Mauve. Simon Garfield. 2000
В 1856 году Сэр Уильям Перкин, внук алхимика, изобрел «лиловый Перкина» — первый анилиновый краситель на основе каменноугольной смолы. Модным этот цвет сделали королева Виктория, надевшая лиловое на свадьбу дочери, и тогдашняя trendsetter императрица Евгения, супруга Наполеона III, решив, что лиловый выгодно оттеняет цвет её глаз. «Панч» возмущенно критиковал «заразную лиловую сыпь, рассыпавшуюся от лент по всему телу», но mauve mania вкупе с кринолинами продержалась до 1861 года, во многом благодаря знаменитому английскому кутюрье Чарльзу Ворту. Шеффилдский завод производил стальную проволоку для полумиллиона кринолинов еженедельно.
***
Вначале лиловый Перкина использовали для окрашивания текстиля, но очень скоро стали производить красители для волос, мяса, бумаги, кожи, перьев, слоновой кости, и даже погружать в чаны предметы мебели целиком, чтобы сымитировать более ценные породы древесины. Кумарин лёг в основу искусственного мускуса и, соответственно, производства искусственного аромата фиалок, роз и жасмина. Салициловую и бензойную кислоту стали применять в производстве консервов. В 1907 году Перкин получил степень Doctor of Science на той же церемонии в Оксфорде, где Марк Твен получил Doctor of Literature. Тем не менее, перед WWI британская красильная промышленность пребывала в плачевном состоянии: бизнесмены не считали нужным инвестировать в оборудование и научные исследования, предпочитая получать быструю прибыль. Дешевле было ввозить германские красители. В 1914 году в Германии, поставлявшей в Британию 80% необходимых ей красителей, мощные заводы по их производству были переоборудованы под выпуск взрывчатки на основе тех же исходных материалов: бензола, толуола, азотной и серной кислоты. AGFA стала крупнейшим производителем фотоматериалов. Изобретение Перкина сыграло решающую роль в работе германских бактериологов в области иммунологии и химиотерапии, в лечении туберкулёза и холеры. Bayer с 1899 года на основе салициловой кислоты выпускала аспирин, героин, метадон и лекарство от малярии. BASF стала производить синтезированный аммоний, положив конец зависимости Германии от монопольного поставщика натуральных удобрений из Чили. Аммоний стал основным компонентом почти всех современных взрывчатых веществ. В 1915 году Haber на основе аммония создал отравляющий газ хлорин.
***
Лиловый — культурно сложный цвет. В Европе из цвета фривольности он превратился в демонстрацию полутраура. В Японии он ассоциируется исключительно с королевским статусом. А вот Елизавета II не любит лиловый — из шестистраничного списка монарших требований к отелям (1999): please make sure that any flower arrangements do not contain anything mauve (or carnations of any color)...
#nonfiction #colourmatters
В 1856 году Сэр Уильям Перкин, внук алхимика, изобрел «лиловый Перкина» — первый анилиновый краситель на основе каменноугольной смолы. Модным этот цвет сделали королева Виктория, надевшая лиловое на свадьбу дочери, и тогдашняя trendsetter императрица Евгения, супруга Наполеона III, решив, что лиловый выгодно оттеняет цвет её глаз. «Панч» возмущенно критиковал «заразную лиловую сыпь, рассыпавшуюся от лент по всему телу», но mauve mania вкупе с кринолинами продержалась до 1861 года, во многом благодаря знаменитому английскому кутюрье Чарльзу Ворту. Шеффилдский завод производил стальную проволоку для полумиллиона кринолинов еженедельно.
***
Вначале лиловый Перкина использовали для окрашивания текстиля, но очень скоро стали производить красители для волос, мяса, бумаги, кожи, перьев, слоновой кости, и даже погружать в чаны предметы мебели целиком, чтобы сымитировать более ценные породы древесины. Кумарин лёг в основу искусственного мускуса и, соответственно, производства искусственного аромата фиалок, роз и жасмина. Салициловую и бензойную кислоту стали применять в производстве консервов. В 1907 году Перкин получил степень Doctor of Science на той же церемонии в Оксфорде, где Марк Твен получил Doctor of Literature. Тем не менее, перед WWI британская красильная промышленность пребывала в плачевном состоянии: бизнесмены не считали нужным инвестировать в оборудование и научные исследования, предпочитая получать быструю прибыль. Дешевле было ввозить германские красители. В 1914 году в Германии, поставлявшей в Британию 80% необходимых ей красителей, мощные заводы по их производству были переоборудованы под выпуск взрывчатки на основе тех же исходных материалов: бензола, толуола, азотной и серной кислоты. AGFA стала крупнейшим производителем фотоматериалов. Изобретение Перкина сыграло решающую роль в работе германских бактериологов в области иммунологии и химиотерапии, в лечении туберкулёза и холеры. Bayer с 1899 года на основе салициловой кислоты выпускала аспирин, героин, метадон и лекарство от малярии. BASF стала производить синтезированный аммоний, положив конец зависимости Германии от монопольного поставщика натуральных удобрений из Чили. Аммоний стал основным компонентом почти всех современных взрывчатых веществ. В 1915 году Haber на основе аммония создал отравляющий газ хлорин.
***
Лиловый — культурно сложный цвет. В Европе из цвета фривольности он превратился в демонстрацию полутраура. В Японии он ассоциируется исключительно с королевским статусом. А вот Елизавета II не любит лиловый — из шестистраничного списка монарших требований к отелям (1999): please make sure that any flower arrangements do not contain anything mauve (or carnations of any color)...
#nonfiction #colourmatters
В The Times опубликовано сообщение, что в Лондоне новорожденную девочку назвали Triptych Alabama Bliss. У неё уже есть братья Hieronymus Vladimir Azax и Dionysus Cosmo Chaos. “I think the name maketh the man,” заявила их мать, Оливия. А что сделали вы, чтобы украсить судьбу своих детей?
Curious English Words and Phrases. Max Cryer, 2012
Маркетинговое название кукол для мальчиков — action figures.
***
Синий является не только цветом неба и превосходства, но и грязных шуток и порнографических фильмов (blue movies). У ассоциации этого цвета с сексом несколько источников: в Китае было принято окрашивать в ярко-синий цвет фасады борделей, а в христианстве символом дьявола была горящая синим пламенем сера. Есть и третий фактор: в течение долгого времени редакторы газет синим карандашом отмечали отрывки статей, которые нужно было вырезать из-за оскорбительного содержания. Поэтому blue-pencil стало синонимом «вырезать», а непечатные шутки стали blue jokes.
***
Недавно в США возникло движение за переименование зодиакального созвездия Рак из неловкого Cancer в Moon Child.
***
До 1959 года киви называли китайским крыжовником (Chinese gooseberry), хотя этот фрукт не имел никакого отношения ни к этой ягоде, ни к Китаю, где его называют «обезьяньим персиком» (monkey peach).
***
В эпоху политкорректности нет никакой реальной необходимости в словах chairwoman или chairperson; было бы вполне достаточно унисекс-слова chairman, поскольку man в chairman — производное от латинского manus (рука).
***
Парадоксальным образом прилагательное cool в значении interesting and currently very fashionable вытеснило своего предшественника hot. Появившись у Скотта Фитцджеральда в The Great Gatsby (1925), в 1930-х оно стало популярным среди музыкантов и поклонников джаза.
