза cult workout, а вслед за ней сети наводнили wellness-инфлуенсеры, промотирующие aspirational body standards, high-performance одежду, кроссовки и стриминговые классы.
Фетишизация self-improvement отражается в языке: ‘Be your best self’, ‘Change your body, change your mind, change your life’. Риторика инструкторов CrossFit’a заимствована у сержанта, муштрующего новобранцев: ‘Beast mode,’ ‘No guts, no glory’, ‘Sweating or crying?’, ‘Puking is acceptable. Blood is acceptable. Quitting is not.’
Новыми религиозными лидерами стали spiritual influencers, которые за $600 в час по Skype продадут вам… вашу же душу, пошагово помогут устроить личную жизнь или стать богом во плоти. Вполне возможно, что для этого понадобится неделями жить на грейпфрутовом соке или буквально последовать инструкции: Wake up to something important. Otherwise, kill yourself.
Новыми религиозными лидерами стали spiritual influencers, которые за $600 в час по Skype продадут вам… вашу же душу, пошагово помогут устроить личную жизнь или стать богом во плоти. Вполне возможно, что для этого понадобится неделями жить на грейпфрутовом соке или буквально последовать инструкции: Wake up to something important. Otherwise, kill yourself.
Queen Victoria’s Gene. Haemophilia and the Royal Family. D.M. Potts and W.T.W. Potts. 2011
Зигзаги истории будут поувлекательней иного фикшна, а влияние генетики на её ход завораживает современных исследователей похлеще, чем марксистов занимала теория развития производительных сил. Из девяти отпрысков королевы Виктории один из сыновей был гемофиликом, а две дочери носителями дефектного гена. К концу XIX века Coburgfree-династий в Европе почти не осталось. В следующем поколении генетической лотереи роковой ген выпал испанской королеве и последней российской императрице. По Испании поползли мрачные слухи, что для поддержания жизни двух хворых принцев ежедневно требуется свежая кровь юного солдата. Про Российскую империю нам с вами тоже в целом понятно. Все это никак не способствовало популярности идеи монархии как таковой. You know the rest.
***
Принципы европейской медицины XIX века довольно существенно отличалась от современных. Когда в 1853 году знаменитый Джон Сноу для обезболивания родов дал королеве Виктории хлороформ, многие сочли гемофилию новорождённого Леопольда расплатой за применение анестезии, заклейменной уловкой Сатаны. Вплоть до 1894 года сэр Уильям Ослер для лечения гемофилии советовал кровопускание (клин клином). Тем не менее, способ передачи заболевания был понятен, хотя королевские семейства продолжали ставить династические расчёты выше генетических рисков вплоть до 1913 года: тогда Николай задумал устроить брак старшей дочери Ольги и наследного принца Румынии Кароля, но семья потенциального жениха отклонила заманчивое предложение.
***
Царства рушатся, но призраки бродят: в июле 1994 года Эстонская монархическая партия, составляющая 1/10 электората, предложила принцу Эдуарду стать королём этой маленькой, но гордой страны, пояснив, что конституционная монархия наилучшим образом сочетает «древнюю культуру с современными политическими реалиями».
Зигзаги истории будут поувлекательней иного фикшна, а влияние генетики на её ход завораживает современных исследователей похлеще, чем марксистов занимала теория развития производительных сил. Из девяти отпрысков королевы Виктории один из сыновей был гемофиликом, а две дочери носителями дефектного гена. К концу XIX века Coburgfree-династий в Европе почти не осталось. В следующем поколении генетической лотереи роковой ген выпал испанской королеве и последней российской императрице. По Испании поползли мрачные слухи, что для поддержания жизни двух хворых принцев ежедневно требуется свежая кровь юного солдата. Про Российскую империю нам с вами тоже в целом понятно. Все это никак не способствовало популярности идеи монархии как таковой. You know the rest.
