В The Times опубликовано сообщение, что в Лондоне новорожденную девочку назвали Triptych Alabama Bliss. У неё уже есть братья Hieronymus Vladimir Azax и Dionysus Cosmo Chaos. “I think the name maketh the man,” заявила их мать, Оливия. А что сделали вы, чтобы украсить судьбу своих детей?
Curious English Words and Phrases. Max Cryer, 2012
Маркетинговое название кукол для мальчиков — action figures.
***
Синий является не только цветом неба и превосходства, но и грязных шуток и порнографических фильмов (blue movies). У ассоциации этого цвета с сексом несколько источников: в Китае было принято окрашивать в ярко-синий цвет фасады борделей, а в христианстве символом дьявола была горящая синим пламенем сера. Есть и третий фактор: в течение долгого времени редакторы газет синим карандашом отмечали отрывки статей, которые нужно было вырезать из-за оскорбительного содержания. Поэтому blue-pencil стало синонимом «вырезать», а непечатные шутки стали blue jokes.
***
Недавно в США возникло движение за переименование зодиакального созвездия Рак из неловкого Cancer в Moon Child.
***
До 1959 года киви называли китайским крыжовником (Chinese gooseberry), хотя этот фрукт не имел никакого отношения ни к этой ягоде, ни к Китаю, где его называют «обезьяньим персиком» (monkey peach).
***
В эпоху политкорректности нет никакой реальной необходимости в словах chairwoman или chairperson; было бы вполне достаточно унисекс-слова chairman, поскольку man в chairman — производное от латинского manus (рука).
***
Парадоксальным образом прилагательное cool в значении interesting and currently very fashionable вытеснило своего предшественника hot. Появившись у Скотта Фитцджеральда в The Great Gatsby (1925), в 1930-х оно стало популярным среди музыкантов и поклонников джаза.
***
Когда телевидение стало популярным, американцы изобрели для него сленговый термин boob tube, который никогда не использовали в Британии, где boob tube — это облегающий трикотажный топ. В США фанатов телевизора стали называть boob tubers. В 1976 году американский иллюстратор Роберт Армстронг опубликовал карикатуру, изображающую, как всем известный tuber — картофелина — валяется на диване перед экраном. Название Couch Potato было зарегистрировано как торговая марка для изображений на футболках.
***
Историческое соперничество между англичанами и голландцами оставило заметный след в языке. Некоторые выражения устарели: Dutch act (суицид), Dutch dumplings (ягодицы), Dutch doggery (магазин, торгующий алкоголем), Dutch feast (хозяин напивается раньше гостей) и Dutch nightingale (лягушка). Но масса идиом актуальны по сей день: Dutch treat (каждый платит за себя), Dutch courage (отвага во хмелю), Dutch auction (торги на снижении цены), double Dutch (любой язык, непонятный англоговорящему).
***
Пряники существенно поспособствовали развитию одного популярного вида спорта. Елизавета I из очень любила и часто заказывала пряничных человечков, слеплённых и раскрашенных по подобию VIP-гостей. Имбирь и другие специи поставлял ко двору некто Lawrence Sheriffe, который умер в 1657 году богатым человеком. Он завещал кругленькую сумму на основание школы в своём родном городе Регби.
***
Hick — «деревенщина» в глазах городского жителя. Слово появилось много веков назад как уменьшительное от Richard. Имя Ричард идеально подходит для особ королевской крови: германского происхождения, сочетание слов ric (могущественный) и hard (храбрый). Это имя носили три короля Англии, но в 1485 году его «карьеру» испортил злосчастный Ричард III, и уменьшительным Hick стали называть неотесанного чурбана, хотя полная версия имени сохранила положительный имидж, сменив уменьшительное Hick на Dick.
***
Milk before or after? Чай появился в Англии одновременно с отменно прочным китайским фарфором. Первые изделия английских керамистов, пытавшихся скопировать посуду для нового напитка, часто трескались при контакте с горячим. Так возникла традиция ошпаривать заварочный чайник кипятком и наливать в чашку молоко раньше чая. Более жароустойчивая керамика появилась в Англии только в XIX веке.
***
Monkey on your back — проблема, медленно, но верно выедающая душу и мозг, вроде albatross around your neck у Кольриджа в The Rime of the Ancient Mariner.
Маркетинговое название кукол для мальчиков — action figures.
***
Синий является не только цветом неба и превосходства, но и грязных шуток и порнографических фильмов (blue movies). У ассоциации этого цвета с сексом несколько источников: в Китае было принято окрашивать в ярко-синий цвет фасады борделей, а в христианстве символом дьявола была горящая синим пламенем сера. Есть и третий фактор: в течение долгого времени редакторы газет синим карандашом отмечали отрывки статей, которые нужно было вырезать из-за оскорбительного содержания. Поэтому blue-pencil стало синонимом «вырезать», а непечатные шутки стали blue jokes.
***
Недавно в США возникло движение за переименование зодиакального созвездия Рак из неловкого Cancer в Moon Child.
***
До 1959 года киви называли китайским крыжовником (Chinese gooseberry), хотя этот фрукт не имел никакого отношения ни к этой ягоде, ни к Китаю, где его называют «обезьяньим персиком» (monkey peach).
***
В эпоху политкорректности нет никакой реальной необходимости в словах chairwoman или chairperson; было бы вполне достаточно унисекс-слова chairman, поскольку man в chairman — производное от латинского manus (рука).
***
Парадоксальным образом прилагательное cool в значении interesting and currently very fashionable вытеснило своего предшественника hot. Появившись у Скотта Фитцджеральда в The Great Gatsby (1925), в 1930-х оно стало популярным среди музыкантов и поклонников джаза.
***
Когда телевидение стало популярным, американцы изобрели для него сленговый термин boob tube, который никогда не использовали в Британии, где boob tube — это облегающий трикотажный топ. В США фанатов телевизора стали называть boob tubers. В 1976 году американский иллюстратор Роберт Армстронг опубликовал карикатуру, изображающую, как всем известный tuber — картофелина — валяется на диване перед экраном. Название Couch Potato было зарегистрировано как торговая марка для изображений на футболках.
***
Историческое соперничество между англичанами и голландцами оставило заметный след в языке. Некоторые выражения устарели: Dutch act (суицид), Dutch dumplings (ягодицы), Dutch doggery (магазин, торгующий алкоголем), Dutch feast (хозяин напивается раньше гостей) и Dutch nightingale (лягушка). Но масса идиом актуальны по сей день: Dutch treat (каждый платит за себя), Dutch courage (отвага во хмелю), Dutch auction (торги на снижении цены), double Dutch (любой язык, непонятный англоговорящему).
