Greenlights. Matthew McConaughey. 2020
В клане Макконахи королевских особ не числилось, зато полно веселого люда: от похитителей скота до телохранителя Аль Капоне. Родители Мэттью были дважды разведены и трижды женаты — друг на друге, а в свободное от свадебных церемоний время устраивали бои быков на кухне. Когда старший сын попросил на день рождения братика, они усыновили мальчишку, зато самого Мэттью отец называл accident. Семейка была яростная, с жесткой дисциплиной, никакого helicopter parenting (ok, его тогда ещё толком не изобрели), очень веселая и любящая. В семье Мэтью научился актерству гораздо раньше, чем обнаружил в себе призвание. Он всегда был momma’s boy, но от отца научился важным вещам: biceps are for show, triceps are for dough.
***
О Голливуде Мэттью не рассказывает почти ничего, вот и славно. Нам лучше о детстве в крошечном городишке в Техасе и правилах выживания у ирландских родителей; о курсе молодого бойца в доме полоумного семейства во время учебы по обмену ”on the outskirts of Sidney” (не тут-то было — два часа на машине); о том, как он лечил юношеские прыщи и чуть не стал адвокатом; как искал Амазонку на карте Африки и путешествовал в трейлере с собакой Ms. Hud; как загремел в полицейский участок в костюме Адама и
почему ранчо, где он готовился к роли, стали называть LocaPelotas (“crazy balls”); как с братом дурил отельных менеджеров и на какой диете сидел, чтобы сбросить вес (вино без ограничения); как женился на русалке, обзавёлся тремя детьми и получил Оскара за лучшего актёра. Еще о влажных мечтах, метаниях и отношении к ромкомам:
***
Местами текст смахивает на pep talk с элементами интроспекции, зато Мэттью не слишком выворачивает душу и не трясёт грязным бельём:
***
Визуальная поддержка: газетные вырезки, Post-It и фотографии из семейного архива.
В клане Макконахи королевских особ не числилось, зато полно веселого люда: от похитителей скота до телохранителя Аль Капоне. Родители Мэттью были дважды разведены и трижды женаты — друг на друге, а в свободное от свадебных церемоний время устраивали бои быков на кухне. Когда старший сын попросил на день рождения братика, они усыновили мальчишку, зато самого Мэттью отец называл accident. Семейка была яростная, с жесткой дисциплиной, никакого helicopter parenting (ok, его тогда ещё толком не изобрели), очень веселая и любящая. В семье Мэтью научился актерству гораздо раньше, чем обнаружил в себе призвание. Он всегда был momma’s boy, но от отца научился важным вещам: biceps are for show, triceps are for dough.
***
О Голливуде Мэттью не рассказывает почти ничего, вот и славно. Нам лучше о детстве в крошечном городишке в Техасе и правилах выживания у ирландских родителей; о курсе молодого бойца в доме полоумного семейства во время учебы по обмену ”on the outskirts of Sidney” (не тут-то было — два часа на машине); о том, как он лечил юношеские прыщи и чуть не стал адвокатом; как искал Амазонку на карте Африки и путешествовал в трейлере с собакой Ms. Hud; как загремел в полицейский участок в костюме Адама и
почему ранчо, где он готовился к роли, стали называть LocaPelotas (“crazy balls”); как с братом дурил отельных менеджеров и на какой диете сидел, чтобы сбросить вес (вино без ограничения); как женился на русалке, обзавёлся тремя детьми и получил Оскара за лучшего актёра. Еще о влажных мечтах, метаниях и отношении к ромкомам:
I am good at what I love,
I don’t love all I’m good at.***
Местами текст смахивает на pep talk с элементами интроспекции, зато Мэттью не слишком выворачивает душу и не трясёт грязным бельём:
I swallow vitamins with a beer I do,
and sleep with women who ride in on brooms.***
Визуальная поддержка: газетные вырезки, Post-It и фотографии из семейного архива.
Shoes. V&A, 2017
Гильдия сапожников появилась в Англии одной из первых (1272) и называлась Guild of Cordwainers, от искаженного названия Кордовы, города в южной Испании, где изготавливали лучшую кожу, Cordovan.
***
В начале XVI века остроносые пулены сменились на устойчивую широконосую обувь, олицетворявшую богатство и физическую силу. При Генрихе VIII ширина самых экстремальных мужских моделей доходила до 17 см. Ее пришлось регулировать сумптуарными законами.
***
Считалось, что туфли приносят удачу и отгоняют злых духов, поэтому в течение многих веков их прятали в дымоходах, за стропилами или под досками пола (на радость историкам костюма).
***
Когда в конце 1720-х квадратные носы вышли из моды, уступив дорогу круглым, для насмешек над старшим поколением появилась идиома ‘old square shoes’.
***
Декоративная перфорация на брогах изначально понадобилась, чтобы выпускать воду из ботинок при ходьбе по торфяным болотам.
#nonfiction #fashion
Гильдия сапожников появилась в Англии одной из первых (1272) и называлась Guild of Cordwainers, от искаженного названия Кордовы, города в южной Испании, где изготавливали лучшую кожу, Cordovan.
***
В начале XVI века остроносые пулены сменились на устойчивую широконосую обувь, олицетворявшую богатство и физическую силу. При Генрихе VIII ширина самых экстремальных мужских моделей доходила до 17 см. Ее пришлось регулировать сумптуарными законами.
***
Считалось, что туфли приносят удачу и отгоняют злых духов, поэтому в течение многих веков их прятали в дымоходах, за стропилами или под досками пола (на радость историкам костюма).
