Daddy. Stories. Emma Cline. 2020
Если бы инопланетяне изучали жизнь землян по сборнику рассказов Эммы Клайн, они сочли бы актом милосердия разнести на кусочки тщедушную планету, населённую большими белыми мужчинами, чьё основное занятие — быть несчастными. Источник неизбывной тоски — в поголовном неумении быть мужьями-отцами-собой (особенно плохо выходит ладить с сыновьями; читатель, согласный с Фрейдом, радостно хлопает в ладоши). Не обязательно самому падать на рельсы в женском платье, чтобы написать «Анну Каренину», но когда авторка 1989 г.р. решает заделаться рупором поколения мужчин лет на двадцать-тридцать старше, крепнет ощущение, что она уселась то ли в чужие сани, то ли за кошачье пианино. The Guardian изящно выкручивается: ‘she explores the insecurities of powerful people in a post-#MeToo world’. Клайн нарочито избегает детализации, выдавая скетчи DIY-сюжетов в виде подборки доступных (увы, не каждому) степеней уныния. Ведь единственная катастрофа это вполне благополучная и сытая жизнь, где лучшие друзья (не только девушек) — антидепрессанты, а технологии усугубляют тоску мнимым присутствием контакта на фоне искреннего безразличия. Давайте же зальём печаль старомодным мартини и закажем креветок. Такие книги обращают неопределившихся в марксизм. Та Клайн, которая написала «Девочек», видна только в эпизодах, где появляются... девочки, и не под соусом жертв мира, созданного большими белыми сами-знаете-кем. Но особо рассчитывать на пульсацию жизни не стоит, а немного повеселиться удастся только в рехабе.
These days George found he could end conversations easily—he just went quiet, stared off into the ether. Blinked slowly. A sort of Mount Rushmore maneuver, and all the conversational energy dimmed to nothingness.
Общее впечатление от сборника.
Если бы инопланетяне изучали жизнь землян по сборнику рассказов Эммы Клайн, они сочли бы актом милосердия разнести на кусочки тщедушную планету, населённую большими белыми мужчинами, чьё основное занятие — быть несчастными. Источник неизбывной тоски — в поголовном неумении быть мужьями-отцами-собой (особенно плохо выходит ладить с сыновьями; читатель, согласный с Фрейдом, радостно хлопает в ладоши). Не обязательно самому падать на рельсы в женском платье, чтобы написать «Анну Каренину», но когда авторка 1989 г.р. решает заделаться рупором поколения мужчин лет на двадцать-тридцать старше, крепнет ощущение, что она уселась то ли в чужие сани, то ли за кошачье пианино. The Guardian изящно выкручивается: ‘she explores the insecurities of powerful people in a post-#MeToo world’. Клайн нарочито избегает детализации, выдавая скетчи DIY-сюжетов в виде подборки доступных (увы, не каждому) степеней уныния. Ведь единственная катастрофа это вполне благополучная и сытая жизнь, где лучшие друзья (не только девушек) — антидепрессанты, а технологии усугубляют тоску мнимым присутствием контакта на фоне искреннего безразличия. Давайте же зальём печаль старомодным мартини и закажем креветок. Такие книги обращают неопределившихся в марксизм. Та Клайн, которая написала «Девочек», видна только в эпизодах, где появляются... девочки, и не под соусом жертв мира, созданного большими белыми сами-знаете-кем. Но особо рассчитывать на пульсацию жизни не стоит, а немного повеселиться удастся только в рехабе.
These days George found he could end conversations easily—he just went quiet, stared off into the ether. Blinked slowly. A sort of Mount Rushmore maneuver, and all the conversational energy dimmed to nothingness.
Общее впечатление от сборника.
Шляпы. Клэр Хьюз. 2017, пер. 2019
Французы выражают восхищение, восклицая: ‘Сhapeau!’ — и приподнимая воображаемую шляпу. To wear two hats означает выступать в двух качествах одновременно, иметь две идентичности. Мода на касторовые шляпы привела к истреблению бобров и североамериканских индейцев. Веками шляпы были обязательной составляющей европейского гардероба. Во второй половине XX века люди внезапно и повсеместно почти перестали их носить. Эпатажные шляпы можно увидеть в Аскоте, но нынче они — как маскарадный костюм. Тем не менее, котелки Рене Магритта, Майкла Джексона, Чарли Чаплина или Алекса из «Заводного апельсина» стали частью культуры. Береты Бонни Паркер и Че Гевары превратились в символ инакомыслия. Список можно продолжать долго. You may leave your hat on.
