Былой Петербург: проза будней и поэзия праздника. Альбин Конечный. 2021
«У этого «казарменного», «безличного», «ничего в себе национального не имеющего города», есть своя душа», — писал о Петербурге Александр Бенуа. А так как у советских людей и городов души быть не должно, то теми, кто смел напоминать об обратном, в срочном порядке занялись соответствующие органы. В 1920–30‐х были разгромлены Экскурсионный институт и общество «Старый Петербург». На рубеже 1930-х начались массовые аресты «вредителей-краеведов» по всей стране. Книги о Петербурге, которые появляются чуть не каждую неделю, свидетельствуют о стремлении наверстать упущенное.
***
При Александре I, любившем гулять по Английской набережной, вошли в моду прогулки пешком, тогда же получило распространение слово «пешеходец». Летом хорошим тоном лучшего общества считалось ночное чтение газет. Кондитерские и рестораны были в это время открыты, но согласно предписанию полиции огня в них не зажигалось. В 1821 году вошли в моду поездки в Ревель (ныне Таллин).
Истории домов Петербурга, рассказанные их жителями. 2020
Давным-давно, в том царстве, где за «пропаганду среди крестьян» высылали в Финляндию, город был населён персонажами, чью инаковость выдавали даже имена, вроде условной Платониды Сулима-Самуйло или Цезаря Морского-Ячницкого, — жили они широко, барственно, гостеприимно, а потом стали ютиться в тесноте и впроголодь. Пока из них не наделали гвоздей, эти люди могли написать открытое письмо Ленину, которое заканчивалось словами: «Некуда падать ниже, не правда ли. А Вы всё ещё у власти». Новые авторитеты брезгливостью не отличались и изображением вечно живого вождя-киборга украшали дома для победившего пролетариата, на строительство которых шли кирпичи из разобранных кладбищенских церквей.
***
Лексика всегда была intangible приметой времени. В XIX веке название «приют» могло быть присвоено только заведениям ведомства учреждений императрицы Марии, а остальные места, где воспитывали круглых сирот, называли «убежищами». Дровяные плиты для приготовления пищи до революции называли «очагами».
В доме на перекрёстке Некрасова (до 1918 — Бассейная, где жил человек рассеянный) и Маяковского в разное время проживали Леонид Утёсов, внук Айвазовского, будущая французская писательница Ирен Немировски (срочно читать «Французскую сюиту»!) и легендарный английский регбист Александр Оболенский, он же The Flying Prince/Slav, с чьей помощью сборная Англии впервые выиграла у All Blacks, он же пилот Королевских ВВС, которому поставлен памятник в Ипсвиче.
P.S. Но Мекки здесь больше нет, даже канцелярской.
«У этого «казарменного», «безличного», «ничего в себе национального не имеющего города», есть своя душа», — писал о Петербурге Александр Бенуа. А так как у советских людей и городов души быть не должно, то теми, кто смел напоминать об обратном, в срочном порядке занялись соответствующие органы. В 1920–30‐х были разгромлены Экскурсионный институт и общество «Старый Петербург». На рубеже 1930-х начались массовые аресты «вредителей-краеведов» по всей стране. Книги о Петербурге, которые появляются чуть не каждую неделю, свидетельствуют о стремлении наверстать упущенное.
***
При Александре I, любившем гулять по Английской набережной, вошли в моду прогулки пешком, тогда же получило распространение слово «пешеходец». Летом хорошим тоном лучшего общества считалось ночное чтение газет. Кондитерские и рестораны были в это время открыты, но согласно предписанию полиции огня в них не зажигалось. В 1821 году вошли в моду поездки в Ревель (ныне Таллин).
Истории домов Петербурга, рассказанные их жителями. 2020
Давным-давно, в том царстве, где за «пропаганду среди крестьян» высылали в Финляндию, город был населён персонажами, чью инаковость выдавали даже имена, вроде условной Платониды Сулима-Самуйло или Цезаря Морского-Ячницкого, — жили они широко, барственно, гостеприимно, а потом стали ютиться в тесноте и впроголодь. Пока из них не наделали гвоздей, эти люди могли написать открытое письмо Ленину, которое заканчивалось словами: «Некуда падать ниже, не правда ли. А Вы всё ещё у власти». Новые авторитеты брезгливостью не отличались и изображением вечно живого вождя-киборга украшали дома для победившего пролетариата, на строительство которых шли кирпичи из разобранных кладбищенских церквей.
***
Лексика всегда была intangible приметой времени. В XIX веке название «приют» могло быть присвоено только заведениям ведомства учреждений императрицы Марии, а остальные места, где воспитывали круглых сирот, называли «убежищами». Дровяные плиты для приготовления пищи до революции называли «очагами».
В доме на перекрёстке Некрасова (до 1918 — Бассейная, где жил человек рассеянный) и Маяковского в разное время проживали Леонид Утёсов, внук Айвазовского, будущая французская писательница Ирен Немировски (срочно читать «Французскую сюиту»!) и легендарный английский регбист Александр Оболенский, он же The Flying Prince/Slav, с чьей помощью сборная Англии впервые выиграла у All Blacks, он же пилот Королевских ВВС, которому поставлен памятник в Ипсвиче.
P.S. Но Мекки здесь больше нет, даже канцелярской.
Платье королевы. Роман о королевской свадьбе и не только. Дженнифер Робсон. 2019, пер.2021
1947 год. Елизавета Виндзор объявляет о своей помолвке с Филиппом Маунтбаттеном. Главный кутюрье того времени — Кристиан Диор, но у него есть неисправимый недостаток: он француз. Для создания свадебного платья принцессы приглашают самого известного в Британии модельера Нормана Хартнелла. Среди вышивальщиц, работающих над платьем, оказывается некая Мириам Дассен, французская еврейка, чудом выжившая в Равенсбрюке. Ей помогла сестра Диора Катрин, прошедшая через концлагерь за участие в сопротивлении (в ее честь названы первые духи дома Miss Dior), а сам модельер дал рекомендательное письмо. Позже Мириам создаст вышивки на тему холокоста: в музее Виктории и Альберта будет выставлена ее работа Vél d’Hiv (от Rafle du Vélodrome d'Hiver), посвящённая массовому аресту парижских евреев в июле 1942 под кодовым названием Opération Vent printanier (Operation Spring Breeze). Не бросайтесь заполнять лакуну в своём знании о мире: и Мириам, и вышивка — плод воображения автора (холокост настоящий).
Роман получил Canadian Jewish literary award, что никак не делает книгу читабельной. Любая журнальная статья информативней, и не придётся мириться с «фактами» вроде: «температура воздуха поднялась до -27, что на 10 градусов выше, чем на прошлой неделе», в то время как абсолютный минимум для Лондона -16.6.
***
Пара деталей извне, добавляющих объема теме:
*В 1977 году Хартнелл (его модный дом закрылся в 1970-х) был произведён рыцари за his services to the Royal Household и получил титул The First Fashion Knight. Позже этой чести были удостоены ещё трое британских дизайнеров: Харди Эмис, Пол Смит и Вивьен Вествуд.
