Дождались и получили то, что заслуживаем: 10 главных слов-2020 по версии Collins Dictionary:
2020 славен ещё и самым скучным набором слов года. На вершине хит-парада Lockdown (noun): введение ограничений на перемещения, социальное взаимодействие и доступ к общественным пространствам. Зарегистрирован 6,000%-ный рост частотности употребления. We are not amused.
Далее по списку:
Coronavirus (noun): хотелось бы взглянуть на того, кому нужно растолковать значение, но не знаю, где искать.
Furlough (noun): временный роспуск персонала, который нечем занять.
Key worker (noun, Brit): занятые в сферах, жизненно важных для общества, e.g. медработники, учителя, продавцы. Денег нет, но вы держитесь.
Megxit (noun, informal): прекращение исполнения обязанностей членов королевской семьи герцогом и герцогиней Сассекскими. О чем было объявлено в январе, когда такое ещё казалось интересным.
Mukbang (noun, Korean): видео, на котором в угоду зрителям поглощается огромное количество еды. В копилку мизантропам.
Self-isolate (verb): наконец спокойно почитать книжки, до которых раньше руки не доходили. Или как вам будет угодно.
Social distancing (noun): соблюдение дистанции, которая на севере Европы и без того считается дистанцией комфорта.
TikToker (noun): регулярный и добровольный поставщик контента для TikTok.
Наш ответ Чемберлену: Государственный институт русского языка им. Пушкина назвал словами 2020 «самоизоляцию» и «обнуление».
Сейчас всем нам страшно нужен hopepunk, но он остался в 2019.
2020 славен ещё и самым скучным набором слов года. На вершине хит-парада Lockdown (noun): введение ограничений на перемещения, социальное взаимодействие и доступ к общественным пространствам. Зарегистрирован 6,000%-ный рост частотности употребления. We are not amused.
Далее по списку:
Coronavirus (noun): хотелось бы взглянуть на того, кому нужно растолковать значение, но не знаю, где искать.
Furlough (noun): временный роспуск персонала, который нечем занять.
Key worker (noun, Brit): занятые в сферах, жизненно важных для общества, e.g. медработники, учителя, продавцы. Денег нет, но вы держитесь.
Megxit (noun, informal): прекращение исполнения обязанностей членов королевской семьи герцогом и герцогиней Сассекскими. О чем было объявлено в январе, когда такое ещё казалось интересным.
Mukbang (noun, Korean): видео, на котором в угоду зрителям поглощается огромное количество еды. В копилку мизантропам.
Self-isolate (verb): наконец спокойно почитать книжки, до которых раньше руки не доходили. Или как вам будет угодно.
Social distancing (noun): соблюдение дистанции, которая на севере Европы и без того считается дистанцией комфорта.
TikToker (noun): регулярный и добровольный поставщик контента для TikTok.
Наш ответ Чемберлену: Государственный институт русского языка им. Пушкина назвал словами 2020 «самоизоляцию» и «обнуление».
Сейчас всем нам страшно нужен hopepunk, но он остался в 2019.
the Guardian
Lockdown named word of the year by Collins Dictionary
Collins records a 6,000% increase in usage of the word since 2019, with TikToker and Megxit ranking among mostly coronavirus-related terms
Tender is the Flesh. Augustina Bazterrica. 2017
Английское название как минимум не хуже оригинального Cadáver Exquisito, а вот обложка подкачала: на самке нечто среднее между проекцией кастрюли и шлемом викингов, которые практичные норманны на самом деле не носили.
Если хочется добавить ада в сегодняшнее обесцвеченное бытие, добро пожаловать в мир, созданный фантазией автора из страны мраморной говядины, где в своё время нашли приют Менгеле и компания.
В новой реальности больше нет крупного рогатого скота, и вообще никаких животных: их поразил неведомый вирус, сделав несъедобными для людей. Правительства и серьёзные научные институции обьявили о смертельной опасности, которые представляет для людей любая фауна, и меры были приняты: зоопарки разгромили, домашних любимцев усыпили, фермы уничтожили в организованном порядке. От любви до ненависти, прикрывающей звериную сущность венца природы, один шаг. По миру прокатилась волна «иконоборчества»: вандалы осквернили городские скульптуры животных (серьезно пострадал the Wall Street Bull), в MoMa изрезали Cat and Bird Клее, в Прадо повредили Cats Fighting Гойи, а из рождественских вертепов вышвырнули всех ослов, овец, собак и прочих верблюдов. По тв показывают шоу, где палками убивают кошек. Люди не выходят из дома без зонта из опасения скончаться от прямого попадания продукта жизнедеятельности птиц, до которых не смогла дотянуться костлявая рука цивилизации. Вместе с животными умерла часть человеческой души, отвечающая за сочувствие. Что оказалось весьма кстати, поскольку кушать хочется всегда, а на условных кабачках долго не протянешь. Но когда по земле ходит так много доступного и легкоусвояемого белка, выход очевиден: конечно, неэтично продолжать называть их humans, а вот heads звучит стерильно и почти по-вегетариански. Несогласные покончили с собой или сошли с ума, а остальные приняли новые правила, и многие — с удовольствием.
Special meat теперь по всей науке разводят на фермах, на «новую» дичь охотятся на сафари. Мясокомбинат трудится безотходно, лаборатории проводят безупречно легальные эксперименты. Domestic heads подчеркивают состоятельность и престиж владельца. Члены Церкви Жертвоприношения добровольно приносят себя на алтарь производства белковой пищи, совершая санкционированный Transition в благотворительных целях. Развивается международное сотрудничество. Технология расчеловечивания человека, причём по обе стороны баррикады, оказалась буднично простой: пересмотр терминологии, научный подход, тотальное сертифицирование и контроль. Эффективность системы сводит на нет этические погрешности: ничего личного — просто бизнес. Властям нужно контролировать перенаселение, бедность и уровень преступности, а простым гражданам — оплачивать счета и учёбу детей. Ещё Бастеррика ненавязчивым катком прошлась по эстетствующим интеллектуалам, для которых существа попроще — «орудие одно».
***
Некоторые читатели уже обвинили Бастеррику в изображении женщин и маргинализированных меньшинств в неподобающем свете (как будто все остальные образцовые бойскауты). Заглянув в бездну, неразумно ожидать увидеть героя без страха и упрёка или клишированный оазис невинности в душе женщины/ребёнка. Хотя кого мы обманываем: перенос изъянов на вымышленный мир освобождает даже от гипотетической необходимости искать неутешительные ответы на неудобные вопросы самому себе.
UPD В Аргентине роман уже вошёл в школьную программу для старших классов.
Английское название как минимум не хуже оригинального Cadáver Exquisito, а вот обложка подкачала: на самке нечто среднее между проекцией кастрюли и шлемом викингов, которые практичные норманны на самом деле не носили.
Если хочется добавить ада в сегодняшнее обесцвеченное бытие, добро пожаловать в мир, созданный фантазией автора из страны мраморной говядины, где в своё время нашли приют Менгеле и компания.
В новой реальности больше нет крупного рогатого скота, и вообще никаких животных: их поразил неведомый вирус, сделав несъедобными для людей. Правительства и серьёзные научные институции обьявили о смертельной опасности, которые представляет для людей любая фауна, и меры были приняты: зоопарки разгромили, домашних любимцев усыпили, фермы уничтожили в организованном порядке. От любви до ненависти, прикрывающей звериную сущность венца природы, один шаг. По миру прокатилась волна «иконоборчества»: вандалы осквернили городские скульптуры животных (серьезно пострадал the Wall Street Bull), в MoMa изрезали Cat and Bird Клее, в Прадо повредили Cats Fighting Гойи, а из рождественских вертепов вышвырнули всех ослов, овец, собак и прочих верблюдов. По тв показывают шоу, где палками убивают кошек. Люди не выходят из дома без зонта из опасения скончаться от прямого попадания продукта жизнедеятельности птиц, до которых не смогла дотянуться костлявая рука цивилизации. Вместе с животными умерла часть человеческой души, отвечающая за сочувствие. Что оказалось весьма кстати, поскольку кушать хочется всегда, а на условных кабачках долго не протянешь. Но когда по земле ходит так много доступного и легкоусвояемого белка, выход очевиден: конечно, неэтично продолжать называть их humans, а вот heads звучит стерильно и почти по-вегетариански. Несогласные покончили с собой или сошли с ума, а остальные приняли новые правила, и многие — с удовольствием.