***
Самой дорогой шляпой в мире стала двууголка Наполеона, когда в 2014 году ее продали с аукциона за €1,9 млн. Союзники Наполеона, датчане, до сих пор пекут торты под названием «Шляпа Наполеона».
***
Когда король Людовик XVI был привит вакциной от оспы, Роза Бертен изготовила pouf à l’innoculation — «пуф по случаю прививки».
***
В 1829 году Роберт Пиль ввел пешие полицейские патрули. Чтобы избежать слишком милитаризированного образа полиции, первым форменным головным убором стали обыкновенные цилиндры с укрепленным кожей верхом. Они были достаточно крепкими, чтобы на них можно было встать или использовать в качестве оружия. Но в них было сложно преследовать преступников, поэтому в 1863 году был введен покрытый фетром пробковый шлем. Пробка служила плохой защитой во время гражданских беспорядков, и в Лондоне 1970‐х годов был введен шлем из твердого пластика, хотя его фасон остался традиционным.
***
Дворцовая стража должна «благодарить» за нелепый и неудобный головной убор парадной формы герцога Курляндии, прибалтийского союзника английского короля XVII столетия, который привел за собой полк скандинавских воинов в шлемах из шкур убитых ими медведей.
***
Перед оглашением смертного приговора в английском суде, судья надевал чёрную шапочку. Этикет по непонятной причине требовал, чтобы судья также был в ней, если в зале суда присутствовал монарх, каким бы незначительным ни было рассматриваемое правонарушение.
***
По традиции, британцы награждают победителей в футболе или регби особыми «шапочками». Хет-трик (hat trick — фокус со шляпой) в крикете впервые произошел в 1858 году, когда игрок, пройдя три калитки подряд, так впечатлил зрителей, что они подарили ему шляпу.
***
В школе Св. Павла по экстравагантной традиции канотье (от фр. canotier — гребец; по-английски шляпа называется boater) получают мальчики, чей рост превышает 182 см. В Итоне выдавали шапочки за спортивные успехи и даже шапочки для вовсе бесталанных.
***
«День безумного шляпника» — одно из самых популярных событий, празднуемых на Голуэйских скачках в Ирландии, на родине легендарного шляпника Филипа Трейси. Его творения — абстракции, не имеющие отношения ни к «моде», ни к повседневной жизни — будут выставлены в Эрарте в конце ноября. Посетить нельзя пропустить.
⚠️ ‘Never disagree with a woman who’s wearin’ a baseball cap.’
Французы выражают восхищение, восклицая: ‘Сhapeau!’ — и приподнимая воображаемую шляпу. To wear two hats означает выступать в двух качествах одновременно, иметь две идентичности. Мода на касторовые шляпы привела к истреблению бобров и североамериканских индейцев. Веками шляпы были обязательной составляющей европейского гардероба. Во второй половине XX века люди внезапно и повсеместно почти перестали их носить. Эпатажные шляпы можно увидеть в Аскоте, но нынче они — как маскарадный костюм. Тем не менее, котелки Рене Магритта, Майкла Джексона, Чарли Чаплина или Алекса из «Заводного апельсина» стали частью культуры. Береты Бонни Паркер и Че Гевары превратились в символ инакомыслия. Список можно продолжать долго. You may leave your hat on.
***
Самой дорогой шляпой в мире стала двууголка Наполеона, когда в 2014 году ее продали с аукциона за €1,9 млн. Союзники Наполеона, датчане, до сих пор пекут торты под названием «Шляпа Наполеона».
***
Когда король Людовик XVI был привит вакциной от оспы, Роза Бертен изготовила pouf à l’innoculation — «пуф по случаю прививки».
***
В 1829 году Роберт Пиль ввел пешие полицейские патрули. Чтобы избежать слишком милитаризированного образа полиции, первым форменным головным убором стали обыкновенные цилиндры с укрепленным кожей верхом. Они были достаточно крепкими, чтобы на них можно было встать или использовать в качестве оружия. Но в них было сложно преследовать преступников, поэтому в 1863 году был введен покрытый фетром пробковый шлем. Пробка служила плохой защитой во время гражданских беспорядков, и в Лондоне 1970‐х годов был введен шлем из твердого пластика, хотя его фасон остался традиционным.
***
Дворцовая стража должна «благодарить» за нелепый и неудобный головной убор парадной формы герцога Курляндии, прибалтийского союзника английского короля XVII столетия, который привел за собой полк скандинавских воинов в шлемах из шкур убитых ими медведей.
***
Перед оглашением смертного приговора в английском суде, судья надевал чёрную шапочку. Этикет по непонятной причине требовал, чтобы судья также был в ней, если в зале суда присутствовал монарх, каким бы незначительным ни было рассматриваемое правонарушение.