***
Когда в конце 1720-х квадратные носы вышли из моды, уступив дорогу круглым, для насмешек над старшим поколением появилась идиома ‘old square shoes’.
***
Декоративная перфорация на брогах изначально понадобилась, чтобы выпускать воду из ботинок при ходьбе по торфяным болотам.
#nonfiction #fashion
Слова 2020 уже стоят поперёк горла, но есть вероятность, что они станут частью истории, о которой мы будем рассказывать внукам, поэтому стоит зафиксировать, не полагаясь на память (и надоело просвещать студентов for the umpteenth time, хотя приходится — примета времени):
— anti-masker: говорят, в Лондоне для нежелающих закрыть личико отдельный вагон метро выделили. Эдакий апартеид XXI века.
— blended learning: сочетание онлайн и традиционного face-to-face преподавания. Полумера.
— bubble: группа людей, которой ограничивается близкое общение во время вспышки инфекционного заболевания. Варьируется от 1 до страшно представить.
— covidiot: (неуважительное) см. пункт 1, далее по нарастанию скептицизма.
— superspreader: суперэффективный распространитель патогенов: утром в церкви, вечером в клубе. Официально зафиксированный рекорд >6,000.
— strain: штамм, обычно в сочетаниях с mutation и more aggressive.
— Zoombombing: инфильтрация в видеоконференцию с целью запостить контент, содержащий насилие, порнографию и аналогично преждевременные для пятиклассников сцены.
— anti-masker: говорят, в Лондоне для нежелающих закрыть личико отдельный вагон метро выделили. Эдакий апартеид XXI века.
— blended learning: сочетание онлайн и традиционного face-to-face преподавания. Полумера.
— bubble: группа людей, которой ограничивается близкое общение во время вспышки инфекционного заболевания. Варьируется от 1 до страшно представить.
— covidiot: (неуважительное) см. пункт 1, далее по нарастанию скептицизма.
— superspreader: суперэффективный распространитель патогенов: утром в церкви, вечером в клубе. Официально зафиксированный рекорд >6,000.
— strain: штамм, обычно в сочетаниях с mutation и more aggressive.
— Zoombombing: инфильтрация в видеоконференцию с целью запостить контент, содержащий насилие, порнографию и аналогично преждевременные для пятиклассников сцены.
Mass LIVE
COVID-19, Black Lives Matter, Superspreader: Oxford names 2020 words of the year, saying this year ‘cannot be neatly accommodated…
Oxford Languages named a whole list of words as words of this year this year.
Название книги Марка Хэддона The Curious Incident of the Dog in the Night-time — это цитата из рассказа про Шерлока Холмса Silver Blaze (1892). Артур Конан Дойл именно так описывает ситуацию, когда собака не лает, поскольку знакома с непрошеным гостем, и в ее молчании кроется разгадка преступления.
Юность. Тове Дитлевсен. 2021
Безошибочность, безыскусность и беспощадность — Дитлевсен, к которой с «Детства» испытываю слабость, равна сама себе.
***
Чтобы перестать расти, Тове спит на диване, слишком коротком, чтобы выпрямить спину. У мамы трудный возраст. Вечно безработный отец считает, что во избежание разочарований не стоит ничего ожидать от жизни. Брат женился на домохозяйке со слащавой улыбкой — круглой, как арка в романском стиле.
После чистки полированного рояля жесткой щеткой бесславно оборвалась первая работа Тове. Со второй она вылетела за пропаганду большевизма, о котором имела самое смутное представление. Очередной работодатель, директор Государственной канцелярии зерновых культур, приняв за сельскохозяйственное издание экземпляр журнала «Дикая пшеница», где впервые опубликовано стихотворение Тове, тоже вышвыривает ее за дверь.
Тове в рассрочку покупает пальто, бюстгальтер с ватными вкладками и чёрно-красное платье фасона casaque и переезжает в дешёвую комнату без отопления, где у хозяйки в гостиной висит большой портрет «красавчика» Гитлера — оттуда ее выгонят за отказ участвовать в нацистских сборищах. В свободное время Тове занимается «дегенеративным искусством» — пишет стихи — и делает на диво неуклюжие попытки устроить личную жизнь (особенно с точки зрения обитательниц соцсетей, выросших на советах Cosmo). Мал-помалу всё налаживается: Тове чудесным образом публикует сборник стихов «Девичий нрав», покупает тёплый серый костюм и окончательно теряет интерес к знакомству с парнем, который, может быть, захочет на ней женится. А в это время Европа неумолимо движется к катастрофе...
Проблемы Тове: помехи на ее неопределённом пути к такой же неопределённой цели.
Опыт Тове: все люди используют друг друга для чего-нибудь.
Мечта Тове: самой распоряжаться своим временем вместо того, чтобы постоянно его продавать.
Мироощущение Тове: ребёнок, который не может разобраться в мире взрослых.
Юность Тове: не более чем простой изъян, от которого ей быстро не избавиться.
Безошибочность, безыскусность и беспощадность — Дитлевсен, к которой с «Детства» испытываю слабость, равна сама себе.
***
Чтобы перестать расти, Тове спит на диване, слишком коротком, чтобы выпрямить спину. У мамы трудный возраст. Вечно безработный отец считает, что во избежание разочарований не стоит ничего ожидать от жизни. Брат женился на домохозяйке со слащавой улыбкой — круглой, как арка в романском стиле.
Я так устала от моей семьи — она преграждает мой путь всякий раз, когда я ищу свободы.После чистки полированного рояля жесткой щеткой бесславно оборвалась первая работа Тове. Со второй она вылетела за пропаганду большевизма, о котором имела самое смутное представление. Очередной работодатель, директор Государственной канцелярии зерновых культур, приняв за сельскохозяйственное издание экземпляр журнала «Дикая пшеница», где впервые опубликовано стихотворение Тове, тоже вышвыривает ее за дверь.