Special meat теперь по всей науке разводят на фермах, на «новую» дичь охотятся на сафари. Мясокомбинат трудится безотходно, лаборатории проводят безупречно легальные эксперименты. Domestic heads подчеркивают состоятельность и престиж владельца. Члены Церкви Жертвоприношения добровольно приносят себя на алтарь производства белковой пищи, совершая санкционированный Transition в благотворительных целях. Развивается международное сотрудничество. Технология расчеловечивания человека, причём по обе стороны баррикады, оказалась буднично простой: пересмотр терминологии, научный подход, тотальное сертифицирование и контроль. Эффективность системы сводит на нет этические погрешности: ничего личного — просто бизнес. Властям нужно контролировать перенаселение, бедность и уровень преступности, а простым гражданам — оплачивать счета и учёбу детей. Ещё Бастеррика ненавязчивым катком прошлась по эстетствующим интеллектуалам, для которых существа попроще — «орудие одно».
***
Некоторые читатели уже обвинили Бастеррику в изображении женщин и маргинализированных меньшинств в неподобающем свете (как будто все остальные образцовые бойскауты). Заглянув в бездну, неразумно ожидать увидеть героя без страха и упрёка или клишированный оазис невинности в душе женщины/ребёнка. Хотя кого мы обманываем: перенос изъянов на вымышленный мир освобождает даже от гипотетической необходимости искать неутешительные ответы на неудобные вопросы самому себе.
UPD В Аргентине роман уже вошёл в школьную программу для старших классов.
Люди и кирпичи. 10 архитектурных сооружений, которые изменили мир. Том Уилкинсон. 2014, пер.2015
Теоретизируя о том, как архитектура формирует мировоззрение и наоборот, автор бодро прошивает время и пространство, правда, под конец увлекается и впадает в антикапиталистический сумбур. Обитателям фавел, конечно, не позавидуешь, хотя неистребимая жовиальность тамошней публики по версии Жоржи Амаду вызывает мало сочувствия у тех, кто годами не видит моря и солнца. Видите, как легко уйти от темы, когда речь заходит о карнавале и бразильских ягодицах (эта фантазия не моя, а архитектора пешеходного моста в Рио).
***
Оказывается, русские дощатые дачи это не только бюджетный способ упечь ребёнка на лето на «свежий воздух» и поживу комарам, а высшее проявление nostalgie de la boue («тоска по грязи»), тяги к первобытной простоте, которой мы обязаны Руссо и его последователям. Первым среди творческих людей уединение в «шалаше» выбрал американский писатель Генри Торо и описал его в книге «Уолден, или Жизнь в лесу» (1845). И понеслась: Марк Твен, Вирджиния Вульф, Роальд Даль и Бернард Шоу творили в деревенских домиках (который у Шоу поворачивался вокруг своей оси вслед за солнцем). Хайдеггер и Витгенштейн философствовали в лачугах, Гоген умер в хижине на Таити в окружении несовершеннолетних островитянок – он называл это сооружение maison du jouir (дом оргазма).
***
Каждое китайское поместье, даже самое захолустное, подчинялось неукоснительному правилу: главное здание всегда должно быть обращено на юг, к сидящему на троне императору.
***
Ян Флеминг назвал одного из злодеев бондианы в честь венгерского иммигранта Эрно Голдфингера, чьи постройки терпеть не мог. В частности, в Лондоне тот спроектировал Треллик-тауэр, огромный жилой дом в стиле брутализма, который желтая пресса прозвала Башней ужаса.
***
Центр международной торговли был выбран в качестве мишени как символ экономического и культурного владычества Америки. Мухаммед Атта, лично управлявший первым самолетом, врезавшимся в башни-близнецы, изучал архитектуру в Каире и Гамбурге. Атта ненавидел небоскребы, вырастающие в ближневосточных городах, и выступал за снос башен в новом Алеппо, с которых открывался вид на частные дворики – традиционное прибежище женской половины населения.
***
Архитектура помогает прогнозировать экономические спады и подъемы. Согласно «индексу небоскребов», перенасыщение экономики всегда выливается в инвестиции избыточного капитала и строительство небоскребов, которые достраиваются как раз к тому времени, когда подъем достигает пика и неизбежно сменяется кризисом и спадом.
Btw, петербургский «Лахта центр» был признан небоскребом года.
***
Прикрываясь детьми, Диснейленд делал инфантильными и взрослых посетителей, подслащивая пугающую действительность времен холодной войны для людей, не покидающих пределов страны.
Btw, в Петербурге собираются начать строительство грандиозного тематического парка «Лукоморье».
P.S. Оригинальное название книги Bricks and Mortals (‘bricks and mortar’ — houses, used especially when talking about them as an investment LDOCE).
Теоретизируя о том, как архитектура формирует мировоззрение и наоборот, автор бодро прошивает время и пространство, правда, под конец увлекается и впадает в антикапиталистический сумбур. Обитателям фавел, конечно, не позавидуешь, хотя неистребимая жовиальность тамошней публики по версии Жоржи Амаду вызывает мало сочувствия у тех, кто годами не видит моря и солнца. Видите, как легко уйти от темы, когда речь заходит о карнавале и бразильских ягодицах (эта фантазия не моя, а архитектора пешеходного моста в Рио).
***
Оказывается, русские дощатые дачи это не только бюджетный способ упечь ребёнка на лето на «свежий воздух» и поживу комарам, а высшее проявление nostalgie de la boue («тоска по грязи»), тяги к первобытной простоте, которой мы обязаны Руссо и его последователям. Первым среди творческих людей уединение в «шалаше» выбрал американский писатель Генри Торо и описал его в книге «Уолден, или Жизнь в лесу» (1845). И понеслась: Марк Твен, Вирджиния Вульф, Роальд Даль и Бернард Шоу творили в деревенских домиках (который у Шоу поворачивался вокруг своей оси вслед за солнцем). Хайдеггер и Витгенштейн философствовали в лачугах, Гоген умер в хижине на Таити в окружении несовершеннолетних островитянок – он называл это сооружение maison du jouir (дом оргазма).
***
Каждое китайское поместье, даже самое захолустное, подчинялось неукоснительному правилу: главное здание всегда должно быть обращено на юг, к сидящему на троне императору.
***
Ян Флеминг назвал одного из злодеев бондианы в честь венгерского иммигранта Эрно Голдфингера, чьи постройки терпеть не мог. В частности, в Лондоне тот спроектировал Треллик-тауэр, огромный жилой дом в стиле брутализма, который желтая пресса прозвала Башней ужаса.
***
Центр международной торговли был выбран в качестве мишени как символ экономического и культурного владычества Америки. Мухаммед Атта, лично управлявший первым самолетом, врезавшимся в башни-близнецы, изучал архитектуру в Каире и Гамбурге. Атта ненавидел небоскребы, вырастающие в ближневосточных городах, и выступал за снос башен в новом Алеппо, с которых открывался вид на частные дворики – традиционное прибежище женской половины населения.
***
Архитектура помогает прогнозировать экономические спады и подъемы. Согласно «индексу небоскребов», перенасыщение экономики всегда выливается в инвестиции избыточного капитала и строительство небоскребов, которые достраиваются как раз к тому времени, когда подъем достигает пика и неизбежно сменяется кризисом и спадом.
Btw, петербургский «Лахта центр» был признан небоскребом года.
***
Прикрываясь детьми, Диснейленд делал инфантильными и взрослых посетителей, подслащивая пугающую действительность времен холодной войны для людей, не покидающих пределов страны.