***
Принципы европейской медицины XIX века довольно существенно отличалась от современных. Когда в 1853 году знаменитый Джон Сноу для обезболивания родов дал королеве Виктории хлороформ, многие сочли гемофилию новорождённого Леопольда расплатой за применение анестезии, заклейменной уловкой Сатаны. Вплоть до 1894 года сэр Уильям Ослер для лечения гемофилии советовал кровопускание (клин клином). Тем не менее, способ передачи заболевания был понятен, хотя королевские семейства продолжали ставить династические расчёты выше генетических рисков вплоть до 1913 года: тогда Николай задумал устроить брак старшей дочери Ольги и наследного принца Румынии Кароля, но семья потенциального жениха отклонила заманчивое предложение.
***
Царства рушатся, но призраки бродят: в июле 1994 года Эстонская монархическая партия, составляющая 1/10 электората, предложила принцу Эдуарду стать королём этой маленькой, но гордой страны, пояснив, что конституционная монархия наилучшим образом сочетает «древнюю культуру с современными политическими реалиями».
В 2005 году Дания с размахом отмечала 200 лет со дня рождения Ганса Христиана Андерсена. На национальном стадионе присутствовали 40.000 зрителей и члены скандинавских королевских семейств. Каждый гость получил в подарок подушечку для сидения в форме книги The Princess and the Pea. На первой странице было написано Once Upon a Time, а в мягкий материал следующей была вшита маленькая твёрдая горошина.
***
В России по соответствующим поводам могли бы презентовать заводных белок, модели старинных паровозиков, стильные шинели, игрушечные топорики наконец, но пока не сложилось…
***
В России по соответствующим поводам могли бы презентовать заводных белок, модели старинных паровозиков, стильные шинели, игрушечные топорики наконец, но пока не сложилось…
They как местоимение единственного числа (Everyone loves their mother) в письменной речи появляется с 1375 года, включая такие авторитетные тексты, как Библия короля Якова, произведения Шекспира и романы Джейн Остен. Тем не менее вопрос о корректности его употребления остаётся открытым. Согласно правилу латинской грамматики XVI века мужской грамматический род вбирает в себя женский (he includes she). В XVIII-XIX веках этот тренд добрался до английской грамматики: правильным стали считать Everyone loves his mother. Протофеминистки попытались извлечь из языковой дискриминации максимальную выгоду: раз в законе говорится, что each person должен платить his налоги, по умолчанию включая налогоплательщиц, то he в избирательном законодательстве по аналогии должно автоматически давать женщинам право голоса. В ответ на предложение отдать голоса избирательниц их мужьям, суфражистки сочли справедливым отправлять на виселицу мужей за преступления, совершённые их жёнами. Страсти накалялись: всего было изобретено более 250 гендерно нейтральных местоимений. Первое из них датируется 1841 годом: E. В 1884 году три словаря включали thon (сокр. от that one). Начиная с 1920 года в течение двух десятилетий газета Sacramento Bee использовала hir. Ни одно не приживалось надолго: «недостающим звеном» остаётся they. В современном языке его все чаще употребляют по отношению к небинарным персонам: Alex forgot their keys.
The Dutchess: Camilla Parker Bowles and the Love Affair That Rocked the Crown. Penny Junor. 2018
Диана называла её the enemy и the Rottweiler и заявила в печально знаменитом телеинтервью: ‘There were three of us in this marriage, so it was a bit crowded’. Эта выходка стала последним выстрелом в The War of the Waleses: вмешалась свекровь и повелела срочно разводиться. Негодуя, Diana team недоумевали, как принц мог предпочесть Королеве сердец относительно невзрачную Камиллу.