Тове в рассрочку покупает пальто, бюстгальтер с ватными вкладками и чёрно-красное платье фасона casaque и переезжает в дешёвую комнату без отопления, где у хозяйки в гостиной висит большой портрет «красавчика» Гитлера — оттуда ее выгонят за отказ участвовать в нацистских сборищах. В свободное время Тове занимается «дегенеративным искусством» — пишет стихи — и делает на диво неуклюжие попытки устроить личную жизнь (особенно с точки зрения обитательниц соцсетей, выросших на советах Cosmo). Мал-помалу всё налаживается: Тове чудесным образом публикует сборник стихов «Девичий нрав», покупает тёплый серый костюм и окончательно теряет интерес к знакомству с парнем, который, может быть, захочет на ней женится. А в это время Европа неумолимо движется к катастрофе...
Проблемы Тове: помехи на ее неопределённом пути к такой же неопределённой цели.
Опыт Тове: все люди используют друг друга для чего-нибудь.
Мечта Тове: самой распоряжаться своим временем вместо того, чтобы постоянно его продавать.
Мироощущение Тове: ребёнок, который не может разобраться в мире взрослых.
Юность Тове: не более чем простой изъян, от которого ей быстро не избавиться.
Servants. Lucy Lethbridge. 2013
Диахронический анализ роли слуг в английском обществе или есть ли жизнь под лестницей. Крупицы информации по теме рассыпаны по множеству книг, но здесь они заботливо просеяны и удобно упакованы под одной обложкой.
***
Если воображение умиленно рисует Мэри Поппинс, Дживса или дворецкого из The Remains of the Day, то им подобные — элита мира слуг и только вершина айсберга. Помимо бесконечных nurse, nursery-maid, housemaid, between-maid, parlourmaid, cook и kitchen-maid, существовало сонмище совсем невнятных позиций: useful maid — на полпути к lady’s-maid, сопровождающих юных леди; odd man — «куда пошлют», лишенный лоска для front-of-house type, а даже gong man, в чью единственную обязанность входило трижды в день собирать обитателей дома к трапезе. Те, что рангом пониже, прислуживали более привилегированным — это считалось «стажировкой». Чтобы хозяевам не напрягать память, всем лакеям в доме присваивалось родовое имя, вроде Уильям или Генри. Дворецкий находился на вершине карьерной пирамиды, поднимаясь к звёздной цели постепенно: under-footman, footman и under-butler. Должность требовала самоотречения и целибата (желательно) и была чревата эмоциональными перегрузками, вплоть до того, что страховые кампании отказывались страховать дворецких на основании их репутации горьких пьяниц.
***
В 1900 году ведение домашнего хозяйства было самой крупной отраслью Британии по количеству наемных работников. Обычная семья среднего класса могла позволить дворецкого, двух горничных, повара и гувернантку/няню. Помимо скромных зарплат, слуги получали еду и традиционные beer money. Оплата медицинских счетов оставалась на усмотрение работодателя. Поступали в услужении обычно лет в четырнадцать (servants like birds must be caught when young) и зачастую многими поколениями работали на одну семью. Служанка даже в маленьком хозяйстве должна была обладать физической силой и выносливостью, чтобы перетаскивать тонны три воды в неделю. Прислуге рангом повыше следовало с первого взгляда уметь отличать друзей от кредиторов, а в идеале быть mind-reader. Обязанности могли быть самыми разнообразными: от выгуливания собак до обучения глубоким реверансам и оказанию помощи нуворишам по вхождению в высшее общество.
***
В колониальной Индии из-за жары было принято переодеваться по меньше мере два раза в течение деня и к ужину, поэтому в семейных прачечных dhobi были круглосуточно завалены работой. На должность tiger нанимали маленького мальчика — одетый в миниатюрную ливрею, тот неподвижно сидел на запятках, скрестив руки, в качестве декоративного орнамента экипажа.
***
Научные открытия Джозефа Листера и Луи Пастера — теория микробов, антисептики и вакцинация — вызвали повальную манию драить и стерилизовать все вокруг. Воду и молоко кипятили не менее десяти минут. Столько же варили овощи. Семьи отправлялись в путь, захватив портативный стерилизатор и собственные серебро, скатерти и фарфор, чтобы уберечься от инфекции при посещении ресторана. На кухнях и в ванных комнатах воцарился белый цвет, на котором была видна любая пылинка. Служанки каждый вечер перемывали хозяйскую мелочь — неизвестно, в чьих руках побывали эти монеты.
***
Причуды эксцентричных хозяев не имели границ. Георг V, помешанный на порядке и этикете, распорядился сфотографировать комнаты во всех королевских особняках, чтобы после уборки все предметы оставались точно на своих местах. Вальдорф Астор пил молоко только от своей коровы — во время поездки по Шотландии ее возили за ним на поезде. Один из близнецов Глэдстон, племянников премьер-министра, отправлялся на ежедневную прогулку, в любую погоду надев пять пальто, которые по мере необходимости сбрасывались на руки следовавшему на почтительном расстоянии лакею. Полубезумный герцог Портлендский требовал, чтобы на кухне была курочка на вертеле, готовая к подаче 7/24. Один «геометр» настаивал, чтобы желтки располагались точно по центру яичницы, в противном случае приходилось переделывать до достижения идеального результата. Неудивительно, что слугам нередко требовался курс психиатрической помощи.