Btw, в Петербурге собираются начать строительство грандиозного тематического парка «Лукоморье».
P.S. Оригинальное название книги Bricks and Mortals (‘bricks and mortar’ — houses, used especially when talking about them as an investment LDOCE).
The Accidental Dictionary. The Remarkable Twists and Turns of English Words. Paul Anthony Jones, 2017
Твисты английского языка прокормят ещё не одно поколение нищенствующих этимологов.
В старые добрые времена знакомые слова обозначали немного другие понятия: finance было - выкупом, ‘ransom’; jargon - птичьей песней, ‘birdsong’; nephew - внуком, ‘grandson’; noon - тремя часами дня, oaf («тупица») - эльфом, elf’; shampoo - массажем, ‘massage’; venom - любовным зельем, ‘love potion’. Грамматика, ‘grammar’, ассоциировалась с чёрной магией, moment длился 90 секунд, блокбастеры, ‘blockbuster’, были фугасными бомбами, способными разнести целый квартал (они же ‘cookies’ на сленге британских военных пилотов), refrigerator принимали, чтобы сбить температуру, а приспособление treadmill, нынешняя беговая дорожка, в викторианских тюрьмах служила исправлению через тяжкий труд, e.g. дробление камней.
***
Album — это производное от латинского albus, «белый». Все бы ничего, но от него же образовалось слово auburn, которое потеряло L и через три века написания как aborne, стало означать «коричневый» по ассоциации с brown.
***
Алгебра от искаженного латынью арабского al-jabr буквально означало «воссоединение», «восстановление» чего-то утраченного или сломанного. Забавно, что этим «чем-то» были сломанные кости. В 830 AD некто al-Khwārizmī написал математический трактат, и его имя стало названием области математики, которой была посвящена эта работа: алгоритмы.
***
Bimbo, итальянское «новорождённый мальчик», появилось в американском сленге в самом начале ХХ века и обозначало социально активного болвана — ещё в 1940-х Вудхауз писал: ‘bimbos who went about the place making passes at innocent girls after discarding their wives like old tubes of toothpaste’. Более того, мужская и женская версии мирно сосуществовали, но к концу века мужская испарилась и ее пришлось переизобрести: в 1988 впервые было зафиксировано himbo.
***
Credence, «доверие», произошло от итал. credenza, названия стоящего в сторонке низкого буфета, за которым правители-параноики проверяли отсутствие яда в любимых блюдах на своих подданных (воистину — доверяй, но проверяй).
***
Каминные полки, ‘mantelpieces’, изначально назывались ‘manteltrees’, поскольку массивная балка накрывала очаг, словно плащом. Скатам, ‘manta rays’, дали название испанские мореплаватели, которым те напоминали плащи, плывущие по воде. А portmanteau words называются так в честь французского двухсекционного чемодана, в котором на самом деле носили (porter) плащи (manteau). Впервые слова-гибриды назвал так Льюис Кэрролл в «Алисе в Зазеркалье» (1871): Humpty Dumpty объясняет Алисе значение слова slithy — оно образовано амальгамированием двух существующих слов ‘like a portmanteau – there are two meanings packed up into one word’.
***
Буква J была I, а изогнутый «хвостик» понадобился только для того, чтобы изображать последний знак в числительном — так 13 когда-то писали как xiij, а не xiii.
***
Помимо всем известных inebriate и intoxicate, существует масса синонимов для обозначения пьянства: от being on the mop (разгульное поведение на проводимых в XIX веке ярмарках вакансий или ‘mops’) до making a Virginia fence (походка зигзагами). С конца XIX века забулдыгам в пьяных галлюцинациях является розовый слон, а все благодаря американскому шоумену П.Т.Барнуму, который в рекламных целях прикупил у короля Бурмы легендарного белого слона по заоблачной цене $5 млн в сегодняшнем эквиваленте. Только покупка оказалась неудачной: слон был больным, с розовыми пятнами на хоботе и ушах. Барнум сам пал жертвой «галлюцинации»: лат. alucinari — ‘to daydream’, ‘to chatter unthinkingly’ в XVII веке пришло в английский со значением ‘to deceive’ или ‘to hoodwink’.
***
До начала XV века слово girl было гендерно-нейтральным, в то время как boy, заимствованное из французского двумя веками раньше, относилось к мужчине низкого происхождения, слуге, либо рабу.
***
Wife некогда обозначало просто женщину, ‘woman’ (само слово wifman буквально значило ‘woman-man’, «женский человек»).
Твисты английского языка прокормят ещё не одно поколение нищенствующих этимологов.
В старые добрые времена знакомые слова обозначали немного другие понятия: finance было - выкупом, ‘ransom’; jargon - птичьей песней, ‘birdsong’; nephew - внуком, ‘grandson’; noon - тремя часами дня, oaf («тупица») - эльфом, elf’; shampoo - массажем, ‘massage’; venom - любовным зельем, ‘love potion’. Грамматика, ‘grammar’, ассоциировалась с чёрной магией, moment длился 90 секунд, блокбастеры, ‘blockbuster’, были фугасными бомбами, способными разнести целый квартал (они же ‘cookies’ на сленге британских военных пилотов), refrigerator принимали, чтобы сбить температуру, а приспособление treadmill, нынешняя беговая дорожка, в викторианских тюрьмах служила исправлению через тяжкий труд, e.g. дробление камней.
***
Album — это производное от латинского albus, «белый». Все бы ничего, но от него же образовалось слово auburn, которое потеряло L и через три века написания как aborne, стало означать «коричневый» по ассоциации с brown.
***
Алгебра от искаженного латынью арабского al-jabr буквально означало «воссоединение», «восстановление» чего-то утраченного или сломанного. Забавно, что этим «чем-то» были сломанные кости. В 830 AD некто al-Khwārizmī написал математический трактат, и его имя стало названием области математики, которой была посвящена эта работа: алгоритмы.
***
Bimbo, итальянское «новорождённый мальчик», появилось в американском сленге в самом начале ХХ века и обозначало социально активного болвана — ещё в 1940-х Вудхауз писал: ‘bimbos who went about the place making passes at innocent girls after discarding their wives like old tubes of toothpaste’. Более того, мужская и женская версии мирно сосуществовали, но к концу века мужская испарилась и ее пришлось переизобрести: в 1988 впервые было зафиксировано himbo.
***
Credence, «доверие», произошло от итал. credenza, названия стоящего в сторонке низкого буфета, за которым правители-параноики проверяли отсутствие яда в любимых блюдах на своих подданных (воистину — доверяй, но проверяй).
***
Каминные полки, ‘mantelpieces’, изначально назывались ‘manteltrees’, поскольку массивная балка накрывала очаг, словно плащом. Скатам, ‘manta rays’, дали название испанские мореплаватели, которым те напоминали плащи, плывущие по воде. А portmanteau words называются так в честь французского двухсекционного чемодана, в котором на самом деле носили (porter) плащи (manteau). Впервые слова-гибриды назвал так Льюис Кэрролл в «Алисе в Зазеркалье» (1871): Humpty Dumpty объясняет Алисе значение слова slithy — оно образовано амальгамированием двух существующих слов ‘like a portmanteau – there are two meanings packed up into one word’.
***
Буква J была I, а изогнутый «хвостик» понадобился только для того, чтобы изображать последний знак в числительном — так 13 когда-то писали как xiij, а не xiii.
***
Помимо всем известных inebriate и intoxicate, существует масса синонимов для обозначения пьянства: от being on the mop (разгульное поведение на проводимых в XIX веке ярмарках вакансий или ‘mops’) до making a Virginia fence (походка зигзагами). С конца XIX века забулдыгам в пьяных галлюцинациях является розовый слон, а все благодаря американскому шоумену П.Т.Барнуму, который в рекламных целях прикупил у короля Бурмы легендарного белого слона по заоблачной цене $5 млн в сегодняшнем эквиваленте. Только покупка оказалась неудачной: слон был больным, с розовыми пятнами на хоботе и ушах. Барнум сам пал жертвой «галлюцинации»: лат. alucinari — ‘to daydream’, ‘to chatter unthinkingly’ в XVII веке пришло в английский со значением ‘to deceive’ или ‘to hoodwink’.