***
Пряники существенно поспособствовали развитию одного популярного вида спорта. Елизавета I из очень любила и часто заказывала пряничных человечков, слеплённых и раскрашенных по подобию VIP-гостей. Имбирь и другие специи поставлял ко двору некто Lawrence Sheriffe, который умер в 1657 году богатым человеком. Он завещал кругленькую сумму на основание школы в своём родном городе Регби.
***
Hick — «деревенщина» в глазах городского жителя. Слово появилось много веков назад как уменьшительное от Richard. Имя Ричард идеально подходит для особ королевской крови: германского происхождения, сочетание слов ric (могущественный) и hard (храбрый). Это имя носили три короля Англии, но в 1485 году его «карьеру» испортил злосчастный Ричард III, и уменьшительным Hick стали называть неотесанного чурбана, хотя полная версия имени сохранила положительный имидж, сменив уменьшительное Hick на Dick.
***
Milk before or after? Чай появился в Англии одновременно с отменно прочным китайским фарфором. Первые изделия английских керамистов, пытавшихся скопировать посуду для нового напитка, часто трескались при контакте с горячим. Так возникла традиция ошпаривать заварочный чайник кипятком и наливать в чашку молоко раньше чая. Более жароустойчивая керамика появилась в Англии только в XIX веке.
***
Monkey on your back — проблема, медленно, но верно выедающая душу и мозг, вроде albatross around your neck у Кольриджа в The Rime of the Ancient Mariner.
Слово monkey в этом выражении появилась благодаря американскому криминальному сленгу, где обозначало пристрастие к наркотикам, потом расширило значение и теперь так часто говорят об ипотеке.
***
В 1911 году бывший майор армии США George Squier запатентовал систему, с помощью которой по одному проводу можно было передавать несколько радиосигналов, и назвал свою компанию Wired Radio. В 1934 году ему страшно полюбилось придуманное слово Kodak, не имеющее смысла, но ставшее названием успешного бренда, и он переименовал свою фирму в Muzak. Теперь muzak — одно из названий торговых марок, которые воспринимаются как «настоящее» слово, наряду с vaseline, nugget и biro. Muzak с нами с везде: в ресторанах, торговых центрах и даже в лифте.
***
Забавный пример народной этимологии: слово N-E-W-S якобы появилось в результате слияния первых букв названий частей света с изображения на флюгере.
***
Paying through the nose — платить за что-то больше, чем оно того стоит. В Ирландии IX века всеобщим налогом (poll tax) облагались все, независимо от дохода. В случае неуплаты, должнику отрезали нос.
***
В 1911 году бывший майор армии США George Squier запатентовал систему, с помощью которой по одному проводу можно было передавать несколько радиосигналов, и назвал свою компанию Wired Radio. В 1934 году ему страшно полюбилось придуманное слово Kodak, не имеющее смысла, но ставшее названием успешного бренда, и он переименовал свою фирму в Muzak. Теперь muzak — одно из названий торговых марок, которые воспринимаются как «настоящее» слово, наряду с vaseline, nugget и biro. Muzak с нами с везде: в ресторанах, торговых центрах и даже в лифте.
***
Забавный пример народной этимологии: слово N-E-W-S якобы появилось в результате слияния первых букв названий частей света с изображения на флюгере.
***
Paying through the nose — платить за что-то больше, чем оно того стоит. В Ирландии IX века всеобщим налогом (poll tax) облагались все, независимо от дохода. В случае неуплаты, должнику отрезали нос.
Мы так говорим. Обидные слова и как их избежать. Мария Бобылёва. 2021
На соседнем перекрёстке установлена тумба с социальной рекламой: «Поделиться можно не только картинкой! Пройдите тест на ВИЧ». Мой спутник, воспитанный на мультфильме про крошку-енота, мрачно заметил, что «поделиться» лучше бы улыбкою своей... Итак, ванильно или корректно?
***
В наши дни в определённой модели мира языку приписывается магическая сила, слова сами по себе порождают социальное зло, а значит те, кто их произносит, подлежат репрессиям и остракизму, и речь нужно обставлять бесчисленными табу и предписаниями. Это одна из составляющих «новой этики», которая тесно связана с понятием границ человека (физических и эмоциональных), культурой согласия и cancel culture, где нет места презумпции невиновности: жертва всегда права. Обида из пассивной и стыдной эмоции угнетенного превратилась в активную и агрессивную силу мстящего. Новая этика – это не реальность фактов и доказательств, а реальность чувств и травмы, где реакция на отклоняющиеся мнения – не рациональное возражение, а возмущение. Апеллируя к таким концептам как неравное положение, маргинальность, травма, возможно рассматривать любой конфликт как вопрос угнетения. Вероятно, в будущем накал страстей снизится, как проходит пассионарность ранних религий.
***
Расширим сознание/вокабуляр в семантически скользких полях: вместо fat рекомендуется употреблять horizontally gifted, вместо lazy - motivationally challenged, вместо unpunctual - chronologically challenged etc. А это просто находка: oldster - калька с английского, созвучная «хипстеру». Будут нам deadnaming, misgendering, reclaiming, alphabetism, beardism, diseasism, faceism, genderism (не путать с сексизмом), gender incongruence и PC spelling: womxn («уименкс», замена буквы «е» на «х» не только должна исключить мужской дух из понятия, но и включить туда всех трансгендерных женщин и небинарных персон).
***
Квиз не для персон с интеллектуальной недостаточностью: переведите на неполиткорректный название романа ‘The Mail Currier Always Rings Twice’.
На соседнем перекрёстке установлена тумба с социальной рекламой: «Поделиться можно не только картинкой! Пройдите тест на ВИЧ». Мой спутник, воспитанный на мультфильме про крошку-енота, мрачно заметил, что «поделиться» лучше бы улыбкою своей... Итак, ванильно или корректно?
***
В наши дни в определённой модели мира языку приписывается магическая сила, слова сами по себе порождают социальное зло, а значит те, кто их произносит, подлежат репрессиям и остракизму, и речь нужно обставлять бесчисленными табу и предписаниями. Это одна из составляющих «новой этики», которая тесно связана с понятием границ человека (физических и эмоциональных), культурой согласия и cancel culture, где нет места презумпции невиновности: жертва всегда права. Обида из пассивной и стыдной эмоции угнетенного превратилась в активную и агрессивную силу мстящего. Новая этика – это не реальность фактов и доказательств, а реальность чувств и травмы, где реакция на отклоняющиеся мнения – не рациональное возражение, а возмущение. Апеллируя к таким концептам как неравное положение, маргинальность, травма, возможно рассматривать любой конфликт как вопрос угнетения. Вероятно, в будущем накал страстей снизится, как проходит пассионарность ранних религий.
