Servants. Lucy Lethbridge. 2013
Диахронический анализ роли слуг в английском обществе или есть ли жизнь под лестницей. Крупицы информации по теме рассыпаны по множеству книг, но здесь они заботливо просеяны и удобно упакованы под одной обложкой.
***
Если воображение умиленно рисует Мэри Поппинс, Дживса или дворецкого из The Remains of the Day, то им подобные — элита мира слуг и только вершина айсберга. Помимо бесконечных nurse, nursery-maid, housemaid, between-maid, parlourmaid, cook и kitchen-maid, существовало сонмище совсем невнятных позиций: useful maid — на полпути к lady’s-maid, сопровождающих юных леди; odd man — «куда пошлют», лишенный лоска для front-of-house type, а даже gong man, в чью единственную обязанность входило трижды в день собирать обитателей дома к трапезе. Те, что рангом пониже, прислуживали более привилегированным — это считалось «стажировкой». Чтобы хозяевам не напрягать память, всем лакеям в доме присваивалось родовое имя, вроде Уильям или Генри. Дворецкий находился на вершине карьерной пирамиды, поднимаясь к звёздной цели постепенно: under-footman, footman и under-butler. Должность требовала самоотречения и целибата (желательно) и была чревата эмоциональными перегрузками, вплоть до того, что страховые кампании отказывались страховать дворецких на основании их репутации горьких пьяниц.
***
В 1900 году ведение домашнего хозяйства было самой крупной отраслью Британии по количеству наемных работников. Обычная семья среднего класса могла позволить дворецкого, двух горничных, повара и гувернантку/няню. Помимо скромных зарплат, слуги получали еду и традиционные beer money. Оплата медицинских счетов оставалась на усмотрение работодателя. Поступали в услужении обычно лет в четырнадцать (servants like birds must be caught when young) и зачастую многими поколениями работали на одну семью. Служанка даже в маленьком хозяйстве должна была обладать физической силой и выносливостью, чтобы перетаскивать тонны три воды в неделю. Прислуге рангом повыше следовало с первого взгляда уметь отличать друзей от кредиторов, а в идеале быть mind-reader. Обязанности могли быть самыми разнообразными: от выгуливания собак до обучения глубоким реверансам и оказанию помощи нуворишам по вхождению в высшее общество.
***
В колониальной Индии из-за жары было принято переодеваться по меньше мере два раза в течение деня и к ужину, поэтому в семейных прачечных dhobi были круглосуточно завалены работой. На должность tiger нанимали маленького мальчика — одетый в миниатюрную ливрею, тот неподвижно сидел на запятках, скрестив руки, в качестве декоративного орнамента экипажа.
***
Научные открытия Джозефа Листера и Луи Пастера — теория микробов, антисептики и вакцинация — вызвали повальную манию драить и стерилизовать все вокруг. Воду и молоко кипятили не менее десяти минут. Столько же варили овощи. Семьи отправлялись в путь, захватив портативный стерилизатор и собственные серебро, скатерти и фарфор, чтобы уберечься от инфекции при посещении ресторана. На кухнях и в ванных комнатах воцарился белый цвет, на котором была видна любая пылинка. Служанки каждый вечер перемывали хозяйскую мелочь — неизвестно, в чьих руках побывали эти монеты.
***
Причуды эксцентричных хозяев не имели границ. Георг V, помешанный на порядке и этикете, распорядился сфотографировать комнаты во всех королевских особняках, чтобы после уборки все предметы оставались точно на своих местах. Вальдорф Астор пил молоко только от своей коровы — во время поездки по Шотландии ее возили за ним на поезде. Один из близнецов Глэдстон, племянников премьер-министра, отправлялся на ежедневную прогулку, в любую погоду надев пять пальто, которые по мере необходимости сбрасывались на руки следовавшему на почтительном расстоянии лакею. Полубезумный герцог Портлендский требовал, чтобы на кухне была курочка на вертеле, готовая к подаче 7/24. Один «геометр» настаивал, чтобы желтки располагались точно по центру яичницы, в противном случае приходилось переделывать до достижения идеального результата. Неудивительно, что слугам нередко требовался курс психиатрической помощи.
***
Диахронический анализ роли слуг в английском обществе или есть ли жизнь под лестницей. Крупицы информации по теме рассыпаны по множеству книг, но здесь они заботливо просеяны и удобно упакованы под одной обложкой.
***
Если воображение умиленно рисует Мэри Поппинс, Дживса или дворецкого из The Remains of the Day, то им подобные — элита мира слуг и только вершина айсберга. Помимо бесконечных nurse, nursery-maid, housemaid, between-maid, parlourmaid, cook и kitchen-maid, существовало сонмище совсем невнятных позиций: useful maid — на полпути к lady’s-maid, сопровождающих юных леди; odd man — «куда пошлют», лишенный лоска для front-of-house type, а даже gong man, в чью единственную обязанность входило трижды в день собирать обитателей дома к трапезе. Те, что рангом пониже, прислуживали более привилегированным — это считалось «стажировкой». Чтобы хозяевам не напрягать память, всем лакеям в доме присваивалось родовое имя, вроде Уильям или Генри. Дворецкий находился на вершине карьерной пирамиды, поднимаясь к звёздной цели постепенно: under-footman, footman и under-butler. Должность требовала самоотречения и целибата (желательно) и была чревата эмоциональными перегрузками, вплоть до того, что страховые кампании отказывались страховать дворецких на основании их репутации горьких пьяниц.
***
В 1900 году ведение домашнего хозяйства было самой крупной отраслью Британии по количеству наемных работников. Обычная семья среднего класса могла позволить дворецкого, двух горничных, повара и гувернантку/няню. Помимо скромных зарплат, слуги получали еду и традиционные beer money. Оплата медицинских счетов оставалась на усмотрение работодателя. Поступали в услужении обычно лет в четырнадцать (servants like birds must be caught when young) и зачастую многими поколениями работали на одну семью. Служанка даже в маленьком хозяйстве должна была обладать физической силой и выносливостью, чтобы перетаскивать тонны три воды в неделю. Прислуге рангом повыше следовало с первого взгляда уметь отличать друзей от кредиторов, а в идеале быть mind-reader. Обязанности могли быть самыми разнообразными: от выгуливания собак до обучения глубоким реверансам и оказанию помощи нуворишам по вхождению в высшее общество.
