Две автобиографические истории для пассивного путешествия. Обе в общем про то, что Африка — это другая планета, хотя подруга отнесла их к категории «как ты это читаешь?!» Побочный эффект — начинаешь ценить воду в кране и парацетамол в аптечке.
The White Masai. Corinne Hofmann. 1999, пер.на англ. 2005
Пока нелегальные мигранты рискуют жизнью, чтобы любой ценой выбраться из нищеты и болезней, перед изумленным читателем разворачивается love story с предсказуемым для всех, кроме главной героини, концом. Туристка из Швейцарии приезжает с бойфрендом в Кению на сафари и с первого взгляда влюбляется в молодого масаи — воина с красными волосами, в бусах и боевой раскраске. На середине книги выясняется, что warrior это не профессия, а жизненный этап между отрочеством и возрастом, когда официально разрешается жениться. Энергия влюблённой женщины может расщепить атом, не говоря уже о мелочах, вроде отсутствия общего языка. Настойчивость и изобретательность Коринн вызывают легкую оторопь: она сутками преследует возлюбленного по всей стране, вытаскивает его из тюрьмы, прощает его побеги, буйную ревность, приём веществ, изменяющих сознание, — и бесконечно умиляется его красоте и естественности.
Подтянув английский, Коринн продаёт процветающий бизнес по пошиву свадебных платьев, квартиру, машины и уезжает из опостылевшей Швейцарии навстречу безоблачному счастью, чтобы поселиться в хижине без окон и спать на полу на древней земле, где над головой умопомрачительные звёзды, ниже — мухи, москиты и коровьи лепешки, а ночью выходящего по нужде в буш могут сожрать львы. Чтобы угодить любимому, она избавляется от книг, музыки и перестаёт писать матери. За два дня до свадьбы она случайно узнаёт, что по племенным обычаям церемония начинается с обрезания невесты. Жених, правда, оказался смышленым парнем и заранее оповестил всю деревню, что у европейцев девочек обрезают во младенчестве. Дом новобрачных вдвое больше хижины свекрови Коринн — в нем можно выпрямиться почти во весь рост. Материалом для стен служит коровий помёт — его было непросто достать: в деревне нет своих коров, пришлось три раза ездить к соседям.
Жизнь Коринн полна открытий: воину масаи нельзя есть еду, к которой женщина прикасалась или просто смотрела на неё. Мужчины и женщины едят раздельно. Женщины писают стоя, а мужчины на корточках. Продаётся только один вид стирального порошка — Omo, им же моют тело и голову, а в качестве туалетной бумаги используют камни. Чтобы получить разрешение открытие магазина, помимо наличия ветеринарного сертификата и весов, нужно повесить портрет президента. Жизнь женщины стоит меньше, чем убежавшая коза. Красавец Лкетинга тоже кое-чему научился, например, что джинсы нужно снимать после кроссовок, хотя ужаса перед городом, морем и лифтом так и не преодолел. Местные приходят подивиться на то, как женщина повышает голос на мужчину: неграмотный тупица раздаёт бесплатно товары из магазина, — своему народу надо помогать, а она просто белая скупердяйка. Разумеется, весь этот аттракцион неслыханной щедрости на деньги Коринн. Ощущений добавляют малярия, анемия, гепатит, почечные колики и чесотка. В больнице трёхразовое питание, но нет лекарств, зато папаша уже удачно для себя пристраивает замуж новорожденную дочь.
Невероятные приключения швейцарки в Кении представляют несомненный этнографический интерес, но ее мотивы понять сложно. Впрочем, как говорил неподражаемый Дживс: ‘Human nature is mysterious, sir.’
The White Masai. Corinne Hofmann. 1999, пер.на англ. 2005
Пока нелегальные мигранты рискуют жизнью, чтобы любой ценой выбраться из нищеты и болезней, перед изумленным читателем разворачивается love story с предсказуемым для всех, кроме главной героини, концом. Туристка из Швейцарии приезжает с бойфрендом в Кению на сафари и с первого взгляда влюбляется в молодого масаи — воина с красными волосами, в бусах и боевой раскраске. На середине книги выясняется, что warrior это не профессия, а жизненный этап между отрочеством и возрастом, когда официально разрешается жениться. Энергия влюблённой женщины может расщепить атом, не говоря уже о мелочах, вроде отсутствия общего языка. Настойчивость и изобретательность Коринн вызывают легкую оторопь: она сутками преследует возлюбленного по всей стране, вытаскивает его из тюрьмы, прощает его побеги, буйную ревность, приём веществ, изменяющих сознание, — и бесконечно умиляется его красоте и естественности.
Подтянув английский, Коринн продаёт процветающий бизнес по пошиву свадебных платьев, квартиру, машины и уезжает из опостылевшей Швейцарии навстречу безоблачному счастью, чтобы поселиться в хижине без окон и спать на полу на древней земле, где над головой умопомрачительные звёзды, ниже — мухи, москиты и коровьи лепешки, а ночью выходящего по нужде в буш могут сожрать львы. Чтобы угодить любимому, она избавляется от книг, музыки и перестаёт писать матери. За два дня до свадьбы она случайно узнаёт, что по племенным обычаям церемония начинается с обрезания невесты. Жених, правда, оказался смышленым парнем и заранее оповестил всю деревню, что у европейцев девочек обрезают во младенчестве. Дом новобрачных вдвое больше хижины свекрови Коринн — в нем можно выпрямиться почти во весь рост. Материалом для стен служит коровий помёт — его было непросто достать: в деревне нет своих коров, пришлось три раза ездить к соседям.
Жизнь Коринн полна открытий: воину масаи нельзя есть еду, к которой женщина прикасалась или просто смотрела на неё. Мужчины и женщины едят раздельно. Женщины писают стоя, а мужчины на корточках. Продаётся только один вид стирального порошка — Omo, им же моют тело и голову, а в качестве туалетной бумаги используют камни. Чтобы получить разрешение открытие магазина, помимо наличия ветеринарного сертификата и весов, нужно повесить портрет президента. Жизнь женщины стоит меньше, чем убежавшая коза. Красавец Лкетинга тоже кое-чему научился, например, что джинсы нужно снимать после кроссовок, хотя ужаса перед городом, морем и лифтом так и не преодолел. Местные приходят подивиться на то, как женщина повышает голос на мужчину: неграмотный тупица раздаёт бесплатно товары из магазина, — своему народу надо помогать, а она просто белая скупердяйка. Разумеется, весь этот аттракцион неслыханной щедрости на деньги Коринн. Ощущений добавляют малярия, анемия, гепатит, почечные колики и чесотка. В больнице трёхразовое питание, но нет лекарств, зато папаша уже удачно для себя пристраивает замуж новорожденную дочь.