***
Расширим сознание/вокабуляр в семантически скользких полях: вместо fat рекомендуется употреблять horizontally gifted, вместо lazy - motivationally challenged, вместо unpunctual - chronologically challenged etc. А это просто находка: oldster - калька с английского, созвучная «хипстеру». Будут нам deadnaming, misgendering, reclaiming, alphabetism, beardism, diseasism, faceism, genderism (не путать с сексизмом), gender incongruence и PC spelling: womxn («уименкс», замена буквы «е» на «х» не только должна исключить мужской дух из понятия, но и включить туда всех трансгендерных женщин и небинарных персон).
***
Квиз не для персон с интеллектуальной недостаточностью: переведите на неполиткорректный название романа ‘The Mail Currier Always Rings Twice’.
Consent. Vanessa Springora. 2020, пер. на англ. 2021
A gut-punch of a memoir with prose that cuts like a knife, так отозвалась Кейт Элизабет Расселл, автор романа My Dark Vanessa, который сейчас обсуждают везде, благо переведен на русский. Обе книги посвящены болезненной и важной теме и опубликованы почти одновременно. Их сложно не сравнивать, и по субъективной оценке прочитанная первой My Dark Vanessa проигрывает. Спрингора говорит о 3D-насилии — психическом, сексуальном и литературном — и идёт в своей откровенности до конца, в то время как Расселл представляет редуцированную версию, «тень на стене пещеры».
***
V., сама Ванесса Спрингора, родилась в 1972 году. Ее матери было 20. Спустя шесть турбулентных лет после рождения V. родители развелись и отец вычеркнул дочь из своей жизни. A father, conspicuous only by his absence, who left an unfathomable void in my life. A pronounced taste for reading. A certain sexual precocity. And, most of all, an enormous need to be seen.
Достаточно ли этих условий для дальнейшего развития событий? Не совсем. У большинства читателей My Dark Vanessa первым делом возник вопрос: где были мать и общество?! Отвечать на это приходится Спрингора. Мать V. с самого начала была в курсе отношений дочери, советовалась с друзьями и не имела возражений, более того, была против решения V. разорвать эту связь. Она до сих пор придерживается взглядов на сексуальную свободу в духе слогана 1968 года Interdit d’interdire. “It’s forbidden to forbid” remained, it seemed, her mantra. It’s not easy to escape the zeitgeist. <...> It would also have helped if the cultural context and the times had been less liberal.
Это было закономерной реакцией на ханжеские нравы предыдущей эпохи, просто маятник качнулся слишком далеко. В ту эпоху сексуальное раскрепощение граничило с оправданием педофилии: в 1977 году в газете Le Monde вышло открытое письмо Мацнева, растлителя V., в котором он поддерживает мужчин, осуждённых за сексуальные отношения с детьми 12 и 13 лет. Под этим письмом подписались среди прочих Луи Арагон, Ролан Барт, Симона де Бовуар, Жан-Поль Сартр.
***
G., французский писатель Габриэль Мацнев, родился в 1936 г. в Париже в семье российских эмигрантов первой волны. Ребёнком он пережил оккупацию и развод родителей. На вопрос V. о том, кто был его «инициатором», G. отвечает ‘a man, a friend of the family’ — ему самому было 13 лет (неудобный момент, превращающий злодея в жертву). После войны G. закончил Сорбонну (философия) и Институт восточных языков (русский язык и литература). Голубоглазый красавец-дворянин с внешностью буддистского монаха, он с детства вращался в богемной интеллектуальной среде, был знаком с Франсуа Миттераном, Жан-Мари Ле Пеном, Ив Сен-Лораном. G. никогда не делал тайны из своих отношений с подростками, которые описал в многочисленных дневниках и эссе, например, The Under 16s, вышедшем в 1974 г. в издательстве Julliard (по иронии судьбы его ныне возглавляет Спрингора). Мало того, он завёл сайт с фотографиями, зарегистрированный на чужое имя за пределами Франции, и даже, предположительно, сам(!) отправлял анонимки в полицию, желая добавить ореол мученичества своему образу, но никто не увидел в этом ничего предосудительного. В 2013 году Мацнев получил престижную литературную премию Renaudo. Ассоциация в защиту детей La Mouette опубликовала петицию за то, чтобы отозвать премию, но это ни к чему не привело. Отсюда вопрос: насколько жизнь подражает литературе и позволено ли представителю элиты больше, чем другим? (btw, в данном вопросе мораль строителя коммунизма не слишком отличалась от гнилой буржуазной: Стаханов женился на 14-летней, которой в документах приписали два года — так сказать, поощрили ударника труда).
Since childhood, books had been my siblings, my companions, my tutors, my friends. With my blind veneration of the “Writer” with a capital “W,” it was almost inevitable that I would conflate the man with his status as an artist.
***
A gut-punch of a memoir with prose that cuts like a knife, так отозвалась Кейт Элизабет Расселл, автор романа My Dark Vanessa, который сейчас обсуждают везде, благо переведен на русский. Обе книги посвящены болезненной и важной теме и опубликованы почти одновременно. Их сложно не сравнивать, и по субъективной оценке прочитанная первой My Dark Vanessa проигрывает. Спрингора говорит о 3D-насилии — психическом, сексуальном и литературном — и идёт в своей откровенности до конца, в то время как Расселл представляет редуцированную версию, «тень на стене пещеры».
***
V., сама Ванесса Спрингора, родилась в 1972 году. Ее матери было 20. Спустя шесть турбулентных лет после рождения V. родители развелись и отец вычеркнул дочь из своей жизни. A father, conspicuous only by his absence, who left an unfathomable void in my life. A pronounced taste for reading. A certain sexual precocity. And, most of all, an enormous need to be seen.
Достаточно ли этих условий для дальнейшего развития событий? Не совсем. У большинства читателей My Dark Vanessa первым делом возник вопрос: где были мать и общество?! Отвечать на это приходится Спрингора. Мать V. с самого начала была в курсе отношений дочери, советовалась с друзьями и не имела возражений, более того, была против решения V. разорвать эту связь. Она до сих пор придерживается взглядов на сексуальную свободу в духе слогана 1968 года Interdit d’interdire. “It’s forbidden to forbid” remained, it seemed, her mantra. It’s not easy to escape the zeitgeist. <...> It would also have helped if the cultural context and the times had been less liberal.