***
В колониальной Индии из-за жары было принято переодеваться по меньше мере два раза в течение деня и к ужину, поэтому в семейных прачечных dhobi были круглосуточно завалены работой. На должность tiger нанимали маленького мальчика — одетый в миниатюрную ливрею, тот неподвижно сидел на запятках, скрестив руки, в качестве декоративного орнамента экипажа.
***
Научные открытия Джозефа Листера и Луи Пастера — теория микробов, антисептики и вакцинация — вызвали повальную манию драить и стерилизовать все вокруг. Воду и молоко кипятили не менее десяти минут. Столько же варили овощи. Семьи отправлялись в путь, захватив портативный стерилизатор и собственные серебро, скатерти и фарфор, чтобы уберечься от инфекции при посещении ресторана. На кухнях и в ванных комнатах воцарился белый цвет, на котором была видна любая пылинка. Служанки каждый вечер перемывали хозяйскую мелочь — неизвестно, в чьих руках побывали эти монеты.
***
Причуды эксцентричных хозяев не имели границ. Георг V, помешанный на порядке и этикете, распорядился сфотографировать комнаты во всех королевских особняках, чтобы после уборки все предметы оставались точно на своих местах. Вальдорф Астор пил молоко только от своей коровы — во время поездки по Шотландии ее возили за ним на поезде. Один из близнецов Глэдстон, племянников премьер-министра, отправлялся на ежедневную прогулку, в любую погоду надев пять пальто, которые по мере необходимости сбрасывались на руки следовавшему на почтительном расстоянии лакею. Полубезумный герцог Портлендский требовал, чтобы на кухне была курочка на вертеле, готовая к подаче 7/24. Один «геометр» настаивал, чтобы желтки располагались точно по центру яичницы, в противном случае приходилось переделывать до достижения идеального результата. Неудивительно, что слугам нередко требовался курс психиатрической помощи.
***
Впрочем, богатые тоже плачут: Консуэло Вандербильт, в 1895 году угодившая в ловушку «чисто британского» замужества за девятым герцогом Мальборо, так невыносимо скучала во время бесконечных ужинов вдвоём, что пристрастилась вязать за столом. Американские наследницы, выйдя замуж за британского аристократа, поражались неспособности мужей справиться с самыми простыми вещами: сидя у камина с кочергой под рукой, они привычно вызывали лакея поворошить остывающие угли. Лорд Курзон, чей выдающийся ум составлял славу империи, не смог открыть окно в спальне загородного дома — глубокой ночью слуг было не дозваться — и просто разбил стекло поленом из камина.
***
Хуже некультурной прислуги была только противоестественно образованная и начитанная. Для многих хозяев слуги оставались «неведомыми зверушками», пьющими чай из блюдец и суеверно полагающими, что кошки ядовиты. Хотя многие крупные дома имели servants’ libraries, укомплектованные тщательно отобранными книгами: uncontroversial, non-political and generally improving reading, к читающим слугам относились с подозрением и даже враждебностью. Согласно общепринятому мнению, представительниц рабочего класса легко сбить с правильного пути с помощью чтения penny papers и trashy romances, что непременно приведёт к праздности, моральному разложению и даже социализму (draggle-tailed novelette-reading feminine democracy). Во избежание несчастья рекомендовалось устанавливать механизм для централизованного выключения света, чтобы нормировать активность книголюбок под лестницей. ‘Margaret’s a good cook, but unfortunately she reads. Books you know.’
***
Being a servant was an ‘identity’, not just a job. Долгие годы проработав у английской леди, некая мисс Боуден до мозга костей впитала вкусы и привычки среднего класса. В 1930-е она получила место в доме имама первой британской мечети, где другой слуга отзывался о ней так: She spoke better English, using such words as consequently, eventually, consolation, possessive, episode etc. and lady-dog for bitch and perspire for sweat, and she made abundant use of the word “respectable”, and ended her sentences with a question mark which it took me some time to get used to... Miss Bowden didn’t like “love” as a topic.
***
Ролевое взаимодействие хозяина и слуг было частью национальной идентичности, неотделимое от ощущения Englishness настолько, что по сравнению в Америкой и континентальной Европой в Британии гораздо медленнее приживалась домашняя техника. Анафеме предавалась сама идея экономии труда. В Beech Hill Park до конца 1940-х мозаики пола намывали вручную молоком, не было телефона и сохранялось свечное освещение. Лесли Стефен, отец Вирджинии Вульф, никак не мог взять в толк, для чего устанавливать систему горячего водоснабжения, если его ванну с тем же успехом может наполнить пара бойких девчонок. В аристократических кругах новшества считались вульгарными. В начале ХХ века газ был «роскошью для среднего класса»: беднякам он был не по карману, а в особняках по старинке полагались на свечи, масляные лампы и услуги lamp men. Хотя в операционных перчатки из латекса появились перед WWI, время для их домашнего использования пришло только в 1960-х. Любым новшествам предпочитали старый добрый elbow grease: даже чистка кастрюлей простой тряпкой считалась менее эффективной, чем голыми руками.
***
Вплоть до WWI жизнь прислуги была тяжела и неказиста, но боевое братство офицера и его денщика (batman), бок о бок прошедших войну, навсегда изменило расстановку сил. В 1915 году Вудхауз впервые выпустил на сцену Spinoza-reading Дживса, который лучше воплощает идеал джентльмена, чем Берти Вустер— the perfect ‘gentleman’s gentleman’. Мэри Поппинс Памелы Трэверс и подавно появилась в 1934 году, когда поиск адекватной прислуги стал утомительным квестом, а малейшая угроза «улететь с западным ветром» виделась хозяевам предвестником катастрофы. Всё больше владелиц особняков и роскошных квартир были вынуждены сами делать работу по дому. Средство для мытья посуды, «экономящее время и нервы», ободряюще называлось Dreadnought.