***
Диахронический анализ роли слуг в английском обществе или есть ли жизнь под лестницей. Крупицы информации по теме рассыпаны по множеству книг, но здесь они заботливо просеяны и удобно упакованы под одной обложкой.
***
Если воображение умиленно рисует Мэри Поппинс, Дживса или дворецкого из The Remains of the Day, то им подобные — элита мира слуг и только вершина айсберга. Помимо бесконечных nurse, nursery-maid, housemaid, between-maid, parlourmaid, cook и kitchen-maid, существовало сонмище совсем невнятных позиций: useful maid — на полпути к lady’s-maid, сопровождающих юных леди; odd man — «куда пошлют», лишенный лоска для front-of-house type, а даже gong man, в чью единственную обязанность входило трижды в день собирать обитателей дома к трапезе. Те, что рангом пониже, прислуживали более привилегированным — это считалось «стажировкой». Чтобы хозяевам не напрягать память, всем лакеям в доме присваивалось родовое имя, вроде Уильям или Генри. Дворецкий находился на вершине карьерной пирамиды, поднимаясь к звёздной цели постепенно: under-footman, footman и under-butler. Должность требовала самоотречения и целибата (желательно) и была чревата эмоциональными перегрузками, вплоть до того, что страховые кампании отказывались страховать дворецких на основании их репутации горьких пьяниц.
***
В 1900 году ведение домашнего хозяйства было самой крупной отраслью Британии по количеству наемных работников. Обычная семья среднего класса могла позволить дворецкого, двух горничных, повара и гувернантку/няню. Помимо скромных зарплат, слуги получали еду и традиционные beer money. Оплата медицинских счетов оставалась на усмотрение работодателя. Поступали в услужении обычно лет в четырнадцать (servants like birds must be caught when young) и зачастую многими поколениями работали на одну семью. Служанка даже в маленьком хозяйстве должна была обладать физической силой и выносливостью, чтобы перетаскивать тонны три воды в неделю. Прислуге рангом повыше следовало с первого взгляда уметь отличать друзей от кредиторов, а в идеале быть mind-reader. Обязанности могли быть самыми разнообразными: от выгуливания собак до обучения глубоким реверансам и оказанию помощи нуворишам по вхождению в высшее общество.
***
В колониальной Индии из-за жары было принято переодеваться по меньше мере два раза в течение деня и к ужину, поэтому в семейных прачечных dhobi были круглосуточно завалены работой. На должность tiger нанимали маленького мальчика — одетый в миниатюрную ливрею, тот неподвижно сидел на запятках, скрестив руки, в качестве декоративного орнамента экипажа.
***
Научные открытия Джозефа Листера и Луи Пастера — теория микробов, антисептики и вакцинация — вызвали повальную манию драить и стерилизовать все вокруг. Воду и молоко кипятили не менее десяти минут. Столько же варили овощи. Семьи отправлялись в путь, захватив портативный стерилизатор и собственные серебро, скатерти и фарфор, чтобы уберечься от инфекции при посещении ресторана. На кухнях и в ванных комнатах воцарился белый цвет, на котором была видна любая пылинка. Служанки каждый вечер перемывали хозяйскую мелочь — неизвестно, в чьих руках побывали эти монеты.
***
Причуды эксцентричных хозяев не имели границ. Георг V, помешанный на порядке и этикете, распорядился сфотографировать комнаты во всех королевских особняках, чтобы после уборки все предметы оставались точно на своих местах. Вальдорф Астор пил молоко только от своей коровы — во время поездки по Шотландии ее возили за ним на поезде. Один из близнецов Глэдстон, племянников премьер-министра, отправлялся на ежедневную прогулку, в любую погоду надев пять пальто, которые по мере необходимости сбрасывались на руки следовавшему на почтительном расстоянии лакею. Полубезумный герцог Портлендский требовал, чтобы на кухне была курочка на вертеле, готовая к подаче 7/24. Один «геометр» настаивал, чтобы желтки располагались точно по центру яичницы, в противном случае приходилось переделывать до достижения идеального результата. Неудивительно, что слугам нередко требовался курс психиатрической помощи.
***
Впрочем, богатые тоже плачут: Консуэло Вандербильт, в 1895 году угодившая в ловушку «чисто британского» замужества за девятым герцогом Мальборо, так невыносимо скучала во время бесконечных ужинов вдвоём, что пристрастилась вязать за столом. Американские наследницы, выйдя замуж за британского аристократа, поражались неспособности мужей справиться с самыми простыми вещами: сидя у камина с кочергой под рукой, они привычно вызывали лакея поворошить остывающие угли. Лорд Курзон, чей выдающийся ум составлял славу империи, не смог открыть окно в спальне загородного дома — глубокой ночью слуг было не дозваться — и просто разбил стекло поленом из камина.
***
Хуже некультурной прислуги была только противоестественно образованная и начитанная. Для многих хозяев слуги оставались «неведомыми зверушками», пьющими чай из блюдец и суеверно полагающими, что кошки ядовиты. Хотя многие крупные дома имели servants’ libraries, укомплектованные тщательно отобранными книгами: uncontroversial, non-political and generally improving reading, к читающим слугам относились с подозрением и даже враждебностью. Согласно общепринятому мнению, представительниц рабочего класса легко сбить с правильного пути с помощью чтения penny papers и trashy romances, что непременно приведёт к праздности, моральному разложению и даже социализму (draggle-tailed novelette-reading feminine democracy). Во избежание несчастья рекомендовалось устанавливать механизм для централизованного выключения света, чтобы нормировать активность книголюбок под лестницей. ‘Margaret’s a good cook, but unfortunately she reads. Books you know.’