Невероятные приключения швейцарки в Кении представляют несомненный этнографический интерес, но ее мотивы понять сложно. Впрочем, как говорил неподражаемый Дживс: ‘Human nature is mysterious, sir.’
Desert Flower. Waris Dirie. 1998
В Африке время течёт очень медленно, сомалийские номады веками кочуют в поисках воды, а женщины в одиночку уходят рожать в пустыню, чтобы дня через четыре догнать племя, продолжающее гнать скот. Жизнь трудна, но жаловаться — тратить энергию зря. И даже там обувной фетишизм бывает врождённым.
Женское обрезание — дорогостоящая церемония, которую специально приглашённые женщины вершат с помощью ржавых ножей, бритв, бутылочных осколков или — чего мудрить — зубами. Без него у девочек нет будущего. После этой варварской процедуры старшая сестра Варис умрет от заражения крови. Сама Варис выживет и сбежит от брака ценой в пять верблюдов, и даже лев не позарится на ее кости по дороге на Могадишу. Тринадцатилетняя дикарка будет радостно месить цемент на стройке, а потом чудом заполучит паспорт, вожделенные туфли (впервые в жизни!) и уедет в Лондон — до этого она даже не подозревала о существовании белых людей. Многое было впервые: снег, мягкая постель, жизнь по часам, блинчики, ослепительная кухня в в четырёхэтажном особняке своей богатой тети, где Варис четыре года без выходных будет бесплатной прислугой. За это время она ни слова не выучит по-английски: в доме говорят на сомалийском, а ТВ ей смотреть не разрешают. В 15 лет тайком от родственников-работодателей Варис пойдёт в школу и успеет выучить английский алфавит, когда дядя разоблачит обман и придёт в ярость.
Варис не может вернуться домой с пустыми руками. Что она скажет отцу? Что научилась драить туалеты? Он даже не знает, что это такое! Ей нужно всего пару тысяч долларов, чтобы купить маме дом. Варис снова сбежит, закопав паспорт в саду, и отстанется в Лондоне, одна, без разрешения на работу, без языка, не умея читать и писать. Но в МакДональдсе охотно закрывают глаза на нелегальный статус, если вы за гроши вкалываете за троих. Чтобы заполучить британский паспорт, будущей звезде подиума придётся влезть в аферу и дважды фиктивно выйти замуж: за старого ирландского алкаша и, вскоре «овдовев», за полусумасшедшего фаната своей красоты.
У этой сказки счастливый конец, поэтому, как часто бывает, самое увлекательное — описание злоключений (камео — ещё никому не известная Наоми Кемпбелл).
В Африке время течёт очень медленно, сомалийские номады веками кочуют в поисках воды, а женщины в одиночку уходят рожать в пустыню, чтобы дня через четыре догнать племя, продолжающее гнать скот. Жизнь трудна, но жаловаться — тратить энергию зря. И даже там обувной фетишизм бывает врождённым.
Женское обрезание — дорогостоящая церемония, которую специально приглашённые женщины вершат с помощью ржавых ножей, бритв, бутылочных осколков или — чего мудрить — зубами. Без него у девочек нет будущего. После этой варварской процедуры старшая сестра Варис умрет от заражения крови. Сама Варис выживет и сбежит от брака ценой в пять верблюдов, и даже лев не позарится на ее кости по дороге на Могадишу. Тринадцатилетняя дикарка будет радостно месить цемент на стройке, а потом чудом заполучит паспорт, вожделенные туфли (впервые в жизни!) и уедет в Лондон — до этого она даже не подозревала о существовании белых людей. Многое было впервые: снег, мягкая постель, жизнь по часам, блинчики, ослепительная кухня в в четырёхэтажном особняке своей богатой тети, где Варис четыре года без выходных будет бесплатной прислугой. За это время она ни слова не выучит по-английски: в доме говорят на сомалийском, а ТВ ей смотреть не разрешают. В 15 лет тайком от родственников-работодателей Варис пойдёт в школу и успеет выучить английский алфавит, когда дядя разоблачит обман и придёт в ярость.
Варис не может вернуться домой с пустыми руками. Что она скажет отцу? Что научилась драить туалеты? Он даже не знает, что это такое! Ей нужно всего пару тысяч долларов, чтобы купить маме дом. Варис снова сбежит, закопав паспорт в саду, и отстанется в Лондоне, одна, без разрешения на работу, без языка, не умея читать и писать. Но в МакДональдсе охотно закрывают глаза на нелегальный статус, если вы за гроши вкалываете за троих. Чтобы заполучить британский паспорт, будущей звезде подиума придётся влезть в аферу и дважды фиктивно выйти замуж: за старого ирландского алкаша и, вскоре «овдовев», за полусумасшедшего фаната своей красоты.
У этой сказки счастливый конец, поэтому, как часто бывает, самое увлекательное — описание злоключений (камео — ещё никому не известная Наоми Кемпбелл).
Ювелиры, модельеры, дизайнеры, книжная серия «Олицетворение истории», 2021
Джон Рёскин был убежден, что именно предметное окружение человека свидетельствует о моральном состоянии общества. Книга-«пробник» кратко рассказывает о 16 людях, создавших визуальный образ своего времени: от Рене Лалика и Уильяма Морриса до Георгия Нарбута и Александра Родченко.
***
Роза Бертен ввела в моду юбки, в которых женщина могла занимать площадь до семи квадратных метров. Откликалась она и на актуальные инфоповоды: так появился куаферский шедевр «пуф прививки».
***
Художественную коллекцию Анри Брокара по объёму и ценности ставили на третье место после Эрмитажа и Третьяковской галереи: все полученные за входные билеты деньги он жертвовал на благотворительность.