Это было закономерной реакцией на ханжеские нравы предыдущей эпохи, просто маятник качнулся слишком далеко. В ту эпоху сексуальное раскрепощение граничило с оправданием педофилии: в 1977 году в газете Le Monde вышло открытое письмо Мацнева, растлителя V., в котором он поддерживает мужчин, осуждённых за сексуальные отношения с детьми 12 и 13 лет. Под этим письмом подписались среди прочих Луи Арагон, Ролан Барт, Симона де Бовуар, Жан-Поль Сартр.
***
G., французский писатель Габриэль Мацнев, родился в 1936 г. в Париже в семье российских эмигрантов первой волны. Ребёнком он пережил оккупацию и развод родителей. На вопрос V. о том, кто был его «инициатором», G. отвечает ‘a man, a friend of the family’ — ему самому было 13 лет (неудобный момент, превращающий злодея в жертву). После войны G. закончил Сорбонну (философия) и Институт восточных языков (русский язык и литература). Голубоглазый красавец-дворянин с внешностью буддистского монаха, он с детства вращался в богемной интеллектуальной среде, был знаком с Франсуа Миттераном, Жан-Мари Ле Пеном, Ив Сен-Лораном. G. никогда не делал тайны из своих отношений с подростками, которые описал в многочисленных дневниках и эссе, например, The Under 16s, вышедшем в 1974 г. в издательстве Julliard (по иронии судьбы его ныне возглавляет Спрингора). Мало того, он завёл сайт с фотографиями, зарегистрированный на чужое имя за пределами Франции, и даже, предположительно, сам(!) отправлял анонимки в полицию, желая добавить ореол мученичества своему образу, но никто не увидел в этом ничего предосудительного. В 2013 году Мацнев получил престижную литературную премию Renaudo. Ассоциация в защиту детей La Mouette опубликовала петицию за то, чтобы отозвать премию, но это ни к чему не привело. Отсюда вопрос: насколько жизнь подражает литературе и позволено ли представителю элиты больше, чем другим? (btw, в данном вопросе мораль строителя коммунизма не слишком отличалась от гнилой буржуазной: Стаханов женился на 14-летней, которой в документах приписали два года — так сказать, поощрили ударника труда).
Since childhood, books had been my siblings, my companions, my tutors, my friends. With my blind veneration of the “Writer” with a capital “W,” it was almost inevitable that I would conflate the man with his status as an artist.
***
Манцев всегда подчеркивал, что является православным верующим и не принимает «идиотский моральный порядок, пришедший из американских пуританских сект»: «Православная и католическая церковь прощают грешников, протестанты в гораздо большей степени морализаторы, тогда как мораль не имеет ничего общего с христианством», что идеально вписывается в концепцию, допускающую секс с 11-летними филиппинскими мальчиками. Идея психологического насилия относительно нова: I still believed that violence was only ever physical. Поначалу V. ощущала себя богиней, избранной, не веря, что сумела привлечь внимание такого человека, и даже рассматривала ВИЧ как привилегию умереть во имя любви. Стокгольмский синдром тоже никто не отменял.
***
Способность жертвы справиться с последствиями насилия не является смягчающим обстоятельством. Тем не менее, Расселл дожимает читателя образом никчёмной и малосимпатичной взрослой Ванессы, видимо, чтобы подчеркнуть тяжесть травмы. V. после разрыва с G. прошла через все круги ада: депрессия, наркозависимость, инсомния, анорексия, проблемы с доверием (no one wants a broken toy), но сумела выкарабкаться: Сорбонна, карьера, счастливый брак и сын-подросток. Сила и убежденность в своей правоте нужны не только чтобы выстоять и озвучить кошмары прошлого, но также чтобы продолжать упорствовать в злодействе, а не сигануть с моста, трусливо поджав хвост. Медийный шум необходим, чтобы привлечь внимание к проблеме и вызвать активный резонанс. Французская пресса называет нынешний скандал столкновением двух эпох. Не в силах изменить прошлое, надо сделать все возможное, чтобы обезопасить будущее. И лёд тронулся: нижняя палата парламента Франции единогласно поддержала законопроект о защите детей от сексуального насилия, установив «возраст несогласия» — 15 лет. Наказание— до 20 лет лишения свободы. Законопроект передан на рассмотрение в Сенат.
***
Способность жертвы справиться с последствиями насилия не является смягчающим обстоятельством. Тем не менее, Расселл дожимает читателя образом никчёмной и малосимпатичной взрослой Ванессы, видимо, чтобы подчеркнуть тяжесть травмы. V. после разрыва с G. прошла через все круги ада: депрессия, наркозависимость, инсомния, анорексия, проблемы с доверием (no one wants a broken toy), но сумела выкарабкаться: Сорбонна, карьера, счастливый брак и сын-подросток. Сила и убежденность в своей правоте нужны не только чтобы выстоять и озвучить кошмары прошлого, но также чтобы продолжать упорствовать в злодействе, а не сигануть с моста, трусливо поджав хвост. Медийный шум необходим, чтобы привлечь внимание к проблеме и вызвать активный резонанс. Французская пресса называет нынешний скандал столкновением двух эпох. Не в силах изменить прошлое, надо сделать все возможное, чтобы обезопасить будущее. И лёд тронулся: нижняя палата парламента Франции единогласно поддержала законопроект о защите детей от сексуального насилия, установив «возраст несогласия» — 15 лет. Наказание— до 20 лет лишения свободы. Законопроект передан на рассмотрение в Сенат.
Battle of Brothers. William, Harry and the Inside Story of a Family in Tumult. Robert Lacey, 2020
Британский историк Роберт Лейси, консультант сериала The Crown, пишет о Елизавете II почти сорок лет и немного разбирается в закулисье The Firm. Интересно будет и тем, кто давно следит за перипетиями судьбы Виндзоров, и тем, кто про них впервые слышит (интересно, есть такие?), потому как изложение ведётся с массой любопытнейших подробностей (заодно в нюансы придворного церемониала вникнем). В эпицентре лежат непростые отношения принцев Уильяма и Гарри — an Heir and a Spare.
***
Never complain, never explain! — такова жизненная философия королевской семьи. Согласно одной парадоксальной теории, современную демократию укрепляют элитистские традиции древней монархии, строго соблюдаемые веками.
В стародавние времена перед тем, как высокопоставленное лицо удалялось почивать, горничная согревала простыни, энергично проглаживая их с помощью warming pan, большого плоского медного контейнера с длинной деревянной ручкой, в котором лежали раскалённые угли. Или новорождённый младенец. По слухам, такое дельце провернули в 1688 году, чтобы подменить здоровеньким мальчиком нежизнеспособного младенца, рождённого женой ненавистного британцам Карла II. До этого момента протестанты ещё как-то терпели короля-католика в надежде на скорую передачу престола Вильгельму Оранскому, но с появлением нового warming pan baby Стюарта терпение нации лопнуло, и дело кончилось «Славной революцией», передавшей власть в руки Парламента. Новые революции нужны монархам меньше всего, поэтому наследников стали предъявлять сразу после рождения. Гарри стал играть по своим правилам — и понеслось.