***
По традиции, британцы награждают победителей в футболе или регби особыми «шапочками». Хет-трик (hat trick — фокус со шляпой) в крикете впервые произошел в 1858 году, когда игрок, пройдя три калитки подряд, так впечатлил зрителей, что они подарили ему шляпу.
***
В школе Св. Павла по экстравагантной традиции канотье (от фр. canotier — гребец; по-английски шляпа называется boater) получают мальчики, чей рост превышает 182 см. В Итоне выдавали шапочки за спортивные успехи и даже шапочки для вовсе бесталанных.
***
«День безумного шляпника» — одно из самых популярных событий, празднуемых на Голуэйских скачках в Ирландии, на родине легендарного шляпника Филипа Трейси. Его творения — абстракции, не имеющие отношения ни к «моде», ни к повседневной жизни — будут выставлены в Эрарте в конце ноября. Посетить нельзя пропустить.
⚠️ ‘Never disagree with a woman who’s wearin’ a baseball cap.’
Love by Roddy DoyleДжин. История напитка. Ричард Барнетт. 2017
Можжевельник считался штукой полезной во всех отношениях: у древних египтян для бальзамирования и от глистов; в средневековой Европе — как противозачаточное и от чумы; в Англии XVII века — от кашля, одышки, чахотки, переломов, конвульсий, осложнений при родах, геморроя и проказы. И все за три пенса! Важно соблюдать дозировку: молва уверяла, что Парацельс умер, перебрав своего протоджина.
***
К XVII веку в праздничное меню англичан, помимо джина, вошло «питье табачного дыма», или же «сухое питьё», как тогда называли курение.
***
«Джиноманией» англичанине обязаны голландцам (джин иногда так и называли: «Холландс»). Первая волна моды на похудение (ей дал толчок гробовщик Уильям Бентинг в своём «Этюде о тучности, адресованном обществу»(1863)) побудила викторианцев, следивших за своим весом, выбирать лондонский сухой джин, поскольку он не содержал сахара. Да, у каждого времени свои тренд-сеттеры.
***
Вряд ли джин можно было считать полезным для здоровья: его «взбадривали» скипидаром или серной кислотой и ароматизировали лавровой водой и миндальной настойкой (оба средства содержали цианид).
***
В 1898 году в Великобритании был принят Акт о пьяницах, согласно которому любого, кто в течение года более трёх раз был осуждён за появление в общественном месте, можно было отправить в исправительную тюрьму. В викторианские и эдвардианские времена преобладало мнение, будто женщины пили больше крепкого спиртного, чем мужчины. Злые языки утверждали, что домохозяйки устраивают хмельные чаепития, подавая джин в чайных чашках и хересных бокалах.
***
В США стимулом трезвости стало «Второе великое пробуждение» — движение за возрождение христианской религии (1790-1840-е). В последующие два десятилетия трезвость и рабовладение соперничали за статус главных вопросов политической жизни США. Бестселлерами в тот период стали аболиционистский шедевр «Хижина дяди Тома» Гарриет Бичер Стоу (1852) и эпопея «Что я повидал, просидев десять вечеров в баре» (1854), написанная ярым сторонником сухого закона Тимоти Шэйем Артуром. Помимо спиртного, признаками морального разложения считали картины с обнаженной натурой, синематограф, танцовщиц из мюзик-холлов, безлошадные экипажи, порнографические романы и сквернословие в присутствии женщин и детей.
***
Именно сухой закон превратил джин в эликсир молодости и моды: этику джина изменили коктейли. Невероятно, но факт: порция джина-тоника — результат трехсотлетних усилий армии и медицины по борьбе с малярией (подагра и цинга тоже пригодились). Коктейль был изобретён в США в конце XVIII века. Его пили утром, чтобы зарядиться энергией. Самой убедительной гипотезой о происхождении слова считается версия о его родстве со словом coquetel: так в Бордо назывались винные рюмки. В конце XIX веке появился самый знаменитый джинный коктейль — мартини (был даже рецепт с «Шанель номер 5»). Во время сухого закона мартини называли «Серебряной пулей».
***
Контрабанда спиртного в США осуществлялась главным образом через Мексику и воды Карибского моря. Легендарный Уильям С. Маккой (тот самый the real McCoy, чьё имя стало знаком качества) просто вёл своё судно к берегу и вставал на якорь в нейтральных водах, дожидаясь пока «народное радио» распространит весть о его прибытии. По слухам, использовалась и самая настоящая радиостанция — сиэтлская K-FOX. Дикторы читали в эфире детские сказки Беатрис Поттер и А.А. Милна, где были зашифрованы известия о контрабандных партиях спиртного.