***
Being a servant was an ‘identity’, not just a job. Долгие годы проработав у английской леди, некая мисс Боуден до мозга костей впитала вкусы и привычки среднего класса. В 1930-е она получила место в доме имама первой британской мечети, где другой слуга отзывался о ней так: She spoke better English, using such words as consequently, eventually, consolation, possessive, episode etc. and lady-dog for bitch and perspire for sweat, and she made abundant use of the word “respectable”, and ended her sentences with a question mark which it took me some time to get used to... Miss Bowden didn’t like “love” as a topic.
***
Ролевое взаимодействие хозяина и слуг было частью национальной идентичности, неотделимое от ощущения Englishness настолько, что по сравнению в Америкой и континентальной Европой в Британии гораздо медленнее приживалась домашняя техника. Анафеме предавалась сама идея экономии труда. В Beech Hill Park до конца 1940-х мозаики пола намывали вручную молоком, не было телефона и сохранялось свечное освещение. Лесли Стефен, отец Вирджинии Вульф, никак не мог взять в толк, для чего устанавливать систему горячего водоснабжения, если его ванну с тем же успехом может наполнить пара бойких девчонок. В аристократических кругах новшества считались вульгарными. В начале ХХ века газ был «роскошью для среднего класса»: беднякам он был не по карману, а в особняках по старинке полагались на свечи, масляные лампы и услуги lamp men. Хотя в операционных перчатки из латекса появились перед WWI, время для их домашнего использования пришло только в 1960-х. Любым новшествам предпочитали старый добрый elbow grease: даже чистка кастрюлей простой тряпкой считалась менее эффективной, чем голыми руками.
***
Вплоть до WWI жизнь прислуги была тяжела и неказиста, но боевое братство офицера и его денщика (batman), бок о бок прошедших войну, навсегда изменило расстановку сил. В 1915 году Вудхауз впервые выпустил на сцену Spinoza-reading Дживса, который лучше воплощает идеал джентльмена, чем Берти Вустер— the perfect ‘gentleman’s gentleman’. Мэри Поппинс Памелы Трэверс и подавно появилась в 1934 году, когда поиск адекватной прислуги стал утомительным квестом, а малейшая угроза «улететь с западным ветром» виделась хозяевам предвестником катастрофы. Всё больше владелиц особняков и роскошных квартир были вынуждены сами делать работу по дому. Средство для мытья посуды, «экономящее время и нервы», ободряюще называлось Dreadnought.
***
Хуже некультурной прислуги была только противоестественно образованная и начитанная. Для многих хозяев слуги оставались «неведомыми зверушками», пьющими чай из блюдец и суеверно полагающими, что кошки ядовиты. Хотя многие крупные дома имели servants’ libraries, укомплектованные тщательно отобранными книгами: uncontroversial, non-political and generally improving reading, к читающим слугам относились с подозрением и даже враждебностью. Согласно общепринятому мнению, представительниц рабочего класса легко сбить с правильного пути с помощью чтения penny papers и trashy romances, что непременно приведёт к праздности, моральному разложению и даже социализму (draggle-tailed novelette-reading feminine democracy). Во избежание несчастья рекомендовалось устанавливать механизм для централизованного выключения света, чтобы нормировать активность книголюбок под лестницей. ‘Margaret’s a good cook, but unfortunately she reads. Books you know.’
***
Being a servant was an ‘identity’, not just a job. Долгие годы проработав у английской леди, некая мисс Боуден до мозга костей впитала вкусы и привычки среднего класса. В 1930-е она получила место в доме имама первой британской мечети, где другой слуга отзывался о ней так: She spoke better English, using such words as consequently, eventually, consolation, possessive, episode etc. and lady-dog for bitch and perspire for sweat, and she made abundant use of the word “respectable”, and ended her sentences with a question mark which it took me some time to get used to... Miss Bowden didn’t like “love” as a topic.
***
Ролевое взаимодействие хозяина и слуг было частью национальной идентичности, неотделимое от ощущения Englishness настолько, что по сравнению в Америкой и континентальной Европой в Британии гораздо медленнее приживалась домашняя техника. Анафеме предавалась сама идея экономии труда. В Beech Hill Park до конца 1940-х мозаики пола намывали вручную молоком, не было телефона и сохранялось свечное освещение. Лесли Стефен, отец Вирджинии Вульф, никак не мог взять в толк, для чего устанавливать систему горячего водоснабжения, если его ванну с тем же успехом может наполнить пара бойких девчонок. В аристократических кругах новшества считались вульгарными. В начале ХХ века газ был «роскошью для среднего класса»: беднякам он был не по карману, а в особняках по старинке полагались на свечи, масляные лампы и услуги lamp men. Хотя в операционных перчатки из латекса появились перед WWI, время для их домашнего использования пришло только в 1960-х. Любым новшествам предпочитали старый добрый elbow grease: даже чистка кастрюлей простой тряпкой считалась менее эффективной, чем голыми руками.
***
Вплоть до WWI жизнь прислуги была тяжела и неказиста, но боевое братство офицера и его денщика (batman), бок о бок прошедших войну, навсегда изменило расстановку сил. В 1915 году Вудхауз впервые выпустил на сцену Spinoza-reading Дживса, который лучше воплощает идеал джентльмена, чем Берти Вустер— the perfect ‘gentleman’s gentleman’. Мэри Поппинс Памелы Трэверс и подавно появилась в 1934 году, когда поиск адекватной прислуги стал утомительным квестом, а малейшая угроза «улететь с западным ветром» виделась хозяевам предвестником катастрофы. Всё больше владелиц особняков и роскошных квартир были вынуждены сами делать работу по дому. Средство для мытья посуды, «экономящее время и нервы», ободряюще называлось Dreadnought.