***
Говорят, Камилла похожа на бабушку Чарльза, которая в детстве была для него единственным близким человеком. Он назвал в её честь площадь в экспериментальном городке Паундбери, а зданиям дал имена её любимых лошадок. А ещё в этом городке в стиле retro-kitsch fantasia, который таксисты называют Charlesville, есть паб под вывеской ‘The Dutchess of Cornwall’. Changeling Чарльз, единственный в семье одержимый музыкой и искусством, влюбился в Камиллу Шанд ещё в 1971 году. Камилла не была goody-goody: не девственница, дымила как паровоз, могла выпить в своё удовольствие, обожала Rolling Stones и вечеринки. Однажды возмущённый кондуктор высадил её из автобуса: из-под слишком короткой мини-юбки виднелись трусики. Иными словами, забавная и озорная девчонка, однако not marriage material для наследного принца. По иронии судьбы её амбициозная прабабушка долгое время была фавориткой Эдварда VII, прапрадедушки Чарльза. Сама же юная Камилла была без ума от Эндрю Паркер Боулза, и вскоре Чарльз, напрасно умолявший ее не выходить за Эндрю, стал крёстным их старшего сына Тома.
***
Пришло время послужить отечеству, и Чарльз сделал предложение Диане Спенсер: ‘Because I do very much want to do the right thing for this country and for my family’. Леди Фермой, бабушка Дианы и старинная подруга королевы матери, за месяц до своей кончины в 1993 году попросила прощения за то, что поддавшись соблазну породниться с королевской семьей, скрыла, что за ангельской внешностью невесты скрывается dishonest and difficult girl. Чарльз оказался не готов к приступам гнева, истерикам, слезам и перепадам настроения, но поначалу старался стать хорошим мужем: так Диана невзлюбила его старого лабрадора Харви, и пса отдали. Но все было напрасно: ревность принцессы Уэльской распространялась даже на королеву, которая по долгу службы обсуждала с наследником престола государственные дела. Об излишествах, вроде духовной близости, и мечтать не приходилось. Неудивительно, что Чарльза все сильнее тянуло к old flame. Камилла стойко прошла тернистый путь от «Ротвейлера» до признания The It Girl of 2006 по версии Sunday Times. Он зациклен на порядке, любит компанию и никогда не обедает. Она не складывает журналы стопкой, предпочитает уединение и не пропускает ланч. Они — идеальная пара. #royals
Диана называла её the enemy и the Rottweiler и заявила в печально знаменитом телеинтервью: ‘There were three of us in this marriage, so it was a bit crowded’. Эта выходка стала последним выстрелом в The War of the Waleses: вмешалась свекровь и повелела срочно разводиться. Негодуя, Diana team недоумевали, как принц мог предпочесть Королеве сердец относительно невзрачную Камиллу.
***
Говорят, Камилла похожа на бабушку Чарльза, которая в детстве была для него единственным близким человеком. Он назвал в её честь площадь в экспериментальном городке Паундбери, а зданиям дал имена её любимых лошадок. А ещё в этом городке в стиле retro-kitsch fantasia, который таксисты называют Charlesville, есть паб под вывеской ‘The Dutchess of Cornwall’. Changeling Чарльз, единственный в семье одержимый музыкой и искусством, влюбился в Камиллу Шанд ещё в 1971 году. Камилла не была goody-goody: не девственница, дымила как паровоз, могла выпить в своё удовольствие, обожала Rolling Stones и вечеринки. Однажды возмущённый кондуктор высадил её из автобуса: из-под слишком короткой мини-юбки виднелись трусики. Иными словами, забавная и озорная девчонка, однако not marriage material для наследного принца. По иронии судьбы её амбициозная прабабушка долгое время была фавориткой Эдварда VII, прапрадедушки Чарльза. Сама же юная Камилла была без ума от Эндрю Паркер Боулза, и вскоре Чарльз, напрасно умолявший ее не выходить за Эндрю, стал крёстным их старшего сына Тома.