***
Не джином единым: прототипом Дэзи в «Великом Гэтсби» (1925) стала богатая наследница Дженевра Кинг, с которой у Фитцджеральда был недолгий роман. Но Джиневрой ее назвали на в честь джина или женевера, а в честь Джиневры де Бенчи, которую в 1474 году увековечил на портрете Леонардо да Винчи.
***
На 1950-е годы пришёлся пик моды, названный «фетишизацией сухости»: бокал споласкивали вермутом и выливали его, клали в шейкер кубики льда, облитые вермутом, или просто шептали слово «вермут», наливая неразбавленный джин.
***
Можжевельник считался штукой полезной во всех отношениях: у древних египтян для бальзамирования и от глистов; в средневековой Европе — как противозачаточное и от чумы; в Англии XVII века — от кашля, одышки, чахотки, переломов, конвульсий, осложнений при родах, геморроя и проказы. И все за три пенса! Важно соблюдать дозировку: молва уверяла, что Парацельс умер, перебрав своего протоджина.
***
К XVII веку в праздничное меню англичан, помимо джина, вошло «питье табачного дыма», или же «сухое питьё», как тогда называли курение.
***
«Джиноманией» англичанине обязаны голландцам (джин иногда так и называли: «Холландс»). Первая волна моды на похудение (ей дал толчок гробовщик Уильям Бентинг в своём «Этюде о тучности, адресованном обществу»(1863)) побудила викторианцев, следивших за своим весом, выбирать лондонский сухой джин, поскольку он не содержал сахара. Да, у каждого времени свои тренд-сеттеры.
***
Вряд ли джин можно было считать полезным для здоровья: его «взбадривали» скипидаром или серной кислотой и ароматизировали лавровой водой и миндальной настойкой (оба средства содержали цианид).
***
В 1898 году в Великобритании был принят Акт о пьяницах, согласно которому любого, кто в течение года более трёх раз был осуждён за появление в общественном месте, можно было отправить в исправительную тюрьму. В викторианские и эдвардианские времена преобладало мнение, будто женщины пили больше крепкого спиртного, чем мужчины. Злые языки утверждали, что домохозяйки устраивают хмельные чаепития, подавая джин в чайных чашках и хересных бокалах.
***
В США стимулом трезвости стало «Второе великое пробуждение» — движение за возрождение христианской религии (1790-1840-е). В последующие два десятилетия трезвость и рабовладение соперничали за статус главных вопросов политической жизни США. Бестселлерами в тот период стали аболиционистский шедевр «Хижина дяди Тома» Гарриет Бичер Стоу (1852) и эпопея «Что я повидал, просидев десять вечеров в баре» (1854), написанная ярым сторонником сухого закона Тимоти Шэйем Артуром. Помимо спиртного, признаками морального разложения считали картины с обнаженной натурой, синематограф, танцовщиц из мюзик-холлов, безлошадные экипажи, порнографические романы и сквернословие в присутствии женщин и детей.
***
Именно сухой закон превратил джин в эликсир молодости и моды: этику джина изменили коктейли. Невероятно, но факт: порция джина-тоника — результат трехсотлетних усилий армии и медицины по борьбе с малярией (подагра и цинга тоже пригодились). Коктейль был изобретён в США в конце XVIII века. Его пили утром, чтобы зарядиться энергией. Самой убедительной гипотезой о происхождении слова считается версия о его родстве со словом coquetel: так в Бордо назывались винные рюмки. В конце XIX веке появился самый знаменитый джинный коктейль — мартини (был даже рецепт с «Шанель номер 5»). Во время сухого закона мартини называли «Серебряной пулей».
***
Контрабанда спиртного в США осуществлялась главным образом через Мексику и воды Карибского моря. Легендарный Уильям С. Маккой (тот самый the real McCoy, чьё имя стало знаком качества) просто вёл своё судно к берегу и вставал на якорь в нейтральных водах, дожидаясь пока «народное радио» распространит весть о его прибытии. По слухам, использовалась и самая настоящая радиостанция — сиэтлская K-FOX. Дикторы читали в эфире детские сказки Беатрис Поттер и А.А. Милна, где были зашифрованы известия о контрабандных партиях спиртного.
***
Не джином единым: прототипом Дэзи в «Великом Гэтсби» (1925) стала богатая наследница Дженевра Кинг, с которой у Фитцджеральда был недолгий роман. Но Джиневрой ее назвали на в честь джина или женевера, а в честь Джиневры де Бенчи, которую в 1474 году увековечил на портрете Леонардо да Винчи.