***
Хуже некультурной прислуги была только противоестественно образованная и начитанная. Для многих хозяев слуги оставались «неведомыми зверушками», пьющими чай из блюдец и суеверно полагающими, что кошки ядовиты. Хотя многие крупные дома имели servants’ libraries, укомплектованные тщательно отобранными книгами: uncontroversial, non-political and generally improving reading, к читающим слугам относились с подозрением и даже враждебностью. Согласно общепринятому мнению, представительниц рабочего класса легко сбить с правильного пути с помощью чтения penny papers и trashy romances, что непременно приведёт к праздности, моральному разложению и даже социализму (draggle-tailed novelette-reading feminine democracy). Во избежание несчастья рекомендовалось устанавливать механизм для централизованного выключения света, чтобы нормировать активность книголюбок под лестницей. ‘Margaret’s a good cook, but unfortunately she reads. Books you know.’
***
Being a servant was an ‘identity’, not just a job. Долгие годы проработав у английской леди, некая мисс Боуден до мозга костей впитала вкусы и привычки среднего класса. В 1930-е она получила место в доме имама первой британской мечети, где другой слуга отзывался о ней так: She spoke better English, using such words as consequently, eventually, consolation, possessive, episode etc. and lady-dog for bitch and perspire for sweat, and she made abundant use of the word “respectable”, and ended her sentences with a question mark which it took me some time to get used to... Miss Bowden didn’t like “love” as a topic.
***
Ролевое взаимодействие хозяина и слуг было частью национальной идентичности, неотделимое от ощущения Englishness настолько, что по сравнению в Америкой и континентальной Европой в Британии гораздо медленнее приживалась домашняя техника. Анафеме предавалась сама идея экономии труда. В Beech Hill Park до конца 1940-х мозаики пола намывали вручную молоком, не было телефона и сохранялось свечное освещение. Лесли Стефен, отец Вирджинии Вульф, никак не мог взять в толк, для чего устанавливать систему горячего водоснабжения, если его ванну с тем же успехом может наполнить пара бойких девчонок. В аристократических кругах новшества считались вульгарными. В начале ХХ века газ был «роскошью для среднего класса»: беднякам он был не по карману, а в особняках по старинке полагались на свечи, масляные лампы и услуги lamp men. Хотя в операционных перчатки из латекса появились перед WWI, время для их домашнего использования пришло только в 1960-х. Любым новшествам предпочитали старый добрый elbow grease: даже чистка кастрюлей простой тряпкой считалась менее эффективной, чем голыми руками.
***
Вплоть до WWI жизнь прислуги была тяжела и неказиста, но боевое братство офицера и его денщика (batman), бок о бок прошедших войну, навсегда изменило расстановку сил. В 1915 году Вудхауз впервые выпустил на сцену Spinoza-reading Дживса, который лучше воплощает идеал джентльмена, чем Берти Вустер— the perfect ‘gentleman’s gentleman’. Мэри Поппинс Памелы Трэверс и подавно появилась в 1934 году, когда поиск адекватной прислуги стал утомительным квестом, а малейшая угроза «улететь с западным ветром» виделась хозяевам предвестником катастрофы. Всё больше владелиц особняков и роскошных квартир были вынуждены сами делать работу по дому. Средство для мытья посуды, «экономящее время и нервы», ободряюще называлось Dreadnought.
Домашним приборам часто давали имена горничных: популярными марками пылесосов были Betty Anne и Daisy. Тем не менее, в загородных поместьях стандарты оставались высокими: как и прежде, газеты и шнурки каждое утро проглаживали утюгом.
***
После начала WWII в Британию хлынули беженцы, готовые на любую работу. Их поражало, что всеми презираемые журналисты, the lowest form of animal life in Germany, в Англии пользовались большим уважением, а слишком умные и образованные люди, напротив, вызывали подозрение, противореча традиции джентельмена-дилетанта как идеала. Нередки были случаи вопиющего антисемитизма и параноидальной шпиономании, а неугодных работников угрожали отправить обратно к Гитлеру. Высшие классы исполняли патриотический долг борьбы с ‘that dreadful man’, изобретая способы пострадать за отечество: стирать льняные салфетки всего раз в неделю или регулярно готовить печально знаменитый Woolton Pie, в который входили остатки вчерашних овощей. После WWII новый камердинер Уинстона Черчилля обнаружил, что бывший премьер-министр не умеет одеваться самостоятельно: ‘He was social gentry... He sat there like a dummy and you dressed him.’
***
Слуги были статьей экспорта империи. Уже в 1890-х британские служанки шли нарасхват в Канаде, Новой Зеландии, Австралии и Южной Африке — на каждую кандидатуру находилось до шестидесяти потенциальных работодателей. Переправкой девочек из бедных семей, некоторым из которых было тринадцать лет от роду, занимались благотворительные организации. Девочки проходили строгий отбор: подходящей на должность заморской прислуги признавалась лишь каждая десятая. В наше время подготовкой домашних помощников занимаются профессиональные агенства со стажем, вроде Universal Aunts и Country Cousins (companions, housekeepers, carers). В 1998 году в au-pair scheme включили юношей. В агенстве Greycoat морщатся при слове servant, предпочитая говорить о clients и candidates, но в остальном придерживаются олдскульного стиля, востребованого сверхбогатыми потребителями услуг, high-net-worth individuals. Основное требование — универсальность, multi-skilling: дворецкий, которого сейчас величают household manager, должен уметь и перелёт организовать, и программу на Blackberry загрузить. Китайские нувориши ожидают, что их научат правильно пользоваться столовыми приборами. Английские governesses пользуются большим спросом в России, аlady’s-maids wardrobe managers — на Ближнем Востоке.