Виндзоры ежегодно обходятся британцам в £67 миллионов налоговых отчислений, что делает королевскую семью одновременно «слугами народа» и его игрушкой. Money, power and survival — главные задачи монархии и их решение важнее сиюминутных противоречий, хотя в информационную эпоху «держать лицо» становится все сложнее.
***
А нам, как всегда, подавайте «русский след». Для свадебной церемонии Меган вначале выбрала из сокровищницы Короны — самой роскошной частной ювелирной коллекции в мире — изумрудная тиара, «поступившая из России». Это кодовая фраза, указывающая на то, что украшение попало к Виндзорам после Октябрьской революции по undefined, чтобы не сказать сомнительным, каналам. Королева отказала.
***
Парочка русских пранкстеров Вован и Лексус здорово поглумились над Гарри, притворившись Гретой Тунберг и ее отцом Сванте. Они предложили принцу поучаствовать в судьбе пингвинов, застрявших на белорусской таможне, и помочь добыть катамаран, чтобы переправить несчастных птичек на их «историческую родину» — Северный полюс. Не почуяв подвоха, Гарри с готовностью заявил, что у него есть человек, который как раз работает по Северному полюсу. Nobody ever imagined that he was a Brain of Britain.
Weird but true: перед тем, как семья отца Меган англизировала свою германскую фамилию, она звучала как Merckel.
#nonfiction #royals
Британский историк Роберт Лейси, консультант сериала The Crown, пишет о Елизавете II почти сорок лет и немного разбирается в закулисье The Firm. Интересно будет и тем, кто давно следит за перипетиями судьбы Виндзоров, и тем, кто про них впервые слышит (интересно, есть такие?), потому как изложение ведётся с массой любопытнейших подробностей (заодно в нюансы придворного церемониала вникнем). В эпицентре лежат непростые отношения принцев Уильяма и Гарри — an Heir and a Spare.
***
Never complain, never explain! — такова жизненная философия королевской семьи. Согласно одной парадоксальной теории, современную демократию укрепляют элитистские традиции древней монархии, строго соблюдаемые веками.
В стародавние времена перед тем, как высокопоставленное лицо удалялось почивать, горничная согревала простыни, энергично проглаживая их с помощью warming pan, большого плоского медного контейнера с длинной деревянной ручкой, в котором лежали раскалённые угли. Или новорождённый младенец. По слухам, такое дельце провернули в 1688 году, чтобы подменить здоровеньким мальчиком нежизнеспособного младенца, рождённого женой ненавистного британцам Карла II. До этого момента протестанты ещё как-то терпели короля-католика в надежде на скорую передачу престола Вильгельму Оранскому, но с появлением нового warming pan baby Стюарта терпение нации лопнуло, и дело кончилось «Славной революцией», передавшей власть в руки Парламента. Новые революции нужны монархам меньше всего, поэтому наследников стали предъявлять сразу после рождения. Гарри стал играть по своим правилам — и понеслось.
Виндзоры ежегодно обходятся британцам в £67 миллионов налоговых отчислений, что делает королевскую семью одновременно «слугами народа» и его игрушкой. Money, power and survival — главные задачи монархии и их решение важнее сиюминутных противоречий, хотя в информационную эпоху «держать лицо» становится все сложнее.
***
А нам, как всегда, подавайте «русский след». Для свадебной церемонии Меган вначале выбрала из сокровищницы Короны — самой роскошной частной ювелирной коллекции в мире — изумрудная тиара, «поступившая из России». Это кодовая фраза, указывающая на то, что украшение попало к Виндзорам после Октябрьской революции по undefined, чтобы не сказать сомнительным, каналам. Королева отказала.
***
Парочка русских пранкстеров Вован и Лексус здорово поглумились над Гарри, притворившись Гретой Тунберг и ее отцом Сванте. Они предложили принцу поучаствовать в судьбе пингвинов, застрявших на белорусской таможне, и помочь добыть катамаран, чтобы переправить несчастных птичек на их «историческую родину» — Северный полюс. Не почуяв подвоха, Гарри с готовностью заявил, что у него есть человек, который как раз работает по Северному полюсу. Nobody ever imagined that he was a Brain of Britain.
Weird but true: перед тем, как семья отца Меган англизировала свою германскую фамилию, она звучала как Merckel.
#nonfiction #royals
Шок новизны. Роберт Хьюз. 1980, 1991, пер.2020
Искусствовед Роберт Хьюз в школе прятал от иезуитов Аполлинера под обложкой латинской грамматики, а единственного сына назвал Дантоном в честь французского революционера Жоржа Дантона. Такой человек не мог бы написать скучную книгу. Она особенно подойдёт для тех, кто не понимает и не любит экспрессионизм, авангардизм и прочие течения ХХ века, поскольку автор тоже много чего не любит, что не мешает ему увлекательно об этом рассказывать. На перевод опуса на русский ушло сорок лет, но с учётом скорости, с которой до нас доходят мировые тренды, это даже к лучшему.
***
Маринетти в 1930 году назвал пасту анахронизмом, потому что она «тяжелая, звериная, вульгарная… вызывает скептицизм и пессимизм. Воинам не стоит есть спагетти».
***
Сюрреалисты составили карту иррационального, инстинктивного и магического мира, где страны обозначены в соответствии с интересом, который они представляют для сюрреалистов. Поэтому Англии там вовсе нет, а Ирландия, которую они считали землей мифа, кельтских корней и революции героев, занимает много места. Соединенные Штаты растворились между Мексикой и Лабрадором. Австралия еле видна, тогда как Новая Гвинея размером почти с Китай; остров Пасхи с огромными каменными головами – главной загадкой археологов Океании – опять же огромный. Африка небольшая – вероятно, потому, что африканское искусство «открыли» кубисты, а вот маски и тотемы из Океании были уже культурной колонией сюрреалистов, поэтому Меланезийский архипелаг, особенно Новая Ирландия, непропорционально раздулся. В Европе остался один Париж. Россия гигантская, а вот Испании нет вообще.