***
Пришло время послужить отечеству, и Чарльз сделал предложение Диане Спенсер: ‘Because I do very much want to do the right thing for this country and for my family’. Леди Фермой, бабушка Дианы и старинная подруга королевы матери, за месяц до своей кончины в 1993 году попросила прощения за то, что поддавшись соблазну породниться с королевской семьей, скрыла, что за ангельской внешностью невесты скрывается dishonest and difficult girl. Чарльз оказался не готов к приступам гнева, истерикам, слезам и перепадам настроения, но поначалу старался стать хорошим мужем: так Диана невзлюбила его старого лабрадора Харви, и пса отдали. Но все было напрасно: ревность принцессы Уэльской распространялась даже на королеву, которая по долгу службы обсуждала с наследником престола государственные дела. Об излишествах, вроде духовной близости, и мечтать не приходилось. Неудивительно, что Чарльза все сильнее тянуло к old flame. Камилла стойко прошла тернистый путь от «Ротвейлера» до признания The It Girl of 2006 по версии Sunday Times. Он зациклен на порядке, любит компанию и никогда не обедает. Она не складывает журналы стопкой, предпочитает уединение и не пропускает ланч. Они — идеальная пара. #royals
The Pug Who Bit Napoleon: Animal Tales of the 18th & 19th Centuries. Mimi Matthews. 2017
Забавная подборка правдивых историй о котиках и других зверушках с картинками и эпитафиями. Идеально, чтобы разгрузить мозг.
***
Отношения викторианцев с животными были на диво разнообразны: эксцентричные герцоги держали в доме бешеных лис (плохая идея), люди попроще посещали блошиные цирки и устраивали своим любимцам пышные похороны с отпеванием (кот крещёный?). Сэмюэль Джонсон не считал за труд ходить на рынок за устрицами для кота Ходжа, а Томас Харди собственноручно высекал на надгробиях имена упокоившихся на «фамильном» кладбище домашних животных. Знаменитый воздухоплаватель Чарльз Грин совершил полёт на воздушном шаре верхом на пони. Принц Альберт сожалел, что вместо любимой борзой на охоте не подстрелили кого-нибудь из бесполезных родственников, а Эмили Бронте из лучших побуждений нещадно лупила своего бульдога.
***
У Жозефины Богарне был обожаемый мопс. В 1794 году, когда она томилась в очереди на гильотину, пёсик спас хозяйке жизнь, передавая на волю записки, спрятанные в ошейнике. Через два года Наполеон, ставший ее вторым мужем, во время первой брачной ночи был неприятно удивлён, обнаружив на супружеском ложе дополнение в виде сварливого пса: Fortune даже не собирался уступать пылкому новобрачному свою территорию. В результате стычки альфа-самцов Жозефине до утра пришлось менять компрессы на прокушенной щиколотке человека, давшего своего имя комплексу. Шрамы остались до конца жизни. Вопреки опасениям, великий диктатор не подцепил бешенство, но пса не простил. Счастливчик встретил свою преждевременную кончину в пасти громадного мастифа, принадлежавшего повару Наполеона. Император отправил под арест гвардейца, неосмотрительно проявившего скорбь об утрате всеобщего любимца, а рассыпавшегося в извинениях повара, отославшего своего баскервилля прочь, потребовал немедленно вернуть убийцу обратно — на случай, если его челюсти потребуются снова: несмотря на протесты мужа безутешной Жозефине вскоре подарили другого щенка.
***
В романе Barnaby Rudge, выходившем в сериальном формате в 1840-41 гг., Чарльз Диккенс изобразил говорящего ворона, прототипами которого послужили две его ручных птицы. Обе прожили до обидного короткую жизнь, но успели послужить литературе дважды: Эдгар Аллан По написал своего знаменитого The Raven (1845) под впечатлением от романа Диккенса.