**Британец Джон Гальяно, занимавший пост креативного директора Christian Dior, в 2011 спровоцировал громкий скандал публичными антисемитскими высказываниями в кафе La Perle. Смягчающих обстоятельств в виде наркотической и алкогольной зависимости оказалось недостаточно, и Гальяно был уволен.
https://www.google.ru/amp/s/ru.hellomagazine.com/amp/39998/
1947 год. Елизавета Виндзор объявляет о своей помолвке с Филиппом Маунтбаттеном. Главный кутюрье того времени — Кристиан Диор, но у него есть неисправимый недостаток: он француз. Для создания свадебного платья принцессы приглашают самого известного в Британии модельера Нормана Хартнелла. Среди вышивальщиц, работающих над платьем, оказывается некая Мириам Дассен, французская еврейка, чудом выжившая в Равенсбрюке. Ей помогла сестра Диора Катрин, прошедшая через концлагерь за участие в сопротивлении (в ее честь названы первые духи дома Miss Dior), а сам модельер дал рекомендательное письмо. Позже Мириам создаст вышивки на тему холокоста: в музее Виктории и Альберта будет выставлена ее работа Vél d’Hiv (от Rafle du Vélodrome d'Hiver), посвящённая массовому аресту парижских евреев в июле 1942 под кодовым названием Opération Vent printanier (Operation Spring Breeze). Не бросайтесь заполнять лакуну в своём знании о мире: и Мириам, и вышивка — плод воображения автора (холокост настоящий).
Роман получил Canadian Jewish literary award, что никак не делает книгу читабельной. Любая журнальная статья информативней, и не придётся мириться с «фактами» вроде: «температура воздуха поднялась до -27, что на 10 градусов выше, чем на прошлой неделе», в то время как абсолютный минимум для Лондона -16.6.
***
Пара деталей извне, добавляющих объема теме:
*В 1977 году Хартнелл (его модный дом закрылся в 1970-х) был произведён рыцари за his services to the Royal Household и получил титул The First Fashion Knight. Позже этой чести были удостоены ещё трое британских дизайнеров: Харди Эмис, Пол Смит и Вивьен Вествуд.
**Британец Джон Гальяно, занимавший пост креативного директора Christian Dior, в 2011 спровоцировал громкий скандал публичными антисемитскими высказываниями в кафе La Perle. Смягчающих обстоятельств в виде наркотической и алкогольной зависимости оказалось недостаточно, и Гальяно был уволен.
https://www.google.ru/amp/s/ru.hellomagazine.com/amp/39998/
HELLO! Russia
Сломанная тиара и жемчуг из США: неизвестные факты о свадебном наряде королевы Елизаветы II, HELLO! Russia
По случаю 95-летия королевы Елизаветы II вспоминаем культовый наряд в истории британской монархии – свадебное платье королевы, которое она надела на венчание с принцем Филиппом в 1947 году.
My Husband and I. The Inside Story of 70 Years of the Royal Marriage. Ingrid Seward. 2017
Однажды Филипп Маунтбаттен назвал себя discredited Balkan prince of no particular merit or distinction. И впрямь ни чистота крови (преимущественно датской), ни замужество двоюродных бабушек за королём Эдуардом VII и императором Александром III не сулили особо радужных перспектив. Филипп родился на обеденном столе на вилле Мон Репо на острове Корфу в то время, как его отец воевал с турками. После падения Смирны в 1922 году Андреа был обвинён в измене и вместе с группой офицеров приговорён к расстрелу. Возможно, припомнив, что в своё время Георг V лично позаботился о том, чтобы свергнутому российскому императору с семьёй было отказано в убежище (who was going to pay for his upkeep?), Британия выслала к берегам Греции военный крейсер, на котором семья полуторагодовалого Филиппа отправилась в изгнание— Бриндизи, Рим, Париж (остальные арестованные были казнены).
Елизавета появилась на свет в присутствии государственного секретаря, как того требовала традиция. Ее крестили водой из реки Иордан в крестильном платье из кремового атласа, которое было на соответствующей церемонии на девяти детях королевы Виктории и всех королевских отпрысках до 2004 года. В 1947 году объявление о помолвке наследной принцессы не слишком обрадовало британцев: многим Филипп казался ловцом удачи, иммигрантом с нацистскими связями, хотя во время WWII его мать рискуя жизнью, спасала евреев в Афинах. В 2006 году в интервью для книги Royals and the Reich Филипп впервые прокомментирует тот факт, что его семья поддерживала нацистов: ‘there was a great improvement in things like trains running and building.’ Накануне бракосочетания король посвятил Филиппа в рыцари Подвязки и даровал ему титул герцога Эдинбургского — взамен ему придётся отказаться от карьеры во флоте. Пара отправилась к алтарю под марш Мендельсона в присутствии шести королей и семи королев. После медового месяца в сопровождении любимицы Елизаветы корги Сьюзан, Филиппу предстояло привыкать к жизненному укладу, где фрейлина сопровождала его жену даже в ванную комнату.
В воспитании детей Филипп всегда руководствовался принципом: character first, intelligence second, knowledge third. Старший сын Чарльз отца жестоко разочаровал: страдая морской болезнью, он не выказывал ни малейшей склонности к морскому делу. Хуже того, был безнадёжен в регби и крикете. В течение долгих периодов времени отец и сын общались исключительно с помощью записок. Во время игры в поло Филипп нон-стоп орал на сына, в лучшем случае называя его f***ing idiot. Филипп настоял на том, чтобы отправить Чарльза в школу, в которую ходил сам — эти годы принц Уэльский считает самыми несчастными в жизни. Он еле сдал математику с третьей попытки. История тоже давалась с трудом: учитель в сердцах закричал на него перед всем классом ‘Come on, Charles, you can do better than this — after all, this is the history of your family we’re dealing with!’ В 1994 году Чарльз заявил официальному биографу, что чувствовал себя emotionally estranged от родителей, втуне желая проявлений любви, которые они были unable or unwilling to offer. Родители, которых он видел в качестве экспонатов в музее восковых фигур мадам Тюссо чаще, чем в жизни, пожали плечами.
Филипп был человеком действия и ратовал за прогресс: он учредил Prince Philip Designers Prize и Prince Philip Medal for Engineering и установил во дворце систему внутренней связи: теперь, чтобы подать королеве чашку чая, не требуются услуги четырёх лакеев, чтобы передать распоряжение на кухню. Принц серьезно интересовался кулинарией, смотрел передачи о еде, контролировал официальные меню и любил готовить сам (на семейных пикниках посуду мыла королева). Филипп ходил под парусом, играл в хоккей, плавал, любил охотиться, рыбачить, наблюдать за птицами и водить вертолёт. Елизавета предпочитала прогулку с собаками, собирание пазлов и ведение дневника. Оба увлекались фотографией.