***
До начала XV века слово girl было гендерно-нейтральным, в то время как boy, заимствованное из французского двумя веками раньше, относилось к мужчине низкого происхождения, слуге, либо рабу.
***
Wife некогда обозначало просто женщину, ‘woman’ (само слово wifman буквально значило ‘woman-man’, «женский человек»).
Husband был главой хозяйства, поэтому этимологической парой для husband была не wife, а housewife. В XVII веке слово housewife даже стали употреблять как глагол со значением ‘to economise’, ‘to skilfully manage finances’. А женщина aka ‘wife-man’ имела парой не man, а wer, который остался только в слове werewolf, «оборотень». Слово man обозначало человека, ‘human being’, и относилось как к мужчинам, так и к женщинам, что с исторической точки зрения делает бессмысленной борьбу с неполиткорректными mankind, manmade, manslaughter, manhandle и man~eating.
***
Доподлинно неизвестно, откуда взялась идиома ‘Bob’s your uncle!’, но наиболее вероятная теория гласит, что пресловутый Боб это премьер-министр Роберт Сесил, назначивший в 1887 году своего племянника Артура Балфура на высокий пост в Ирландии, что было хм... чрезвычайно непопулярным решением.
***
С начала XIX века хозяева подставляют незваным гостям «холодное плечо» (give the cold shoulder). Это выражение впервые использовал сэр Вальтер Скотт (возможно, он его и придумал), исходя из того, что угощение для загостившихся состояло из дешевого «холодного плеча» барашка, чтобы те не засиживались, а подобру отправлялись в Ковентри: Оливер Кромвель ссылал роялистов во время Гражданской войны именно туда (sent to Coventry), где приличные люди с ними не водились.
***
В древне-английском существовало немало эвфемистических названий для профессии учителя, включая cilda~herde (‘child-herder’, «ребячий пастух») и бескомпромиссное láreów («раб знаний»). В конце середине XV века из итальянского было заимствовано слово pedant, которое также обозначало школьного учителя или тьютора (итальянский pedante по совпадению был ещё и «пешим солдатом»).
***
Зато pen и pencil этимологически не связаны. Латинское penna, «перо», прозрачно намекает на приспособление для письма, что роднит его с penne pasta, по форме напоминающей скошенный кончик пера. А вот pencil — производное от латинского peniculus, «хвостик», уменьшительное от penis, «хвост». Нет, траектория слова «карандаш» не настолько прямолинейна: pencil изначально был кисточкой, paintbrush, через ассоциацию с львиным хвостом.
***
В середине XV века pink был названием желтовато-зеленоватого пигмента на растительной основе с вариантами, известными как English pink, Dutch pink, Italian pink и даже brown pink. По очевидным причинам, слово было образовано от старого германского pinkeln, ‘to piss’. Pink был также прозвищем частного детектива, как производное от агентства Пинкертона, основанного в Чикаго в 1855 году.
***
До 1930-х punk мог обозначать что угодно— от наивного новобранца, слабака, до молодого животного, рождённого в цирке, не говоря уже о проститутках обоего пола.
***
Вклад ирландского языка не ограничился шемроком и леприконами, но обогатил английский таким нужным словом, как trousers (в то время бриджи до колен, известные как triubhas).
***
В самом начале XIX века студенты Кембриджа стали употреблять snob как сленговое словечко для ‘townsman’, жителя этого города, не посещающего университет. Вскоре оно уже относилось к любому, занимающего относительно низкое социальное положение, не имеющего отношения к академической среде. А дальше за дело взялся Уильям М. Теккерей.
***
English, как же не любить нам тебя? #english
***
Доподлинно неизвестно, откуда взялась идиома ‘Bob’s your uncle!’, но наиболее вероятная теория гласит, что пресловутый Боб это премьер-министр Роберт Сесил, назначивший в 1887 году своего племянника Артура Балфура на высокий пост в Ирландии, что было хм... чрезвычайно непопулярным решением.
***
С начала XIX века хозяева подставляют незваным гостям «холодное плечо» (give the cold shoulder). Это выражение впервые использовал сэр Вальтер Скотт (возможно, он его и придумал), исходя из того, что угощение для загостившихся состояло из дешевого «холодного плеча» барашка, чтобы те не засиживались, а подобру отправлялись в Ковентри: Оливер Кромвель ссылал роялистов во время Гражданской войны именно туда (sent to Coventry), где приличные люди с ними не водились.
***
В древне-английском существовало немало эвфемистических названий для профессии учителя, включая cilda~herde (‘child-herder’, «ребячий пастух») и бескомпромиссное láreów («раб знаний»). В конце середине XV века из итальянского было заимствовано слово pedant, которое также обозначало школьного учителя или тьютора (итальянский pedante по совпадению был ещё и «пешим солдатом»).
***
Зато pen и pencil этимологически не связаны. Латинское penna, «перо», прозрачно намекает на приспособление для письма, что роднит его с penne pasta, по форме напоминающей скошенный кончик пера. А вот pencil — производное от латинского peniculus, «хвостик», уменьшительное от penis, «хвост». Нет, траектория слова «карандаш» не настолько прямолинейна: pencil изначально был кисточкой, paintbrush, через ассоциацию с львиным хвостом.
***
В середине XV века pink был названием желтовато-зеленоватого пигмента на растительной основе с вариантами, известными как English pink, Dutch pink, Italian pink и даже brown pink. По очевидным причинам, слово было образовано от старого германского pinkeln, ‘to piss’. Pink был также прозвищем частного детектива, как производное от агентства Пинкертона, основанного в Чикаго в 1855 году.
***
До 1930-х punk мог обозначать что угодно— от наивного новобранца, слабака, до молодого животного, рождённого в цирке, не говоря уже о проститутках обоего пола.
***
Вклад ирландского языка не ограничился шемроком и леприконами, но обогатил английский таким нужным словом, как trousers (в то время бриджи до колен, известные как triubhas).
***
В самом начале XIX века студенты Кембриджа стали употреблять snob как сленговое словечко для ‘townsman’, жителя этого города, не посещающего университет. Вскоре оно уже относилось к любому, занимающего относительно низкое социальное положение, не имеющего отношения к академической среде. А дальше за дело взялся Уильям М. Теккерей.
***
English, как же не любить нам тебя? #english
Единство непохожих. Филипп Даверио. 2020
Краткая история лучших музеев европейского искусства очень своевременное чтение — нас объединяет не только пандемия. Опять же составление списка places-to-go является доступным и безопасным развлечением. Впредь не будем ничего откладывать на «следующий раз»: даже если пренебречь тем, что условные зелёные своды могут быть разграблены, а нотр дамы сожжены, тень чёрного лебедя останется с нами надолго.
*** Брунелески поручили спроектировать окна Палаццо Питти так, чтобы их ширина превышала ширину входных дверей Палаццо Медичи, а двор вмещал дворец другого конкурента хозяина, Филиппо Строцци.
*** Многие музеи Флоренции основаны англичанами, влюблёнными в культуру Италии, которых местные жители ехидно прозвали anglobeceri, «англопридурками».
*** В 1696 году родился первый рецепт приготовления венского яблочного штруделя. Четырьмя годами ранее Петером Штруделем была основана венская Академия изобразительных искусств. Связь между этими культурными феноменами не прописана, но оба явно повлияли на последующее развитие Центральной Европы.
*** Жестокое разочарование собственного отца, интеллектуал, флейтист и гомосексуалист Фридрих II Великий вынужден был присутствовать на казни своего лучшего друга, которого обезглавили за то, что он доставал принцу книги для чтения. Став королём, он положил начало выращиванию картофеля и его перегонке: получению шнапса. Пока шла Семилетняя война (которую он с прусской галантностью прозвал войной против «трёх шлюх Европы»), Фридрих разъезжал в карете с флаконом яда в кармане, чтобы покончить с собой в случае поражения. Он же построил дворец Сан-Суси, вокруг которого разбил самый северный виноградник в Европе.