***
Джанни Версаче создал костюмы к четырнадцати театральным постановкам, двенадцать из которых — балеты Бежара. В 1997 году последними были поставлены балет «Дом священника не потерял своего очарования, а сад — своей роскоши», микс из музыки Моцарта и Queen, и «Барокко бельканто», балетное шоу, премьера которого состоялась в садах Боболи.
***
Прерафаэлиты особенно любили вомбатов. Россетти даже держал этих австралийских диковин дома.
***
Американку Нан Кемпнер, поклонницу Сен-Лорана, однажды не пустили в дорогой нью-йоркский ресторан из-за вызывающей одежды: чёрная туника и брюки. Дама брюки сняла: против туники, превращённой в мини-платье, возражений не нашлось.
***
Карл Фаберже не изобретал яйцо-сюрприз: заказ Александра III на пасхальный подарок супруге, принцессе Дагмар, был навеян драгоценностью из сокровищницы датских королей в Копенгагене: яйцо со спрятанной внутри курочкой, в которой помещалась рубиновая корона и в середине — кольцо.
***
Когда в 1929 году Эрте попросили написать для Британской энциклопедии статью об эволюции костюма ХХ века, он предсказал появление моды унисекс. Все ужаснулись абсурдности предположения.
Джон Рёскин был убежден, что именно предметное окружение человека свидетельствует о моральном состоянии общества. Книга-«пробник» кратко рассказывает о 16 людях, создавших визуальный образ своего времени: от Рене Лалика и Уильяма Морриса до Георгия Нарбута и Александра Родченко.
***
Роза Бертен ввела в моду юбки, в которых женщина могла занимать площадь до семи квадратных метров. Откликалась она и на актуальные инфоповоды: так появился куаферский шедевр «пуф прививки».
***
Художественную коллекцию Анри Брокара по объёму и ценности ставили на третье место после Эрмитажа и Третьяковской галереи: все полученные за входные билеты деньги он жертвовал на благотворительность.
***
Джанни Версаче создал костюмы к четырнадцати театральным постановкам, двенадцать из которых — балеты Бежара. В 1997 году последними были поставлены балет «Дом священника не потерял своего очарования, а сад — своей роскоши», микс из музыки Моцарта и Queen, и «Барокко бельканто», балетное шоу, премьера которого состоялась в садах Боболи.
***
Прерафаэлиты особенно любили вомбатов. Россетти даже держал этих австралийских диковин дома.
***
Американку Нан Кемпнер, поклонницу Сен-Лорана, однажды не пустили в дорогой нью-йоркский ресторан из-за вызывающей одежды: чёрная туника и брюки. Дама брюки сняла: против туники, превращённой в мини-платье, возражений не нашлось.
***
Карл Фаберже не изобретал яйцо-сюрприз: заказ Александра III на пасхальный подарок супруге, принцессе Дагмар, был навеян драгоценностью из сокровищницы датских королей в Копенгагене: яйцо со спрятанной внутри курочкой, в которой помещалась рубиновая корона и в середине — кольцо.
***
Когда в 1929 году Эрте попросили написать для Британской энциклопедии статью об эволюции костюма ХХ века, он предсказал появление моды унисекс. Все ужаснулись абсурдности предположения.
История моей жизни. Наследная принцесса Саксонии о скандале в королевской семье. Луиза Тосканская, 2021
Мемуары Луизы Тосканской — готовый сценарий для костюмного сериала о том, как дерзкая девчонка, в чьих жилах смешалась кровь Бурбонов и Габсбургов, бросила вызов концлагерным порядкам саксонского двора.
***
Луиза родилась в 1870 году в имперском замке Зальцбурга: «В моем детстве дворец был самым печальным и мрачным из всех мыслимых мест: в детстве нам рассказывали, что картины в Большой галерее по ночам оживают и давно умершие принцы и принцессы выходят из рам и бродят из комнаты в комнату». Призраки почивших предков — хоть какая-то движуха: днём из царственных отпрысков иезуитскими методами лепили мыслящие автоматы, призванные блистать образцовыми манерами. Принцессе неприлично играть на скрипке. С четырнадцати лет обязательно присутствовать на парадных ужинах, где ее намеренно сажали рядом с самыми неинтересными гостями, чтобы училась искусству вести беседу. Светская литература и художественные выставки запрещались, а на концерты или в театр вывозили очень редко. Некоторое разнообразие в монотонность бытия вносили разве что гости, вроде персидского шаха с придворными, которые резали животных и жарили их целиком на мозаичном мраморном полу.
Но даже жестко регламентированная жизнь в отчем замке после свадьбы показалась курортом. Впридачу к Дрездену с его «самым красивым балконом Европы», роскошным платьям ипрекрасному слабовольному на грани слабоумия принцу полагались свёкор-мракобес, родственнички-недоумки и козни царедворцев 24/7 («дворцовая жизнь – настоящая система мелкой тирании, где каждый терзает другого и пытается кем-то управлять»): шансов вписаться у неё не было. Серьёзные неприятности начались, когда Луиза стала брать уроки езды на велосипеде, не испросив дозволения императора: пошли порочащие слухи, что она каталась на велосипеде в ГОЛЬФАХ в сопровождении двух актеров из Придворного театра. Луиза была «народной принцессой», Дианой своего времени, чем ещё больше бесила свекра. Любовь к спорту и простонародью приведут к тому, что у Луизы отберут детей, её саму попытаются отправить в психиатрическую клинику, а социалисты предложат сделать ее Красной королевой Саксонии. Принцесса решится на поступок, по тем временам имевший эффект, равный килотонне в тротиловом эквиваленте: сбежит! Следующая серия — экшн с элементами психологического триллера. И все это ещё до того, как придумали абьюз, буллинг, токсичные отношения, феминизм и пособия по селф-хелпу. #nonfiction #memoir
Мемуары Луизы Тосканской — готовый сценарий для костюмного сериала о том, как дерзкая девчонка, в чьих жилах смешалась кровь Бурбонов и Габсбургов, бросила вызов концлагерным порядкам саксонского двора.