Однажды Филипп Маунтбаттен назвал себя discredited Balkan prince of no particular merit or distinction. И впрямь ни чистота крови (преимущественно датской), ни замужество двоюродных бабушек за королём Эдуардом VII и императором Александром III не сулили особо радужных перспектив. Филипп родился на обеденном столе на вилле Мон Репо на острове Корфу в то время, как его отец воевал с турками. После падения Смирны в 1922 году Андреа был обвинён в измене и вместе с группой офицеров приговорён к расстрелу. Возможно, припомнив, что в своё время Георг V лично позаботился о том, чтобы свергнутому российскому императору с семьёй было отказано в убежище (who was going to pay for his upkeep?), Британия выслала к берегам Греции военный крейсер, на котором семья полуторагодовалого Филиппа отправилась в изгнание— Бриндизи, Рим, Париж (остальные арестованные были казнены).
Елизавета появилась на свет в присутствии государственного секретаря, как того требовала традиция. Ее крестили водой из реки Иордан в крестильном платье из кремового атласа, которое было на соответствующей церемонии на девяти детях королевы Виктории и всех королевских отпрысках до 2004 года. В 1947 году объявление о помолвке наследной принцессы не слишком обрадовало британцев: многим Филипп казался ловцом удачи, иммигрантом с нацистскими связями, хотя во время WWII его мать рискуя жизнью, спасала евреев в Афинах. В 2006 году в интервью для книги Royals and the Reich Филипп впервые прокомментирует тот факт, что его семья поддерживала нацистов: ‘there was a great improvement in things like trains running and building.’ Накануне бракосочетания король посвятил Филиппа в рыцари Подвязки и даровал ему титул герцога Эдинбургского — взамен ему придётся отказаться от карьеры во флоте. Пара отправилась к алтарю под марш Мендельсона в присутствии шести королей и семи королев. После медового месяца в сопровождении любимицы Елизаветы корги Сьюзан, Филиппу предстояло привыкать к жизненному укладу, где фрейлина сопровождала его жену даже в ванную комнату.
В воспитании детей Филипп всегда руководствовался принципом: character first, intelligence second, knowledge third. Старший сын Чарльз отца жестоко разочаровал: страдая морской болезнью, он не выказывал ни малейшей склонности к морскому делу. Хуже того, был безнадёжен в регби и крикете. В течение долгих периодов времени отец и сын общались исключительно с помощью записок. Во время игры в поло Филипп нон-стоп орал на сына, в лучшем случае называя его f***ing idiot. Филипп настоял на том, чтобы отправить Чарльза в школу, в которую ходил сам — эти годы принц Уэльский считает самыми несчастными в жизни. Он еле сдал математику с третьей попытки. История тоже давалась с трудом: учитель в сердцах закричал на него перед всем классом ‘Come on, Charles, you can do better than this — after all, this is the history of your family we’re dealing with!’ В 1994 году Чарльз заявил официальному биографу, что чувствовал себя emotionally estranged от родителей, втуне желая проявлений любви, которые они были unable or unwilling to offer. Родители, которых он видел в качестве экспонатов в музее восковых фигур мадам Тюссо чаще, чем в жизни, пожали плечами.
Филипп был человеком действия и ратовал за прогресс: он учредил Prince Philip Designers Prize и Prince Philip Medal for Engineering и установил во дворце систему внутренней связи: теперь, чтобы подать королеве чашку чая, не требуются услуги четырёх лакеев, чтобы передать распоряжение на кухню. Принц серьезно интересовался кулинарией, смотрел передачи о еде, контролировал официальные меню и любил готовить сам (на семейных пикниках посуду мыла королева). Филипп ходил под парусом, играл в хоккей, плавал, любил охотиться, рыбачить, наблюдать за птицами и водить вертолёт. Елизавета предпочитала прогулку с собаками, собирание пазлов и ведение дневника. Оба увлекались фотографией.
Филипп всегда — даже после операции, наперекор советам врачей — сопровождал жену на скачки в Дерби, где, сидя в глубине ложи, читал, смотрел по ТВ крикет или обсуждал корреспонденцию с секретарем.
Филиппу не присвоят титул принца-консорта и не позволят дать детям своё имя. В течение семидесяти лет совместной жизни на публичных мероприятиях ему придётся идти на два шага позади супруги, что было бы невыносимым для человека с его темпераментом, если бы королева не придерживалась традиционных взглядов на лидирующую роль мужчины в доме. В 1997 году спустя три месяца после гибели принцессы Дианы — на праздновании золотой свадьбы — Елизавета назвала мужа her strength and stay all these years. 10 июня 2021 года принц Филипп как верноподданный Ее величества получил бы поздравление с юбилеем, собственноручно написанное супругой. Увы, сейчас королеве остается только вспоминать, как юный Филипп гонялся за ней по коридорам Букингемского дворца, пугая огромной вставной челюстью. Он всегда умел её рассмешить.
***
Human moment: на свадьбу родителей Филиппа Николай II привёз из Петербурга Русский Императорский хор. Во время православной церемонии Алиса, будучи абсолютно глухой, из-за пышной растительности на лице священника не смогла правильно читать по губам и ответила «нет» на вопрос, является ли ее согласие добровольным. На семейном банкете Николай перебрал настолько, что заехал атласной туфлей невесте по лицу, не растерявшись, Алиса поймала туфлю и приложила русского царя по голове. Николай рыдал от смеха. #royals
Филиппу не присвоят титул принца-консорта и не позволят дать детям своё имя. В течение семидесяти лет совместной жизни на публичных мероприятиях ему придётся идти на два шага позади супруги, что было бы невыносимым для человека с его темпераментом, если бы королева не придерживалась традиционных взглядов на лидирующую роль мужчины в доме. В 1997 году спустя три месяца после гибели принцессы Дианы — на праздновании золотой свадьбы — Елизавета назвала мужа her strength and stay all these years. 10 июня 2021 года принц Филипп как верноподданный Ее величества получил бы поздравление с юбилеем, собственноручно написанное супругой. Увы, сейчас королеве остается только вспоминать, как юный Филипп гонялся за ней по коридорам Букингемского дворца, пугая огромной вставной челюстью. Он всегда умел её рассмешить.
***
Human moment: на свадьбу родителей Филиппа Николай II привёз из Петербурга Русский Императорский хор. Во время православной церемонии Алиса, будучи абсолютно глухой, из-за пышной растительности на лице священника не смогла правильно читать по губам и ответила «нет» на вопрос, является ли ее согласие добровольным. На семейном банкете Николай перебрал настолько, что заехал атласной туфлей невесте по лицу, не растерявшись, Алиса поймала туфлю и приложила русского царя по голове. Николай рыдал от смеха. #royals
Две автобиографические истории для пассивного путешествия. Обе в общем про то, что Африка — это другая планета, хотя подруга отнесла их к категории «как ты это читаешь?!» Побочный эффект — начинаешь ценить воду в кране и парацетамол в аптечке.