***
Когда телевидение стало популярным, американцы изобрели для него сленговый термин boob tube, который никогда не использовали в Британии, где boob tube — это облегающий трикотажный топ. В США фанатов телевизора стали называть boob tubers. В 1976 году американский иллюстратор Роберт Армстронг опубликовал карикатуру, изображающую, как всем известный tuber — картофелина — валяется на диване перед экраном. Название Couch Potato было зарегистрировано как торговая марка для изображений на футболках.
***
Историческое соперничество между англичанами и голландцами оставило заметный след в языке. Некоторые выражения устарели: Dutch act (суицид), Dutch dumplings (ягодицы), Dutch doggery (магазин, торгующий алкоголем), Dutch feast (хозяин напивается раньше гостей) и Dutch nightingale (лягушка). Но масса идиом актуальны по сей день: Dutch treat (каждый платит за себя), Dutch courage (отвага во хмелю), Dutch auction (торги на снижении цены), double Dutch (любой язык, непонятный англоговорящему).
***
Пряники существенно поспособствовали развитию одного популярного вида спорта. Елизавета I из очень любила и часто заказывала пряничных человечков, слеплённых и раскрашенных по подобию VIP-гостей. Имбирь и другие специи поставлял ко двору некто Lawrence Sheriffe, который умер в 1657 году богатым человеком. Он завещал кругленькую сумму на основание школы в своём родном городе Регби.
***
Hick — «деревенщина» в глазах городского жителя. Слово появилось много веков назад как уменьшительное от Richard. Имя Ричард идеально подходит для особ королевской крови: германского происхождения, сочетание слов ric (могущественный) и hard (храбрый). Это имя носили три короля Англии, но в 1485 году его «карьеру» испортил злосчастный Ричард III, и уменьшительным Hick стали называть неотесанного чурбана, хотя полная версия имени сохранила положительный имидж, сменив уменьшительное Hick на Dick.
***
Milk before or after? Чай появился в Англии одновременно с отменно прочным китайским фарфором. Первые изделия английских керамистов, пытавшихся скопировать посуду для нового напитка, часто трескались при контакте с горячим. Так возникла традиция ошпаривать заварочный чайник кипятком и наливать в чашку молоко раньше чая. Более жароустойчивая керамика появилась в Англии только в XIX веке.
***
Monkey on your back — проблема, медленно, но верно выедающая душу и мозг, вроде albatross around your neck у Кольриджа в The Rime of the Ancient Mariner.
Маркетинговое название кукол для мальчиков — action figures.
***
Синий является не только цветом неба и превосходства, но и грязных шуток и порнографических фильмов (blue movies). У ассоциации этого цвета с сексом несколько источников: в Китае было принято окрашивать в ярко-синий цвет фасады борделей, а в христианстве символом дьявола была горящая синим пламенем сера. Есть и третий фактор: в течение долгого времени редакторы газет синим карандашом отмечали отрывки статей, которые нужно было вырезать из-за оскорбительного содержания. Поэтому blue-pencil стало синонимом «вырезать», а непечатные шутки стали blue jokes.
***
Недавно в США возникло движение за переименование зодиакального созвездия Рак из неловкого Cancer в Moon Child.
***
До 1959 года киви называли китайским крыжовником (Chinese gooseberry), хотя этот фрукт не имел никакого отношения ни к этой ягоде, ни к Китаю, где его называют «обезьяньим персиком» (monkey peach).
***
В эпоху политкорректности нет никакой реальной необходимости в словах chairwoman или chairperson; было бы вполне достаточно унисекс-слова chairman, поскольку man в chairman — производное от латинского manus (рука).
***
Парадоксальным образом прилагательное cool в значении interesting and currently very fashionable вытеснило своего предшественника hot. Появившись у Скотта Фитцджеральда в The Great Gatsby (1925), в 1930-х оно стало популярным среди музыкантов и поклонников джаза.
***
Когда телевидение стало популярным, американцы изобрели для него сленговый термин boob tube, который никогда не использовали в Британии, где boob tube — это облегающий трикотажный топ. В США фанатов телевизора стали называть boob tubers. В 1976 году американский иллюстратор Роберт Армстронг опубликовал карикатуру, изображающую, как всем известный tuber — картофелина — валяется на диване перед экраном. Название Couch Potato было зарегистрировано как торговая марка для изображений на футболках.
***
Историческое соперничество между англичанами и голландцами оставило заметный след в языке. Некоторые выражения устарели: Dutch act (суицид), Dutch dumplings (ягодицы), Dutch doggery (магазин, торгующий алкоголем), Dutch feast (хозяин напивается раньше гостей) и Dutch nightingale (лягушка). Но масса идиом актуальны по сей день: Dutch treat (каждый платит за себя), Dutch courage (отвага во хмелю), Dutch auction (торги на снижении цены), double Dutch (любой язык, непонятный англоговорящему).
***
Пряники существенно поспособствовали развитию одного популярного вида спорта. Елизавета I из очень любила и часто заказывала пряничных человечков, слеплённых и раскрашенных по подобию VIP-гостей. Имбирь и другие специи поставлял ко двору некто Lawrence Sheriffe, который умер в 1657 году богатым человеком. Он завещал кругленькую сумму на основание школы в своём родном городе Регби.
***
Hick — «деревенщина» в глазах городского жителя. Слово появилось много веков назад как уменьшительное от Richard. Имя Ричард идеально подходит для особ королевской крови: германского происхождения, сочетание слов ric (могущественный) и hard (храбрый). Это имя носили три короля Англии, но в 1485 году его «карьеру» испортил злосчастный Ричард III, и уменьшительным Hick стали называть неотесанного чурбана, хотя полная версия имени сохранила положительный имидж, сменив уменьшительное Hick на Dick.
***
Milk before or after? Чай появился в Англии одновременно с отменно прочным китайским фарфором. Первые изделия английских керамистов, пытавшихся скопировать посуду для нового напитка, часто трескались при контакте с горячим. Так возникла традиция ошпаривать заварочный чайник кипятком и наливать в чашку молоко раньше чая. Более жароустойчивая керамика появилась в Англии только в XIX веке.
***
Monkey on your back — проблема, медленно, но верно выедающая душу и мозг, вроде albatross around your neck у Кольриджа в The Rime of the Ancient Mariner.
Слово monkey в этом выражении появилась благодаря американскому криминальному сленгу, где обозначало пристрастие к наркотикам, потом расширило значение и теперь так часто говорят об ипотеке.
***
В 1911 году бывший майор армии США George Squier запатентовал систему, с помощью которой по одному проводу можно было передавать несколько радиосигналов, и назвал свою компанию Wired Radio. В 1934 году ему страшно полюбилось придуманное слово Kodak, не имеющее смысла, но ставшее названием успешного бренда, и он переименовал свою фирму в Muzak. Теперь muzak — одно из названий торговых марок, которые воспринимаются как «настоящее» слово, наряду с vaseline, nugget и biro. Muzak с нами с везде: в ресторанах, торговых центрах и даже в лифте.
***
Забавный пример народной этимологии: слово N-E-W-S якобы появилось в результате слияния первых букв названий частей света с изображения на флюгере.
***
Paying through the nose — платить за что-то больше, чем оно того стоит. В Ирландии IX века всеобщим налогом (poll tax) облагались все, независимо от дохода. В случае неуплаты, должнику отрезали нос.