***
Луиза родилась в 1870 году в имперском замке Зальцбурга: «В моем детстве дворец был самым печальным и мрачным из всех мыслимых мест: в детстве нам рассказывали, что картины в Большой галерее по ночам оживают и давно умершие принцы и принцессы выходят из рам и бродят из комнаты в комнату». Призраки почивших предков — хоть какая-то движуха: днём из царственных отпрысков иезуитскими методами лепили мыслящие автоматы, призванные блистать образцовыми манерами. Принцессе неприлично играть на скрипке. С четырнадцати лет обязательно присутствовать на парадных ужинах, где ее намеренно сажали рядом с самыми неинтересными гостями, чтобы училась искусству вести беседу. Светская литература и художественные выставки запрещались, а на концерты или в театр вывозили очень редко. Некоторое разнообразие в монотонность бытия вносили разве что гости, вроде персидского шаха с придворными, которые резали животных и жарили их целиком на мозаичном мраморном полу.
Но даже жестко регламентированная жизнь в отчем замке после свадьбы показалась курортом. Впридачу к Дрездену с его «самым красивым балконом Европы», роскошным платьям и
Women From the Ankle Down. The Story of Shoes and How They Define Us. Rachelle Bernstein, 2012
Обувная история Америки ХХ-XXI веков в 17 главах сквозь призму феминизма, кинематографа и поп-культуры: от Ferragamo и Мерилин Монро до Dr. Martens и Sex and the City — «взгляд, конечно, очень варварский, но верный».
***
Идея обуви как инвестиции и мерила социального престижа не нова. В древнегреческом театре высокопоставленные персонажи буквально возвышались над остальными; при дворе Людовика XIV аристократы имели исключительную привилегию носить туфли на красных каблуках; в XIX веке вожди племени сиу разъезжали верхом в мокасинах с затейливым узором из бус на подошве — этаких лабутенах в глазах их пеших соплеменников. Вернувшись в Европу, крестоносцы привезли с Востока экстравагантную моду на poulaines, туфли с узким носом, чья длина была индикатором социального статуса обладателя, что нашло отражение во французской идиоме vivre sur un grand pied («жить на длинную ногу»). В Китае тысячелетнюю традицию бинтования стоп у девочек из высших слоёв общества законодательно отменили только в 1912 году. Практичные римские куртизанки эффективно использовали рекламное пространство на подошвах своих сандалий, размещая на них тисненую инструкцию ‘Follow me’. Более амбициозные натуры разбрасывали предметы обуви, где попало, с тонким расчётом на удачное замужество: версии сказки про Золушку есть в разных культурах — от Кореи до Египта. Обувное дело — микс искусства, ортопедии и коммерции — чутко реагирует на любые изменения образа жизни и мысли.
***
В книге Л. Франка Баума туфли Дороти были серебряными — в поддержку принципа золотого стандарта: в то время считалось, что количество бумажных долларов должно соответствовать золотому запасу Федерального казначейства. Но спустя 38 лет после публикации книги на съёмках фильма The Wonderful Wizard of Oz туфельки изменили цвет (ruby slippers): красный эффектнее контрастировал с дорогой из желтого кирпича.
Прогулочные туфли с подошвой из натуральной резины аристократы носили со времён Генриха VIII, но мейнстримом они стали только после того, как в 1839 году американец Чарльз Гудьир (Charles Goodyear) запатентовал способ вулканизации резины. Туфли на резиновой подошве популяризировала U.S. Rubber Company, выпустившая в 1916 году линию спортивной обуви над названием Keds (‘kids’ + ‘peds’); их же впервые назвали sneakers — из-за мягкой подошвы, позволявшей подкрадываться бесшумно (sneak up). Битники предпочитали Converse Chuck Taylor All Star, простые холщовые туфли на шнурках и белой резиновой подошве, придуманные в 1917 году для игры в баскетбол. В 1966 году семейная фирма Ван Дорен начала выпускать слипоны Vans, ставшие знаковыми в среде серферов и скейтбордистов южной Калифорнии. Заметив, что покупатели охотно кастомизируют обувь, нанося DIY шахматную клетку на белую подошву, Vans стали делать резиновые трафареты, а потом и чёрно-белую парусину для верха. К 1962 году продажи кроссовок выросли до 150 млн пар в год. Сникерсы, как и хот-доги, стали частью Америки.
***
‘There’s a little bit of Imelda Marcos in every woman,’ выносит вердикт Валери Стил. ‘Manolos <are> as good as sex… and last longer,’ делится опытом Мадонна. ‘If you don’t see the magic, stick to Reeboks’, поддакивает Guardian. Туфли на головокружительно высоких каблуках входили в моду после Black Tuesday, войны во Вьетнаме, нефтяного кризиса 1970-х, пузыря доткомов 1990-х… Увидим ли мы постковидные стилетто? Хочется верить, что ждать разгадки осталось недолго. #nonfiction #fashion
Обувная история Америки ХХ-XXI веков в 17 главах сквозь призму феминизма, кинематографа и поп-культуры: от Ferragamo и Мерилин Монро до Dr. Martens и Sex and the City — «взгляд, конечно, очень варварский, но верный».
***
Идея обуви как инвестиции и мерила социального престижа не нова. В древнегреческом театре высокопоставленные персонажи буквально возвышались над остальными; при дворе Людовика XIV аристократы имели исключительную привилегию носить туфли на красных каблуках; в XIX веке вожди племени сиу разъезжали верхом в мокасинах с затейливым узором из бус на подошве — этаких лабутенах в глазах их пеших соплеменников. Вернувшись в Европу, крестоносцы привезли с Востока экстравагантную моду на poulaines, туфли с узким носом, чья длина была индикатором социального статуса обладателя, что нашло отражение во французской идиоме vivre sur un grand pied («жить на длинную ногу»). В Китае тысячелетнюю традицию бинтования стоп у девочек из высших слоёв общества законодательно отменили только в 1912 году. Практичные римские куртизанки эффективно использовали рекламное пространство на подошвах своих сандалий, размещая на них тисненую инструкцию ‘Follow me’. Более амбициозные натуры разбрасывали предметы обуви, где попало, с тонким расчётом на удачное замужество: версии сказки про Золушку есть в разных культурах — от Кореи до Египта. Обувное дело — микс искусства, ортопедии и коммерции — чутко реагирует на любые изменения образа жизни и мысли.
***
В книге Л. Франка Баума туфли Дороти были серебряными — в поддержку принципа золотого стандарта: в то время считалось, что количество бумажных долларов должно соответствовать золотому запасу Федерального казначейства. Но спустя 38 лет после публикации книги на съёмках фильма The Wonderful Wizard of Oz туфельки изменили цвет (ruby slippers): красный эффектнее контрастировал с дорогой из желтого кирпича.