The White Masai. Corinne Hofmann. 1999, пер.на англ. 2005
Пока нелегальные мигранты рискуют жизнью, чтобы любой ценой выбраться из нищеты и болезней, перед изумленным читателем разворачивается love story с предсказуемым для всех, кроме главной героини, концом. Туристка из Швейцарии приезжает с бойфрендом в Кению на сафари и с первого взгляда влюбляется в молодого масаи — воина с красными волосами, в бусах и боевой раскраске. На середине книги выясняется, что warrior это не профессия, а жизненный этап между отрочеством и возрастом, когда официально разрешается жениться. Энергия влюблённой женщины может расщепить атом, не говоря уже о мелочах, вроде отсутствия общего языка. Настойчивость и изобретательность Коринн вызывают легкую оторопь: она сутками преследует возлюбленного по всей стране, вытаскивает его из тюрьмы, прощает его побеги, буйную ревность, приём веществ, изменяющих сознание, — и бесконечно умиляется его красоте и естественности.
Подтянув английский, Коринн продаёт процветающий бизнес по пошиву свадебных платьев, квартиру, машины и уезжает из опостылевшей Швейцарии навстречу безоблачному счастью, чтобы поселиться в хижине без окон и спать на полу на древней земле, где над головой умопомрачительные звёзды, ниже — мухи, москиты и коровьи лепешки, а ночью выходящего по нужде в буш могут сожрать львы. Чтобы угодить любимому, она избавляется от книг, музыки и перестаёт писать матери. За два дня до свадьбы она случайно узнаёт, что по племенным обычаям церемония начинается с обрезания невесты. Жених, правда, оказался смышленым парнем и заранее оповестил всю деревню, что у европейцев девочек обрезают во младенчестве. Дом новобрачных вдвое больше хижины свекрови Коринн — в нем можно выпрямиться почти во весь рост. Материалом для стен служит коровий помёт — его было непросто достать: в деревне нет своих коров, пришлось три раза ездить к соседям.
Жизнь Коринн полна открытий: воину масаи нельзя есть еду, к которой женщина прикасалась или просто смотрела на неё. Мужчины и женщины едят раздельно. Женщины писают стоя, а мужчины на корточках. Продаётся только один вид стирального порошка — Omo, им же моют тело и голову, а в качестве туалетной бумаги используют камни. Чтобы получить разрешение открытие магазина, помимо наличия ветеринарного сертификата и весов, нужно повесить портрет президента. Жизнь женщины стоит меньше, чем убежавшая коза. Красавец Лкетинга тоже кое-чему научился, например, что джинсы нужно снимать после кроссовок, хотя ужаса перед городом, морем и лифтом так и не преодолел. Местные приходят подивиться на то, как женщина повышает голос на мужчину: неграмотный тупица раздаёт бесплатно товары из магазина, — своему народу надо помогать, а она просто белая скупердяйка. Разумеется, весь этот аттракцион неслыханной щедрости на деньги Коринн. Ощущений добавляют малярия, анемия, гепатит, почечные колики и чесотка. В больнице трёхразовое питание, но нет лекарств, зато папаша уже удачно для себя пристраивает замуж новорожденную дочь.
Невероятные приключения швейцарки в Кении представляют несомненный этнографический интерес, но ее мотивы понять сложно. Впрочем, как говорил неподражаемый Дживс: ‘Human nature is mysterious, sir.’
The White Masai. Corinne Hofmann. 1999, пер.на англ. 2005
Пока нелегальные мигранты рискуют жизнью, чтобы любой ценой выбраться из нищеты и болезней, перед изумленным читателем разворачивается love story с предсказуемым для всех, кроме главной героини, концом. Туристка из Швейцарии приезжает с бойфрендом в Кению на сафари и с первого взгляда влюбляется в молодого масаи — воина с красными волосами, в бусах и боевой раскраске. На середине книги выясняется, что warrior это не профессия, а жизненный этап между отрочеством и возрастом, когда официально разрешается жениться. Энергия влюблённой женщины может расщепить атом, не говоря уже о мелочах, вроде отсутствия общего языка. Настойчивость и изобретательность Коринн вызывают легкую оторопь: она сутками преследует возлюбленного по всей стране, вытаскивает его из тюрьмы, прощает его побеги, буйную ревность, приём веществ, изменяющих сознание, — и бесконечно умиляется его красоте и естественности.
Подтянув английский, Коринн продаёт процветающий бизнес по пошиву свадебных платьев, квартиру, машины и уезжает из опостылевшей Швейцарии навстречу безоблачному счастью, чтобы поселиться в хижине без окон и спать на полу на древней земле, где над головой умопомрачительные звёзды, ниже — мухи, москиты и коровьи лепешки, а ночью выходящего по нужде в буш могут сожрать львы. Чтобы угодить любимому, она избавляется от книг, музыки и перестаёт писать матери. За два дня до свадьбы она случайно узнаёт, что по племенным обычаям церемония начинается с обрезания невесты. Жених, правда, оказался смышленым парнем и заранее оповестил всю деревню, что у европейцев девочек обрезают во младенчестве. Дом новобрачных вдвое больше хижины свекрови Коринн — в нем можно выпрямиться почти во весь рост. Материалом для стен служит коровий помёт — его было непросто достать: в деревне нет своих коров, пришлось три раза ездить к соседям.
Жизнь Коринн полна открытий: воину масаи нельзя есть еду, к которой женщина прикасалась или просто смотрела на неё. Мужчины и женщины едят раздельно. Женщины писают стоя, а мужчины на корточках. Продаётся только один вид стирального порошка — Omo, им же моют тело и голову, а в качестве туалетной бумаги используют камни. Чтобы получить разрешение открытие магазина, помимо наличия ветеринарного сертификата и весов, нужно повесить портрет президента. Жизнь женщины стоит меньше, чем убежавшая коза. Красавец Лкетинга тоже кое-чему научился, например, что джинсы нужно снимать после кроссовок, хотя ужаса перед городом, морем и лифтом так и не преодолел. Местные приходят подивиться на то, как женщина повышает голос на мужчину: неграмотный тупица раздаёт бесплатно товары из магазина, — своему народу надо помогать, а она просто белая скупердяйка. Разумеется, весь этот аттракцион неслыханной щедрости на деньги Коринн. Ощущений добавляют малярия, анемия, гепатит, почечные колики и чесотка. В больнице трёхразовое питание, но нет лекарств, зато папаша уже удачно для себя пристраивает замуж новорожденную дочь.
Невероятные приключения швейцарки в Кении представляют несомненный этнографический интерес, но ее мотивы понять сложно. Впрочем, как говорил неподражаемый Дживс: ‘Human nature is mysterious, sir.’
Desert Flower. Waris Dirie. 1998
В Африке время течёт очень медленно, сомалийские номады веками кочуют в поисках воды, а женщины в одиночку уходят рожать в пустыню, чтобы дня через четыре догнать племя, продолжающее гнать скот. Жизнь трудна, но жаловаться — тратить энергию зря. И даже там обувной фетишизм бывает врождённым.