***
На 1950-е годы пришёлся пик моды, названный «фетишизацией сухости»: бокал споласкивали вермутом и выливали его, клали в шейкер кубики льда, облитые вермутом, или просто шептали слово «вермут», наливая неразбавленный джин.
***
Джин — жив! В 2009 году был осуществлён проект, равно близкий к перформансу и традициям speakeasy: джин-тоник перевели в газообразное состояние и наполнили этим веществом комнату в подвале некого клуба в Сохо. Впервые в истории участники вечеринки (одетые в костюмы из бумаги) смогли «пожирать» коктейль глазами и вдыхать бронхами. Не повторять в домашних условиях: дельце провернули после консультации с экспертами по экстремальной физиологии и промышленному взрывному делу.
Lady Killers. Deadly Women Throughout History. Tori Telfer. 2017
Традиционно считалось, что женщины способны исключительно на реактивные убийства, совершённые в качестве самозащиты, в припадке страсти, в результате истерики или гормонального дисбаланса. Отсюда архетипы преступниц, «узаконенные»в сознании и литературе: ревнивая жена, отвергнутая любовница, безумная Офелия, девочка Мэнсона с промытыми мозгами. Мысль о том, женщина способна на хладнокровное убийство по расчёту, причиняет серьёзный дискомфорт обществу, которое цепляется за миф о женской пассивности. Историки до сих пор ломают голову над загадкой личности Джека Потрошителя, но мало кто помнит скромную крестьянку Мэри Энн Коттон, на чьём счету загубленных душ раза в четыре больше. В 1998 году Рой Хейзелвуд из ФБР изрёк печально знаменитую фразу: женщин-серийных убийц не бывает. Снижая градус ужаса, маньячкам дают дурацкие прозвища, вроде Giggling Grandma, Hell’s Belle или Arsenic Annie. В 2015 году старушку из России, сварившую голову убитой подруги, пресса мгновенно окрестила Grannyball Lecter.
В самом слове murderess есть что-то по-змеиному завораживающее, как и в историях про Лилит, леди Макбет, Медузу, Медею etc. «Сериалки» всегда вызывали повышенный интерес и становились объектами досужих и медийных домыслов.
Кровавая графиня Батори, гранд-дама среди серийных убийц, вдохновила целых восемь рок-групп. Именами Сакина и Райя перестали называть новорождённых после того, как под под досками пола в борделе, который держали две сёстры в Александрии во время WWI, были обнаружены тела семнадцати женщин. А непослушных девочек постарше стали пугать ими, как бабайкой. Живой интерес у публики вызывают хобби кровожадных леди, e.g. американка Нэнни Досс, в 1960-х отравившая одиннадцать человек, в т.ч. четырёх мужей, мать и двоих сестёр, обожала сочинять эпитафии. В некотором роде они даже являются тренд-сеттерами: мгновенно вышла из моды черно-белая клетчатая шаль, в которой взошла на виселицу пресловутая Мэри Энн Коттон (род.1832), отравившая мышьяком мать, пятерых мужей и десятка полтора своих и чужих детей (некоторые женщины, увы, не созданы для материнства). И, конечно, громкие заголовки значительно увеличивают газетные тиражи (‘High priestess of the Bluebeard clique’) и продажи билетов на казнь. Оум-Аль-Хассен, хозяйку марокканского борделя в период французской колонизации, и подавно чуть не наградили орденом Почётного легиона, правда, не за то, что в ее заведении пачками убивали и замуровывали заживо.
Непатриотично было бы не упомянуть благородную вдовицу и благочестивую паломницу Дарью Николаевну Салтыкову, зверски замучившую 138 крепостных.
Но моя любимица ирландка Alice Kyteler из Килкенни, на собственном опыте выяснившая, что быть неприлично богатой смертельно опасно. Особенно если каждый последующий муж знатнее и богаче предыдущего, но ни один упорно не заживается на этом свете. Обвинённая в колдовстве и ереси, она смогла умыть самого епископа (woman vs. man, king vs. church, Ireland vs. England, the fluidity of social connections vs. the intransigence of the law), что в XIV веке приравнивалось к расщеплению атома в домашних условиях.
От дремучих венгерских крестьянок и хозяйки постоялого-«от заката до рассвета»-двора в Канзасе до либертинских кругов высшего парижского общества при дворе Людовика XIV, где отравление было возведено в ранг макабрического искусства — все эти леди так или иначе нанесли удар в подбрюшье формациям, порождениями которых являлись. К Хеллоуину в самый раз.