Прогулочные туфли с подошвой из натуральной резины аристократы носили со времён Генриха VIII, но мейнстримом они стали только после того, как в 1839 году американец Чарльз Гудьир (Charles Goodyear) запатентовал способ вулканизации резины. Туфли на резиновой подошве популяризировала U.S. Rubber Company, выпустившая в 1916 году линию спортивной обуви над названием Keds (‘kids’ + ‘peds’); их же впервые назвали sneakers — из-за мягкой подошвы, позволявшей подкрадываться бесшумно (sneak up). Битники предпочитали Converse Chuck Taylor All Star, простые холщовые туфли на шнурках и белой резиновой подошве, придуманные в 1917 году для игры в баскетбол. В 1966 году семейная фирма Ван Дорен начала выпускать слипоны Vans, ставшие знаковыми в среде серферов и скейтбордистов южной Калифорнии. Заметив, что покупатели охотно кастомизируют обувь, нанося DIY шахматную клетку на белую подошву, Vans стали делать резиновые трафареты, а потом и чёрно-белую парусину для верха. К 1962 году продажи кроссовок выросли до 150 млн пар в год. Сникерсы, как и хот-доги, стали частью Америки.
***
‘There’s a little bit of Imelda Marcos in every woman,’ выносит вердикт Валери Стил. ‘Manolos <are> as good as sex… and last longer,’ делится опытом Мадонна. ‘If you don’t see the magic, stick to Reeboks’, поддакивает Guardian. Туфли на головокружительно высоких каблуках входили в моду после Black Tuesday, войны во Вьетнаме, нефтяного кризиса 1970-х, пузыря доткомов 1990-х… Увидим ли мы постковидные стилетто? Хочется верить, что ждать разгадки осталось недолго. #nonfiction #fashion
Король на войне. История о том, как Георг VI сплотил британцев в борьбе с нацизмом. Питер Конради. 2020
Марк Лог, внук австралийского логопеда и хранитель его архива, и Питер Конради, писатель и журналист лондонской газеты Sunday Times продолжают разрабатыватьзолотую жилу тему, которой посвящены книга King’s Speech и одноименный фильм.
Лайонел Лог прибыл в Лондон в 1924 году, не имея никакого формального образования. На базе любительских актерских навыков он разработал методику для восстановления речи австралийских солдат, ставших жертвами газовых атак на фронтах WWI, согласно которой заучивались скороговорки вроде Benjamin Bramble Blimber borrowed the baker’s birchen broom to brush the blinding cobwebs from his brain. Методика Лога оказалась эффективной и для лечения заикания. Переученному левше Георгу VI непросто давались гласный [a], когда после него идет согласный, как в словах a-go или a-lone, и повторяющийся звук, как в сочетаниях yes please или Which we. В текстах выступлений трудные слова заменялись простыми: так вместо government появилось we; calamities со сложным начальным [k] превратились в disasters, а goal с трудным [g] — в end. На первом послевоенном открытии парламента он не мог выговорить слово Berlin и его заменили на Potsdam. Плохо получались слова crisis, oppression и suppression. Сущим мучением для Берти была рождественская речь монарха, одна из любимейших национальных традиций, основателем которой стал его отец Георг V, в 1932 году прочитавший вслух текст, написанный для него Редьярдом Киплингом.
А тем временем Британия готовилась к войне: в первые месяцы 1938 года начались учебные затемнения: бомбардировщики Королевских ВВС летали над Лондоном, выявляя источники света. К концу первой недели войны 750 000 домашних любимцев были вывезены из городов, а в случае невозможности — уничтожены. К сентябрю 1939 года раздали почти 38 миллионов противогазов. Эвакуировали детей. Ввели карточки на бензин, поле стадиона «Арсенал» приспособили под нужды гражданской обороны, людям выделили участки под огороды, резко подняли акцизы на пиво, вино, крепкий алкоголь и табак. Всячески подчеркивался тот факт, что королевская семья терпит лишения вместе со всей страной: сообщали, что в целях экономии тепла уменьшен обогрев Виндзорского замка и Букингемского дворца, а король лично проверяет линейкой расход горячей воды в королевских ванных комнатах – пять дюймов (около 13 см) от дна ванны. Впрочем, много десятилетий спустя стало известно, что продукты питания никогда не распределялись по карточкам, а что королева и другие члены ее семьи получали в двадцать раз больше талонов на одежду, чем им полагалось. Король неизменно появлялся на публике в форме морского офицера, королева же избегала даже намеков на что-нибудь военное, хотя и стала шефом нескольких женских полков. Вместе с Норманом Хартнеллом, своим личным кутюрье, они решили, что, чтобы выделяться из толпы, она будет носить своим излюбленные пастельные розовые, голубые и лиловые тона, но более сдержанные, «пыльные», чем в мирные годы. Даже противогаз, который королева сначала хранила в предписанной правилами сумке цвета хаки, вскоре перекочевал в роскошный бархатный мешочек работы того же Хартнелла. На вопрос, правильно ли так красиво одеваться, посещая разрушенные бомбардировкой районы, королева парировала: «Когда простые люди приходят ко мне на встречу, они надевают свои лучшие костюмы». Организация Mass-Observation отслеживала реакцию посетителей кинотеатров на сюжеты выпусков новостей с участием публичных фигур. В целом, если сравнивать с довоенным временем, жизнь в Британии была невыносимая, если же с Центральной и Восточной Европой – вполне сносная. В следующие годы ограничения постепенно снимались, но лишь в июле 1954-го, когда в Британии перестали распределять мясо и бекон, системе нормирования, просуществовавшей 14 лет, пришел конец.