Женское обрезание — дорогостоящая церемония, которую специально приглашённые женщины вершат с помощью ржавых ножей, бритв, бутылочных осколков или — чего мудрить — зубами. Без него у девочек нет будущего. После этой варварской процедуры старшая сестра Варис умрет от заражения крови. Сама Варис выживет и сбежит от брака ценой в пять верблюдов, и даже лев не позарится на ее кости по дороге на Могадишу. Тринадцатилетняя дикарка будет радостно месить цемент на стройке, а потом чудом заполучит паспорт, вожделенные туфли (впервые в жизни!) и уедет в Лондон — до этого она даже не подозревала о существовании белых людей. Многое было впервые: снег, мягкая постель, жизнь по часам, блинчики, ослепительная кухня в в четырёхэтажном особняке своей богатой тети, где Варис четыре года без выходных будет бесплатной прислугой. За это время она ни слова не выучит по-английски: в доме говорят на сомалийском, а ТВ ей смотреть не разрешают. В 15 лет тайком от родственников-работодателей Варис пойдёт в школу и успеет выучить английский алфавит, когда дядя разоблачит обман и придёт в ярость.
Варис не может вернуться домой с пустыми руками. Что она скажет отцу? Что научилась драить туалеты? Он даже не знает, что это такое! Ей нужно всего пару тысяч долларов, чтобы купить маме дом. Варис снова сбежит, закопав паспорт в саду, и отстанется в Лондоне, одна, без разрешения на работу, без языка, не умея читать и писать. Но в МакДональдсе охотно закрывают глаза на нелегальный статус, если вы за гроши вкалываете за троих. Чтобы заполучить британский паспорт, будущей звезде подиума придётся влезть в аферу и дважды фиктивно выйти замуж: за старого ирландского алкаша и, вскоре «овдовев», за полусумасшедшего фаната своей красоты.
У этой сказки счастливый конец, поэтому, как часто бывает, самое увлекательное — описание злоключений (камео — ещё никому не известная Наоми Кемпбелл).
В Африке время течёт очень медленно, сомалийские номады веками кочуют в поисках воды, а женщины в одиночку уходят рожать в пустыню, чтобы дня через четыре догнать племя, продолжающее гнать скот. Жизнь трудна, но жаловаться — тратить энергию зря. И даже там обувной фетишизм бывает врождённым.
Женское обрезание — дорогостоящая церемония, которую специально приглашённые женщины вершат с помощью ржавых ножей, бритв, бутылочных осколков или — чего мудрить — зубами. Без него у девочек нет будущего. После этой варварской процедуры старшая сестра Варис умрет от заражения крови. Сама Варис выживет и сбежит от брака ценой в пять верблюдов, и даже лев не позарится на ее кости по дороге на Могадишу. Тринадцатилетняя дикарка будет радостно месить цемент на стройке, а потом чудом заполучит паспорт, вожделенные туфли (впервые в жизни!) и уедет в Лондон — до этого она даже не подозревала о существовании белых людей. Многое было впервые: снег, мягкая постель, жизнь по часам, блинчики, ослепительная кухня в в четырёхэтажном особняке своей богатой тети, где Варис четыре года без выходных будет бесплатной прислугой. За это время она ни слова не выучит по-английски: в доме говорят на сомалийском, а ТВ ей смотреть не разрешают. В 15 лет тайком от родственников-работодателей Варис пойдёт в школу и успеет выучить английский алфавит, когда дядя разоблачит обман и придёт в ярость.
Варис не может вернуться домой с пустыми руками. Что она скажет отцу? Что научилась драить туалеты? Он даже не знает, что это такое! Ей нужно всего пару тысяч долларов, чтобы купить маме дом. Варис снова сбежит, закопав паспорт в саду, и отстанется в Лондоне, одна, без разрешения на работу, без языка, не умея читать и писать. Но в МакДональдсе охотно закрывают глаза на нелегальный статус, если вы за гроши вкалываете за троих. Чтобы заполучить британский паспорт, будущей звезде подиума придётся влезть в аферу и дважды фиктивно выйти замуж: за старого ирландского алкаша и, вскоре «овдовев», за полусумасшедшего фаната своей красоты.
У этой сказки счастливый конец, поэтому, как часто бывает, самое увлекательное — описание злоключений (камео — ещё никому не известная Наоми Кемпбелл).
Ювелиры, модельеры, дизайнеры, книжная серия «Олицетворение истории», 2021
Джон Рёскин был убежден, что именно предметное окружение человека свидетельствует о моральном состоянии общества. Книга-«пробник» кратко рассказывает о 16 людях, создавших визуальный образ своего времени: от Рене Лалика и Уильяма Морриса до Георгия Нарбута и Александра Родченко.
***
Роза Бертен ввела в моду юбки, в которых женщина могла занимать площадь до семи квадратных метров. Откликалась она и на актуальные инфоповоды: так появился куаферский шедевр «пуф прививки».
***
Художественную коллекцию Анри Брокара по объёму и ценности ставили на третье место после Эрмитажа и Третьяковской галереи: все полученные за входные билеты деньги он жертвовал на благотворительность.
***
Джанни Версаче создал костюмы к четырнадцати театральным постановкам, двенадцать из которых — балеты Бежара. В 1997 году последними были поставлены балет «Дом священника не потерял своего очарования, а сад — своей роскоши», микс из музыки Моцарта и Queen, и «Барокко бельканто», балетное шоу, премьера которого состоялась в садах Боболи.
***
Прерафаэлиты особенно любили вомбатов. Россетти даже держал этих австралийских диковин дома.
***
Американку Нан Кемпнер, поклонницу Сен-Лорана, однажды не пустили в дорогой нью-йоркский ресторан из-за вызывающей одежды: чёрная туника и брюки. Дама брюки сняла: против туники, превращённой в мини-платье, возражений не нашлось.
***
Карл Фаберже не изобретал яйцо-сюрприз: заказ Александра III на пасхальный подарок супруге, принцессе Дагмар, был навеян драгоценностью из сокровищницы датских королей в Копенгагене: яйцо со спрятанной внутри курочкой, в которой помещалась рубиновая корона и в середине — кольцо.
***
Когда в 1929 году Эрте попросили написать для Британской энциклопедии статью об эволюции костюма ХХ века, он предсказал появление моды унисекс. Все ужаснулись абсурдности предположения.
Джон Рёскин был убежден, что именно предметное окружение человека свидетельствует о моральном состоянии общества. Книга-«пробник» кратко рассказывает о 16 людях, создавших визуальный образ своего времени: от Рене Лалика и Уильяма Морриса до Георгия Нарбута и Александра Родченко.
***
Роза Бертен ввела в моду юбки, в которых женщина могла занимать площадь до семи квадратных метров. Откликалась она и на актуальные инфоповоды: так появился куаферский шедевр «пуф прививки».