Домашним приборам часто давали имена горничных: популярными марками пылесосов были Betty Anne и Daisy. Тем не менее, в загородных поместьях стандарты оставались высокими: как и прежде, газеты и шнурки каждое утро проглаживали утюгом.
***
После начала WWII в Британию хлынули беженцы, готовые на любую работу. Их поражало, что всеми презираемые журналисты, the lowest form of animal life in Germany, в Англии пользовались большим уважением, а слишком умные и образованные люди, напротив, вызывали подозрение, противореча традиции джентельмена-дилетанта как идеала. Нередки были случаи вопиющего антисемитизма и параноидальной шпиономании, а неугодных работников угрожали отправить обратно к Гитлеру. Высшие классы исполняли патриотический долг борьбы с ‘that dreadful man’, изобретая способы пострадать за отечество: стирать льняные салфетки всего раз в неделю или регулярно готовить печально знаменитый Woolton Pie, в который входили остатки вчерашних овощей. После WWII новый камердинер Уинстона Черчилля обнаружил, что бывший премьер-министр не умеет одеваться самостоятельно: ‘He was social gentry... He sat there like a dummy and you dressed him.’
***
Слуги были статьей экспорта империи. Уже в 1890-х британские служанки шли нарасхват в Канаде, Новой Зеландии, Австралии и Южной Африке — на каждую кандидатуру находилось до шестидесяти потенциальных работодателей. Переправкой девочек из бедных семей, некоторым из которых было тринадцать лет от роду, занимались благотворительные организации. Девочки проходили строгий отбор: подходящей на должность заморской прислуги признавалась лишь каждая десятая. В наше время подготовкой домашних помощников занимаются профессиональные агенства со стажем, вроде Universal Aunts и Country Cousins (companions, housekeepers, carers). В 1998 году в au-pair scheme включили юношей. В агенстве Greycoat морщатся при слове servant, предпочитая говорить о clients и candidates, но в остальном придерживаются олдскульного стиля, востребованого сверхбогатыми потребителями услуг, high-net-worth individuals. Основное требование — универсальность, multi-skilling: дворецкий, которого сейчас величают household manager, должен уметь и перелёт организовать, и программу на Blackberry загрузить. Китайские нувориши ожидают, что их научат правильно пользоваться столовыми приборами. Английские governesses пользуются большим спросом в России, аlady’s-maids wardrobe managers — на Ближнем Востоке.
***
После начала WWII в Британию хлынули беженцы, готовые на любую работу. Их поражало, что всеми презираемые журналисты, the lowest form of animal life in Germany, в Англии пользовались большим уважением, а слишком умные и образованные люди, напротив, вызывали подозрение, противореча традиции джентельмена-дилетанта как идеала. Нередки были случаи вопиющего антисемитизма и параноидальной шпиономании, а неугодных работников угрожали отправить обратно к Гитлеру. Высшие классы исполняли патриотический долг борьбы с ‘that dreadful man’, изобретая способы пострадать за отечество: стирать льняные салфетки всего раз в неделю или регулярно готовить печально знаменитый Woolton Pie, в который входили остатки вчерашних овощей. После WWII новый камердинер Уинстона Черчилля обнаружил, что бывший премьер-министр не умеет одеваться самостоятельно: ‘He was social gentry... He sat there like a dummy and you dressed him.’
***
Слуги были статьей экспорта империи. Уже в 1890-х британские служанки шли нарасхват в Канаде, Новой Зеландии, Австралии и Южной Африке — на каждую кандидатуру находилось до шестидесяти потенциальных работодателей. Переправкой девочек из бедных семей, некоторым из которых было тринадцать лет от роду, занимались благотворительные организации. Девочки проходили строгий отбор: подходящей на должность заморской прислуги признавалась лишь каждая десятая. В наше время подготовкой домашних помощников занимаются профессиональные агенства со стажем, вроде Universal Aunts и Country Cousins (companions, housekeepers, carers). В 1998 году в au-pair scheme включили юношей. В агенстве Greycoat морщатся при слове servant, предпочитая говорить о clients и candidates, но в остальном придерживаются олдскульного стиля, востребованого сверхбогатыми потребителями услуг, high-net-worth individuals. Основное требование — универсальность, multi-skilling: дворецкий, которого сейчас величают household manager, должен уметь и перелёт организовать, и программу на Blackberry загрузить. Китайские нувориши ожидают, что их научат правильно пользоваться столовыми приборами. Английские governesses пользуются большим спросом в России, а
История Пантона. XX век в цвете. Леатрис Эйсман. 2020
Институт цвета Pantone объявил цветами 2021 Ultimate Grey (безупречный серый) и Illuminating (освещающий, сложный оттенок желтого) — «послание позитива, подкреплённое силой духа».
Запомним на будущее, а пока с помощью этой книги с чудными картинками понаблюдаем за эволюцией цвета в предыдущем столетии на фоне тектонических потрясений во всех сферах жизни. Несмотря на США-центрированный подход, кое-что можно примерить на себя (будет жать подмышками). Если кратко, перемены, которые за один век претерпела эстетика через влияние на цвет — от Тиффани, Фаберже и Поля Пуаре через Уорхола и психоделику до гранжа, дзена и аниме — впечатляют. #colourmatters
Институт цвета Pantone объявил цветами 2021 Ultimate Grey (безупречный серый) и Illuminating (освещающий, сложный оттенок желтого) — «послание позитива, подкреплённое силой духа».