***
Пожертвования музеям стали новой формой уплаты десятины. <...> Искусство – это единственный товар, на который можно тратить бесконечное количество денег, не рискуя прослыть вульгарным или претенциозным. <...> Любой ловкий финансист немедленно превращался в Лоренцо Медичи. Голливудские продюсеры, до начала 80-х предпочитавшие заниматься своим обычным делом, то есть заполнять эфир дерьмом и блестками, теперь понаоткрывали множество частных музеев. Саблезубые риелторы, по-прежнему пребывавшие в уверенности, что Пармиджанино – это особый тип сыра, тем не менее научились выговаривать фамилию Бодрийяр и рассуждать со знанием дела о постмодернистской иронии. <...> Неземной блеск арт-рынка не может затмить невероятную горечь утраты: смерть старинной веры в то, что великое (и не такое уж великое) искусство в каком-то смысле является достоянием всего человечества.
***
Традиции не могут поддерживать себя сами: если не обучать базовым навыкам, они исчезают за одно-два поколения. Именно это произошло с американским художественным образованием – разумеется, во имя «креативности». Гораздо проще поставить проходной балл за фотографии 650 гаражей в пригородах Сан-Диего или за то, что человек на неделю заперся в шкафчике в раздевалке Калифорнийского университета с мочеприемником, назвав это испытание «телесным объектом, полученным в результате длительного заключения», чем требовать от студентов конкретные знания (это же элитизм!) и умения.
***
Сказанное Паулем Клее в 1915 году: «Чем страшнее мир, тем абстрактнее искусство» – не потеряло своей актуальности.
#nonfiction #art
Искусствовед Роберт Хьюз в школе прятал от иезуитов Аполлинера под обложкой латинской грамматики, а единственного сына назвал Дантоном в честь французского революционера Жоржа Дантона. Такой человек не мог бы написать скучную книгу. Она особенно подойдёт для тех, кто не понимает и не любит экспрессионизм, авангардизм и прочие течения ХХ века, поскольку автор тоже много чего не любит, что не мешает ему увлекательно об этом рассказывать. На перевод опуса на русский ушло сорок лет, но с учётом скорости, с которой до нас доходят мировые тренды, это даже к лучшему.
***
Маринетти в 1930 году назвал пасту анахронизмом, потому что она «тяжелая, звериная, вульгарная… вызывает скептицизм и пессимизм. Воинам не стоит есть спагетти».
***
Сюрреалисты составили карту иррационального, инстинктивного и магического мира, где страны обозначены в соответствии с интересом, который они представляют для сюрреалистов. Поэтому Англии там вовсе нет, а Ирландия, которую они считали землей мифа, кельтских корней и революции героев, занимает много места. Соединенные Штаты растворились между Мексикой и Лабрадором. Австралия еле видна, тогда как Новая Гвинея размером почти с Китай; остров Пасхи с огромными каменными головами – главной загадкой археологов Океании – опять же огромный. Африка небольшая – вероятно, потому, что африканское искусство «открыли» кубисты, а вот маски и тотемы из Океании были уже культурной колонией сюрреалистов, поэтому Меланезийский архипелаг, особенно Новая Ирландия, непропорционально раздулся. В Европе остался один Париж. Россия гигантская, а вот Испании нет вообще.
***
Пожертвования музеям стали новой формой уплаты десятины. <...> Искусство – это единственный товар, на который можно тратить бесконечное количество денег, не рискуя прослыть вульгарным или претенциозным. <...> Любой ловкий финансист немедленно превращался в Лоренцо Медичи. Голливудские продюсеры, до начала 80-х предпочитавшие заниматься своим обычным делом, то есть заполнять эфир дерьмом и блестками, теперь понаоткрывали множество частных музеев. Саблезубые риелторы, по-прежнему пребывавшие в уверенности, что Пармиджанино – это особый тип сыра, тем не менее научились выговаривать фамилию Бодрийяр и рассуждать со знанием дела о постмодернистской иронии. <...> Неземной блеск арт-рынка не может затмить невероятную горечь утраты: смерть старинной веры в то, что великое (и не такое уж великое) искусство в каком-то смысле является достоянием всего человечества.
***
Традиции не могут поддерживать себя сами: если не обучать базовым навыкам, они исчезают за одно-два поколения. Именно это произошло с американским художественным образованием – разумеется, во имя «креативности». Гораздо проще поставить проходной балл за фотографии 650 гаражей в пригородах Сан-Диего или за то, что человек на неделю заперся в шкафчике в раздевалке Калифорнийского университета с мочеприемником, назвав это испытание «телесным объектом, полученным в результате длительного заключения», чем требовать от студентов конкретные знания (это же элитизм!) и умения.
***
Сказанное Паулем Клее в 1915 году: «Чем страшнее мир, тем абстрактнее искусство» – не потеряло своей актуальности.
#nonfiction #art
The Lost Painting. The Quest for a Caravaggio Masterpiece. Jonathan Harr. 2005
Джон Рескин очернил барокко, заклеймив его жанром ‘partly despicable, partly disgusting, partly ridiculous’. Ещё в 1930-х барочные резные рамы стоили на аукционах дороже самих картин, а Караваджо до 1900 года был одним из самых малоизвестных художников в итальянском искусстве. В ХХ веке одержимости его произведениями присвоили термин Caravaggio disease, а цены на них взмыли на заоблачную высоту.
Этот нонфикшн — история одного открытия, в 1990-х взбудоражившего весь музейный мир. Заглянем в архив, до сих пор являющийся частной собственностью старинного семейства, побываем в реставрационном центре Национальной галереи Ирландии, сочувственно покиваем на итальянскую систему доктората «мафиозного типа» (у нас-то лизоблюдам не место в высшей школе, вы что, телевизор не смотрите?!), совершим променад — passeggiata — по вечно прекрасному Риму и попробуем понять, в чем очарование подлинности шедевра, если оригинал и копия неотличимы даже для экспертов.
***
На языке реставраторов расчистка небольшого фрагмента холста, чтобы проверить его реакцию, называется ‘opening a window’. Иногда холст очищают тампоном, смоченным в слюне, поскольку она содержит энзимы, эффективно удаляющие загрязнения. Итальянские реставраторы иногда для этого используют шарики из свежего хлеба. Puntinature — невидимое на расстоянии повреждение холста от времени, осыпание микроскопических частиц краски на узелках, образованных пересечением основы и утка (Караваджо мог писать на очень низкокачественных холстах и даже на простыне). Подклейка нового холста с изнанки для защиты от провисания называется relining. Pentimento — первоначальное изображение под верхним слоем краски, — часто свидетельствует о подлинности картины. А вот и саспенс: выживание холста может целиком зависеть от произвола реставратора.
#nonfiction #art
Джон Рескин очернил барокко, заклеймив его жанром ‘partly despicable, partly disgusting, partly ridiculous’. Ещё в 1930-х барочные резные рамы стоили на аукционах дороже самих картин, а Караваджо до 1900 года был одним из самых малоизвестных художников в итальянском искусстве. В ХХ веке одержимости его произведениями присвоили термин Caravaggio disease, а цены на них взмыли на заоблачную высоту.