***
После начала WWII в Британию хлынули беженцы, готовые на любую работу. Их поражало, что всеми презираемые журналисты, the lowest form of animal life in Germany, в Англии пользовались большим уважением, а слишком умные и образованные люди, напротив, вызывали подозрение, противореча традиции джентельмена-дилетанта как идеала. Нередки были случаи вопиющего антисемитизма и параноидальной шпиономании, а неугодных работников угрожали отправить обратно к Гитлеру. Высшие классы исполняли патриотический долг борьбы с ‘that dreadful man’, изобретая способы пострадать за отечество: стирать льняные салфетки всего раз в неделю или регулярно готовить печально знаменитый Woolton Pie, в который входили остатки вчерашних овощей. После WWII новый камердинер Уинстона Черчилля обнаружил, что бывший премьер-министр не умеет одеваться самостоятельно: ‘He was social gentry... He sat there like a dummy and you dressed him.’
***
Слуги были статьей экспорта империи. Уже в 1890-х британские служанки шли нарасхват в Канаде, Новой Зеландии, Австралии и Южной Африке — на каждую кандидатуру находилось до шестидесяти потенциальных работодателей. Переправкой девочек из бедных семей, некоторым из которых было тринадцать лет от роду, занимались благотворительные организации. Девочки проходили строгий отбор: подходящей на должность заморской прислуги признавалась лишь каждая десятая. В наше время подготовкой домашних помощников занимаются профессиональные агенства со стажем, вроде Universal Aunts и Country Cousins (companions, housekeepers, carers). В 1998 году в au-pair scheme включили юношей. В агенстве Greycoat морщатся при слове servant, предпочитая говорить о clients и candidates, но в остальном придерживаются олдскульного стиля, востребованого сверхбогатыми потребителями услуг, high-net-worth individuals. Основное требование — универсальность, multi-skilling: дворецкий, которого сейчас величают household manager, должен уметь и перелёт организовать, и программу на Blackberry загрузить. Китайские нувориши ожидают, что их научат правильно пользоваться столовыми приборами. Английские governesses пользуются большим спросом в России, а
История Пантона. XX век в цвете. Леатрис Эйсман. 2020
Институт цвета Pantone объявил цветами 2021 Ultimate Grey (безупречный серый) и Illuminating (освещающий, сложный оттенок желтого) — «послание позитива, подкреплённое силой духа».
Запомним на будущее, а пока с помощью этой книги с чудными картинками понаблюдаем за эволюцией цвета в предыдущем столетии на фоне тектонических потрясений во всех сферах жизни. Несмотря на США-центрированный подход, кое-что можно примерить на себя (будет жать подмышками). Если кратко, перемены, которые за один век претерпела эстетика через влияние на цвет — от Тиффани, Фаберже и Поля Пуаре через Уорхола и психоделику до гранжа, дзена и аниме — впечатляют. #colourmatters
Институт цвета Pantone объявил цветами 2021 Ultimate Grey (безупречный серый) и Illuminating (освещающий, сложный оттенок желтого) — «послание позитива, подкреплённое силой духа».
Запомним на будущее, а пока с помощью этой книги с чудными картинками понаблюдаем за эволюцией цвета в предыдущем столетии на фоне тектонических потрясений во всех сферах жизни. Несмотря на США-центрированный подход, кое-что можно примерить на себя (будет жать подмышками). Если кратко, перемены, которые за один век претерпела эстетика через влияние на цвет — от Тиффани, Фаберже и Поля Пуаре через Уорхола и психоделику до гранжа, дзена и аниме — впечатляют. #colourmatters
The Adventure of the Christmas Pudding. Agatha Christie. 1960
Непросто почуять подвох, взяв в руки уютнейший рассказ о рождественском приключении Пуаро в английской глубинке. Сначала всё идёт замечательно старомодно: семейное сборище, ёлка, ветки падуба над картинными рамами, стратегически точно подвешенная омела, чулки для подарков, хлопушки (crackers) и снеговик за окном. Праздничное меню поначалу тоже не настораживает: суп из устриц, индейка — точнее, две, вареная и запечённая, сливовый пудинг, в котором спрятано кольцо и холостяцкая пуговица. Потом подадут традиционные десерты: Elvas plums, Carlsbad plums, миндаль, изюм, засахаренные фрукты и имбирь. Если с изюмом более-менее понятно, бес попутал погуглить эти самые plums. Elvas plums — это десерт из круглых зеленоватых слив, которые выращивают в регионе Алетехо в Португалии. Центром производства слив с XVI века являлся гарнизонный городок Элвас на самой границе с Испанией. Фрукты перед приготовлением шесть недель вымачивают в сахарном сиропе. Из вкус оттеняет солоноватый твёрдый сыр, а запивать рекомендуют портвейном или токайским. Далее следует легенда о том, что Фея Драже aka Sugar Plum Fairy в «Щелкунчике» Чайковского создана под вдохновением от Elvas Plums aka Sugar Plums. И тут начинается детектив: другой сайт утверждает, что этот десерт никогда не имел отношения к сливам, а OED дает определение ‘sugarplum - small round candy’, как раз «драже». Хотя все версии сходятся на том, что прославила сладость именно Агата Кристи.
С Carlsbad Plums ситуация попроще — это десерт из крупных засахаренных синих слив, вручную нафаршированных сливами поменьше. Своё название получил в конце XIX веке в честь чешского Карлсбада, сейчас Карловы Вары (без объяснения причин), и ни феи, ни эльфы здесь не замешаны.
В английской идиоматике слива больше, чем косточковый фрукт:
Пока на пудинге полыхает соус из лучшего бренди, приостановим кулинарно-лингвистическое расследование и загадаем желание, чтобы сливы сами падали нам в рот. Пора узнать, кто же из гостей стащил фамильный рубин, модную оправу для которого некий безответственный princeling собрался было заказать у Cartier. Btw, эта парижская ювелирная фирма получила международную известность, предоставив тиары для коронации Эдуарда VII, но это уже совсем другая история.