Традиционно считалось, что женщины способны исключительно на реактивные убийства, совершённые в качестве самозащиты, в припадке страсти, в результате истерики или гормонального дисбаланса. Отсюда архетипы преступниц, «узаконенные»в сознании и литературе: ревнивая жена, отвергнутая любовница, безумная Офелия, девочка Мэнсона с промытыми мозгами. Мысль о том, женщина способна на хладнокровное убийство по расчёту, причиняет серьёзный дискомфорт обществу, которое цепляется за миф о женской пассивности. Историки до сих пор ломают голову над загадкой личности Джека Потрошителя, но мало кто помнит скромную крестьянку Мэри Энн Коттон, на чьём счету загубленных душ раза в четыре больше. В 1998 году Рой Хейзелвуд из ФБР изрёк печально знаменитую фразу: женщин-серийных убийц не бывает. Снижая градус ужаса, маньячкам дают дурацкие прозвища, вроде Giggling Grandma, Hell’s Belle или Arsenic Annie. В 2015 году старушку из России, сварившую голову убитой подруги, пресса мгновенно окрестила Grannyball Lecter.
В самом слове murderess есть что-то по-змеиному завораживающее, как и в историях про Лилит, леди Макбет, Медузу, Медею etc. «Сериалки» всегда вызывали повышенный интерес и становились объектами досужих и медийных домыслов.
Кровавая графиня Батори, гранд-дама среди серийных убийц, вдохновила целых восемь рок-групп. Именами Сакина и Райя перестали называть новорождённых после того, как под под досками пола в борделе, который держали две сёстры в Александрии во время WWI, были обнаружены тела семнадцати женщин. А непослушных девочек постарше стали пугать ими, как бабайкой. Живой интерес у публики вызывают хобби кровожадных леди, e.g. американка Нэнни Досс, в 1960-х отравившая одиннадцать человек, в т.ч. четырёх мужей, мать и двоих сестёр, обожала сочинять эпитафии. В некотором роде они даже являются тренд-сеттерами: мгновенно вышла из моды черно-белая клетчатая шаль, в которой взошла на виселицу пресловутая Мэри Энн Коттон (род.1832), отравившая мышьяком мать, пятерых мужей и десятка полтора своих и чужих детей (некоторые женщины, увы, не созданы для материнства). И, конечно, громкие заголовки значительно увеличивают газетные тиражи (‘High priestess of the Bluebeard clique’) и продажи билетов на казнь. Оум-Аль-Хассен, хозяйку марокканского борделя в период французской колонизации, и подавно чуть не наградили орденом Почётного легиона, правда, не за то, что в ее заведении пачками убивали и замуровывали заживо.
Непатриотично было бы не упомянуть благородную вдовицу и благочестивую паломницу Дарью Николаевну Салтыкову, зверски замучившую 138 крепостных.
Но моя любимица ирландка Alice Kyteler из Килкенни, на собственном опыте выяснившая, что быть неприлично богатой смертельно опасно. Особенно если каждый последующий муж знатнее и богаче предыдущего, но ни один упорно не заживается на этом свете. Обвинённая в колдовстве и ереси, она смогла умыть самого епископа (woman vs. man, king vs. church, Ireland vs. England, the fluidity of social connections vs. the intransigence of the law), что в XIV веке приравнивалось к расщеплению атома в домашних условиях.
От дремучих венгерских крестьянок и хозяйки постоялого-«от заката до рассвета»-двора в Канзасе до либертинских кругов высшего парижского общества при дворе Людовика XIV, где отравление было возведено в ранг макабрического искусства — все эти леди так или иначе нанесли удар в подбрюшье формациям, порождениями которых являлись. К Хеллоуину в самый раз.
Fashion History. A Global View. Linda Welters & Abby Lillethun. 2018
Наряду с широким термином fashion в схожих контекстах используют множество других дескрипторов, включая mode, dress, clothing, costume, toilette, apparel и habit. Ещё специфичней taste, style, fad, classic, trend. Книга самым подробным и внятным образом разъяснит разницу и в общих чертах познакомит с модными предпочтениями разных времён и народов.
***
Слова, связанные с модой, сами часто выходят из моды или меняют значение. Habit — один из старейших английских терминов для платья, заимствованный из латыни, сегодня обозначает одеяние религиозного ордена (nun’s habit) или платье-амазонку (riding habit). Викторианцы называли наряды для костюмированных вечеринок (fancy balls) не costume, а fancy dress. Музей Виктории и Альберта сменил название costume court на dress gallery, а его обширная коллекция теперь именуется Fashion and Textiles вместо Dress and Textiles.
***
Какрозу моду ты ни назови, официально зафиксированное современной наукой стремление украсить своё тело посетило наших предков 110,000 лет назад. Древние бусы из ракушек были найдены в 2009 году в Тафоралте, Марокко.