Этот нонфикшн — история одного открытия, в 1990-х взбудоражившего весь музейный мир. Заглянем в архив, до сих пор являющийся частной собственностью старинного семейства, побываем в реставрационном центре Национальной галереи Ирландии, сочувственно покиваем на итальянскую систему доктората «мафиозного типа» (у нас-то лизоблюдам не место в высшей школе, вы что, телевизор не смотрите?!), совершим променад — passeggiata — по вечно прекрасному Риму и попробуем понять, в чем очарование подлинности шедевра, если оригинал и копия неотличимы даже для экспертов.
***
На языке реставраторов расчистка небольшого фрагмента холста, чтобы проверить его реакцию, называется ‘opening a window’. Иногда холст очищают тампоном, смоченным в слюне, поскольку она содержит энзимы, эффективно удаляющие загрязнения. Итальянские реставраторы иногда для этого используют шарики из свежего хлеба. Puntinature — невидимое на расстоянии повреждение холста от времени, осыпание микроскопических частиц краски на узелках, образованных пересечением основы и утка (Караваджо мог писать на очень низкокачественных холстах и даже на простыне). Подклейка нового холста с изнанки для защиты от провисания называется relining. Pentimento — первоначальное изображение под верхним слоем краски, — часто свидетельствует о подлинности картины. А вот и саспенс: выживание холста может целиком зависеть от произвола реставратора.
#nonfiction #art
Письма и советы женщинам и молодым девушкам. Джон Рёскин. 2020
Многомудрые викторианцы любили указывать юным глупышкам кратчайшую дорогу к идеалу angel in the house. На фоне своих современников, строчивших назидания в духе «обладательницам голубых глаз избегать томности», Рёскин выглядит неплохо, если не вспоминать его собственный катастрофический опыт семейной жизни.
***
Первая из первых обязанностей девушки заключается в том, чтоб служить примером умения красиво одеваться без всяких излишеств <...> Все же ненужное, что вы считаете своею обязанностью покупать, будто бы «для содействия промышленности», покупайте и немедленно сжигайте.
***
Пусть каждая женщина высших классов цивилизованной Европы даст себе обет при возникновении каждой войны носить траур, т. е. глухое черное платье без всяких бриллиантов, украшений, без всяких претензий на нарядность… И никакая война не продлится и недели (однако «войны справедливы и завоевания необходимы» — типичная шизофрения белого человека).
***
Муж, если может, не должен раздражать своей жены; но зачем ей раздражаться?
Многомудрые викторианцы любили указывать юным глупышкам кратчайшую дорогу к идеалу angel in the house. На фоне своих современников, строчивших назидания в духе «обладательницам голубых глаз избегать томности», Рёскин выглядит неплохо, если не вспоминать его собственный катастрофический опыт семейной жизни.
***
Первая из первых обязанностей девушки заключается в том, чтоб служить примером умения красиво одеваться без всяких излишеств <...> Все же ненужное, что вы считаете своею обязанностью покупать, будто бы «для содействия промышленности», покупайте и немедленно сжигайте.
***
Пусть каждая женщина высших классов цивилизованной Европы даст себе обет при возникновении каждой войны носить траур, т. е. глухое черное платье без всяких бриллиантов, украшений, без всяких претензий на нарядность… И никакая война не продлится и недели (однако «войны справедливы и завоевания необходимы» — типичная шизофрения белого человека).
***
Муж, если может, не должен раздражать своей жены; но зачем ей раздражаться?
Зависимость. Тове Дитлевсен. 1967, пер.2021
Тове умудрится не обратить внимания на оккупацию, скомкает ужин с Ивлином Во, сменит четырёх мужей, родит двоих детей, станет знаменитой, до умопомрачения влюбится в жидкость в шприце, пройдёт через ад, возненавидит собственное вынужденное свободомыслие, захочет быть обычной и нормальной — но при этом не станет ныть, давить на жалость и искать виноватых, хотя действительность так и будет застревать у неё «соринкой в глазу». Таких людей больше не делают. Книга имеет эффект профилактического посещения наркоклиники.
***
Возможно, я заразилась от отца отвращением к богу, королю и отечеству, но я не в состоянии ненавидеть немецких солдат, марширующих по улицам. Я слишком занята собственной жизнью, собственным зыбким будущим, чтобы быть ещё и патриоткой.
Кьелль Абелль интересуется у Ивлина Во, есть ли в Англии такие же молодые и красивые писательницы. Тот отвечает отрицательно и на мой вопрос, что привело его в Данию, говорит, что всегда отправляется путешествовать по свету, когда его дети возвращаются домой на каникулы из школы-интерната. Он их терпеть не может.
Нет слишком высокой цены тому, чтобы держаться подальше от невыносимой реальности жизни.
Тове умудрится не обратить внимания на оккупацию, скомкает ужин с Ивлином Во, сменит четырёх мужей, родит двоих детей, станет знаменитой, до умопомрачения влюбится в жидкость в шприце, пройдёт через ад, возненавидит собственное вынужденное свободомыслие, захочет быть обычной и нормальной — но при этом не станет ныть, давить на жалость и искать виноватых, хотя действительность так и будет застревать у неё «соринкой в глазу». Таких людей больше не делают. Книга имеет эффект профилактического посещения наркоклиники.
***
Возможно, я заразилась от отца отвращением к богу, королю и отечеству, но я не в состоянии ненавидеть немецких солдат, марширующих по улицам. Я слишком занята собственной жизнью, собственным зыбким будущим, чтобы быть ещё и патриоткой.
Кьелль Абелль интересуется у Ивлина Во, есть ли в Англии такие же молодые и красивые писательницы. Тот отвечает отрицательно и на мой вопрос, что привело его в Данию, говорит, что всегда отправляется путешествовать по свету, когда его дети возвращаются домой на каникулы из школы-интерната. Он их терпеть не может.
Нет слишком высокой цены тому, чтобы держаться подальше от невыносимой реальности жизни.