Непросто почуять подвох, взяв в руки уютнейший рассказ о рождественском приключении Пуаро в английской глубинке. Сначала всё идёт замечательно старомодно: семейное сборище, ёлка, ветки падуба над картинными рамами, стратегически точно подвешенная омела, чулки для подарков, хлопушки (crackers) и снеговик за окном. Праздничное меню поначалу тоже не настораживает: суп из устриц, индейка — точнее, две, вареная и запечённая, сливовый пудинг, в котором спрятано кольцо и холостяцкая пуговица. Потом подадут традиционные десерты: Elvas plums, Carlsbad plums, миндаль, изюм, засахаренные фрукты и имбирь. Если с изюмом более-менее понятно, бес попутал погуглить эти самые plums. Elvas plums — это десерт из круглых зеленоватых слив, которые выращивают в регионе Алетехо в Португалии. Центром производства слив с XVI века являлся гарнизонный городок Элвас на самой границе с Испанией. Фрукты перед приготовлением шесть недель вымачивают в сахарном сиропе. Из вкус оттеняет солоноватый твёрдый сыр, а запивать рекомендуют портвейном или токайским. Далее следует легенда о том, что Фея Драже aka Sugar Plum Fairy в «Щелкунчике» Чайковского создана под вдохновением от Elvas Plums aka Sugar Plums. И тут начинается детектив: другой сайт утверждает, что этот десерт никогда не имел отношения к сливам, а OED дает определение ‘sugarplum - small round candy’, как раз «драже». Хотя все версии сходятся на том, что прославила сладость именно Агата Кристи.
С Carlsbad Plums ситуация попроще — это десерт из крупных засахаренных синих слив, вручную нафаршированных сливами поменьше. Своё название получил в конце XIX веке в честь чешского Карлсбада, сейчас Карловы Вары (без объяснения причин), и ни феи, ни эльфы здесь не замешаны.
В английской идиоматике слива больше, чем косточковый фрукт:
• Plum — непредвиденный доход; доходное место или выгодный заказ, представленные за поддержку, особ. на выборах <AmE>; • To have a plum in (one's) mouth = speak with a plum in (one's) mouth — говорить в манере, присущей представителям высшего социального класса <BrE>; • To pick /take/ the plum — снимать пенки, отобрать самое лучшееПока на пудинге полыхает соус из лучшего бренди, приостановим кулинарно-лингвистическое расследование и загадаем желание, чтобы сливы сами падали нам в рот. Пора узнать, кто же из гостей стащил фамильный рубин, модную оправу для которого некий безответственный princeling собрался было заказать у Cartier. Btw, эта парижская ювелирная фирма получила международную известность, предоставив тиары для коронации Эдуарда VII, но это уже совсем другая история.
The Office of Historical Corrections. Danielle Evans. 2020
Сборник из шести рассказов и новеллы значится в 12 списках на Lithub — ноздря в ноздрю с букеровским Shuggie Bain.
В каждой истории наступает момент, когда можно поучаствовать в моральном казино и задать себе вопрос: как бы поступил ты, случись оказаться на месте персонажей. Конечно, не обойдётся без балансирования между чёрным и белым (время такое), зато не будет мальчиков никелевых в глазах, за что отдельное читательское спасибо.
Happily Ever After — девушка работает на «Титанике», которому может угрожать разве что банкротство (рассказ-разминка для знакомства со стилем автора).
Richard of York Gave Battle in Vain — жених постыдно сбегает со свадьбы, которую трепетно продумала невеста и даже каждая подружка одета в свой цвет радуги.
Boys Go to Jupiter — дело о выложенной в сеть фотографии белой студентки в бикини расцветки американского флага в гипертрофированно политкорректном сообществе эпохи BLM принимает дурной оборот.
Alcatraz — ещё в книжном клубе колледжа героиня сделала татуировку с любимой цитатой The past isn’t dead. It isn’t even past. Теперь остаётся собрать незнакомых родственников. Лучший фон для воссоединения семьи — тюрьма.
Why Won’t Women Just Say What They Want — после балагана с извинениями перед всеми женщинами в своей жизни, которым причинил боль, селебрити устраивает перфоманс на краю жерла вулкана. С верой в прощение и катарсис.
Anything Could Disappear — каждому известно, что если в автобусе вас попросят ненадолго присмотреть за милым малышом, а потом его мать испарится, нужно идти в полицию. А если ваша сумка набита кокаином?
The Office of Historical Corrections — если вы больше не можете пахать в университете без медицинской страховки за зарплату ниже минимальной, знайте: 1. вы не одиноки; 2. хлопнув дверью, будете скучать по студентам; 3. это не конец света; 4. образованный человек всегда найдёт себе проблему. Или создаст.
Работа у героинь — предотвратить искажение и переписывание истории. Насколько важна историческая достоверность информации на флайерах в пекарне? Должны ли посетители Национальной Портретной галереи знать об абьюзе Гогена в отношении малолетних таитянок? А туристы в Вирджинии о том, как жестоко Джордж Вашингтон преследовал беглых рабов? Стоит ли вносить «корректировки» в программки мюзикла о том же Вашингтоне, дескать, его образ отца отечества — враньё и по жизни он был вовсе не жизнерадостным поющим Black man, а совершал всевозможные мерзости (список прилагается)? Является ли умолчание разновидностью лжи и надо ли на каждой мемориальной табличке указывать имя убийцы? На что вы готовы ради истины?
P.S. Обязательно закажу торт на грядущий юбилей отмены крепостного права — хотя бы ради удовольствия взглянуть на выражение лица кондитера, принимающего заказ. Бесценно.
Сборник из шести рассказов и новеллы значится в 12 списках на Lithub — ноздря в ноздрю с букеровским Shuggie Bain.