***
Марк Лог, внук австралийского логопеда и хранитель его архива, и Питер Конради, писатель и журналист лондонской газеты Sunday Times продолжают разрабатывать
Лайонел Лог прибыл в Лондон в 1924 году, не имея никакого формального образования. На базе любительских актерских навыков он разработал методику для восстановления речи австралийских солдат, ставших жертвами газовых атак на фронтах WWI, согласно которой заучивались скороговорки вроде Benjamin Bramble Blimber borrowed the baker’s birchen broom to brush the blinding cobwebs from his brain. Методика Лога оказалась эффективной и для лечения заикания. Переученному левше Георгу VI непросто давались гласный [a], когда после него идет согласный, как в словах a-go или a-lone, и повторяющийся звук, как в сочетаниях yes please или Which we. В текстах выступлений трудные слова заменялись простыми: так вместо government появилось we; calamities со сложным начальным [k] превратились в disasters, а goal с трудным [g] — в end. На первом послевоенном открытии парламента он не мог выговорить слово Berlin и его заменили на Potsdam. Плохо получались слова crisis, oppression и suppression. Сущим мучением для Берти была рождественская речь монарха, одна из любимейших национальных традиций, основателем которой стал его отец Георг V, в 1932 году прочитавший вслух текст, написанный для него Редьярдом Киплингом.
А тем временем Британия готовилась к войне: в первые месяцы 1938 года начались учебные затемнения: бомбардировщики Королевских ВВС летали над Лондоном, выявляя источники света. К концу первой недели войны 750 000 домашних любимцев были вывезены из городов, а в случае невозможности — уничтожены. К сентябрю 1939 года раздали почти 38 миллионов противогазов. Эвакуировали детей. Ввели карточки на бензин, поле стадиона «Арсенал» приспособили под нужды гражданской обороны, людям выделили участки под огороды, резко подняли акцизы на пиво, вино, крепкий алкоголь и табак. Всячески подчеркивался тот факт, что королевская семья терпит лишения вместе со всей страной: сообщали, что в целях экономии тепла уменьшен обогрев Виндзорского замка и Букингемского дворца, а король лично проверяет линейкой расход горячей воды в королевских ванных комнатах – пять дюймов (около 13 см) от дна ванны. Впрочем, много десятилетий спустя стало известно, что продукты питания никогда не распределялись по карточкам, а что королева и другие члены ее семьи получали в двадцать раз больше талонов на одежду, чем им полагалось. Король неизменно появлялся на публике в форме морского офицера, королева же избегала даже намеков на что-нибудь военное, хотя и стала шефом нескольких женских полков. Вместе с Норманом Хартнеллом, своим личным кутюрье, они решили, что, чтобы выделяться из толпы, она будет носить своим излюбленные пастельные розовые, голубые и лиловые тона, но более сдержанные, «пыльные», чем в мирные годы. Даже противогаз, который королева сначала хранила в предписанной правилами сумке цвета хаки, вскоре перекочевал в роскошный бархатный мешочек работы того же Хартнелла. На вопрос, правильно ли так красиво одеваться, посещая разрушенные бомбардировкой районы, королева парировала: «Когда простые люди приходят ко мне на встречу, они надевают свои лучшие костюмы». Организация Mass-Observation отслеживала реакцию посетителей кинотеатров на сюжеты выпусков новостей с участием публичных фигур. В целом, если сравнивать с довоенным временем, жизнь в Британии была невыносимая, если же с Центральной и Восточной Европой – вполне сносная. В следующие годы ограничения постепенно снимались, но лишь в июле 1954-го, когда в Британии перестали распределять мясо и бекон, системе нормирования, просуществовавшей 14 лет, пришел конец.
***
В целом очень по-английски с равным энтузиазмом рассказывать о «рейдах по бедекеру» (по названию известного туристического справочника того времени, которые замышлялись как месть за бомбардировку Любека и других старинных немецких городов, выбранных за их историческое и культурное значение) и лопнувшей резинке на трусах, иллюстрирующей бытовые лишения.
Книга «Академические граффити» Уистена Одена (1971) соединила поэзию нонсенса с карикатурой: в результате получились зажигательные лубочные частушки для снобов ⬇️
История смерти. Как мы боремся и принимаем. Сергей Мохов. 2020
Горе не универсально. В начале XIX века американский врач Бенджамин Раш советовал горюющим пациентам кровопускание, слабительное и опиум, считая затянувшееся состояние горя угрозой для здоровья. После WWII горе переплелось с новыми понятиями «коллективной травмы» и «исторической памяти». Сегодня стадиальность горевания воспринимается как common knowledge и источник мемов. Современное переживание горя стало частью «культуры успешных людей», которые делятся друг с другом лайфхаками, превращая горе в товар: существует терапия для переживания безвозвратного таяния арктических снегов или пожара в соборе Парижской Богоматери.
***
За последние 60 лет терминов, которые имеют отношение к описанию чувства утраты, стало втрое больше, e.g. появились grief shaming (позорить кого-то за неправильное выражение чувств); mourning sickness, «траурная болезнь» (люди активно ищут виновных и легко верят в теории заговора); disenfranchised grief, «недопустимое горе» (в случае смерти лица нетрадиционной сексуальной ориентации или домашнего животного); murderabilia (предметы, принадлежавшие убийцам, объект коллекционирования); death cafe (встречи в кафе за чашкой чая, чтобы поговорить о смерти).
***
Один из самых болезненных вопросов современности — право на эвтаназию. Одним из первых защитников эвтаназии в новую эпоху стал ярый католик Томас Мор. В трактате «Утопия» (1516) он предложил умерщвлять безнадежно больных граждан, если они этого просят, разумеется, с одобрения священников и магистрата. Зачастую противники эвтаназии — любители охоты, приверженцы патриархальных ценностей и свободного ношения оружия и милитаристы. В то же время сторонники эвтаназии — вегетарианцы, феминистки, антимилитаристы. Парадокс? Нисколько — те, для кого коллектив важнее права индивида, эвтаназию не поддерживают.
***
Мохов предлагает объяснения феномену популярности блэк-металла, сатанизма, зомби-мобов, dark tourism, биохакинга, оживления в области государственной некрополитики и продаж футболок с надписью Future corpse. За пересмотр табуированного отношения к смерти, спровоцированного викторианской стигматизацией, выступают харизматичная Кейтлин Даути и death awareness movement. В России власть реагирует на общественный запрос привычным для себя способом: в 2016 году Роскомнадзор предложил изданиям отказаться от употребления слов «самоубийство», «суицид», etc.