***
В Темзе водились морские свиньи, небольшие киты и даже беглые аллигаторы. В 1787 году рыбаки вытащили на берег полуживую акулу, в желудке которой обнаружили серебряные часы, цепочку и кольцо-печатку с гравировкой. Выяснилось, что имущество принадлежало неопытному моряку (guinea pig на морском сленге). Два года назад в первом же плавании растяпа упал за борт и с тех пор считался пропавшим без вести. Его отец купил акулью тушку и показывал ее всем желающим, утешаясь лишь мыслью, что непищевые продукты не пошли his Son’s Executor на пользу.
Забавная подборка правдивых историй о котиках и других зверушках с картинками и эпитафиями. Идеально, чтобы разгрузить мозг.
***
Отношения викторианцев с животными были на диво разнообразны: эксцентричные герцоги держали в доме бешеных лис (плохая идея), люди попроще посещали блошиные цирки и устраивали своим любимцам пышные похороны с отпеванием (кот крещёный?). Сэмюэль Джонсон не считал за труд ходить на рынок за устрицами для кота Ходжа, а Томас Харди собственноручно высекал на надгробиях имена упокоившихся на «фамильном» кладбище домашних животных. Знаменитый воздухоплаватель Чарльз Грин совершил полёт на воздушном шаре верхом на пони. Принц Альберт сожалел, что вместо любимой борзой на охоте не подстрелили кого-нибудь из бесполезных родственников, а Эмили Бронте из лучших побуждений нещадно лупила своего бульдога.
***
У Жозефины Богарне был обожаемый мопс. В 1794 году, когда она томилась в очереди на гильотину, пёсик спас хозяйке жизнь, передавая на волю записки, спрятанные в ошейнике. Через два года Наполеон, ставший ее вторым мужем, во время первой брачной ночи был неприятно удивлён, обнаружив на супружеском ложе дополнение в виде сварливого пса: Fortune даже не собирался уступать пылкому новобрачному свою территорию. В результате стычки альфа-самцов Жозефине до утра пришлось менять компрессы на прокушенной щиколотке человека, давшего своего имя комплексу. Шрамы остались до конца жизни. Вопреки опасениям, великий диктатор не подцепил бешенство, но пса не простил. Счастливчик встретил свою преждевременную кончину в пасти громадного мастифа, принадлежавшего повару Наполеона. Император отправил под арест гвардейца, неосмотрительно проявившего скорбь об утрате всеобщего любимца, а рассыпавшегося в извинениях повара, отославшего своего баскервилля прочь, потребовал немедленно вернуть убийцу обратно — на случай, если его челюсти потребуются снова: несмотря на протесты мужа безутешной Жозефине вскоре подарили другого щенка.
***
В романе Barnaby Rudge, выходившем в сериальном формате в 1840-41 гг., Чарльз Диккенс изобразил говорящего ворона, прототипами которого послужили две его ручных птицы. Обе прожили до обидного короткую жизнь, но успели послужить литературе дважды: Эдгар Аллан По написал своего знаменитого The Raven (1845) под впечатлением от романа Диккенса.
***
В Темзе водились морские свиньи, небольшие киты и даже беглые аллигаторы. В 1787 году рыбаки вытащили на берег полуживую акулу, в желудке которой обнаружили серебряные часы, цепочку и кольцо-печатку с гравировкой. Выяснилось, что имущество принадлежало неопытному моряку (guinea pig на морском сленге). Два года назад в первом же плавании растяпа упал за борт и с тех пор считался пропавшим без вести. Его отец купил акулью тушку и показывал ее всем желающим, утешаясь лишь мыслью, что непищевые продукты не пошли his Son’s Executor на пользу.