***
Художественную коллекцию Анри Брокара по объёму и ценности ставили на третье место после Эрмитажа и Третьяковской галереи: все полученные за входные билеты деньги он жертвовал на благотворительность.
***
Джанни Версаче создал костюмы к четырнадцати театральным постановкам, двенадцать из которых — балеты Бежара. В 1997 году последними были поставлены балет «Дом священника не потерял своего очарования, а сад — своей роскоши», микс из музыки Моцарта и Queen, и «Барокко бельканто», балетное шоу, премьера которого состоялась в садах Боболи.
***
Прерафаэлиты особенно любили вомбатов. Россетти даже держал этих австралийских диковин дома.
***
Американку Нан Кемпнер, поклонницу Сен-Лорана, однажды не пустили в дорогой нью-йоркский ресторан из-за вызывающей одежды: чёрная туника и брюки. Дама брюки сняла: против туники, превращённой в мини-платье, возражений не нашлось.
***
Карл Фаберже не изобретал яйцо-сюрприз: заказ Александра III на пасхальный подарок супруге, принцессе Дагмар, был навеян драгоценностью из сокровищницы датских королей в Копенгагене: яйцо со спрятанной внутри курочкой, в которой помещалась рубиновая корона и в середине — кольцо.
***
Когда в 1929 году Эрте попросили написать для Британской энциклопедии статью об эволюции костюма ХХ века, он предсказал появление моды унисекс. Все ужаснулись абсурдности предположения.
История моей жизни. Наследная принцесса Саксонии о скандале в королевской семье. Луиза Тосканская, 2021
Мемуары Луизы Тосканской — готовый сценарий для костюмного сериала о том, как дерзкая девчонка, в чьих жилах смешалась кровь Бурбонов и Габсбургов, бросила вызов концлагерным порядкам саксонского двора.
***
Луиза родилась в 1870 году в имперском замке Зальцбурга: «В моем детстве дворец был самым печальным и мрачным из всех мыслимых мест: в детстве нам рассказывали, что картины в Большой галерее по ночам оживают и давно умершие принцы и принцессы выходят из рам и бродят из комнаты в комнату». Призраки почивших предков — хоть какая-то движуха: днём из царственных отпрысков иезуитскими методами лепили мыслящие автоматы, призванные блистать образцовыми манерами. Принцессе неприлично играть на скрипке. С четырнадцати лет обязательно присутствовать на парадных ужинах, где ее намеренно сажали рядом с самыми неинтересными гостями, чтобы училась искусству вести беседу. Светская литература и художественные выставки запрещались, а на концерты или в театр вывозили очень редко. Некоторое разнообразие в монотонность бытия вносили разве что гости, вроде персидского шаха с придворными, которые резали животных и жарили их целиком на мозаичном мраморном полу.
Но даже жестко регламентированная жизнь в отчем замке после свадьбы показалась курортом. Впридачу к Дрездену с его «самым красивым балконом Европы», роскошным платьям ипрекрасному слабовольному на грани слабоумия принцу полагались свёкор-мракобес, родственнички-недоумки и козни царедворцев 24/7 («дворцовая жизнь – настоящая система мелкой тирании, где каждый терзает другого и пытается кем-то управлять»): шансов вписаться у неё не было. Серьёзные неприятности начались, когда Луиза стала брать уроки езды на велосипеде, не испросив дозволения императора: пошли порочащие слухи, что она каталась на велосипеде в ГОЛЬФАХ в сопровождении двух актеров из Придворного театра. Луиза была «народной принцессой», Дианой своего времени, чем ещё больше бесила свекра. Любовь к спорту и простонародью приведут к тому, что у Луизы отберут детей, её саму попытаются отправить в психиатрическую клинику, а социалисты предложат сделать ее Красной королевой Саксонии. Принцесса решится на поступок, по тем временам имевший эффект, равный килотонне в тротиловом эквиваленте: сбежит! Следующая серия — экшн с элементами психологического триллера. И все это ещё до того, как придумали абьюз, буллинг, токсичные отношения, феминизм и пособия по селф-хелпу. #nonfiction #memoir
Мемуары Луизы Тосканской — готовый сценарий для костюмного сериала о том, как дерзкая девчонка, в чьих жилах смешалась кровь Бурбонов и Габсбургов, бросила вызов концлагерным порядкам саксонского двора.
***
Луиза родилась в 1870 году в имперском замке Зальцбурга: «В моем детстве дворец был самым печальным и мрачным из всех мыслимых мест: в детстве нам рассказывали, что картины в Большой галерее по ночам оживают и давно умершие принцы и принцессы выходят из рам и бродят из комнаты в комнату». Призраки почивших предков — хоть какая-то движуха: днём из царственных отпрысков иезуитскими методами лепили мыслящие автоматы, призванные блистать образцовыми манерами. Принцессе неприлично играть на скрипке. С четырнадцати лет обязательно присутствовать на парадных ужинах, где ее намеренно сажали рядом с самыми неинтересными гостями, чтобы училась искусству вести беседу. Светская литература и художественные выставки запрещались, а на концерты или в театр вывозили очень редко. Некоторое разнообразие в монотонность бытия вносили разве что гости, вроде персидского шаха с придворными, которые резали животных и жарили их целиком на мозаичном мраморном полу.
Но даже жестко регламентированная жизнь в отчем замке после свадьбы показалась курортом. Впридачу к Дрездену с его «самым красивым балконом Европы», роскошным платьям и
Women From the Ankle Down. The Story of Shoes and How They Define Us. Rachelle Bernstein, 2012
Обувная история Америки ХХ-XXI веков в 17 главах сквозь призму феминизма, кинематографа и поп-культуры: от Ferragamo и Мерилин Монро до Dr. Martens и Sex and the City — «взгляд, конечно, очень варварский, но верный».
***
Идея обуви как инвестиции и мерила социального престижа не нова. В древнегреческом театре высокопоставленные персонажи буквально возвышались над остальными; при дворе Людовика XIV аристократы имели исключительную привилегию носить туфли на красных каблуках; в XIX веке вожди племени сиу разъезжали верхом в мокасинах с затейливым узором из бус на подошве — этаких лабутенах в глазах их пеших соплеменников. Вернувшись в Европу, крестоносцы привезли с Востока экстравагантную моду на poulaines, туфли с узким носом, чья длина была индикатором социального статуса обладателя, что нашло отражение во французской идиоме vivre sur un grand pied («жить на длинную ногу»). В Китае тысячелетнюю традицию бинтования стоп у девочек из высших слоёв общества законодательно отменили только в 1912 году. Практичные римские куртизанки эффективно использовали рекламное пространство на подошвах своих сандалий, размещая на них тисненую инструкцию ‘Follow me’. Более амбициозные натуры разбрасывали предметы обуви, где попало, с тонким расчётом на удачное замужество: версии сказки про Золушку есть в разных культурах — от Кореи до Египта. Обувное дело — микс искусства, ортопедии и коммерции — чутко реагирует на любые изменения образа жизни и мысли.