В каждой истории наступает момент, когда можно поучаствовать в моральном казино и задать себе вопрос: как бы поступил ты, случись оказаться на месте персонажей. Конечно, не обойдётся без балансирования между чёрным и белым (время такое), зато не будет мальчиков никелевых в глазах, за что отдельное читательское спасибо.
Happily Ever After — девушка работает на «Титанике», которому может угрожать разве что банкротство (рассказ-разминка для знакомства со стилем автора).
Richard of York Gave Battle in Vain — жених постыдно сбегает со свадьбы, которую трепетно продумала невеста и даже каждая подружка одета в свой цвет радуги.
Boys Go to Jupiter — дело о выложенной в сеть фотографии белой студентки в бикини расцветки американского флага в гипертрофированно политкорректном сообществе эпохи BLM принимает дурной оборот.
Alcatraz — ещё в книжном клубе колледжа героиня сделала татуировку с любимой цитатой The past isn’t dead. It isn’t even past. Теперь остаётся собрать незнакомых родственников. Лучший фон для воссоединения семьи — тюрьма.
Why Won’t Women Just Say What They Want — после балагана с извинениями перед всеми женщинами в своей жизни, которым причинил боль, селебрити устраивает перфоманс на краю жерла вулкана. С верой в прощение и катарсис.
Anything Could Disappear — каждому известно, что если в автобусе вас попросят ненадолго присмотреть за милым малышом, а потом его мать испарится, нужно идти в полицию. А если ваша сумка набита кокаином?
The Office of Historical Corrections — если вы больше не можете пахать в университете без медицинской страховки за зарплату ниже минимальной, знайте: 1. вы не одиноки; 2. хлопнув дверью, будете скучать по студентам; 3. это не конец света; 4. образованный человек всегда найдёт себе проблему. Или создаст.
Работа у героинь — предотвратить искажение и переписывание истории. Насколько важна историческая достоверность информации на флайерах в пекарне? Должны ли посетители Национальной Портретной галереи знать об абьюзе Гогена в отношении малолетних таитянок? А туристы в Вирджинии о том, как жестоко Джордж Вашингтон преследовал беглых рабов? Стоит ли вносить «корректировки» в программки мюзикла о том же Вашингтоне, дескать, его образ отца отечества — враньё и по жизни он был вовсе не жизнерадостным поющим Black man, а совершал всевозможные мерзости (список прилагается)? Является ли умолчание разновидностью лжи и надо ли на каждой мемориальной табличке указывать имя убийцы? На что вы готовы ради истины?
P.S. Обязательно закажу торт на грядущий юбилей отмены крепостного права — хотя бы ради удовольствия взглянуть на выражение лица кондитера, принимающего заказ. Бесценно.
Исхитрившись прочитать за прошедший 2020 сто шестьдесят книг, наотрез отказываюсь благодарить коронавирус за свой насыщенный читательский год, поскольку мне до слез хотелось не на литературной диете сидеть, а по выставкам шарахаться и по альпийским тропам скакать, аки архар, чего уж
Венец моды и традиции. Кирилл Бабаев. 2020
Нигерийский народ йоруба считает, что голова — бог тела, а головной убор — дом этого бога, иными словами, важный элемент культурного кода. Кирилл Бабаев (лингвист к тому же) открыл в Риге первый в мире музей этнических головных уборов «Мир Шляпы» и во время путешествий сам приобретает экспонаты, что per se уже приключение. Пока границы закрыты, самое время заняться теорией и разобраться, почему шляпы паломников в Сантьяго-де-Компостела украшают морские раковины, а капоты автомобилей в Риге — дубовые венки; узнать, как с помощью панамы охотиться на аллигатора; вспомнить, что клетчатый платок, широко известный как арафатка, по-арабски называется шемагх, берет давным-давно придумали баски, а будёновку поначалу называли фрунзевкой.
***
Выбор головных уборов и причёски далеко не всегда был делом вкуса: маньчжурская династия Цин, пришедшая к власти в Китае в XVII веке, под страхом смертной казни обязала всех китайцев брить головы, оставляя на затылке косу. Для участников Восстания желтых повязок в Китае во II в. н.э. цвет повязки служил визуальным шибболетом. «Красные кхмеры» в обязательном порядке заставляли граждан Камбоджи носить крому, огромный х/б платок в красно-белую клетку. Кемаль Ататюрк в 1925г. ввёл смертную казнь за ношение фески (хотя в реальности давали три месяца тюрьмы), и она мгновенно исчезла с голов его верноподданных, хотя ещё сто лет до этого считалась символом либеральных реформ, заменяя консервативную чалму. Сегодня в мире около 20 стран, где ношение паранджи запрещено из-за опасения, что внутри может оказаться бородатый террорист с автоматом.
***
Хотя для случайности тоже есть место: во время WWI рыбакам эстонского острова Муху стали попадаться в сети германские морские мины, начинённые пироксилином и другими химикатами, из которых получался отличный краситель для ткани. С тех пор девушки острова носят национальные шапочки тану яркого оранжевого и жёлтого цветов, которых в местной природе нет.
Нигерийский народ йоруба считает, что голова — бог тела, а головной убор — дом этого бога, иными словами, важный элемент культурного кода. Кирилл Бабаев (лингвист к тому же) открыл в Риге первый в мире музей этнических головных уборов «Мир Шляпы» и во время путешествий сам приобретает экспонаты, что per se уже приключение. Пока границы закрыты, самое время заняться теорией и разобраться, почему шляпы паломников в Сантьяго-де-Компостела украшают морские раковины, а капоты автомобилей в Риге — дубовые венки; узнать, как с помощью панамы охотиться на аллигатора; вспомнить, что клетчатый платок, широко известный как арафатка, по-арабски называется шемагх, берет давным-давно придумали баски, а будёновку поначалу называли фрунзевкой.