Monster, She Wrote. The Women Who Pioneered Horror and Speculative Fiction. Lisa Kröger. 2019
В 1980-х хоррор в США был мейнстримом (hi, Freddy Krueger!). После временного затишья Washington Post в 2018 году анонсирует возрождение жанра. Хотя постапокалиптические акценты сместились от ядерной катастрофы к вирусам и пандемиям, ожившие мертвецы, охотники на монстров и серийные убийцы и сегодня пользуются заслуженной любовью публики, а вампирские саги бесшовно сочетаются с квир-активизмом. Чтобы быть в теме, даже стойким уклонистам от жанровой литературы придётся научиться различать horror, gothic, weird (cosmic horror, penny dreadful, terror etc). Эта книга сориентирует что почитать-посмотреть и кратко расскажет о писательницах — в массе своей прелюбопытнейших персонажах per se. Ведь уже первые романистки поддерживали фемповестку, которую тогда ещё официально не изобрели. Когда брак был пострашнее книжных кошмаров, а сеансы спиритизма единственной возможностью высказаться, они открыто заявляли: ‘parental responsibilities should be equally shared’. Вот где ужас!
***
Маргарет Кавердиш написала The Description of the New World, Called the Blazing World, первый sci-fi роман с порталом в параллельную вселенную, в 1666 году — за 150 лет до Франкенштейна. Сама Mad Marge была девушкой непростой: читала Гоббса и Декарта, писала философские эссе, а в театр являлась в платье, полностью открывавшем грудь, для пущей убедительности выкрасив соски в красный цвет. Исчадие патриархата Сэмюэль Пипс считал ее mad, conceited and ridiculous. Мэри Шелли лишилась девственности на могиле своей матери, знаменитой Мэри Уолстонкрафт. Вайолет Пейджет взяла псевдоним Вернон Ли и придерживалась андрогинного стиля в одежде, бросая вызов викторианским условностям: в 1881 году Сарджент запечатлел ее на портрете à la garçonne. Дион Форчун верила в магию и оккультизм и во время WWII с компанией коллег устроила The Magical Battle of Britain, посредством групповой визуализации расставив вдоль береговой линии спиритов-хранителей для защиты Британии от германского вторжения (так или иначе, враг не прошёл).
***
Источников вдохновения хватало: в основе сюжета Beloved Тони Моррисон лежит реальная история беглой рабыни-детоубийцы. Некто Madame La-Laurie из Нового Орлеана, города вампиров, вуду и призрачных пиратов, в начале XIX века замучила до смерти множество рабов, а в 1918-19 гг там же высматривал себе жертву любитель джаза и серийный убийца по прозвищу Axman. Прототип Zombie Джойс Кэрол Оутс — действительно существовавший убийца-каннибал Jeffrey Dahmer (очень страшно, особенно для родителей подрощенных мальчиков). Дочь Энн Райс умерла от рака в пятилетнем возрасте, после чего появилась вечный ребёнок Клодия из Interview with the Vampire.
***
Спектр жанра широк до всеядности — от Handmaid’s Tale Маргарет Этвуд до The Power Наоми Олдерман. Хоррористки и Со уверенно занимают место под солнцем читательского признания: Эдит Уортон была первой женщиной, получившей в 1921 году Пулитцера по литературе за роман The Age of Innocence, и номинировалась на Нобелевскую премию в 1927, 1928 и 1930 гг. Даже сейчас, спустя восемьдесят лет после первой публикации, Rebecca Дафны дю Морье продаётся по четыре тысячи экземпляров в месяц. Томик с иллюстрациями Ровены Моррилл был найден в одном из дворцов Саддама Хуссейна.
В 1980-х хоррор в США был мейнстримом (hi, Freddy Krueger!). После временного затишья Washington Post в 2018 году анонсирует возрождение жанра. Хотя постапокалиптические акценты сместились от ядерной катастрофы к вирусам и пандемиям, ожившие мертвецы, охотники на монстров и серийные убийцы и сегодня пользуются заслуженной любовью публики, а вампирские саги бесшовно сочетаются с квир-активизмом. Чтобы быть в теме, даже стойким уклонистам от жанровой литературы придётся научиться различать horror, gothic, weird (cosmic horror, penny dreadful, terror etc). Эта книга сориентирует что почитать-посмотреть и кратко расскажет о писательницах — в массе своей прелюбопытнейших персонажах per se. Ведь уже первые романистки поддерживали фемповестку, которую тогда ещё официально не изобрели. Когда брак был пострашнее книжных кошмаров, а сеансы спиритизма единственной возможностью высказаться, они открыто заявляли: ‘parental responsibilities should be equally shared’. Вот где ужас!
***
Маргарет Кавердиш написала The Description of the New World, Called the Blazing World, первый sci-fi роман с порталом в параллельную вселенную, в 1666 году — за 150 лет до Франкенштейна. Сама Mad Marge была девушкой непростой: читала Гоббса и Декарта, писала философские эссе, а в театр являлась в платье, полностью открывавшем грудь, для пущей убедительности выкрасив соски в красный цвет. Исчадие патриархата Сэмюэль Пипс считал ее mad, conceited and ridiculous. Мэри Шелли лишилась девственности на могиле своей матери, знаменитой Мэри Уолстонкрафт. Вайолет Пейджет взяла псевдоним Вернон Ли и придерживалась андрогинного стиля в одежде, бросая вызов викторианским условностям: в 1881 году Сарджент запечатлел ее на портрете à la garçonne. Дион Форчун верила в магию и оккультизм и во время WWII с компанией коллег устроила The Magical Battle of Britain, посредством групповой визуализации расставив вдоль береговой линии спиритов-хранителей для защиты Британии от германского вторжения (так или иначе, враг не прошёл).
***
Источников вдохновения хватало: в основе сюжета Beloved Тони Моррисон лежит реальная история беглой рабыни-детоубийцы. Некто Madame La-Laurie из Нового Орлеана, города вампиров, вуду и призрачных пиратов, в начале XIX века замучила до смерти множество рабов, а в 1918-19 гг там же высматривал себе жертву любитель джаза и серийный убийца по прозвищу Axman. Прототип Zombie Джойс Кэрол Оутс — действительно существовавший убийца-каннибал Jeffrey Dahmer (очень страшно, особенно для родителей подрощенных мальчиков). Дочь Энн Райс умерла от рака в пятилетнем возрасте, после чего появилась вечный ребёнок Клодия из Interview with the Vampire.
***
Спектр жанра широк до всеядности — от Handmaid’s Tale Маргарет Этвуд до The Power Наоми Олдерман. Хоррористки и Со уверенно занимают место под солнцем читательского признания: Эдит Уортон была первой женщиной, получившей в 1921 году Пулитцера по литературе за роман The Age of Innocence, и номинировалась на Нобелевскую премию в 1927, 1928 и 1930 гг. Даже сейчас, спустя восемьдесят лет после первой публикации, Rebecca Дафны дю Морье продаётся по четыре тысячи экземпляров в месяц. Томик с иллюстрациями Ровены Моррилл был найден в одном из дворцов Саддама Хуссейна.