Запомним на будущее, а пока с помощью этой книги с чудными картинками понаблюдаем за эволюцией цвета в предыдущем столетии на фоне тектонических потрясений во всех сферах жизни. Несмотря на США-центрированный подход, кое-что можно примерить на себя (будет жать подмышками). Если кратко, перемены, которые за один век претерпела эстетика через влияние на цвет — от Тиффани, Фаберже и Поля Пуаре через Уорхола и психоделику до гранжа, дзена и аниме — впечатляют. #colourmatters
The Adventure of the Christmas Pudding. Agatha Christie. 1960
Непросто почуять подвох, взяв в руки уютнейший рассказ о рождественском приключении Пуаро в английской глубинке. Сначала всё идёт замечательно старомодно: семейное сборище, ёлка, ветки падуба над картинными рамами, стратегически точно подвешенная омела, чулки для подарков, хлопушки (crackers) и снеговик за окном. Праздничное меню поначалу тоже не настораживает: суп из устриц, индейка — точнее, две, вареная и запечённая, сливовый пудинг, в котором спрятано кольцо и холостяцкая пуговица. Потом подадут традиционные десерты: Elvas plums, Carlsbad plums, миндаль, изюм, засахаренные фрукты и имбирь. Если с изюмом более-менее понятно, бес попутал погуглить эти самые plums. Elvas plums — это десерт из круглых зеленоватых слив, которые выращивают в регионе Алетехо в Португалии. Центром производства слив с XVI века являлся гарнизонный городок Элвас на самой границе с Испанией. Фрукты перед приготовлением шесть недель вымачивают в сахарном сиропе. Из вкус оттеняет солоноватый твёрдый сыр, а запивать рекомендуют портвейном или токайским. Далее следует легенда о том, что Фея Драже aka Sugar Plum Fairy в «Щелкунчике» Чайковского создана под вдохновением от Elvas Plums aka Sugar Plums. И тут начинается детектив: другой сайт утверждает, что этот десерт никогда не имел отношения к сливам, а OED дает определение ‘sugarplum - small round candy’, как раз «драже». Хотя все версии сходятся на том, что прославила сладость именно Агата Кристи.
С Carlsbad Plums ситуация попроще — это десерт из крупных засахаренных синих слив, вручную нафаршированных сливами поменьше. Своё название получил в конце XIX веке в честь чешского Карлсбада, сейчас Карловы Вары (без объяснения причин), и ни феи, ни эльфы здесь не замешаны.
В английской идиоматике слива больше, чем косточковый фрукт:
Пока на пудинге полыхает соус из лучшего бренди, приостановим кулинарно-лингвистическое расследование и загадаем желание, чтобы сливы сами падали нам в рот. Пора узнать, кто же из гостей стащил фамильный рубин, модную оправу для которого некий безответственный princeling собрался было заказать у Cartier. Btw, эта парижская ювелирная фирма получила международную известность, предоставив тиары для коронации Эдуарда VII, но это уже совсем другая история.
Непросто почуять подвох, взяв в руки уютнейший рассказ о рождественском приключении Пуаро в английской глубинке. Сначала всё идёт замечательно старомодно: семейное сборище, ёлка, ветки падуба над картинными рамами, стратегически точно подвешенная омела, чулки для подарков, хлопушки (crackers) и снеговик за окном. Праздничное меню поначалу тоже не настораживает: суп из устриц, индейка — точнее, две, вареная и запечённая, сливовый пудинг, в котором спрятано кольцо и холостяцкая пуговица. Потом подадут традиционные десерты: Elvas plums, Carlsbad plums, миндаль, изюм, засахаренные фрукты и имбирь. Если с изюмом более-менее понятно, бес попутал погуглить эти самые plums. Elvas plums — это десерт из круглых зеленоватых слив, которые выращивают в регионе Алетехо в Португалии. Центром производства слив с XVI века являлся гарнизонный городок Элвас на самой границе с Испанией. Фрукты перед приготовлением шесть недель вымачивают в сахарном сиропе. Из вкус оттеняет солоноватый твёрдый сыр, а запивать рекомендуют портвейном или токайским. Далее следует легенда о том, что Фея Драже aka Sugar Plum Fairy в «Щелкунчике» Чайковского создана под вдохновением от Elvas Plums aka Sugar Plums. И тут начинается детектив: другой сайт утверждает, что этот десерт никогда не имел отношения к сливам, а OED дает определение ‘sugarplum - small round candy’, как раз «драже». Хотя все версии сходятся на том, что прославила сладость именно Агата Кристи.
С Carlsbad Plums ситуация попроще — это десерт из крупных засахаренных синих слив, вручную нафаршированных сливами поменьше. Своё название получил в конце XIX веке в честь чешского Карлсбада, сейчас Карловы Вары (без объяснения причин), и ни феи, ни эльфы здесь не замешаны.
В английской идиоматике слива больше, чем косточковый фрукт:
• Plum — непредвиденный доход; доходное место или выгодный заказ, представленные за поддержку, особ. на выборах <AmE>; • To have a plum in (one's) mouth = speak with a plum in (one's) mouth — говорить в манере, присущей представителям высшего социального класса <BrE>; • To pick /take/ the plum — снимать пенки, отобрать самое лучшееПока на пудинге полыхает соус из лучшего бренди, приостановим кулинарно-лингвистическое расследование и загадаем желание, чтобы сливы сами падали нам в рот. Пора узнать, кто же из гостей стащил фамильный рубин, модную оправу для которого некий безответственный princeling собрался было заказать у Cartier. Btw, эта парижская ювелирная фирма получила международную известность, предоставив тиары для коронации Эдуарда VII, но это уже совсем другая история.
The Office of Historical Corrections. Danielle Evans. 2020
Сборник из шести рассказов и новеллы значится в 12 списках на Lithub — ноздря в ноздрю с букеровским Shuggie Bain.