***
В 1911 году бывший майор армии США George Squier запатентовал систему, с помощью которой по одному проводу можно было передавать несколько радиосигналов, и назвал свою компанию Wired Radio. В 1934 году ему страшно полюбилось придуманное слово Kodak, не имеющее смысла, но ставшее названием успешного бренда, и он переименовал свою фирму в Muzak. Теперь muzak — одно из названий торговых марок, которые воспринимаются как «настоящее» слово, наряду с vaseline, nugget и biro. Muzak с нами с везде: в ресторанах, торговых центрах и даже в лифте.
***
Забавный пример народной этимологии: слово N-E-W-S якобы появилось в результате слияния первых букв названий частей света с изображения на флюгере.
***
Paying through the nose — платить за что-то больше, чем оно того стоит. В Ирландии IX века всеобщим налогом (poll tax) облагались все, независимо от дохода. В случае неуплаты, должнику отрезали нос.
Мы так говорим. Обидные слова и как их избежать. Мария Бобылёва. 2021
На соседнем перекрёстке установлена тумба с социальной рекламой: «Поделиться можно не только картинкой! Пройдите тест на ВИЧ». Мой спутник, воспитанный на мультфильме про крошку-енота, мрачно заметил, что «поделиться» лучше бы улыбкою своей... Итак, ванильно или корректно?
***
В наши дни в определённой модели мира языку приписывается магическая сила, слова сами по себе порождают социальное зло, а значит те, кто их произносит, подлежат репрессиям и остракизму, и речь нужно обставлять бесчисленными табу и предписаниями. Это одна из составляющих «новой этики», которая тесно связана с понятием границ человека (физических и эмоциональных), культурой согласия и cancel culture, где нет места презумпции невиновности: жертва всегда права. Обида из пассивной и стыдной эмоции угнетенного превратилась в активную и агрессивную силу мстящего. Новая этика – это не реальность фактов и доказательств, а реальность чувств и травмы, где реакция на отклоняющиеся мнения – не рациональное возражение, а возмущение. Апеллируя к таким концептам как неравное положение, маргинальность, травма, возможно рассматривать любой конфликт как вопрос угнетения. Вероятно, в будущем накал страстей снизится, как проходит пассионарность ранних религий.
***
Расширим сознание/вокабуляр в семантически скользких полях: вместо fat рекомендуется употреблять horizontally gifted, вместо lazy - motivationally challenged, вместо unpunctual - chronologically challenged etc. А это просто находка: oldster - калька с английского, созвучная «хипстеру». Будут нам deadnaming, misgendering, reclaiming, alphabetism, beardism, diseasism, faceism, genderism (не путать с сексизмом), gender incongruence и PC spelling: womxn («уименкс», замена буквы «е» на «х» не только должна исключить мужской дух из понятия, но и включить туда всех трансгендерных женщин и небинарных персон).
***
Квиз не для персон с интеллектуальной недостаточностью: переведите на неполиткорректный название романа ‘The Mail Currier Always Rings Twice’.
На соседнем перекрёстке установлена тумба с социальной рекламой: «Поделиться можно не только картинкой! Пройдите тест на ВИЧ». Мой спутник, воспитанный на мультфильме про крошку-енота, мрачно заметил, что «поделиться» лучше бы улыбкою своей... Итак, ванильно или корректно?
***
В наши дни в определённой модели мира языку приписывается магическая сила, слова сами по себе порождают социальное зло, а значит те, кто их произносит, подлежат репрессиям и остракизму, и речь нужно обставлять бесчисленными табу и предписаниями. Это одна из составляющих «новой этики», которая тесно связана с понятием границ человека (физических и эмоциональных), культурой согласия и cancel culture, где нет места презумпции невиновности: жертва всегда права. Обида из пассивной и стыдной эмоции угнетенного превратилась в активную и агрессивную силу мстящего. Новая этика – это не реальность фактов и доказательств, а реальность чувств и травмы, где реакция на отклоняющиеся мнения – не рациональное возражение, а возмущение. Апеллируя к таким концептам как неравное положение, маргинальность, травма, возможно рассматривать любой конфликт как вопрос угнетения. Вероятно, в будущем накал страстей снизится, как проходит пассионарность ранних религий.
***
Расширим сознание/вокабуляр в семантически скользких полях: вместо fat рекомендуется употреблять horizontally gifted, вместо lazy - motivationally challenged, вместо unpunctual - chronologically challenged etc. А это просто находка: oldster - калька с английского, созвучная «хипстеру». Будут нам deadnaming, misgendering, reclaiming, alphabetism, beardism, diseasism, faceism, genderism (не путать с сексизмом), gender incongruence и PC spelling: womxn («уименкс», замена буквы «е» на «х» не только должна исключить мужской дух из понятия, но и включить туда всех трансгендерных женщин и небинарных персон).
***
Квиз не для персон с интеллектуальной недостаточностью: переведите на неполиткорректный название романа ‘The Mail Currier Always Rings Twice’.
Consent. Vanessa Springora. 2020, пер. на англ. 2021
A gut-punch of a memoir with prose that cuts like a knife, так отозвалась Кейт Элизабет Расселл, автор романа My Dark Vanessa, который сейчас обсуждают везде, благо переведен на русский. Обе книги посвящены болезненной и важной теме и опубликованы почти одновременно. Их сложно не сравнивать, и по субъективной оценке прочитанная первой My Dark Vanessa проигрывает. Спрингора говорит о 3D-насилии — психическом, сексуальном и литературном — и идёт в своей откровенности до конца, в то время как Расселл представляет редуцированную версию, «тень на стене пещеры».
***
V., сама Ванесса Спрингора, родилась в 1972 году. Ее матери было 20. Спустя шесть турбулентных лет после рождения V. родители развелись и отец вычеркнул дочь из своей жизни. A father, conspicuous only by his absence, who left an unfathomable void in my life. A pronounced taste for reading. A certain sexual precocity. And, most of all, an enormous need to be seen.
Достаточно ли этих условий для дальнейшего развития событий? Не совсем. У большинства читателей My Dark Vanessa первым делом возник вопрос: где были мать и общество?! Отвечать на это приходится Спрингора. Мать V. с самого начала была в курсе отношений дочери, советовалась с друзьями и не имела возражений, более того, была против решения V. разорвать эту связь. Она до сих пор придерживается взглядов на сексуальную свободу в духе слогана 1968 года Interdit d’interdire. “It’s forbidden to forbid” remained, it seemed, her mantra. It’s not easy to escape the zeitgeist. <...> It would also have helped if the cultural context and the times had been less liberal.
Это было закономерной реакцией на ханжеские нравы предыдущей эпохи, просто маятник качнулся слишком далеко. В ту эпоху сексуальное раскрепощение граничило с оправданием педофилии: в 1977 году в газете Le Monde вышло открытое письмо Мацнева, растлителя V., в котором он поддерживает мужчин, осуждённых за сексуальные отношения с детьми 12 и 13 лет. Под этим письмом подписались среди прочих Луи Арагон, Ролан Барт, Симона де Бовуар, Жан-Поль Сартр.