***
В книге Л. Франка Баума туфли Дороти были серебряными — в поддержку принципа золотого стандарта: в то время считалось, что количество бумажных долларов должно соответствовать золотому запасу Федерального казначейства. Но спустя 38 лет после публикации книги на съёмках фильма The Wonderful Wizard of Oz туфельки изменили цвет (ruby slippers): красный эффектнее контрастировал с дорогой из желтого кирпича.
Прогулочные туфли с подошвой из натуральной резины аристократы носили со времён Генриха VIII, но мейнстримом они стали только после того, как в 1839 году американец Чарльз Гудьир (Charles Goodyear) запатентовал способ вулканизации резины. Туфли на резиновой подошве популяризировала U.S. Rubber Company, выпустившая в 1916 году линию спортивной обуви над названием Keds (‘kids’ + ‘peds’); их же впервые назвали sneakers — из-за мягкой подошвы, позволявшей подкрадываться бесшумно (sneak up). Битники предпочитали Converse Chuck Taylor All Star, простые холщовые туфли на шнурках и белой резиновой подошве, придуманные в 1917 году для игры в баскетбол. В 1966 году семейная фирма Ван Дорен начала выпускать слипоны Vans, ставшие знаковыми в среде серферов и скейтбордистов южной Калифорнии. Заметив, что покупатели охотно кастомизируют обувь, нанося DIY шахматную клетку на белую подошву, Vans стали делать резиновые трафареты, а потом и чёрно-белую парусину для верха. К 1962 году продажи кроссовок выросли до 150 млн пар в год. Сникерсы, как и хот-доги, стали частью Америки.
***
‘There’s a little bit of Imelda Marcos in every woman,’ выносит вердикт Валери Стил. ‘Manolos <are> as good as sex… and last longer,’ делится опытом Мадонна. ‘If you don’t see the magic, stick to Reeboks’, поддакивает Guardian. Туфли на головокружительно высоких каблуках входили в моду после Black Tuesday, войны во Вьетнаме, нефтяного кризиса 1970-х, пузыря доткомов 1990-х… Увидим ли мы постковидные стилетто? Хочется верить, что ждать разгадки осталось недолго. #nonfiction #fashion
Обувная история Америки ХХ-XXI веков в 17 главах сквозь призму феминизма, кинематографа и поп-культуры: от Ferragamo и Мерилин Монро до Dr. Martens и Sex and the City — «взгляд, конечно, очень варварский, но верный».
***
Идея обуви как инвестиции и мерила социального престижа не нова. В древнегреческом театре высокопоставленные персонажи буквально возвышались над остальными; при дворе Людовика XIV аристократы имели исключительную привилегию носить туфли на красных каблуках; в XIX веке вожди племени сиу разъезжали верхом в мокасинах с затейливым узором из бус на подошве — этаких лабутенах в глазах их пеших соплеменников. Вернувшись в Европу, крестоносцы привезли с Востока экстравагантную моду на poulaines, туфли с узким носом, чья длина была индикатором социального статуса обладателя, что нашло отражение во французской идиоме vivre sur un grand pied («жить на длинную ногу»). В Китае тысячелетнюю традицию бинтования стоп у девочек из высших слоёв общества законодательно отменили только в 1912 году. Практичные римские куртизанки эффективно использовали рекламное пространство на подошвах своих сандалий, размещая на них тисненую инструкцию ‘Follow me’. Более амбициозные натуры разбрасывали предметы обуви, где попало, с тонким расчётом на удачное замужество: версии сказки про Золушку есть в разных культурах — от Кореи до Египта. Обувное дело — микс искусства, ортопедии и коммерции — чутко реагирует на любые изменения образа жизни и мысли.
***
В книге Л. Франка Баума туфли Дороти были серебряными — в поддержку принципа золотого стандарта: в то время считалось, что количество бумажных долларов должно соответствовать золотому запасу Федерального казначейства. Но спустя 38 лет после публикации книги на съёмках фильма The Wonderful Wizard of Oz туфельки изменили цвет (ruby slippers): красный эффектнее контрастировал с дорогой из желтого кирпича.
Прогулочные туфли с подошвой из натуральной резины аристократы носили со времён Генриха VIII, но мейнстримом они стали только после того, как в 1839 году американец Чарльз Гудьир (Charles Goodyear) запатентовал способ вулканизации резины. Туфли на резиновой подошве популяризировала U.S. Rubber Company, выпустившая в 1916 году линию спортивной обуви над названием Keds (‘kids’ + ‘peds’); их же впервые назвали sneakers — из-за мягкой подошвы, позволявшей подкрадываться бесшумно (sneak up). Битники предпочитали Converse Chuck Taylor All Star, простые холщовые туфли на шнурках и белой резиновой подошве, придуманные в 1917 году для игры в баскетбол. В 1966 году семейная фирма Ван Дорен начала выпускать слипоны Vans, ставшие знаковыми в среде серферов и скейтбордистов южной Калифорнии. Заметив, что покупатели охотно кастомизируют обувь, нанося DIY шахматную клетку на белую подошву, Vans стали делать резиновые трафареты, а потом и чёрно-белую парусину для верха. К 1962 году продажи кроссовок выросли до 150 млн пар в год. Сникерсы, как и хот-доги, стали частью Америки.
***
‘There’s a little bit of Imelda Marcos in every woman,’ выносит вердикт Валери Стил. ‘Manolos <are> as good as sex… and last longer,’ делится опытом Мадонна. ‘If you don’t see the magic, stick to Reeboks’, поддакивает Guardian. Туфли на головокружительно высоких каблуках входили в моду после Black Tuesday, войны во Вьетнаме, нефтяного кризиса 1970-х, пузыря доткомов 1990-х… Увидим ли мы постковидные стилетто? Хочется верить, что ждать разгадки осталось недолго. #nonfiction #fashion
Король на войне. История о том, как Георг VI сплотил британцев в борьбе с нацизмом. Питер Конради. 2020
Марк Лог, внук австралийского логопеда и хранитель его архива, и Питер Конради, писатель и журналист лондонской газеты Sunday Times продолжают разрабатыватьзолотую жилу тему, которой посвящены книга King’s Speech и одноименный фильм.
Лайонел Лог прибыл в Лондон в 1924 году, не имея никакого формального образования. На базе любительских актерских навыков он разработал методику для восстановления речи австралийских солдат, ставших жертвами газовых атак на фронтах WWI, согласно которой заучивались скороговорки вроде Benjamin Bramble Blimber borrowed the baker’s birchen broom to brush the blinding cobwebs from his brain. Методика Лога оказалась эффективной и для лечения заикания. Переученному левше Георгу VI непросто давались гласный [a], когда после него идет согласный, как в словах a-go или a-lone, и повторяющийся звук, как в сочетаниях yes please или Which we. В текстах выступлений трудные слова заменялись простыми: так вместо government появилось we; calamities со сложным начальным [k] превратились в disasters, а goal с трудным [g] — в end. На первом послевоенном открытии парламента он не мог выговорить слово Berlin и его заменили на Potsdam. Плохо получались слова crisis, oppression и suppression. Сущим мучением для Берти была рождественская речь монарха, одна из любимейших национальных традиций, основателем которой стал его отец Георг V, в 1932 году прочитавший вслух текст, написанный для него Редьярдом Киплингом.