В каждой истории наступает момент, когда можно поучаствовать в моральном казино и задать себе вопрос: как бы поступил ты, случись оказаться на месте персонажей. Конечно, не обойдётся без балансирования между чёрным и белым (время такое), зато не будет мальчиков никелевых в глазах, за что отдельное читательское спасибо.
Happily Ever After — девушка работает на «Титанике», которому может угрожать разве что банкротство (рассказ-разминка для знакомства со стилем автора).
Richard of York Gave Battle in Vain — жених постыдно сбегает со свадьбы, которую трепетно продумала невеста и даже каждая подружка одета в свой цвет радуги.
Boys Go to Jupiter — дело о выложенной в сеть фотографии белой студентки в бикини расцветки американского флага в гипертрофированно политкорректном сообществе эпохи BLM принимает дурной оборот.
Alcatraz — ещё в книжном клубе колледжа героиня сделала татуировку с любимой цитатой The past isn’t dead. It isn’t even past. Теперь остаётся собрать незнакомых родственников. Лучший фон для воссоединения семьи — тюрьма.
Why Won’t Women Just Say What They Want — после балагана с извинениями перед всеми женщинами в своей жизни, которым причинил боль, селебрити устраивает перфоманс на краю жерла вулкана. С верой в прощение и катарсис.
Anything Could Disappear — каждому известно, что если в автобусе вас попросят ненадолго присмотреть за милым малышом, а потом его мать испарится, нужно идти в полицию. А если ваша сумка набита кокаином?
The Office of Historical Corrections — если вы больше не можете пахать в университете без медицинской страховки за зарплату ниже минимальной, знайте: 1. вы не одиноки; 2. хлопнув дверью, будете скучать по студентам; 3. это не конец света; 4. образованный человек всегда найдёт себе проблему. Или создаст.
Работа у героинь — предотвратить искажение и переписывание истории. Насколько важна историческая достоверность информации на флайерах в пекарне? Должны ли посетители Национальной Портретной галереи знать об абьюзе Гогена в отношении малолетних таитянок? А туристы в Вирджинии о том, как жестоко Джордж Вашингтон преследовал беглых рабов? Стоит ли вносить «корректировки» в программки мюзикла о том же Вашингтоне, дескать, его образ отца отечества — враньё и по жизни он был вовсе не жизнерадостным поющим Black man, а совершал всевозможные мерзости (список прилагается)? Является ли умолчание разновидностью лжи и надо ли на каждой мемориальной табличке указывать имя убийцы? На что вы готовы ради истины?
P.S. Обязательно закажу торт на грядущий юбилей отмены крепостного права — хотя бы ради удовольствия взглянуть на выражение лица кондитера, принимающего заказ. Бесценно.
Сборник из шести рассказов и новеллы значится в 12 списках на Lithub — ноздря в ноздрю с букеровским Shuggie Bain.
В каждой истории наступает момент, когда можно поучаствовать в моральном казино и задать себе вопрос: как бы поступил ты, случись оказаться на месте персонажей. Конечно, не обойдётся без балансирования между чёрным и белым (время такое), зато не будет мальчиков никелевых в глазах, за что отдельное читательское спасибо.
Happily Ever After — девушка работает на «Титанике», которому может угрожать разве что банкротство (рассказ-разминка для знакомства со стилем автора).
Richard of York Gave Battle in Vain — жених постыдно сбегает со свадьбы, которую трепетно продумала невеста и даже каждая подружка одета в свой цвет радуги.
Boys Go to Jupiter — дело о выложенной в сеть фотографии белой студентки в бикини расцветки американского флага в гипертрофированно политкорректном сообществе эпохи BLM принимает дурной оборот.
Alcatraz — ещё в книжном клубе колледжа героиня сделала татуировку с любимой цитатой The past isn’t dead. It isn’t even past. Теперь остаётся собрать незнакомых родственников. Лучший фон для воссоединения семьи — тюрьма.
Why Won’t Women Just Say What They Want — после балагана с извинениями перед всеми женщинами в своей жизни, которым причинил боль, селебрити устраивает перфоманс на краю жерла вулкана. С верой в прощение и катарсис.
Anything Could Disappear — каждому известно, что если в автобусе вас попросят ненадолго присмотреть за милым малышом, а потом его мать испарится, нужно идти в полицию. А если ваша сумка набита кокаином?
The Office of Historical Corrections — если вы больше не можете пахать в университете без медицинской страховки за зарплату ниже минимальной, знайте: 1. вы не одиноки; 2. хлопнув дверью, будете скучать по студентам; 3. это не конец света; 4. образованный человек всегда найдёт себе проблему. Или создаст.
Работа у героинь — предотвратить искажение и переписывание истории. Насколько важна историческая достоверность информации на флайерах в пекарне? Должны ли посетители Национальной Портретной галереи знать об абьюзе Гогена в отношении малолетних таитянок? А туристы в Вирджинии о том, как жестоко Джордж Вашингтон преследовал беглых рабов? Стоит ли вносить «корректировки» в программки мюзикла о том же Вашингтоне, дескать, его образ отца отечества — враньё и по жизни он был вовсе не жизнерадостным поющим Black man, а совершал всевозможные мерзости (список прилагается)? Является ли умолчание разновидностью лжи и надо ли на каждой мемориальной табличке указывать имя убийцы? На что вы готовы ради истины?
P.S. Обязательно закажу торт на грядущий юбилей отмены крепостного права — хотя бы ради удовольствия взглянуть на выражение лица кондитера, принимающего заказ. Бесценно.