*** Венгрия сохраняла латынь в качестве официального языка вплоть до 1844 года.
В XV веке в Будапеште располагалась одна из крупнейших библиотек, но ее пришлось уступить в счёт уплаты безнадёжного долга алчному Козимо Старому Медичи, и тот сделал ее ядром будущей Библиотеки Лауренциана.
*** Британский музей был основан в 1753 году на базе коллекций врача Ганса Слоана, который первый из собратьев стал сэром. В свободное от коллекционирования время почтенный сэр догадался о пользе хинина для борьбы с малярией, изобрёл горячий шоколад, горячо поддерживал вакцинацию от оспы и сменил Исаака Ньютона на посту президента Королевского общества по развитию знаний о природе.
*** Первый директор MoMA Алфред Хамилтон Барр Младший уверял, что чтение прессы в гораздо большей степени, чем посещение музеев, способствует пониманию современного искусства, и советовал знакомиться с журналами ‘Vanity Fair’ и ‘The New Yorker’.
***
В школе нас убеждали, что коллекция Эрмитажа третья в мире по посещаемости, после Лувра и Прадо. Сейчас лидируют Лувр, Британский музей и Метрополитен.
Краткая история лучших музеев европейского искусства очень своевременное чтение — нас объединяет не только пандемия. Опять же составление списка places-to-go является доступным и безопасным развлечением. Впредь не будем ничего откладывать на «следующий раз»: даже если пренебречь тем, что условные зелёные своды могут быть разграблены, а нотр дамы сожжены, тень чёрного лебедя останется с нами надолго.
*** Брунелески поручили спроектировать окна Палаццо Питти так, чтобы их ширина превышала ширину входных дверей Палаццо Медичи, а двор вмещал дворец другого конкурента хозяина, Филиппо Строцци.
*** Многие музеи Флоренции основаны англичанами, влюблёнными в культуру Италии, которых местные жители ехидно прозвали anglobeceri, «англопридурками».
*** В 1696 году родился первый рецепт приготовления венского яблочного штруделя. Четырьмя годами ранее Петером Штруделем была основана венская Академия изобразительных искусств. Связь между этими культурными феноменами не прописана, но оба явно повлияли на последующее развитие Центральной Европы.
*** Жестокое разочарование собственного отца, интеллектуал, флейтист и гомосексуалист Фридрих II Великий вынужден был присутствовать на казни своего лучшего друга, которого обезглавили за то, что он доставал принцу книги для чтения. Став королём, он положил начало выращиванию картофеля и его перегонке: получению шнапса. Пока шла Семилетняя война (которую он с прусской галантностью прозвал войной против «трёх шлюх Европы»), Фридрих разъезжал в карете с флаконом яда в кармане, чтобы покончить с собой в случае поражения. Он же построил дворец Сан-Суси, вокруг которого разбил самый северный виноградник в Европе.
*** Венгрия сохраняла латынь в качестве официального языка вплоть до 1844 года.
В XV веке в Будапеште располагалась одна из крупнейших библиотек, но ее пришлось уступить в счёт уплаты безнадёжного долга алчному Козимо Старому Медичи, и тот сделал ее ядром будущей Библиотеки Лауренциана.
*** Британский музей был основан в 1753 году на базе коллекций врача Ганса Слоана, который первый из собратьев стал сэром. В свободное от коллекционирования время почтенный сэр догадался о пользе хинина для борьбы с малярией, изобрёл горячий шоколад, горячо поддерживал вакцинацию от оспы и сменил Исаака Ньютона на посту президента Королевского общества по развитию знаний о природе.
*** Первый директор MoMA Алфред Хамилтон Барр Младший уверял, что чтение прессы в гораздо большей степени, чем посещение музеев, способствует пониманию современного искусства, и советовал знакомиться с журналами ‘Vanity Fair’ и ‘The New Yorker’.
***
В школе нас убеждали, что коллекция Эрмитажа третья в мире по посещаемости, после Лувра и Прадо. Сейчас лидируют Лувр, Британский музей и Метрополитен.
The Queen's Gambit. Walter Tevis. 1983
В процессе экранизации любой роман неизбежно подвергается трансформации. Может ли сиропно-гламурная инъекция привнести дополнительные смыслы, зависит от субъективных особенностей восприятия, однако в сериале есть прекрасная возможность понаблюдать за эволюцией стиля. Попробуем подключить сарториальную оптику и посмотрим, что же носят книжная Хартман и компания.
***
В приюте из одежды полагается унылая синяя пижама, синяя (navy) юбка в складку и белая блуза с вышитым на кармашке красными буквами названием заведения. Казённые юбки шьются из той же шерстяной ткани, что и военная униформа — serge (от лат. serica, “silk”).
***
Цвет Альмы Уитли — особый оттенок голубого: robin’s-egg blue, цвет скорлупы яиц малиновки. На людях она носит бессменный голубой кардиган поверх шелкового платья, которое дома сменяет на выцветшее серое. Крошечная ванна с доме Уитли того же оттенка, что и кардиган: голубой ковёр, полотенца для гостей, крышка унитаза. Даже мыло и туалетная бумага небесно-голубого цвета. В интерьере голубые шторы и покрывало в спальне. Домашнее платье, в котором миссис Уитли моет пол, тоже голубое: мимикрируя, она сливается с фоном. В результате безрадостного совместного шопинга с новой мамой Харман достаётся плохо скроенное голубое же пальто. Украденный шахматный журнал ещё безденежная Элизабет прячет под дешевым свитером из повторно переработанной шерсти — цвета... robbin’s-egg-blue!
Любопытный орнитологический факт: ярко-голубые яйца вызывают более интенсивный и стойкий интерес у самцов малиновок, которые лучше заботятся о потомстве. Мистер Уитли оказался бы бракованным самцом даже среди птиц.
На свидание к своему мексиканцу Альма тоже полетит в бессмертном blue cardigan (читателю давно хочется, чтоб он сгорел).
***
У миссис Уитли есть ещё один знаковый наряд: розовый халат (pink) и атласные тапочки в тон. Изобретённый в США материал, из которого сшит халат, шенилл (от фр. chenille, «гусеница»), имеет в основе начесанные, пушистые волокна.
После смерти Альмы Уитли Харман примерит на себя ее розовый халат и выпьет ее любимое бутылочное пиво Pabst Blue Ribbon, на этикетке которого красуется синий бант. Она захочет купить себе новый диван и стулья с бледно-голубой обивкой и синей окантовкой. Not Mrs. Wheatley blue, but her own. Beth blue. Бетт возьмёт светло-голубые канцелярские принадлежности, зачеркнет на шапке письма “Mrs. Allston Wheatley” и надпишет “Elizabeth Harmon”.
***
Любительницы макияжа для глаз и красной помады, популярные девочки из клуба Apple Pi щеголяют в ярких кашемировых свитерах (bright yellow, deep blue, pastel green, pale expensive lavender), двуцветных оксфордах с модными «потёртостями» и сделанных в Англии гольфах из чистой шерсти. Модницы носят коричневые сумки из натуральной кожи, у Харман же пластиковая кошёлка... правильно, голубого цвета.
Правильные гольфы обязательно должны иметь узор ромбиками — Argyle style pattern. Такой трикотаж ("tartan hose") в западной Шотландии носили уже в XVII веке, а килты и пледы из тартана горцы из клана Кэмпбеллов носили ещё раньше. Паттерн стал модным в Великобритании, а после WWI и в США, чему немало способствовал герцог Виндзорский, будущий Эдуард VIII, предпочитавший одежду для гольфа с таким узором.