***
Выбор головных уборов и причёски далеко не всегда был делом вкуса: маньчжурская династия Цин, пришедшая к власти в Китае в XVII веке, под страхом смертной казни обязала всех китайцев брить головы, оставляя на затылке косу. Для участников Восстания желтых повязок в Китае во II в. н.э. цвет повязки служил визуальным шибболетом. «Красные кхмеры» в обязательном порядке заставляли граждан Камбоджи носить крому, огромный х/б платок в красно-белую клетку. Кемаль Ататюрк в 1925г. ввёл смертную казнь за ношение фески (хотя в реальности давали три месяца тюрьмы), и она мгновенно исчезла с голов его верноподданных, хотя ещё сто лет до этого считалась символом либеральных реформ, заменяя консервативную чалму. Сегодня в мире около 20 стран, где ношение паранджи запрещено из-за опасения, что внутри может оказаться бородатый террорист с автоматом.
***
Хотя для случайности тоже есть место: во время WWI рыбакам эстонского острова Муху стали попадаться в сети германские морские мины, начинённые пироксилином и другими химикатами, из которых получался отличный краситель для ткани. С тех пор девушки острова носят национальные шапочки тану яркого оранжевого и жёлтого цветов, которых в местной природе нет.
Анатомия моды. Манера одеваться от эпохи Возрождения до наших дней. Сьюзан Винсент. 2009, пер. 2016
О способах упаковывать разные части тела на примере английской и отчасти французской моды. Релевантность зависит от того, сколько уже прочитано по теме.
Шейный платок в сочетании с очень высоким воротом рубашки, иногда доходившим почти до уровня глаз, был обязательным элементом «стиля мистера Дарси». Шейные платки отражали триумф элитарного самосознания: они дорого стоили, отнимали массу времени в уходе и ограничивали свободу движения. Их считали одной из причин апоплексии, с иронией называя «отцеубийцей».
Силуэт ампир — стиль Джейн Остин — сейчас окружённый флером романтики и очарования, в 1794 году был сюжетом для карикатур. Эта мода продержалась двадцать лет: в 1818 году высокую талию уже именовали «узаконенным безобразием» и сравнивали модниц с горбуньями или «улитками, которые носят домик на спине».
Денди эпохи регентства некто Келли погиб во время пожара, пытаясь спасти свои любимые сапоги. Когда разнеслась весть о его ужасной гибели, модники попытались извлечь выгоду из его смерти, наперебой переманивая друг у друга его камердинера, который был единственным хранителем тайны «непревзойдённой ваксы».
О способах упаковывать разные части тела на примере английской и отчасти французской моды. Релевантность зависит от того, сколько уже прочитано по теме.
Шейный платок в сочетании с очень высоким воротом рубашки, иногда доходившим почти до уровня глаз, был обязательным элементом «стиля мистера Дарси». Шейные платки отражали триумф элитарного самосознания: они дорого стоили, отнимали массу времени в уходе и ограничивали свободу движения. Их считали одной из причин апоплексии, с иронией называя «отцеубийцей».
Силуэт ампир — стиль Джейн Остин — сейчас окружённый флером романтики и очарования, в 1794 году был сюжетом для карикатур. Эта мода продержалась двадцать лет: в 1818 году высокую талию уже именовали «узаконенным безобразием» и сравнивали модниц с горбуньями или «улитками, которые носят домик на спине».
Денди эпохи регентства некто Келли погиб во время пожара, пытаясь спасти свои любимые сапоги. Когда разнеслась весть о его ужасной гибели, модники попытались извлечь выгоду из его смерти, наперебой переманивая друг у друга его камердинера, который был единственным хранителем тайны «непревзойдённой ваксы».
Brolliology. A History of the Umbrella in Life and Literature. Marion Rankine. 2017
Только Диккенс в своих произведениях упоминал зонт 120 раз. Для Робинзона Крузо это приспособление стало атрибутом цивилизованного человека: после выхода романа Дефо зонт в обиходе стали называть robinson. Зонт непременно фигурировал в викторианских damsel-in-distress романах. Зонты были у Винни-Пуха, Хагрида и мистера Тумнуса. Мэри Поппинс невозможно даже представить без элегантного зонта с ручкой в форме головы попугая, хотя летающих девушек с зонтом можно увидеть ещё на японских гравюрах 1760-х.
***
Египтянам огромным космологическим зонтом-защитой служило тело богини Нут. Потом сакральный экран съежился до размеров балдахина над головой католического первосвященника или английских монархов во время обряда помазания. Греки часто изображали с зонтом в руках Персефону. В Бенине метафора seven umbrellas have fallen значит «было убито семеро вождей». В Марокко «право на зонт» имел только правитель и его ближайшие родственники. В Индии Великому Моголу полагался nava-danda: алый с золотом семиярусный зонт, украшенный 32 нитями жемчуга на раме из чистого золота с рубиновой ручкой и набалдашником из бриллиантов. Короля Бирмы величали «Королем белых слонов и двадцати четырёх зонтов». В XIII веке тамошний монарх использовал зонт почти как стрелу в сказке про Царевну-лягушку, выбирая достойнейшего из сыновей на пост преемника. В правление династии Мин (1368-1644) строго следовали классовой «зонтичной системе»: за генерал-губернатором носили два больших красных шёлковых зонта; четыре мандарина высшего ранга имели право на чёрные модели с красной шелковой подкладкой и тремя оборками; рангом пониже могли расчитывать только на две; дальше шли нюансы с цветом и формой ручки. Простолюдинам текстильные зонты не дозволялись, на их долю оставалась только плотная бумага.
***
В 1851 г. награду на Всемирной выставке получил зонт с текстильной частью из шерсти альпаки («перуанской овцы»), заменившей недолговечные шёлк и хлопок. Шляпа-котелок и зонт в глазах джентльмена были эквивалентом короны и скипетра, символами респектабельности — robbers never carry umbrellas. Во время наполеоновских войн британские офицеры в дождливую погоду даже на поле боя выезжали под зонтами, затем закрывали их, прикрепляли к седлу и бросались в атаку.