***
G., французский писатель Габриэль Мацнев, родился в 1936 г. в Париже в семье российских эмигрантов первой волны. Ребёнком он пережил оккупацию и развод родителей. На вопрос V. о том, кто был его «инициатором», G. отвечает ‘a man, a friend of the family’ — ему самому было 13 лет (неудобный момент, превращающий злодея в жертву). После войны G. закончил Сорбонну (философия) и Институт восточных языков (русский язык и литература). Голубоглазый красавец-дворянин с внешностью буддистского монаха, он с детства вращался в богемной интеллектуальной среде, был знаком с Франсуа Миттераном, Жан-Мари Ле Пеном, Ив Сен-Лораном. G. никогда не делал тайны из своих отношений с подростками, которые описал в многочисленных дневниках и эссе, например, The Under 16s, вышедшем в 1974 г. в издательстве Julliard (по иронии судьбы его ныне возглавляет Спрингора). Мало того, он завёл сайт с фотографиями, зарегистрированный на чужое имя за пределами Франции, и даже, предположительно, сам(!) отправлял анонимки в полицию, желая добавить ореол мученичества своему образу, но никто не увидел в этом ничего предосудительного. В 2013 году Мацнев получил престижную литературную премию Renaudo. Ассоциация в защиту детей La Mouette опубликовала петицию за то, чтобы отозвать премию, но это ни к чему не привело. Отсюда вопрос: насколько жизнь подражает литературе и позволено ли представителю элиты больше, чем другим? (btw, в данном вопросе мораль строителя коммунизма не слишком отличалась от гнилой буржуазной: Стаханов женился на 14-летней, которой в документах приписали два года — так сказать, поощрили ударника труда).
Since childhood, books had been my siblings, my companions, my tutors, my friends. With my blind veneration of the “Writer” with a capital “W,” it was almost inevitable that I would conflate the man with his status as an artist.
***
A gut-punch of a memoir with prose that cuts like a knife, так отозвалась Кейт Элизабет Расселл, автор романа My Dark Vanessa, который сейчас обсуждают везде, благо переведен на русский. Обе книги посвящены болезненной и важной теме и опубликованы почти одновременно. Их сложно не сравнивать, и по субъективной оценке прочитанная первой My Dark Vanessa проигрывает. Спрингора говорит о 3D-насилии — психическом, сексуальном и литературном — и идёт в своей откровенности до конца, в то время как Расселл представляет редуцированную версию, «тень на стене пещеры».
***
V., сама Ванесса Спрингора, родилась в 1972 году. Ее матери было 20. Спустя шесть турбулентных лет после рождения V. родители развелись и отец вычеркнул дочь из своей жизни. A father, conspicuous only by his absence, who left an unfathomable void in my life. A pronounced taste for reading. A certain sexual precocity. And, most of all, an enormous need to be seen.
Достаточно ли этих условий для дальнейшего развития событий? Не совсем. У большинства читателей My Dark Vanessa первым делом возник вопрос: где были мать и общество?! Отвечать на это приходится Спрингора. Мать V. с самого начала была в курсе отношений дочери, советовалась с друзьями и не имела возражений, более того, была против решения V. разорвать эту связь. Она до сих пор придерживается взглядов на сексуальную свободу в духе слогана 1968 года Interdit d’interdire. “It’s forbidden to forbid” remained, it seemed, her mantra. It’s not easy to escape the zeitgeist. <...> It would also have helped if the cultural context and the times had been less liberal.
Это было закономерной реакцией на ханжеские нравы предыдущей эпохи, просто маятник качнулся слишком далеко. В ту эпоху сексуальное раскрепощение граничило с оправданием педофилии: в 1977 году в газете Le Monde вышло открытое письмо Мацнева, растлителя V., в котором он поддерживает мужчин, осуждённых за сексуальные отношения с детьми 12 и 13 лет. Под этим письмом подписались среди прочих Луи Арагон, Ролан Барт, Симона де Бовуар, Жан-Поль Сартр.
***
G., французский писатель Габриэль Мацнев, родился в 1936 г. в Париже в семье российских эмигрантов первой волны. Ребёнком он пережил оккупацию и развод родителей. На вопрос V. о том, кто был его «инициатором», G. отвечает ‘a man, a friend of the family’ — ему самому было 13 лет (неудобный момент, превращающий злодея в жертву). После войны G. закончил Сорбонну (философия) и Институт восточных языков (русский язык и литература). Голубоглазый красавец-дворянин с внешностью буддистского монаха, он с детства вращался в богемной интеллектуальной среде, был знаком с Франсуа Миттераном, Жан-Мари Ле Пеном, Ив Сен-Лораном. G. никогда не делал тайны из своих отношений с подростками, которые описал в многочисленных дневниках и эссе, например, The Under 16s, вышедшем в 1974 г. в издательстве Julliard (по иронии судьбы его ныне возглавляет Спрингора). Мало того, он завёл сайт с фотографиями, зарегистрированный на чужое имя за пределами Франции, и даже, предположительно, сам(!) отправлял анонимки в полицию, желая добавить ореол мученичества своему образу, но никто не увидел в этом ничего предосудительного. В 2013 году Мацнев получил престижную литературную премию Renaudo. Ассоциация в защиту детей La Mouette опубликовала петицию за то, чтобы отозвать премию, но это ни к чему не привело. Отсюда вопрос: насколько жизнь подражает литературе и позволено ли представителю элиты больше, чем другим? (btw, в данном вопросе мораль строителя коммунизма не слишком отличалась от гнилой буржуазной: Стаханов женился на 14-летней, которой в документах приписали два года — так сказать, поощрили ударника труда).
Since childhood, books had been my siblings, my companions, my tutors, my friends. With my blind veneration of the “Writer” with a capital “W,” it was almost inevitable that I would conflate the man with his status as an artist.
***
Манцев всегда подчеркивал, что является православным верующим и не принимает «идиотский моральный порядок, пришедший из американских пуританских сект»: «Православная и католическая церковь прощают грешников, протестанты в гораздо большей степени морализаторы, тогда как мораль не имеет ничего общего с христианством», что идеально вписывается в концепцию, допускающую секс с 11-летними филиппинскими мальчиками. Идея психологического насилия относительно нова: I still believed that violence was only ever physical. Поначалу V. ощущала себя богиней, избранной, не веря, что сумела привлечь внимание такого человека, и даже рассматривала ВИЧ как привилегию умереть во имя любви. Стокгольмский синдром тоже никто не отменял.
***
Способность жертвы справиться с последствиями насилия не является смягчающим обстоятельством. Тем не менее, Расселл дожимает читателя образом никчёмной и малосимпатичной взрослой Ванессы, видимо, чтобы подчеркнуть тяжесть травмы. V. после разрыва с G. прошла через все круги ада: депрессия, наркозависимость, инсомния, анорексия, проблемы с доверием (no one wants a broken toy), но сумела выкарабкаться: Сорбонна, карьера, счастливый брак и сын-подросток. Сила и убежденность в своей правоте нужны не только чтобы выстоять и озвучить кошмары прошлого, но также чтобы продолжать упорствовать в злодействе, а не сигануть с моста, трусливо поджав хвост. Медийный шум необходим, чтобы привлечь внимание к проблеме и вызвать активный резонанс. Французская пресса называет нынешний скандал столкновением двух эпох. Не в силах изменить прошлое, надо сделать все возможное, чтобы обезопасить будущее. И лёд тронулся: нижняя палата парламента Франции единогласно поддержала законопроект о защите детей от сексуального насилия, установив «возраст несогласия» — 15 лет. Наказание— до 20 лет лишения свободы. Законопроект передан на рассмотрение в Сенат.