#шортлистпросветитель2021
Горе не универсально. В начале XIX века американский врач Бенджамин Раш советовал горюющим пациентам кровопускание, слабительное и опиум, считая затянувшееся состояние горя угрозой для здоровья. После WWII горе переплелось с новыми понятиями «коллективной травмы» и «исторической памяти». Сегодня стадиальность горевания воспринимается как common knowledge и источник мемов. Современное переживание горя стало частью «культуры успешных людей», которые делятся друг с другом лайфхаками, превращая горе в товар: существует терапия для переживания безвозвратного таяния арктических снегов или пожара в соборе Парижской Богоматери.
***
За последние 60 лет терминов, которые имеют отношение к описанию чувства утраты, стало втрое больше, e.g. появились grief shaming (позорить кого-то за неправильное выражение чувств); mourning sickness, «траурная болезнь» (люди активно ищут виновных и легко верят в теории заговора); disenfranchised grief, «недопустимое горе» (в случае смерти лица нетрадиционной сексуальной ориентации или домашнего животного); murderabilia (предметы, принадлежавшие убийцам, объект коллекционирования); death cafe (встречи в кафе за чашкой чая, чтобы поговорить о смерти).
***
Один из самых болезненных вопросов современности — право на эвтаназию. Одним из первых защитников эвтаназии в новую эпоху стал ярый католик Томас Мор. В трактате «Утопия» (1516) он предложил умерщвлять безнадежно больных граждан, если они этого просят, разумеется, с одобрения священников и магистрата. Зачастую противники эвтаназии — любители охоты, приверженцы патриархальных ценностей и свободного ношения оружия и милитаристы. В то же время сторонники эвтаназии — вегетарианцы, феминистки, антимилитаристы. Парадокс? Нисколько — те, для кого коллектив важнее права индивида, эвтаназию не поддерживают.
***
Мохов предлагает объяснения феномену популярности блэк-металла, сатанизма, зомби-мобов, dark tourism, биохакинга, оживления в области государственной некрополитики и продаж футболок с надписью Future corpse. За пересмотр табуированного отношения к смерти, спровоцированного викторианской стигматизацией, выступают харизматичная Кейтлин Даути и death awareness movement. В России власть реагирует на общественный запрос привычным для себя способом: в 2016 году Роскомнадзор предложил изданиям отказаться от употребления слов «самоубийство», «суицид», etc.
#шортлистпросветитель2021
The Cabinet of Linguistic Curiosities. A Yearbook of Forgotten Words. Paul Anthony Jones. 2017
В английском уйма полезных слов, отсутствие которых любой язык признает упущением: spanghew — надуть лягушку и запустить блинчиком по поверхности пруда; feague — засунуть живого угря в зад лошади, чтобы та выглядела повеселей; rum-snoozer — пьяница, уснувший в борделе; ucalegon — сосед, у которого горит дом. С течением времени слова мимикрировали и меняли значение: любой дневник назывался diet-book, поскольку diet изначально значило «образ жизни» или «последовательность событий». Слово traitor, заимствованное из латыни через французский, значило буквально to hand over, to deliver: trade, tradition и treason — однокоренные слова. Murdermonger — в конце XIX века относилось к «сочинителю историй про убийства», но к ХХ веку стало обозначать профессионального убийцу. Многие слова до сих пор искусно притворяются младше, чем на самом деле: dude — dandyish gentleman (1877); hipster (1938) и fangirl (1934); unfriend — из письма 1659 года ‘I hope, Sir, that we are not mutually in-friended by this difference which hath happened betwixt us’. И англичане чуть больше других любят [называть] котиков: climb-tack — кошка, которая любит гулять по полкам; cumlin-cat — кот, спонтанно прибившийся к дому; просто кошек называли moggie (от имени Мэгги) или miauler/mewler/miaower: в подражание мяуканию, хотя Джойс в Ulysses отразил собственное видение в слове mrkgnao — «мяу». Даже первая радиограмма в истории авиации (1910), адресовалась члену экипажа, которому посчастливилось оказаться хозяином пушистого пассажира: ‘Roy, come and get this goddamn cat!’
***
Quaaltagh — первый человек, которого вы встречается утром Нового года. Темноволосые мужчины приносят удачу, в то время как блондины— наоборот. Ничего личного, просто были времена, когда жителям острова меньше всего хотелось увидеть на пороге своего дома светловолосого воина Одина, прибывшего с явно не туристической целью.
***
В 1902 году в NY был принят указ, согласно которому запрещалось строить глазки в публичных местах: make goo-goo eyes. Нарушителям грозил крупный штраф или даже тюремное заключение сроком до одного года. Примечательно, что запрет на совершение данных действий (throw/cast a sheep’s-eye) до сих пор не отменён. А вот выглядеть как овца — look sheepish — совершенно легально.
***
Yellow George — золотая гинея, которую выпускали при Георгах I, II и III. В США George — сленговое название долларовой банкноты из-за портрета Джорджа Вашингтона. George также это буханка чёрного хлеба: из морского военного сленга brown George для хлебного пайка. А let George do it! — старое американское выражение «пусть отвечает кто-нибудь другой» — обязано своим происхождением Людовику XII, переложившего тяготы по управлению государством на премьер-министра по имени George d’Amboise.
***
Сиамские близнецы Чанг и Энг Банкеры, родившиеся в 1811 в на территории современного Тайланда, у себя на родине известны как Chinese twins, поскольку их родители были наполовину китайцы. После успешного мирового турне братья осели в Америке, женились на сёстрах и наплодили двадцать одного отпрыска. Вначале обе пары жили вместе, но когда женщины поссорились и разъехались, близнецы проводили по три дня у каждой по очереди. В отличие от абсолютного зожника Энга, Чанг был законченным алкоголиком и умер во сне от обширного инсульта. Обнимая тело брата, спустя три часа скончался Энг.
***
Слово whisky это англизированное гэльское uisgeneatha aka aqua vitae aka «живая вода». У славного напитка было много имён: smile, tanglefoot, snake juice (XIX век), wildcat (амер. «нелегальный виски», ⚠️ глагол to wildcat — искать нефть там, где раньше ее и в помине не было), bluestone (викторианский сленг для сульфата меди), smoke (начало ХХ века). Самое раннее упоминание о напитке «ром» появилось в середине XVII века в списке Barbados liquors, ввозимых в колониальную Америку: до этого слово rum было прилагательным со значением good, fine.