China Room. Sunjeev Sahota. 2021
У британца Сунджива Сахоты индийские корни: в 1966 году родители его отца эмигрировали из Пенджаба. Сам он родился в 1981 году и ребёнком застал все прелести тэтчеризма: забастовки, закрытие шахт, рецессию и безработицу. В Спрингфилде они с братом были the only brown people in school среди белых представителей рабочего класса, что, конечно, бесценный опыт, но малоприятный. Сахота сдавал экзамен GCSE по английской литературе, для подготовки к которому штудировал Макбета и даже поэзию Евтушенко, но чтение толстых книг не входило в требования школьной программы, поэтому он впервые взял в руки роман в возрасте 18 лет. Это был After Midnight's Children Салмана Рушди, купленный в аэропорту перед вылетом в Индию, куда Сунджив направлялся навестить родственников. Но где коготок увяз, там и The God of Small Things, A Suitable Boy и The Remains of the Day. Даже математика в Imperial London College и работа в страховой компании не смогли вернуть парня в старую колею: в 2011 году был опубликован его первый роман, а второй, The Year of the Runways, был включён в шорт-лист Букера 2015. Never say never.
***
В романе два пласта повествования. Северная Индия, 1929. Пятнадцатилетняя девочка, просватанная почти в пелёнках, выходит замуж за одного из трёх братьев. Все трое женятся одновременно и жёнам не положено знать, который из них её муж. Живут они отдельно, а для производства потомства встречаются в специальной комнате в кромешной тьме. Очередность посещения оглашает свекровь, а днём лица женщин покрыты плотным покровом с ограниченным обзором. Работай, рожай, терпи. Или… Тут драма приобретает шекспировский размах: рок, страсть, месть, обман, предательство.
Спустя 70 лет к дяде на ферму приезжает юный лузер, чтобы избавиться от наркозависимости. Что найдёт он для себя в индийской глубинке, где время течёт иначе, чем в Англии?
***
История межпоколенческой травмы основана на семейной легенде: возмутительница спокойствия прабабушка автора, и об этом довольно мрачном эпизоде принято вспоминать в юмористическом ключе с легким оттенком превосходства над невинной дремучестью предков. Невзирая на неизбежность искажений, реконструкции семейного прошлого дают возможность шире взглянуть на мир через замочную скважину интимных историй, замешанных на социальном контексте. А смена оптики полезна всегда.
#bookerlonglist2021
У британца Сунджива Сахоты индийские корни: в 1966 году родители его отца эмигрировали из Пенджаба. Сам он родился в 1981 году и ребёнком застал все прелести тэтчеризма: забастовки, закрытие шахт, рецессию и безработицу. В Спрингфилде они с братом были the only brown people in school среди белых представителей рабочего класса, что, конечно, бесценный опыт, но малоприятный. Сахота сдавал экзамен GCSE по английской литературе, для подготовки к которому штудировал Макбета и даже поэзию Евтушенко, но чтение толстых книг не входило в требования школьной программы, поэтому он впервые взял в руки роман в возрасте 18 лет. Это был After Midnight's Children Салмана Рушди, купленный в аэропорту перед вылетом в Индию, куда Сунджив направлялся навестить родственников. Но где коготок увяз, там и The God of Small Things, A Suitable Boy и The Remains of the Day. Даже математика в Imperial London College и работа в страховой компании не смогли вернуть парня в старую колею: в 2011 году был опубликован его первый роман, а второй, The Year of the Runways, был включён в шорт-лист Букера 2015. Never say never.
***
В романе два пласта повествования. Северная Индия, 1929. Пятнадцатилетняя девочка, просватанная почти в пелёнках, выходит замуж за одного из трёх братьев. Все трое женятся одновременно и жёнам не положено знать, который из них её муж. Живут они отдельно, а для производства потомства встречаются в специальной комнате в кромешной тьме. Очередность посещения оглашает свекровь, а днём лица женщин покрыты плотным покровом с ограниченным обзором. Работай, рожай, терпи. Или… Тут драма приобретает шекспировский размах: рок, страсть, месть, обман, предательство.
Спустя 70 лет к дяде на ферму приезжает юный лузер, чтобы избавиться от наркозависимости. Что найдёт он для себя в индийской глубинке, где время течёт иначе, чем в Англии?