***
Способность жертвы справиться с последствиями насилия не является смягчающим обстоятельством. Тем не менее, Расселл дожимает читателя образом никчёмной и малосимпатичной взрослой Ванессы, видимо, чтобы подчеркнуть тяжесть травмы. V. после разрыва с G. прошла через все круги ада: депрессия, наркозависимость, инсомния, анорексия, проблемы с доверием (no one wants a broken toy), но сумела выкарабкаться: Сорбонна, карьера, счастливый брак и сын-подросток. Сила и убежденность в своей правоте нужны не только чтобы выстоять и озвучить кошмары прошлого, но также чтобы продолжать упорствовать в злодействе, а не сигануть с моста, трусливо поджав хвост. Медийный шум необходим, чтобы привлечь внимание к проблеме и вызвать активный резонанс. Французская пресса называет нынешний скандал столкновением двух эпох. Не в силах изменить прошлое, надо сделать все возможное, чтобы обезопасить будущее. И лёд тронулся: нижняя палата парламента Франции единогласно поддержала законопроект о защите детей от сексуального насилия, установив «возраст несогласия» — 15 лет. Наказание— до 20 лет лишения свободы. Законопроект передан на рассмотрение в Сенат.
Battle of Brothers. William, Harry and the Inside Story of a Family in Tumult. Robert Lacey, 2020
Британский историк Роберт Лейси, консультант сериала The Crown, пишет о Елизавете II почти сорок лет и немного разбирается в закулисье The Firm. Интересно будет и тем, кто давно следит за перипетиями судьбы Виндзоров, и тем, кто про них впервые слышит (интересно, есть такие?), потому как изложение ведётся с массой любопытнейших подробностей (заодно в нюансы придворного церемониала вникнем). В эпицентре лежат непростые отношения принцев Уильяма и Гарри — an Heir and a Spare.
***
Never complain, never explain! — такова жизненная философия королевской семьи. Согласно одной парадоксальной теории, современную демократию укрепляют элитистские традиции древней монархии, строго соблюдаемые веками.
В стародавние времена перед тем, как высокопоставленное лицо удалялось почивать, горничная согревала простыни, энергично проглаживая их с помощью warming pan, большого плоского медного контейнера с длинной деревянной ручкой, в котором лежали раскалённые угли. Или новорождённый младенец. По слухам, такое дельце провернули в 1688 году, чтобы подменить здоровеньким мальчиком нежизнеспособного младенца, рождённого женой ненавистного британцам Карла II. До этого момента протестанты ещё как-то терпели короля-католика в надежде на скорую передачу престола Вильгельму Оранскому, но с появлением нового warming pan baby Стюарта терпение нации лопнуло, и дело кончилось «Славной революцией», передавшей власть в руки Парламента. Новые революции нужны монархам меньше всего, поэтому наследников стали предъявлять сразу после рождения. Гарри стал играть по своим правилам — и понеслось.
Виндзоры ежегодно обходятся британцам в £67 миллионов налоговых отчислений, что делает королевскую семью одновременно «слугами народа» и его игрушкой. Money, power and survival — главные задачи монархии и их решение важнее сиюминутных противоречий, хотя в информационную эпоху «держать лицо» становится все сложнее.
***
А нам, как всегда, подавайте «русский след». Для свадебной церемонии Меган вначале выбрала из сокровищницы Короны — самой роскошной частной ювелирной коллекции в мире — изумрудная тиара, «поступившая из России». Это кодовая фраза, указывающая на то, что украшение попало к Виндзорам после Октябрьской революции по undefined, чтобы не сказать сомнительным, каналам. Королева отказала.
***
Парочка русских пранкстеров Вован и Лексус здорово поглумились над Гарри, притворившись Гретой Тунберг и ее отцом Сванте. Они предложили принцу поучаствовать в судьбе пингвинов, застрявших на белорусской таможне, и помочь добыть катамаран, чтобы переправить несчастных птичек на их «историческую родину» — Северный полюс. Не почуяв подвоха, Гарри с готовностью заявил, что у него есть человек, который как раз работает по Северному полюсу. Nobody ever imagined that he was a Brain of Britain.
Weird but true: перед тем, как семья отца Меган англизировала свою германскую фамилию, она звучала как Merckel.
#nonfiction #royals
Британский историк Роберт Лейси, консультант сериала The Crown, пишет о Елизавете II почти сорок лет и немного разбирается в закулисье The Firm. Интересно будет и тем, кто давно следит за перипетиями судьбы Виндзоров, и тем, кто про них впервые слышит (интересно, есть такие?), потому как изложение ведётся с массой любопытнейших подробностей (заодно в нюансы придворного церемониала вникнем). В эпицентре лежат непростые отношения принцев Уильяма и Гарри — an Heir and a Spare.
***
Never complain, never explain! — такова жизненная философия королевской семьи. Согласно одной парадоксальной теории, современную демократию укрепляют элитистские традиции древней монархии, строго соблюдаемые веками.
В стародавние времена перед тем, как высокопоставленное лицо удалялось почивать, горничная согревала простыни, энергично проглаживая их с помощью warming pan, большого плоского медного контейнера с длинной деревянной ручкой, в котором лежали раскалённые угли. Или новорождённый младенец. По слухам, такое дельце провернули в 1688 году, чтобы подменить здоровеньким мальчиком нежизнеспособного младенца, рождённого женой ненавистного британцам Карла II. До этого момента протестанты ещё как-то терпели короля-католика в надежде на скорую передачу престола Вильгельму Оранскому, но с появлением нового warming pan baby Стюарта терпение нации лопнуло, и дело кончилось «Славной революцией», передавшей власть в руки Парламента. Новые революции нужны монархам меньше всего, поэтому наследников стали предъявлять сразу после рождения. Гарри стал играть по своим правилам — и понеслось.
Виндзоры ежегодно обходятся британцам в £67 миллионов налоговых отчислений, что делает королевскую семью одновременно «слугами народа» и его игрушкой. Money, power and survival — главные задачи монархии и их решение важнее сиюминутных противоречий, хотя в информационную эпоху «держать лицо» становится все сложнее.
***
А нам, как всегда, подавайте «русский след». Для свадебной церемонии Меган вначале выбрала из сокровищницы Короны — самой роскошной частной ювелирной коллекции в мире — изумрудная тиара, «поступившая из России». Это кодовая фраза, указывающая на то, что украшение попало к Виндзорам после Октябрьской революции по undefined, чтобы не сказать сомнительным, каналам. Королева отказала.
***
Парочка русских пранкстеров Вован и Лексус здорово поглумились над Гарри, притворившись Гретой Тунберг и ее отцом Сванте. Они предложили принцу поучаствовать в судьбе пингвинов, застрявших на белорусской таможне, и помочь добыть катамаран, чтобы переправить несчастных птичек на их «историческую родину» — Северный полюс. Не почуяв подвоха, Гарри с готовностью заявил, что у него есть человек, который как раз работает по Северному полюсу. Nobody ever imagined that he was a Brain of Britain.
Weird but true: перед тем, как семья отца Меган англизировала свою германскую фамилию, она звучала как Merckel.