***
Переломные моменты в жизни Харман маркируют джинсы и белая футболка: она надевает их, и потеряв девственность, и после того, как из номера выносят тело миссис Уитли. Других фасонов женских брюк в книге не будет.
***
Когда у Харман появляются деньги, это не делает ее тренд-сеттером: первый шопинг — светло-серый свитер, бело-коричневые оксфорды, дорогие носки с этикеткой ‘100% wool. Made in England’. Первое интервью — темно-синее платье (dark-blue). Первая (и единственная) вечеринка Apple Pi club — синее платье (navy-blue) с простым белым воротничком из самой дорогой линии в универмаге. Гораздо эффектней выглядят Джолин в bright-navy костюме в стиле Коко Шанель с огромным куполом афро, и Хилтон Векслер в очень короткой серой юбке и блузе с погончиками в стиле милитари (нет, не в военном кителе с эполетами).
В процессе экранизации любой роман неизбежно подвергается трансформации. Может ли сиропно-гламурная инъекция привнести дополнительные смыслы, зависит от субъективных особенностей восприятия, однако в сериале есть прекрасная возможность понаблюдать за эволюцией стиля. Попробуем подключить сарториальную оптику и посмотрим, что же носят книжная Хартман и компания.
***
В приюте из одежды полагается унылая синяя пижама, синяя (navy) юбка в складку и белая блуза с вышитым на кармашке красными буквами названием заведения. Казённые юбки шьются из той же шерстяной ткани, что и военная униформа — serge (от лат. serica, “silk”).
***
Цвет Альмы Уитли — особый оттенок голубого: robin’s-egg blue, цвет скорлупы яиц малиновки. На людях она носит бессменный голубой кардиган поверх шелкового платья, которое дома сменяет на выцветшее серое. Крошечная ванна с доме Уитли того же оттенка, что и кардиган: голубой ковёр, полотенца для гостей, крышка унитаза. Даже мыло и туалетная бумага небесно-голубого цвета. В интерьере голубые шторы и покрывало в спальне. Домашнее платье, в котором миссис Уитли моет пол, тоже голубое: мимикрируя, она сливается с фоном. В результате безрадостного совместного шопинга с новой мамой Харман достаётся плохо скроенное голубое же пальто. Украденный шахматный журнал ещё безденежная Элизабет прячет под дешевым свитером из повторно переработанной шерсти — цвета... robbin’s-egg-blue!
Любопытный орнитологический факт: ярко-голубые яйца вызывают более интенсивный и стойкий интерес у самцов малиновок, которые лучше заботятся о потомстве. Мистер Уитли оказался бы бракованным самцом даже среди птиц.
На свидание к своему мексиканцу Альма тоже полетит в бессмертном blue cardigan (читателю давно хочется, чтоб он сгорел).
***
У миссис Уитли есть ещё один знаковый наряд: розовый халат (pink) и атласные тапочки в тон. Изобретённый в США материал, из которого сшит халат, шенилл (от фр. chenille, «гусеница»), имеет в основе начесанные, пушистые волокна.
После смерти Альмы Уитли Харман примерит на себя ее розовый халат и выпьет ее любимое бутылочное пиво Pabst Blue Ribbon, на этикетке которого красуется синий бант. Она захочет купить себе новый диван и стулья с бледно-голубой обивкой и синей окантовкой. Not Mrs. Wheatley blue, but her own. Beth blue. Бетт возьмёт светло-голубые канцелярские принадлежности, зачеркнет на шапке письма “Mrs. Allston Wheatley” и надпишет “Elizabeth Harmon”.
***
Любительницы макияжа для глаз и красной помады, популярные девочки из клуба Apple Pi щеголяют в ярких кашемировых свитерах (bright yellow, deep blue, pastel green, pale expensive lavender), двуцветных оксфордах с модными «потёртостями» и сделанных в Англии гольфах из чистой шерсти. Модницы носят коричневые сумки из натуральной кожи, у Харман же пластиковая кошёлка... правильно, голубого цвета.
Правильные гольфы обязательно должны иметь узор ромбиками — Argyle style pattern. Такой трикотаж ("tartan hose") в западной Шотландии носили уже в XVII веке, а килты и пледы из тартана горцы из клана Кэмпбеллов носили ещё раньше. Паттерн стал модным в Великобритании, а после WWI и в США, чему немало способствовал герцог Виндзорский, будущий Эдуард VIII, предпочитавший одежду для гольфа с таким узором.
***
Переломные моменты в жизни Харман маркируют джинсы и белая футболка: она надевает их, и потеряв девственность, и после того, как из номера выносят тело миссис Уитли. Других фасонов женских брюк в книге не будет.
***
Когда у Харман появляются деньги, это не делает ее тренд-сеттером: первый шопинг — светло-серый свитер, бело-коричневые оксфорды, дорогие носки с этикеткой ‘100% wool. Made in England’. Первое интервью — темно-синее платье (dark-blue). Первая (и единственная) вечеринка Apple Pi club — синее платье (navy-blue) с простым белым воротничком из самой дорогой линии в универмаге. Гораздо эффектней выглядят Джолин в bright-navy костюме в стиле Коко Шанель с огромным куполом афро, и Хилтон Векслер в очень короткой серой юбке и блузе с погончиками в стиле милитари (нет, не в военном кителе с эполетами).
Причёска афро oversize была популярна среди афро-американцев в конце 60-х-начале 70-х, после чего утратила политическую радикальность и стала выходить из моды в цветном сообществе, особенно когда ее стали делать белые американцы. Африканские националисты считают этот тренд примером западного высокомерия, а в 1970-х афро была запрещена в Танзании как символ неоколониализма и американской культурной экспансии.
***
Соперники Харман за шахматной доской это отдельное счастье: смуглянка-португалец облачился в рубашку канареечного цвета, бледный эстет австриец Дидрих — в свитере без рукавов, двенадцатилетний на вид Georgi Petrovitch Girev — в старомодной светлой спортивной рубашке с беспощадно заутюженными стрелками на рукавах, что делает его похожим на летучего змея. Высокий молчаливый калифорниец провоцирует окружающих футболкой Black Power и причёской афро, хотя сам он белый — как и все вокруг. На Бенни джинсы, чёрная водолазка и чёрная шерстяная кепка, надвинутая на лоб (гекльберри финнам ковбойская шляпа не полагается). Белтик приезжает тренировать Харман на Chevrolet 1955, разрисованном чёрными и красными языками пламени. На нем ярко-красная рубашка, серые вельветовые брюки и кроссовки в цвет рубашки. Даже на привезённой им коробке с книгами написано красным шрифтом HEINZ TOMATO KETCHUP🔥 А помните его в сериале?
***
На этом фоне русские гроссмейстеры, big boys в мире шахмат, кажутся иконами классической маскулинности: все галантны, ухожены, продуманно и щегольски одеты в дорогие, прекрасно пошитые серые костюмы из габардина или камвольной шерсти, хотя Харман слышала, что русские мужчины одеваются так, словно заказывают вещи по каталогу Montgomery Ward выпуска 1930-х.
В 1939 году в рамках рождественской рекламной компании Montgomery Ward был создан персонаж Rudolph, the Red-Nosed Reindeer. В 1946 году общество библиофилов в NY включило каталог в список 100 американских книг, изменивших образ жизни и культуру США (наряду с Webster’s Dictionary).
В английском языке слово gabardine, ”long coat”, известно с конца XVI века. Как название водоотталкивающей шерстяной ткани оно было запатентовано Томасом Бёрбери, основателем бренда Burberry, который изобрёл габардин в 1879 году. Во второй половине XX века в России габардиновое пальто в сочетании с зеленой велюровой шляпой было своеобразной униформой чиновника высокого ранга.
Worsted — ткань из высококачественной шерсти, название которой происходит от названия деревни Worstead в Норфолке, бывшей центром производства пряжи и ткани в XII веке.