***
История межпоколенческой травмы основана на семейной легенде: возмутительница спокойствия прабабушка автора, и об этом довольно мрачном эпизоде принято вспоминать в юмористическом ключе с легким оттенком превосходства над невинной дремучестью предков. Невзирая на неизбежность искажений, реконструкции семейного прошлого дают возможность шире взглянуть на мир через замочную скважину интимных историй, замешанных на социальном контексте. А смена оптики полезна всегда.
#bookerlonglist2021
Российские императрицы: Мода и стиль. Конец XVIII - начало ХХ века. 2013
Прекрасно иллюстрированный проект по «очеловечиванию» истории: о нарядах, «стильных» покоях, манерах и привычках шести российских императриц — поимённо и списком. В быту монаршие особы были очень разными: одни резали по камню и скакали верхом, другие следили за книжными новинками и играли на гитаре. До того, как осесть в фондах, личные вещи покочевали по затейливым траекториям: платья и украшения хранились в музее этнографии народов СССР, мундир Екатерины II — в Артиллерийском музее, а многое — в загадочных «Государственных учреждениях».
***
В память пребывания Александра I в Берлине в моду вошёл «александровский» букет — собранный из цветов, составляющих по первым буквам своих названий имя Alexander: «без этих букетов ни одна порядочная женщина не смеет показаться в общество, ни в театр, ни на гулянье». Btw, император имел неромантичную привычку постоянно грызть маленькие чёрные сухарики.
***
Шали в первом десятилетии XIX века являлись обязательной демонстрацией успехов национальных производителей. Моду на них Наполеон привёз из своего египетского похода, но «двуличные» (двухсторонние) шерстяные шали во Франции стали выпускать только с 1832 г. Владелица Мерлинской мануфактуру отказалась продать шаль для жены Наполеона, поскольку «как патриотка, не захотела выпускать в чужое Государство домашнего сего изделия».
***
Модные новинки 1870-80 гг. также отражали патриотические настроения: в 1876 г. появился дамский доломан «Денис», напоминающий о военных успехах России в войне 1812 г.; на героине картины Крамского «Неизвестная» надето манто «Скобелев».
***
Пушкин позаимствовал выражение «гений чистой красоты» у Жуковского, который назвал так Александру Федоровну, супругу Николая I.
***
Фрагмент из письма Марии Александровны (терпеть не могла зелёное в одежде и любила кинжалы): «Недавно нам начали читать Consuelo Жорж Санд, которую начали прямо со второй части, т.к. первую часть нельзя было читать при барышнях, и это нисколько не помешало рассказу».
***
Любимый символ Александры Фёдоровны — свастика. Соседи на ее книжной полке — «Домостроение, или Идеальная христианская жизнь» американского пресвитерианского священника Дж. Р. Миллера и «Происхождение видов» Ч. Дарвина. В ночь расстрела на последней императрице был костюм ее любимого цвета — лиловый.
Прекрасно иллюстрированный проект по «очеловечиванию» истории: о нарядах, «стильных» покоях, манерах и привычках шести российских императриц — поимённо и списком. В быту монаршие особы были очень разными: одни резали по камню и скакали верхом, другие следили за книжными новинками и играли на гитаре. До того, как осесть в фондах, личные вещи покочевали по затейливым траекториям: платья и украшения хранились в музее этнографии народов СССР, мундир Екатерины II — в Артиллерийском музее, а многое — в загадочных «Государственных учреждениях».
***
В память пребывания Александра I в Берлине в моду вошёл «александровский» букет — собранный из цветов, составляющих по первым буквам своих названий имя Alexander: «без этих букетов ни одна порядочная женщина не смеет показаться в общество, ни в театр, ни на гулянье». Btw, император имел неромантичную привычку постоянно грызть маленькие чёрные сухарики.
***
Шали в первом десятилетии XIX века являлись обязательной демонстрацией успехов национальных производителей. Моду на них Наполеон привёз из своего египетского похода, но «двуличные» (двухсторонние) шерстяные шали во Франции стали выпускать только с 1832 г. Владелица Мерлинской мануфактуру отказалась продать шаль для жены Наполеона, поскольку «как патриотка, не захотела выпускать в чужое Государство домашнего сего изделия».