#nonfiction #royals
Шок новизны. Роберт Хьюз. 1980, 1991, пер.2020
Искусствовед Роберт Хьюз в школе прятал от иезуитов Аполлинера под обложкой латинской грамматики, а единственного сына назвал Дантоном в честь французского революционера Жоржа Дантона. Такой человек не мог бы написать скучную книгу. Она особенно подойдёт для тех, кто не понимает и не любит экспрессионизм, авангардизм и прочие течения ХХ века, поскольку автор тоже много чего не любит, что не мешает ему увлекательно об этом рассказывать. На перевод опуса на русский ушло сорок лет, но с учётом скорости, с которой до нас доходят мировые тренды, это даже к лучшему.
***
Маринетти в 1930 году назвал пасту анахронизмом, потому что она «тяжелая, звериная, вульгарная… вызывает скептицизм и пессимизм. Воинам не стоит есть спагетти».
***
Сюрреалисты составили карту иррационального, инстинктивного и магического мира, где страны обозначены в соответствии с интересом, который они представляют для сюрреалистов. Поэтому Англии там вовсе нет, а Ирландия, которую они считали землей мифа, кельтских корней и революции героев, занимает много места. Соединенные Штаты растворились между Мексикой и Лабрадором. Австралия еле видна, тогда как Новая Гвинея размером почти с Китай; остров Пасхи с огромными каменными головами – главной загадкой археологов Океании – опять же огромный. Африка небольшая – вероятно, потому, что африканское искусство «открыли» кубисты, а вот маски и тотемы из Океании были уже культурной колонией сюрреалистов, поэтому Меланезийский архипелаг, особенно Новая Ирландия, непропорционально раздулся. В Европе остался один Париж. Россия гигантская, а вот Испании нет вообще.
***
Пожертвования музеям стали новой формой уплаты десятины. <...> Искусство – это единственный товар, на который можно тратить бесконечное количество денег, не рискуя прослыть вульгарным или претенциозным. <...> Любой ловкий финансист немедленно превращался в Лоренцо Медичи. Голливудские продюсеры, до начала 80-х предпочитавшие заниматься своим обычным делом, то есть заполнять эфир дерьмом и блестками, теперь понаоткрывали множество частных музеев. Саблезубые риелторы, по-прежнему пребывавшие в уверенности, что Пармиджанино – это особый тип сыра, тем не менее научились выговаривать фамилию Бодрийяр и рассуждать со знанием дела о постмодернистской иронии. <...> Неземной блеск арт-рынка не может затмить невероятную горечь утраты: смерть старинной веры в то, что великое (и не такое уж великое) искусство в каком-то смысле является достоянием всего человечества.
***
Традиции не могут поддерживать себя сами: если не обучать базовым навыкам, они исчезают за одно-два поколения. Именно это произошло с американским художественным образованием – разумеется, во имя «креативности». Гораздо проще поставить проходной балл за фотографии 650 гаражей в пригородах Сан-Диего или за то, что человек на неделю заперся в шкафчике в раздевалке Калифорнийского университета с мочеприемником, назвав это испытание «телесным объектом, полученным в результате длительного заключения», чем требовать от студентов конкретные знания (это же элитизм!) и умения.
***
Сказанное Паулем Клее в 1915 году: «Чем страшнее мир, тем абстрактнее искусство» – не потеряло своей актуальности.
#nonfiction #art
Искусствовед Роберт Хьюз в школе прятал от иезуитов Аполлинера под обложкой латинской грамматики, а единственного сына назвал Дантоном в честь французского революционера Жоржа Дантона. Такой человек не мог бы написать скучную книгу. Она особенно подойдёт для тех, кто не понимает и не любит экспрессионизм, авангардизм и прочие течения ХХ века, поскольку автор тоже много чего не любит, что не мешает ему увлекательно об этом рассказывать. На перевод опуса на русский ушло сорок лет, но с учётом скорости, с которой до нас доходят мировые тренды, это даже к лучшему.
***
Маринетти в 1930 году назвал пасту анахронизмом, потому что она «тяжелая, звериная, вульгарная… вызывает скептицизм и пессимизм. Воинам не стоит есть спагетти».
***
Сюрреалисты составили карту иррационального, инстинктивного и магического мира, где страны обозначены в соответствии с интересом, который они представляют для сюрреалистов. Поэтому Англии там вовсе нет, а Ирландия, которую они считали землей мифа, кельтских корней и революции героев, занимает много места. Соединенные Штаты растворились между Мексикой и Лабрадором. Австралия еле видна, тогда как Новая Гвинея размером почти с Китай; остров Пасхи с огромными каменными головами – главной загадкой археологов Океании – опять же огромный. Африка небольшая – вероятно, потому, что африканское искусство «открыли» кубисты, а вот маски и тотемы из Океании были уже культурной колонией сюрреалистов, поэтому Меланезийский архипелаг, особенно Новая Ирландия, непропорционально раздулся. В Европе остался один Париж. Россия гигантская, а вот Испании нет вообще.
***
Пожертвования музеям стали новой формой уплаты десятины. <...> Искусство – это единственный товар, на который можно тратить бесконечное количество денег, не рискуя прослыть вульгарным или претенциозным. <...> Любой ловкий финансист немедленно превращался в Лоренцо Медичи. Голливудские продюсеры, до начала 80-х предпочитавшие заниматься своим обычным делом, то есть заполнять эфир дерьмом и блестками, теперь понаоткрывали множество частных музеев. Саблезубые риелторы, по-прежнему пребывавшие в уверенности, что Пармиджанино – это особый тип сыра, тем не менее научились выговаривать фамилию Бодрийяр и рассуждать со знанием дела о постмодернистской иронии. <...> Неземной блеск арт-рынка не может затмить невероятную горечь утраты: смерть старинной веры в то, что великое (и не такое уж великое) искусство в каком-то смысле является достоянием всего человечества.
***
Традиции не могут поддерживать себя сами: если не обучать базовым навыкам, они исчезают за одно-два поколения. Именно это произошло с американским художественным образованием – разумеется, во имя «креативности». Гораздо проще поставить проходной балл за фотографии 650 гаражей в пригородах Сан-Диего или за то, что человек на неделю заперся в шкафчике в раздевалке Калифорнийского университета с мочеприемником, назвав это испытание «телесным объектом, полученным в результате длительного заключения», чем требовать от студентов конкретные знания (это же элитизм!) и умения.
***
Сказанное Паулем Клее в 1915 году: «Чем страшнее мир, тем абстрактнее искусство» – не потеряло своей актуальности.
#nonfiction #art
The Lost Painting. The Quest for a Caravaggio Masterpiece. Jonathan Harr. 2005
Джон Рескин очернил барокко, заклеймив его жанром ‘partly despicable, partly disgusting, partly ridiculous’. Ещё в 1930-х барочные резные рамы стоили на аукционах дороже самих картин, а Караваджо до 1900 года был одним из самых малоизвестных художников в итальянском искусстве. В ХХ веке одержимости его произведениями присвоили термин Caravaggio disease, а цены на них взмыли на заоблачную высоту.