Но так было не всегда: хотя во Франции зонты и парасольки стали делать в начале XVIII века, ещё полвека англичане продолжали считать наличие зонта признаком изнеженности. Во Франции тоже не все обрадовались новому аксессуару: Бальзак назвал зонт «бастардом трости и кабриолета», а извозчики всерьёз забеспокоились за свой доход. На этом превратности судьбы не закончились: в XX веке зонт стал «фирменным знаком» Невилла Чемберлена, подобно сигаре Черчилля, и зонты стали называть Chamberlains. После подписания Мюнхенского договора Чемберлен лишился популярности, а вместе с ним вмиг вышли из фавора и зонты.
***
В анамнезе у зонта столетия гендерной сегрегации: солидный чёрный зонт до сих пор служит символом маскулинности (в пику швейной машинке), в то время как конструкцию пастельных тонов с оборочками настоящий джентльмен даже в руки не возьмёт. Викторианцы считали парасоль «очередным орудием кокетства», ведь отбрасываемая на лицо кружевная тень позволяла леди выглядеть более (и долее) marriageable. Для этой цели идеально подходил оттенок гвоздики, а вот фиолетового, красного и коричневого шёлка стоило избегать. В начале ХХ века зонты от солнца стали настолько затейливыми, что в соответствии с негласным правилом зрители игры в поло убирали их, чтобы не пугать лошадей. В 1922 г. появились зонты для собак. Мода на загар прикончила парасольки, а WWII — прочие изыски, вроде встроенных флаконов для духов или свистков, срабатывающих при открывании.
***
Зонт многофункционален. В 1779 г. Жозеф-Мишель Монгольфье столкнул овцу с высокой башни в корзине, к которой был прикреплён огромный зонт. Подопытное животное приземлилось невредимым. В японском искусстве зонт, символизируя хрупкость бытия, мог лицемерно скрывать встроенный меч.
Только Диккенс в своих произведениях упоминал зонт 120 раз. Для Робинзона Крузо это приспособление стало атрибутом цивилизованного человека: после выхода романа Дефо зонт в обиходе стали называть robinson. Зонт непременно фигурировал в викторианских damsel-in-distress романах. Зонты были у Винни-Пуха, Хагрида и мистера Тумнуса. Мэри Поппинс невозможно даже представить без элегантного зонта с ручкой в форме головы попугая, хотя летающих девушек с зонтом можно увидеть ещё на японских гравюрах 1760-х.
***
Египтянам огромным космологическим зонтом-защитой служило тело богини Нут. Потом сакральный экран съежился до размеров балдахина над головой католического первосвященника или английских монархов во время обряда помазания. Греки часто изображали с зонтом в руках Персефону. В Бенине метафора seven umbrellas have fallen значит «было убито семеро вождей». В Марокко «право на зонт» имел только правитель и его ближайшие родственники. В Индии Великому Моголу полагался nava-danda: алый с золотом семиярусный зонт, украшенный 32 нитями жемчуга на раме из чистого золота с рубиновой ручкой и набалдашником из бриллиантов. Короля Бирмы величали «Королем белых слонов и двадцати четырёх зонтов». В XIII веке тамошний монарх использовал зонт почти как стрелу в сказке про Царевну-лягушку, выбирая достойнейшего из сыновей на пост преемника. В правление династии Мин (1368-1644) строго следовали классовой «зонтичной системе»: за генерал-губернатором носили два больших красных шёлковых зонта; четыре мандарина высшего ранга имели право на чёрные модели с красной шелковой подкладкой и тремя оборками; рангом пониже могли расчитывать только на две; дальше шли нюансы с цветом и формой ручки. Простолюдинам текстильные зонты не дозволялись, на их долю оставалась только плотная бумага.
***
В 1851 г. награду на Всемирной выставке получил зонт с текстильной частью из шерсти альпаки («перуанской овцы»), заменившей недолговечные шёлк и хлопок. Шляпа-котелок и зонт в глазах джентльмена были эквивалентом короны и скипетра, символами респектабельности — robbers never carry umbrellas. Во время наполеоновских войн британские офицеры в дождливую погоду даже на поле боя выезжали под зонтами, затем закрывали их, прикрепляли к седлу и бросались в атаку.
Но так было не всегда: хотя во Франции зонты и парасольки стали делать в начале XVIII века, ещё полвека англичане продолжали считать наличие зонта признаком изнеженности. Во Франции тоже не все обрадовались новому аксессуару: Бальзак назвал зонт «бастардом трости и кабриолета», а извозчики всерьёз забеспокоились за свой доход. На этом превратности судьбы не закончились: в XX веке зонт стал «фирменным знаком» Невилла Чемберлена, подобно сигаре Черчилля, и зонты стали называть Chamberlains. После подписания Мюнхенского договора Чемберлен лишился популярности, а вместе с ним вмиг вышли из фавора и зонты.
***
В анамнезе у зонта столетия гендерной сегрегации: солидный чёрный зонт до сих пор служит символом маскулинности (в пику швейной машинке), в то время как конструкцию пастельных тонов с оборочками настоящий джентльмен даже в руки не возьмёт. Викторианцы считали парасоль «очередным орудием кокетства», ведь отбрасываемая на лицо кружевная тень позволяла леди выглядеть более (и долее) marriageable. Для этой цели идеально подходил оттенок гвоздики, а вот фиолетового, красного и коричневого шёлка стоило избегать. В начале ХХ века зонты от солнца стали настолько затейливыми, что в соответствии с негласным правилом зрители игры в поло убирали их, чтобы не пугать лошадей. В 1922 г. появились зонты для собак. Мода на загар прикончила парасольки, а WWII — прочие изыски, вроде встроенных флаконов для духов или свистков, срабатывающих при открывании.
***
Зонт многофункционален. В 1779 г. Жозеф-Мишель Монгольфье столкнул овцу с высокой башни в корзине, к которой был прикреплён огромный зонт. Подопытное животное приземлилось невредимым. В японском искусстве зонт, символизируя хрупкость бытия, мог лицемерно скрывать встроенный меч.