***
Что же носит в Москве сама Харман? Дорогое приталенное синее платье (navy-blue), тёмно-зелёное платье из хлопка с белой отделкой кантом по вороту и рукавам, светло-голубая юбка и серый кашемировый свитер. Волосы Бетт пострижены и уложены, как и подобает американке со средствами, а на ногах неё лодочки, которые стоят больше месячной зарплаты людей, с которыми она собирается сыграть в парке. Никакого костюма Белой королевы, который уместен только на экране.
***
P.S. Образы русских в их естественной среде обитания тяготеют к карикатурам: возможно, во время написания книги было затруднительно проверить, что бортпроводницы Аэрофлота никогда не носили olive-drab uniform, а мальчики раннего комсомольского возраста никак не могли разносить водку в ресторане для интуристов. Не обошлось и без официанта в white cossack blouse. Обычно blouse это женская одежда, но, видимо для экзотов такое допустимо.
P.P.S. Чемпионка мира, интуитивный игрок с железной логикой недалеко продвинулась в изучении русского: She had not really mastered Russian from the night course at the university, but she could read the names and the notations easily enough. Yet the Cyrillic characters were irritating. It angered her that the Soviet government put so much money into chess, and that they even used a different alphabet from hers. Мило, не правда ли?
Ее учитель русского явно был хорошо знаком с культурой страны: Her teacher at the University had talked about how Russians drank tea from glasses, straining it through a lump of sugar held between the teeth.
***
Соперники Харман за шахматной доской это отдельное счастье: смуглянка-португалец облачился в рубашку канареечного цвета, бледный эстет австриец Дидрих — в свитере без рукавов, двенадцатилетний на вид Georgi Petrovitch Girev — в старомодной светлой спортивной рубашке с беспощадно заутюженными стрелками на рукавах, что делает его похожим на летучего змея. Высокий молчаливый калифорниец провоцирует окружающих футболкой Black Power и причёской афро, хотя сам он белый — как и все вокруг. На Бенни джинсы, чёрная водолазка и чёрная шерстяная кепка, надвинутая на лоб (гекльберри финнам ковбойская шляпа не полагается). Белтик приезжает тренировать Харман на Chevrolet 1955, разрисованном чёрными и красными языками пламени. На нем ярко-красная рубашка, серые вельветовые брюки и кроссовки в цвет рубашки. Даже на привезённой им коробке с книгами написано красным шрифтом HEINZ TOMATO KETCHUP🔥 А помните его в сериале?
***
На этом фоне русские гроссмейстеры, big boys в мире шахмат, кажутся иконами классической маскулинности: все галантны, ухожены, продуманно и щегольски одеты в дорогие, прекрасно пошитые серые костюмы из габардина или камвольной шерсти, хотя Харман слышала, что русские мужчины одеваются так, словно заказывают вещи по каталогу Montgomery Ward выпуска 1930-х.
В 1939 году в рамках рождественской рекламной компании Montgomery Ward был создан персонаж Rudolph, the Red-Nosed Reindeer. В 1946 году общество библиофилов в NY включило каталог в список 100 американских книг, изменивших образ жизни и культуру США (наряду с Webster’s Dictionary).
В английском языке слово gabardine, ”long coat”, известно с конца XVI века. Как название водоотталкивающей шерстяной ткани оно было запатентовано Томасом Бёрбери, основателем бренда Burberry, который изобрёл габардин в 1879 году. Во второй половине XX века в России габардиновое пальто в сочетании с зеленой велюровой шляпой было своеобразной униформой чиновника высокого ранга.
Worsted — ткань из высококачественной шерсти, название которой происходит от названия деревни Worstead в Норфолке, бывшей центром производства пряжи и ткани в XII веке.
***
Что же носит в Москве сама Харман? Дорогое приталенное синее платье (navy-blue), тёмно-зелёное платье из хлопка с белой отделкой кантом по вороту и рукавам, светло-голубая юбка и серый кашемировый свитер. Волосы Бетт пострижены и уложены, как и подобает американке со средствами, а на ногах неё лодочки, которые стоят больше месячной зарплаты людей, с которыми она собирается сыграть в парке. Никакого костюма Белой королевы, который уместен только на экране.
***
P.S. Образы русских в их естественной среде обитания тяготеют к карикатурам: возможно, во время написания книги было затруднительно проверить, что бортпроводницы Аэрофлота никогда не носили olive-drab uniform, а мальчики раннего комсомольского возраста никак не могли разносить водку в ресторане для интуристов. Не обошлось и без официанта в white cossack blouse. Обычно blouse это женская одежда, но, видимо для экзотов такое допустимо.
P.P.S. Чемпионка мира, интуитивный игрок с железной логикой недалеко продвинулась в изучении русского: She had not really mastered Russian from the night course at the university, but she could read the names and the notations easily enough. Yet the Cyrillic characters were irritating. It angered her that the Soviet government put so much money into chess, and that they even used a different alphabet from hers. Мило, не правда ли?
Ее учитель русского явно был хорошо знаком с культурой страны: Her teacher at the University had talked about how Russians drank tea from glasses, straining it through a lump of sugar held between the teeth.
После языковых курсов Харман смогла заказать чай и blinchiki, прочитать заголовок в «Правде» и распознать в потоке речи слова «шахматы», «Соединённые Штаты» и собственное имя. Хотя в определённых кругах русский в Советском Союзе необязателен: The Russian players would speak English, anyway.
P.P.P.S.Что такое Slavic pommes frites, «местный вариант картошки фри», которую подают в московском ресторане с кишем со шпинатом?
P.P.P.P.S. «Ход королевы» похож на оригинал примерно так же, как red-and-black flames на «красно-белые языки пламени» на Шевроле Белтика.
P.P.P.S.Что такое Slavic pommes frites, «местный вариант картошки фри», которую подают в московском ресторане с кишем со шпинатом?
P.P.P.P.S. «Ход королевы» похож на оригинал примерно так же, как red-and-black flames на «красно-белые языки пламени» на Шевроле Белтика.
Совсем недавно мы были настолько прекраснодушны, что нас волновали главным образом новейшие изобретения: wifi (1999), iPod (2001) и поведенческие тренды: crowdfund (2008), catfish (2012). В прошлом году прогремели femtech и cancelled. В 2020 снизу постучали, и wotys (words of the year) предсказуемо безрадостны. Обновим ощущения:
Pandemic — от греч. pan, ‘all’ и demos, ‘people’. Пандемия повлекла за собой ‘pandemonium’ (Мильтон, «Потерянный рай») и ‘panic’, а вот панацеи пока не видно.
Herd immunity — demographically speaking, очень дорогое удовольствие.
Lockdown — мера предосторожности, в старые добрые времена заключалась в том, чтобы запереть заключённых в камерах для предотвращения дальнейших беспорядков. Длилась несколько часов.
Zoom — эпоним года, ‘are we Zooming tonight?’ или того похлеще ‘can we do the Zoom via Google Meet?’
Megxit — моя юная студентка резонно недоумевала, почему собственно устранился от дел ‘senior’ member of the royal family Гарри, а феномен получил имя его заморской супруги. Возможно, из-за секситского подхода к новой роли женщины, но скорее всего для фонетической удобства, т.е. из-за наличия в имени Меган велярного согласного, позволившего бесшовно соединить его с суффиксом ‘-xit’.
Antifa — произносится ANtifa или AnTIfa. Трамп, угрожая объявить организацию террористической, делал ударение на втором слоге.
BLM — движение началось в 2013, но к 2020 набрало силу и весьма преуспело в снесении памятников.
Karen — белая женщина из среднего класса, которая либо пребывает в блаженном неведении относительно своей расовой привилегированности, либо пользуется ею, чтобы унизить цветных. Есть версия, что таким гадким образом мизогинисты просто очерняют женщин.
Simp — вероятно, сокращённое ‘simpleton’. Извергнутое из глубин травмированной души gen Z, очередное гендерное оскорбление, бытующее в TikTok —отчаявшийся размазня, подкатывающий к женщине через безбожный подхалимаж.