Этот нонфикшн — история одного открытия, в 1990-х взбудоражившего весь музейный мир. Заглянем в архив, до сих пор являющийся частной собственностью старинного семейства, побываем в реставрационном центре Национальной галереи Ирландии, сочувственно покиваем на итальянскую систему доктората «мафиозного типа» (у нас-то лизоблюдам не место в высшей школе, вы что, телевизор не смотрите?!), совершим променад — passeggiata — по вечно прекрасному Риму и попробуем понять, в чем очарование подлинности шедевра, если оригинал и копия неотличимы даже для экспертов.
***
На языке реставраторов расчистка небольшого фрагмента холста, чтобы проверить его реакцию, называется ‘opening a window’. Иногда холст очищают тампоном, смоченным в слюне, поскольку она содержит энзимы, эффективно удаляющие загрязнения. Итальянские реставраторы иногда для этого используют шарики из свежего хлеба. Puntinature — невидимое на расстоянии повреждение холста от времени, осыпание микроскопических частиц краски на узелках, образованных пересечением основы и утка (Караваджо мог писать на очень низкокачественных холстах и даже на простыне). Подклейка нового холста с изнанки для защиты от провисания называется relining. Pentimento — первоначальное изображение под верхним слоем краски, — часто свидетельствует о подлинности картины. А вот и саспенс: выживание холста может целиком зависеть от произвола реставратора.
#nonfiction #art
Джон Рескин очернил барокко, заклеймив его жанром ‘partly despicable, partly disgusting, partly ridiculous’. Ещё в 1930-х барочные резные рамы стоили на аукционах дороже самих картин, а Караваджо до 1900 года был одним из самых малоизвестных художников в итальянском искусстве. В ХХ веке одержимости его произведениями присвоили термин Caravaggio disease, а цены на них взмыли на заоблачную высоту.
Этот нонфикшн — история одного открытия, в 1990-х взбудоражившего весь музейный мир. Заглянем в архив, до сих пор являющийся частной собственностью старинного семейства, побываем в реставрационном центре Национальной галереи Ирландии, сочувственно покиваем на итальянскую систему доктората «мафиозного типа» (у нас-то лизоблюдам не место в высшей школе, вы что, телевизор не смотрите?!), совершим променад — passeggiata — по вечно прекрасному Риму и попробуем понять, в чем очарование подлинности шедевра, если оригинал и копия неотличимы даже для экспертов.
***
На языке реставраторов расчистка небольшого фрагмента холста, чтобы проверить его реакцию, называется ‘opening a window’. Иногда холст очищают тампоном, смоченным в слюне, поскольку она содержит энзимы, эффективно удаляющие загрязнения. Итальянские реставраторы иногда для этого используют шарики из свежего хлеба. Puntinature — невидимое на расстоянии повреждение холста от времени, осыпание микроскопических частиц краски на узелках, образованных пересечением основы и утка (Караваджо мог писать на очень низкокачественных холстах и даже на простыне). Подклейка нового холста с изнанки для защиты от провисания называется relining. Pentimento — первоначальное изображение под верхним слоем краски, — часто свидетельствует о подлинности картины. А вот и саспенс: выживание холста может целиком зависеть от произвола реставратора.
#nonfiction #art
Письма и советы женщинам и молодым девушкам. Джон Рёскин. 2020
Многомудрые викторианцы любили указывать юным глупышкам кратчайшую дорогу к идеалу angel in the house. На фоне своих современников, строчивших назидания в духе «обладательницам голубых глаз избегать томности», Рёскин выглядит неплохо, если не вспоминать его собственный катастрофический опыт семейной жизни.
***
Первая из первых обязанностей девушки заключается в том, чтоб служить примером умения красиво одеваться без всяких излишеств <...> Все же ненужное, что вы считаете своею обязанностью покупать, будто бы «для содействия промышленности», покупайте и немедленно сжигайте.
***
Пусть каждая женщина высших классов цивилизованной Европы даст себе обет при возникновении каждой войны носить траур, т. е. глухое черное платье без всяких бриллиантов, украшений, без всяких претензий на нарядность… И никакая война не продлится и недели (однако «войны справедливы и завоевания необходимы» — типичная шизофрения белого человека).
***
Муж, если может, не должен раздражать своей жены; но зачем ей раздражаться?
Многомудрые викторианцы любили указывать юным глупышкам кратчайшую дорогу к идеалу angel in the house. На фоне своих современников, строчивших назидания в духе «обладательницам голубых глаз избегать томности», Рёскин выглядит неплохо, если не вспоминать его собственный катастрофический опыт семейной жизни.
***
Первая из первых обязанностей девушки заключается в том, чтоб служить примером умения красиво одеваться без всяких излишеств <...> Все же ненужное, что вы считаете своею обязанностью покупать, будто бы «для содействия промышленности», покупайте и немедленно сжигайте.
***
Пусть каждая женщина высших классов цивилизованной Европы даст себе обет при возникновении каждой войны носить траур, т. е. глухое черное платье без всяких бриллиантов, украшений, без всяких претензий на нарядность… И никакая война не продлится и недели (однако «войны справедливы и завоевания необходимы» — типичная шизофрения белого человека).
***
Муж, если может, не должен раздражать своей жены; но зачем ей раздражаться?
Зависимость. Тове Дитлевсен. 1967, пер.2021
Тове умудрится не обратить внимания на оккупацию, скомкает ужин с Ивлином Во, сменит четырёх мужей, родит двоих детей, станет знаменитой, до умопомрачения влюбится в жидкость в шприце, пройдёт через ад, возненавидит собственное вынужденное свободомыслие, захочет быть обычной и нормальной — но при этом не станет ныть, давить на жалость и искать виноватых, хотя действительность так и будет застревать у неё «соринкой в глазу». Таких людей больше не делают. Книга имеет эффект профилактического посещения наркоклиники.
***
Возможно, я заразилась от отца отвращением к богу, королю и отечеству, но я не в состоянии ненавидеть немецких солдат, марширующих по улицам. Я слишком занята собственной жизнью, собственным зыбким будущим, чтобы быть ещё и патриоткой.
Кьелль Абелль интересуется у Ивлина Во, есть ли в Англии такие же молодые и красивые писательницы. Тот отвечает отрицательно и на мой вопрос, что привело его в Данию, говорит, что всегда отправляется путешествовать по свету, когда его дети возвращаются домой на каникулы из школы-интерната. Он их терпеть не может.
Нет слишком высокой цены тому, чтобы держаться подальше от невыносимой реальности жизни.
Тове умудрится не обратить внимания на оккупацию, скомкает ужин с Ивлином Во, сменит четырёх мужей, родит двоих детей, станет знаменитой, до умопомрачения влюбится в жидкость в шприце, пройдёт через ад, возненавидит собственное вынужденное свободомыслие, захочет быть обычной и нормальной — но при этом не станет ныть, давить на жалость и искать виноватых, хотя действительность так и будет застревать у неё «соринкой в глазу». Таких людей больше не делают. Книга имеет эффект профилактического посещения наркоклиники.
***
Возможно, я заразилась от отца отвращением к богу, королю и отечеству, но я не в состоянии ненавидеть немецких солдат, марширующих по улицам. Я слишком занята собственной жизнью, собственным зыбким будущим, чтобы быть ещё и патриоткой.
Кьелль Абелль интересуется у Ивлина Во, есть ли в Англии такие же молодые и красивые писательницы. Тот отвечает отрицательно и на мой вопрос, что привело его в Данию, говорит, что всегда отправляется путешествовать по свету, когда его дети возвращаются домой на каникулы из школы-интерната. Он их терпеть не может.