В английском уйма полезных слов, отсутствие которых любой язык признает упущением: spanghew — надуть лягушку и запустить блинчиком по поверхности пруда; feague — засунуть живого угря в зад лошади, чтобы та выглядела повеселей; rum-snoozer — пьяница, уснувший в борделе; ucalegon — сосед, у которого горит дом. С течением времени слова мимикрировали и меняли значение: любой дневник назывался diet-book, поскольку diet изначально значило «образ жизни» или «последовательность событий». Слово traitor, заимствованное из латыни через французский, значило буквально to hand over, to deliver: trade, tradition и treason — однокоренные слова. Murdermonger — в конце XIX века относилось к «сочинителю историй про убийства», но к ХХ веку стало обозначать профессионального убийцу. Многие слова до сих пор искусно притворяются младше, чем на самом деле: dude — dandyish gentleman (1877); hipster (1938) и fangirl (1934); unfriend — из письма 1659 года ‘I hope, Sir, that we are not mutually in-friended by this difference which hath happened betwixt us’. И англичане чуть больше других любят [называть] котиков: climb-tack — кошка, которая любит гулять по полкам; cumlin-cat — кот, спонтанно прибившийся к дому; просто кошек называли moggie (от имени Мэгги) или miauler/mewler/miaower: в подражание мяуканию, хотя Джойс в Ulysses отразил собственное видение в слове mrkgnao — «мяу». Даже первая радиограмма в истории авиации (1910), адресовалась члену экипажа, которому посчастливилось оказаться хозяином пушистого пассажира: ‘Roy, come and get this goddamn cat!’
***
Quaaltagh — первый человек, которого вы встречается утром Нового года. Темноволосые мужчины приносят удачу, в то время как блондины— наоборот. Ничего личного, просто были времена, когда жителям острова меньше всего хотелось увидеть на пороге своего дома светловолосого воина Одина, прибывшего с явно не туристической целью.
***
В 1902 году в NY был принят указ, согласно которому запрещалось строить глазки в публичных местах: make goo-goo eyes. Нарушителям грозил крупный штраф или даже тюремное заключение сроком до одного года. Примечательно, что запрет на совершение данных действий (throw/cast a sheep’s-eye) до сих пор не отменён. А вот выглядеть как овца — look sheepish — совершенно легально.
***
Yellow George — золотая гинея, которую выпускали при Георгах I, II и III. В США George — сленговое название долларовой банкноты из-за портрета Джорджа Вашингтона. George также это буханка чёрного хлеба: из морского военного сленга brown George для хлебного пайка. А let George do it! — старое американское выражение «пусть отвечает кто-нибудь другой» — обязано своим происхождением Людовику XII, переложившего тяготы по управлению государством на премьер-министра по имени George d’Amboise.
***
Сиамские близнецы Чанг и Энг Банкеры, родившиеся в 1811 в на территории современного Тайланда, у себя на родине известны как Chinese twins, поскольку их родители были наполовину китайцы. После успешного мирового турне братья осели в Америке, женились на сёстрах и наплодили двадцать одного отпрыска. Вначале обе пары жили вместе, но когда женщины поссорились и разъехались, близнецы проводили по три дня у каждой по очереди. В отличие от абсолютного зожника Энга, Чанг был законченным алкоголиком и умер во сне от обширного инсульта. Обнимая тело брата, спустя три часа скончался Энг.
***
Слово whisky это англизированное гэльское uisgeneatha aka aqua vitae aka «живая вода». У славного напитка было много имён: smile, tanglefoot, snake juice (XIX век), wildcat (амер. «нелегальный виски», ⚠️ глагол to wildcat — искать нефть там, где раньше ее и в помине не было), bluestone (викторианский сленг для сульфата меди), smoke (начало ХХ века). Самое раннее упоминание о напитке «ром» появилось в середине XVII века в списке Barbados liquors, ввозимых в колониальную Америку: до этого слово rum было прилагательным со значением good, fine.
В военном флоте Британии добрую традицию выдавать ежедневную дозу рома, введённую в 1655 году, отменили 31 июля 1970 года, и этот чёрный день так и называется Black Tot Day.
***
Даже людям, далёким от чародейства, известно, кто такие магглы, хотя OED рекомендует уклончивое значение ‘a person who lacks a particular skill, or who is regarded as inferior in some way’. Однако слово muggle появилось ещё в XIII веке, но не имело отношения к волшебству, а прозаично обозначало рыбий хвост.
***
Tea is a human right in England, но это сейчас, а в середине XIX века диагноз teism (от лат. thea, чрезмерная любовь к чаю) ставили для объяснения причин самых разных нарушений: от повышенной раздражительности до голосов в голове.
***
Фискальным и прочим органам на заметку: в 1923 году Муссолини ввёл налог на использование иностранных слов на вывесках и объявлениях, а в июле 1929 года все иностранные слова были запрещены — а заодно и все итальянские региональные диалекты, что оказалось весьма затруднительным для исполнения, поскольку на «правильном» итальянском говорили только 12% населения.
P.S. Обнаружены слова, которых мне как раз не хватало для определения собственной идентичности: misocapnist — ненавидящий сигаретный дым; theic — поглощающий чай в неумеренных количествах; viaticated — готовый отправиться в путешествие, ведьКарфаген должен быть разрушен границы должны быть открыты. #english
***
Даже людям, далёким от чародейства, известно, кто такие магглы, хотя OED рекомендует уклончивое значение ‘a person who lacks a particular skill, or who is regarded as inferior in some way’. Однако слово muggle появилось ещё в XIII веке, но не имело отношения к волшебству, а прозаично обозначало рыбий хвост.
***
Tea is a human right in England, но это сейчас, а в середине XIX века диагноз teism (от лат. thea, чрезмерная любовь к чаю) ставили для объяснения причин самых разных нарушений: от повышенной раздражительности до голосов в голове.
***
Фискальным и прочим органам на заметку: в 1923 году Муссолини ввёл налог на использование иностранных слов на вывесках и объявлениях, а в июле 1929 года все иностранные слова были запрещены — а заодно и все итальянские региональные диалекты, что оказалось весьма затруднительным для исполнения, поскольку на «правильном» итальянском говорили только 12% населения.
P.S. Обнаружены слова, которых мне как раз не хватало для определения собственной идентичности: misocapnist — ненавидящий сигаретный дым; theic — поглощающий чай в неумеренных количествах; viaticated — готовый отправиться в путешествие, ведь