Doomscrolling— компульсивное на грани нервного тика обновление соцсетей, где паче чаяния вместо сообщений о прогрессе медицины находим зловещие репортажи о вспышке бубонной чумы.
Болезни и оскорбления — так живём в 2020. Надеемся на скорейшие vaccine и post-pandemic.
Pandemic — от греч. pan, ‘all’ и demos, ‘people’. Пандемия повлекла за собой ‘pandemonium’ (Мильтон, «Потерянный рай») и ‘panic’, а вот панацеи пока не видно.
Herd immunity — demographically speaking, очень дорогое удовольствие.
Lockdown — мера предосторожности, в старые добрые времена заключалась в том, чтобы запереть заключённых в камерах для предотвращения дальнейших беспорядков. Длилась несколько часов.
Zoom — эпоним года, ‘are we Zooming tonight?’ или того похлеще ‘can we do the Zoom via Google Meet?’
Megxit — моя юная студентка резонно недоумевала, почему собственно устранился от дел ‘senior’ member of the royal family Гарри, а феномен получил имя его заморской супруги. Возможно, из-за секситского подхода к новой роли женщины, но скорее всего для фонетической удобства, т.е. из-за наличия в имени Меган велярного согласного, позволившего бесшовно соединить его с суффиксом ‘-xit’.
Antifa — произносится ANtifa или AnTIfa. Трамп, угрожая объявить организацию террористической, делал ударение на втором слоге.
BLM — движение началось в 2013, но к 2020 набрало силу и весьма преуспело в снесении памятников.
Karen — белая женщина из среднего класса, которая либо пребывает в блаженном неведении относительно своей расовой привилегированности, либо пользуется ею, чтобы унизить цветных. Есть версия, что таким гадким образом мизогинисты просто очерняют женщин.
Simp — вероятно, сокращённое ‘simpleton’. Извергнутое из глубин травмированной души gen Z, очередное гендерное оскорбление, бытующее в TikTok —отчаявшийся размазня, подкатывающий к женщине через безбожный подхалимаж.
Doomscrolling— компульсивное на грани нервного тика обновление соцсетей, где паче чаяния вместо сообщений о прогрессе медицины находим зловещие репортажи о вспышке бубонной чумы.
Болезни и оскорбления — так живём в 2020. Надеемся на скорейшие vaccine и post-pandemic.
Наверняка очень увлекательный труд A Dog Pissing at the Edge of a Path уверенно обошёл Introducing the Medieval Ass и триумфально выиграл Diagram prize, который ежегодно вручают за самое странное заглавие книги. Оба претендента являются научными исследованиями: победитель из университета Альберты — антропологический труд про то, как коренные жители островов Флорес и Тимор используют метафоры, в которых есть названия животных. Сам заголовок книги — тоже идиома, «человек, занявшийся было делом, но отвлекшийся на что-то другое».
Занявшая второе место работа по медиевистике из университета Мельбурна анализирует «огромное социо-экономическое и культурное значение задницы в Средние века». Среди менее успешных кандидатов оказались Classical Antiquity in Heavy Metal Music, Lawnmowers: An Illustrated History и The Slaughter of Farmed Animals: Practical Ways of Enhancing Animal Welfare.
Победитель этого года идеально сочетает три качества, особо перспективные в контексте данной премии:
*университетское издательство. Начало традиции положил первый чемпион, опубликованный университетом Токио в 1978 году, Proceedings of the Second International Workshop on Nude Mice;
*животные, e.g. Goblinproofing One’s Chicken Coop (2012) и The Big Book of Lesbian Horse Stories (2003);
*телесные функции, e.g. How to Poo on a Date (2013) и Cooking with Poo (2011).
Занявшая второе место работа по медиевистике из университета Мельбурна анализирует «огромное социо-экономическое и культурное значение задницы в Средние века». Среди менее успешных кандидатов оказались Classical Antiquity in Heavy Metal Music, Lawnmowers: An Illustrated History и The Slaughter of Farmed Animals: Practical Ways of Enhancing Animal Welfare.
Победитель этого года идеально сочетает три качества, особо перспективные в контексте данной премии:
*университетское издательство. Начало традиции положил первый чемпион, опубликованный университетом Токио в 1978 году, Proceedings of the Second International Workshop on Nude Mice;
*животные, e.g. Goblinproofing One’s Chicken Coop (2012) и The Big Book of Lesbian Horse Stories (2003);
*телесные функции, e.g. How to Poo on a Date (2013) и Cooking with Poo (2011).
Впервые в истории Оксфордский словарь не выбрал слово года. Лексикографы OED старались изо всех сил, отсортировав более 11 млрд слов в новостных сайтах, блогах и других текстовых ресурсах: от unmute и mail-in до coronavirus и lockdown. Итак, в этом году все заделались диванными эпидемиологами, на короткой ноге с термином R number (коэффициент распространения инфекции) и горазды ввернуть getting the R down или bringing R below 1. Среди обывателей стали популярны выражения flatten the curve, community transmission, following the science, circuit breaker, shelter-in-place, bubbles, face masks. На рабочих местах в активном употреблении on mute и remote, а для отдыха — workation и staycation. В общественно-политической сфере зарегистрирован всплеск интереса к impeachment, Black Lives Matter, QAnon (демократы в США пьют кровь младенцев?!) и conspiracy theory. Вспомним, чем дышали британцы до эпохи масок и респираторов:
2019 - climate emergency
2018 - toxic («Новичок», дело Скрипалей, невинно умерщвлённый кот и любители готических шпилей)
2017 - youthquake (рост культурных, политических и социальных изменений под влиянием молодого поколения)
2016 - post-truth (объективные факты имеют меньшее значение для формирования общественного мнения, чем воззвания к чувствам и личным убеждениям)
2015 - 😂 (другие кандидаты: ad blocker, Brexit, dark Web, lumbersexual, refugee, sharing economy).
2019 - climate emergency
2018 - toxic («Новичок», дело Скрипалей, невинно умерщвлённый кот и любители готических шпилей)
2017 - youthquake (рост культурных, политических и социальных изменений под влиянием молодого поколения)
2016 - post-truth (объективные факты имеют меньшее значение для формирования общественного мнения, чем воззвания к чувствам и личным убеждениям)
2015 - 😂 (другие кандидаты: ad blocker, Brexit, dark Web, lumbersexual, refugee, sharing economy).
Топ-лист словаря Merriam-Webster оригинальностью не блещет: слово года — pandemic в компании quarantine и asymptomatic. Примечательно, что термин COVID-19 пробил дорогу на страницы всего за 34 дня, что является беспрецедентно коротким сроком. Чем же AmE обогатился в 2020? В середине ХХ века появился глагол defund, «урезать марш финансирование», чей звездный час настал в этом году в ответ на полицейский произвол. Black Mamba — прозвище темнокожего баскетболиста Коба Брайанта, погибшего при падении вертолёта, вошло в список как дань памяти. В июле в Сиэтле появился новый клуб НХЛ Kraken — благодарить за название нужно скандинавов, Marvel comics и монстра из ”Clash of the Titans”. Release the Kraken! Antebellum, “before the war”, в американском контексте относится к периоду перед Гражданской войной, e.g. опять же к рабству и угнетению чернокожих. Заумное Schadenfreude, «удовольствие от чужих неприятностей», показало пик активности 2-го октября, когда у Трампа диагностировали коронавирус. Irregardless и подавно просочилось в пантеон слов года за дерзость претендовать на звание слова. Icon давно переросло значение «расписанная дощечка, имеющая религиозную ценность для восточных христиан» и нынче так можно назвать хоть Кардашьян, главное, чтобы костюмчик сидел. Malarkey (nonsense), любимое словцо Байдена, приметная черта его риторического стиля, создаёт образ: folksy, a bit old-fashioned, and Irish-American. А ведь ещё в самом недавнем прошлом все было чинно-благородно: 2018 - justice; 2017 - feminism; 2016 - surreal; 2015 - -ism; 2014 - culture; 2013 - science; 2012 - socialism; 2011 - pragmatic.