Нет слишком высокой цены тому, чтобы держаться подальше от невыносимой реальности жизни.
Monster, She Wrote. The Women Who Pioneered Horror and Speculative Fiction. Lisa Kröger. 2019
В 1980-х хоррор в США был мейнстримом (hi, Freddy Krueger!). После временного затишья Washington Post в 2018 году анонсирует возрождение жанра. Хотя постапокалиптические акценты сместились от ядерной катастрофы к вирусам и пандемиям, ожившие мертвецы, охотники на монстров и серийные убийцы и сегодня пользуются заслуженной любовью публики, а вампирские саги бесшовно сочетаются с квир-активизмом. Чтобы быть в теме, даже стойким уклонистам от жанровой литературы придётся научиться различать horror, gothic, weird (cosmic horror, penny dreadful, terror etc). Эта книга сориентирует что почитать-посмотреть и кратко расскажет о писательницах — в массе своей прелюбопытнейших персонажах per se. Ведь уже первые романистки поддерживали фемповестку, которую тогда ещё официально не изобрели. Когда брак был пострашнее книжных кошмаров, а сеансы спиритизма единственной возможностью высказаться, они открыто заявляли: ‘parental responsibilities should be equally shared’. Вот где ужас!
***
Маргарет Кавердиш написала The Description of the New World, Called the Blazing World, первый sci-fi роман с порталом в параллельную вселенную, в 1666 году — за 150 лет до Франкенштейна. Сама Mad Marge была девушкой непростой: читала Гоббса и Декарта, писала философские эссе, а в театр являлась в платье, полностью открывавшем грудь, для пущей убедительности выкрасив соски в красный цвет. Исчадие патриархата Сэмюэль Пипс считал ее mad, conceited and ridiculous. Мэри Шелли лишилась девственности на могиле своей матери, знаменитой Мэри Уолстонкрафт. Вайолет Пейджет взяла псевдоним Вернон Ли и придерживалась андрогинного стиля в одежде, бросая вызов викторианским условностям: в 1881 году Сарджент запечатлел ее на портрете à la garçonne. Дион Форчун верила в магию и оккультизм и во время WWII с компанией коллег устроила The Magical Battle of Britain, посредством групповой визуализации расставив вдоль береговой линии спиритов-хранителей для защиты Британии от германского вторжения (так или иначе, враг не прошёл).
***
Источников вдохновения хватало: в основе сюжета Beloved Тони Моррисон лежит реальная история беглой рабыни-детоубийцы. Некто Madame La-Laurie из Нового Орлеана, города вампиров, вуду и призрачных пиратов, в начале XIX века замучила до смерти множество рабов, а в 1918-19 гг там же высматривал себе жертву любитель джаза и серийный убийца по прозвищу Axman. Прототип Zombie Джойс Кэрол Оутс — действительно существовавший убийца-каннибал Jeffrey Dahmer (очень страшно, особенно для родителей подрощенных мальчиков). Дочь Энн Райс умерла от рака в пятилетнем возрасте, после чего появилась вечный ребёнок Клодия из Interview with the Vampire.
***
Спектр жанра широк до всеядности — от Handmaid’s Tale Маргарет Этвуд до The Power Наоми Олдерман. Хоррористки и Со уверенно занимают место под солнцем читательского признания: Эдит Уортон была первой женщиной, получившей в 1921 году Пулитцера по литературе за роман The Age of Innocence, и номинировалась на Нобелевскую премию в 1927, 1928 и 1930 гг. Даже сейчас, спустя восемьдесят лет после первой публикации, Rebecca Дафны дю Морье продаётся по четыре тысячи экземпляров в месяц. Томик с иллюстрациями Ровены Моррилл был найден в одном из дворцов Саддама Хуссейна.
В 1980-х хоррор в США был мейнстримом (hi, Freddy Krueger!). После временного затишья Washington Post в 2018 году анонсирует возрождение жанра. Хотя постапокалиптические акценты сместились от ядерной катастрофы к вирусам и пандемиям, ожившие мертвецы, охотники на монстров и серийные убийцы и сегодня пользуются заслуженной любовью публики, а вампирские саги бесшовно сочетаются с квир-активизмом. Чтобы быть в теме, даже стойким уклонистам от жанровой литературы придётся научиться различать horror, gothic, weird (cosmic horror, penny dreadful, terror etc). Эта книга сориентирует что почитать-посмотреть и кратко расскажет о писательницах — в массе своей прелюбопытнейших персонажах per se. Ведь уже первые романистки поддерживали фемповестку, которую тогда ещё официально не изобрели. Когда брак был пострашнее книжных кошмаров, а сеансы спиритизма единственной возможностью высказаться, они открыто заявляли: ‘parental responsibilities should be equally shared’. Вот где ужас!
***
Маргарет Кавердиш написала The Description of the New World, Called the Blazing World, первый sci-fi роман с порталом в параллельную вселенную, в 1666 году — за 150 лет до Франкенштейна. Сама Mad Marge была девушкой непростой: читала Гоббса и Декарта, писала философские эссе, а в театр являлась в платье, полностью открывавшем грудь, для пущей убедительности выкрасив соски в красный цвет. Исчадие патриархата Сэмюэль Пипс считал ее mad, conceited and ridiculous. Мэри Шелли лишилась девственности на могиле своей матери, знаменитой Мэри Уолстонкрафт. Вайолет Пейджет взяла псевдоним Вернон Ли и придерживалась андрогинного стиля в одежде, бросая вызов викторианским условностям: в 1881 году Сарджент запечатлел ее на портрете à la garçonne. Дион Форчун верила в магию и оккультизм и во время WWII с компанией коллег устроила The Magical Battle of Britain, посредством групповой визуализации расставив вдоль береговой линии спиритов-хранителей для защиты Британии от германского вторжения (так или иначе, враг не прошёл).
***
Источников вдохновения хватало: в основе сюжета Beloved Тони Моррисон лежит реальная история беглой рабыни-детоубийцы. Некто Madame La-Laurie из Нового Орлеана, города вампиров, вуду и призрачных пиратов, в начале XIX века замучила до смерти множество рабов, а в 1918-19 гг там же высматривал себе жертву любитель джаза и серийный убийца по прозвищу Axman. Прототип Zombie Джойс Кэрол Оутс — действительно существовавший убийца-каннибал Jeffrey Dahmer (очень страшно, особенно для родителей подрощенных мальчиков). Дочь Энн Райс умерла от рака в пятилетнем возрасте, после чего появилась вечный ребёнок Клодия из Interview with the Vampire.
***
Спектр жанра широк до всеядности — от Handmaid’s Tale Маргарет Этвуд до The Power Наоми Олдерман. Хоррористки и Со уверенно занимают место под солнцем читательского признания: Эдит Уортон была первой женщиной, получившей в 1921 году Пулитцера по литературе за роман The Age of Innocence, и номинировалась на Нобелевскую премию в 1927, 1928 и 1930 гг. Даже сейчас, спустя восемьдесят лет после первой публикации, Rebecca Дафны дю Морье продаётся по четыре тысячи экземпляров в месяц. Томик с иллюстрациями Ровены Моррилл был найден в одном из дворцов Саддама Хуссейна.