***
Первую историю одежды ‘Habiti Antichi et Moderni’ (1562) написал Чезаре Вечеллио, кузен великого Тициана. В то время Венеция и Стамбул были крупнейшими рынками роскоши. Во втором издании (1598) наряду с итальянским оригиналом появился перевод на латынь, чтобы книгу могли читать образованные люди за пределами Италии.
***
В 1823 году английский антиквар Джеймс Робинсон Планше, раскритиковал неточности в облачениях героев шекспировских пьес на лондонской сцене. В результате он был нанят создавать исторически точные костюмы и в 1834 году опубликовал первую историю британского платья от древности до XVIII века.
***
Историзм (historicism) — термин для описания повторного включения (recycling) тенденций прошлого в новые модные тренды. Вальтер Беньямин придумал для этого явления термин tigersprung (tiger’s leap, прыжок тигра).
***
Название hippie произошло от сленгового hip — «тот, кто в теме» (in the know), бывшего в ходу в джазовых кругах и среди битников в 1940-50-х.
***
Kawaii (cute) — направление в японской эстетике, характерно не только для манга и линии Hello Kitty, но и широко используется в «мультяшных» логотипах, в т.ч. муниципалитетов и правительственных учреждений.
#nonfiction #fashion
Наряду с широким термином fashion в схожих контекстах используют множество других дескрипторов, включая mode, dress, clothing, costume, toilette, apparel и habit. Ещё специфичней taste, style, fad, classic, trend. Книга самым подробным и внятным образом разъяснит разницу и в общих чертах познакомит с модными предпочтениями разных времён и народов.
***
Слова, связанные с модой, сами часто выходят из моды или меняют значение. Habit — один из старейших английских терминов для платья, заимствованный из латыни, сегодня обозначает одеяние религиозного ордена (nun’s habit) или платье-амазонку (riding habit). Викторианцы называли наряды для костюмированных вечеринок (fancy balls) не costume, а fancy dress. Музей Виктории и Альберта сменил название costume court на dress gallery, а его обширная коллекция теперь именуется Fashion and Textiles вместо Dress and Textiles.
***
Как
***
Первую историю одежды ‘Habiti Antichi et Moderni’ (1562) написал Чезаре Вечеллио, кузен великого Тициана. В то время Венеция и Стамбул были крупнейшими рынками роскоши. Во втором издании (1598) наряду с итальянским оригиналом появился перевод на латынь, чтобы книгу могли читать образованные люди за пределами Италии.
***
В 1823 году английский антиквар Джеймс Робинсон Планше, раскритиковал неточности в облачениях героев шекспировских пьес на лондонской сцене. В результате он был нанят создавать исторически точные костюмы и в 1834 году опубликовал первую историю британского платья от древности до XVIII века.
***
Историзм (historicism) — термин для описания повторного включения (recycling) тенденций прошлого в новые модные тренды. Вальтер Беньямин придумал для этого явления термин tigersprung (tiger’s leap, прыжок тигра).
***
Название hippie произошло от сленгового hip — «тот, кто в теме» (in the know), бывшего в ходу в джазовых кругах и среди битников в 1940-50-х.
***
Kawaii (cute) — направление в японской эстетике, характерно не только для манга и линии Hello Kitty, но и широко используется в «мультяшных» логотипах, в т.ч. муниципалитетов и правительственных учреждений.
#nonfiction #fashion
Парижская мода. Культурная история. Валери Стил. 2020
Пруст сравнивал моду с музыкальной композицией или лепкой готического собора. Беньямин отмечал её способность превращать богатство в разновидность социального капитала. Людовик XIV утверждал: «Мода – зеркало истории», а его министр финансов Жан-Батист Кольбер: «Мода для Парижа – все равно что перуанские золотые шахты для Испании» (btw, французская общественная организация, объединяющая производителей предметов роскоши, по сей день именуется Комитетом Кольбера). Швея в Chanel в среднем приносит в 50 раз больше дохода от экспортной торговли, чем французский рабочий.
***
В отличие от слова «мода» (mode, fashion), слово «костюм» ассоциировалось с традицией. Еще в XI веке при японском дворе Хэйан-ке высшей похвалой было назвать вещь imamekashi – «модной». Согласно «Всеобщему словарю» Антуана Фюретьера (1690), слово mode описывает, манеру одеваться так, как это принято при дворе. Иностранцы следуют французской моде, за исключением испанцев, у которых мода никогда не меняется.