А тем временем Британия готовилась к войне: в первые месяцы 1938 года начались учебные затемнения: бомбардировщики Королевских ВВС летали над Лондоном, выявляя источники света. К концу первой недели войны 750 000 домашних любимцев были вывезены из городов, а в случае невозможности — уничтожены. К сентябрю 1939 года раздали почти 38 миллионов противогазов. Эвакуировали детей. Ввели карточки на бензин, поле стадиона «Арсенал» приспособили под нужды гражданской обороны, людям выделили участки под огороды, резко подняли акцизы на пиво, вино, крепкий алкоголь и табак. Всячески подчеркивался тот факт, что королевская семья терпит лишения вместе со всей страной: сообщали, что в целях экономии тепла уменьшен обогрев Виндзорского замка и Букингемского дворца, а король лично проверяет линейкой расход горячей воды в королевских ванных комнатах – пять дюймов (около 13 см) от дна ванны. Впрочем, много десятилетий спустя стало известно, что продукты питания никогда не распределялись по карточкам, а что королева и другие члены ее семьи получали в двадцать раз больше талонов на одежду, чем им полагалось. Король неизменно появлялся на публике в форме морского офицера, королева же избегала даже намеков на что-нибудь военное, хотя и стала шефом нескольких женских полков. Вместе с Норманом Хартнеллом, своим личным кутюрье, они решили, что, чтобы выделяться из толпы, она будет носить своим излюбленные пастельные розовые, голубые и лиловые тона, но более сдержанные, «пыльные», чем в мирные годы. Даже противогаз, который королева сначала хранила в предписанной правилами сумке цвета хаки, вскоре перекочевал в роскошный бархатный мешочек работы того же Хартнелла. На вопрос, правильно ли так красиво одеваться, посещая разрушенные бомбардировкой районы, королева парировала: «Когда простые люди приходят ко мне на встречу, они надевают свои лучшие костюмы». Организация Mass-Observation отслеживала реакцию посетителей кинотеатров на сюжеты выпусков новостей с участием публичных фигур. В целом, если сравнивать с довоенным временем, жизнь в Британии была невыносимая, если же с Центральной и Восточной Европой – вполне сносная. В следующие годы ограничения постепенно снимались, но лишь в июле 1954-го, когда в Британии перестали распределять мясо и бекон, системе нормирования, просуществовавшей 14 лет, пришел конец.
***
Марк Лог, внук австралийского логопеда и хранитель его архива, и Питер Конради, писатель и журналист лондонской газеты Sunday Times продолжают разрабатывать
Лайонел Лог прибыл в Лондон в 1924 году, не имея никакого формального образования. На базе любительских актерских навыков он разработал методику для восстановления речи австралийских солдат, ставших жертвами газовых атак на фронтах WWI, согласно которой заучивались скороговорки вроде Benjamin Bramble Blimber borrowed the baker’s birchen broom to brush the blinding cobwebs from his brain. Методика Лога оказалась эффективной и для лечения заикания. Переученному левше Георгу VI непросто давались гласный [a], когда после него идет согласный, как в словах a-go или a-lone, и повторяющийся звук, как в сочетаниях yes please или Which we. В текстах выступлений трудные слова заменялись простыми: так вместо government появилось we; calamities со сложным начальным [k] превратились в disasters, а goal с трудным [g] — в end. На первом послевоенном открытии парламента он не мог выговорить слово Berlin и его заменили на Potsdam. Плохо получались слова crisis, oppression и suppression. Сущим мучением для Берти была рождественская речь монарха, одна из любимейших национальных традиций, основателем которой стал его отец Георг V, в 1932 году прочитавший вслух текст, написанный для него Редьярдом Киплингом.
А тем временем Британия готовилась к войне: в первые месяцы 1938 года начались учебные затемнения: бомбардировщики Королевских ВВС летали над Лондоном, выявляя источники света. К концу первой недели войны 750 000 домашних любимцев были вывезены из городов, а в случае невозможности — уничтожены. К сентябрю 1939 года раздали почти 38 миллионов противогазов. Эвакуировали детей. Ввели карточки на бензин, поле стадиона «Арсенал» приспособили под нужды гражданской обороны, людям выделили участки под огороды, резко подняли акцизы на пиво, вино, крепкий алкоголь и табак. Всячески подчеркивался тот факт, что королевская семья терпит лишения вместе со всей страной: сообщали, что в целях экономии тепла уменьшен обогрев Виндзорского замка и Букингемского дворца, а король лично проверяет линейкой расход горячей воды в королевских ванных комнатах – пять дюймов (около 13 см) от дна ванны. Впрочем, много десятилетий спустя стало известно, что продукты питания никогда не распределялись по карточкам, а что королева и другие члены ее семьи получали в двадцать раз больше талонов на одежду, чем им полагалось. Король неизменно появлялся на публике в форме морского офицера, королева же избегала даже намеков на что-нибудь военное, хотя и стала шефом нескольких женских полков. Вместе с Норманом Хартнеллом, своим личным кутюрье, они решили, что, чтобы выделяться из толпы, она будет носить своим излюбленные пастельные розовые, голубые и лиловые тона, но более сдержанные, «пыльные», чем в мирные годы. Даже противогаз, который королева сначала хранила в предписанной правилами сумке цвета хаки, вскоре перекочевал в роскошный бархатный мешочек работы того же Хартнелла. На вопрос, правильно ли так красиво одеваться, посещая разрушенные бомбардировкой районы, королева парировала: «Когда простые люди приходят ко мне на встречу, они надевают свои лучшие костюмы». Организация Mass-Observation отслеживала реакцию посетителей кинотеатров на сюжеты выпусков новостей с участием публичных фигур. В целом, если сравнивать с довоенным временем, жизнь в Британии была невыносимая, если же с Центральной и Восточной Европой – вполне сносная. В следующие годы ограничения постепенно снимались, но лишь в июле 1954-го, когда в Британии перестали распределять мясо и бекон, системе нормирования, просуществовавшей 14 лет, пришел конец.
***
В целом очень по-английски с равным энтузиазмом рассказывать о «рейдах по бедекеру» (по названию известного туристического справочника того времени, которые замышлялись как месть за бомбардировку Любека и других старинных немецких городов, выбранных за их историческое и культурное значение) и лопнувшей резинке на трусах, иллюстрирующей бытовые лишения.
Книга «Академические граффити» Уистена Одена (1971) соединила поэзию нонсенса с карикатурой: в результате получились зажигательные лубочные частушки для снобов ⬇️