***
Модные новинки 1870-80 гг. также отражали патриотические настроения: в 1876 г. появился дамский доломан «Денис», напоминающий о военных успехах России в войне 1812 г.; на героине картины Крамского «Неизвестная» надето манто «Скобелев».
***
Пушкин позаимствовал выражение «гений чистой красоты» у Жуковского, который назвал так Александру Федоровну, супругу Николая I.
***
Фрагмент из письма Марии Александровны (терпеть не могла зелёное в одежде и любила кинжалы): «Недавно нам начали читать Consuelo Жорж Санд, которую начали прямо со второй части, т.к. первую часть нельзя было читать при барышнях, и это нисколько не помешало рассказу».
***
Любимый символ Александры Фёдоровны — свастика. Соседи на ее книжной полке — «Домостроение, или Идеальная христианская жизнь» американского пресвитерианского священника Дж. Р. Миллера и «Происхождение видов» Ч. Дарвина. В ночь расстрела на последней императрице был костюм ее любимого цвета — лиловый.
A Town Called Solace. Mary Lawson. 2021
Лоусон живет в Англии, но часто приезжает в Канаду, где прошло ее детство. Этот роман — тихая ода Северному Онтарио, из которого читатель узнает, как добывать из сахарных клёнов сок для сиропа, чинить крышу (отдельная благодарность консультанту), лечить простуду горячим лимонным соком с мёдом, а между строк сочится густой ароматмадленок домашних овсяных печенек.
Девочка, чья сестра-тинэйджер сбежала из дома; умирающая в больнице женщина, навеки отдавшая сердце соседскому мальчику, которого она видела тридцать лет назад; разведённый мужчина, чей компас не показывает на север; кот Моисей, который будет помудрей отдельных сапиенс, и другие обитатели крошечного городишка с говорящим названием иногда забывают, какдышать быть счастливыми. Не глобально, а по-человечески универсально и безвременно: a child needs love if he is to develop into a confident, emotionally secure adult.
Maybe it’s a matter of tenses. Of grammar. Our love existed, it does exist, it will exist. On the great continuum of time, perhaps it is the tenses that will cease to be. What does the scientist in you think of that?
P.S. На заметку отечественной красильно-пищевой промышленности: в годы WWII в Канаде маргарин выпускали в пластиковых упаковках с «пуговкой» оранжевого пищевого красителя внутри, который нужно было равномерно вмассировать в жир, чтобы тот стал похож на масло.
#bookerlonglist2021
Лоусон живет в Англии, но часто приезжает в Канаду, где прошло ее детство. Этот роман — тихая ода Северному Онтарио, из которого читатель узнает, как добывать из сахарных клёнов сок для сиропа, чинить крышу (отдельная благодарность консультанту), лечить простуду горячим лимонным соком с мёдом, а между строк сочится густой аромат
Девочка, чья сестра-тинэйджер сбежала из дома; умирающая в больнице женщина, навеки отдавшая сердце соседскому мальчику, которого она видела тридцать лет назад; разведённый мужчина, чей компас не показывает на север; кот Моисей, который будет помудрей отдельных сапиенс, и другие обитатели крошечного городишка с говорящим названием иногда забывают, как
Maybe it’s a matter of tenses. Of grammar. Our love existed, it does exist, it will exist. On the great continuum of time, perhaps it is the tenses that will cease to be. What does the scientist in you think of that?
P.S. На заметку отечественной красильно-пищевой промышленности: в годы WWII в Канаде маргарин выпускали в пластиковых упаковках с «пуговкой» оранжевого пищевого красителя внутри, который нужно было равномерно вмассировать в жир, чтобы тот стал похож на масло.
#bookerlonglist2021