***
Первые ростки моды появляются в итальянских городах-государствах, Флоренции и Венеции. Первый сумптуарный закон был издан в Генуе в 1157 году. На ранних этапах своего существования мода ассоциировалась скорее с мужским гардеробом, нежели с женским. «Колыбелью моды» и «предвестником Версаля» считается бургундский двор. Когда Филипп Добрый ехал в Париж вместе с дофином (будущим Людовиком XI), не только одежда Филиппа, но даже сбруя его лошади были так плотно усыпаны рубинами и бриллиантами, «что рядом с ней одежда наследника французского престола смотрелась почти жалко». Зачастую чёрная сумрачная элегантность костюма была единственной возможностью выделиться из толпы придворных, разряженных как павлины.
***
Испания стала первой европейской страной – законодательницей мод. Сдержанный испанский стиль полностью так и не прижился во Франции, перенявшей другие испанские модные новинки, например корсет и фижмы. «Испанский черный» восходит к бургундской моде. Развитию моды на черный цвет также способствовало появление новых красителей из Нового Света. Однако злейшие враги Испании, протестантская Англия (в особенности пуритане) и голландцы, превратили «испанский черный» из элемента католического, аристократического и придворного гардероба в атрибут городской буржуазной моды.
***
В XVIII столетии британский патриотизм принимал формы культурного национализма: французы сговорились поработить англичан, развратив и ослабив их, чтобы те были не не в силах противостоять иностранной угрозе и могли даже принять сторону европейской тирании. Мужская мода изменилась, поскольку англичане усматривали в приверженности к строгому костюму проявление патриотизма, противостоящего аристократическому космополитизму. Макарони был последним оплотом континентальной и придворной моды, которой суждено было пасть под натиском прилично и скромно одетого Джона Буля.
***
Простой мужской костюм был позаимствован Францией у Англии в 1770–1780‐е годы, в период англомании, которая иногда (но не всегда) сопровождалась признанием преимуществ английской политической свободы. Далеко не все с восторгом принимали засилье английской моды: ‘Мы позаимствовали у этой испорченной нации le vauxhall, le club, les jocqueis, les fracs, le vishk, le punch, le spleen и la fureur du suicide’. Также французы позаимствовали у англичан представление о престижности le sport.
***
Мода оперативно (и эффектно) реагировала на политические пертурбации: кулон à la Bastille был сделан из отполированного камня Бастилии, и на нем бриллиантами было выложено слово Liberté. Обрамлением камню служил лавровый венок (из изумрудов), скрепленный национальной кокардой сине-красно-белого цвета из драгоценных камней. Позднее появились украшения, веера и платье à la Constitution и à la Fédération.
***
«Львами» именовали мужчин – законодателей мод. В истории сленга это название сменило слово le fashionable и использовалось наряду с le dandy. Зоологические прозвища приобретали характер своеобразной мании.
Пруст сравнивал моду с музыкальной композицией или лепкой готического собора. Беньямин отмечал её способность превращать богатство в разновидность социального капитала. Людовик XIV утверждал: «Мода – зеркало истории», а его министр финансов Жан-Батист Кольбер: «Мода для Парижа – все равно что перуанские золотые шахты для Испании» (btw, французская общественная организация, объединяющая производителей предметов роскоши, по сей день именуется Комитетом Кольбера). Швея в Chanel в среднем приносит в 50 раз больше дохода от экспортной торговли, чем французский рабочий.
***
В отличие от слова «мода» (mode, fashion), слово «костюм» ассоциировалось с традицией. Еще в XI веке при японском дворе Хэйан-ке высшей похвалой было назвать вещь imamekashi – «модной». Согласно «Всеобщему словарю» Антуана Фюретьера (1690), слово mode описывает, манеру одеваться так, как это принято при дворе. Иностранцы следуют французской моде, за исключением испанцев, у которых мода никогда не меняется.
***
Первые ростки моды появляются в итальянских городах-государствах, Флоренции и Венеции. Первый сумптуарный закон был издан в Генуе в 1157 году. На ранних этапах своего существования мода ассоциировалась скорее с мужским гардеробом, нежели с женским. «Колыбелью моды» и «предвестником Версаля» считается бургундский двор. Когда Филипп Добрый ехал в Париж вместе с дофином (будущим Людовиком XI), не только одежда Филиппа, но даже сбруя его лошади были так плотно усыпаны рубинами и бриллиантами, «что рядом с ней одежда наследника французского престола смотрелась почти жалко». Зачастую чёрная сумрачная элегантность костюма была единственной возможностью выделиться из толпы придворных, разряженных как павлины.
***
Испания стала первой европейской страной – законодательницей мод. Сдержанный испанский стиль полностью так и не прижился во Франции, перенявшей другие испанские модные новинки, например корсет и фижмы. «Испанский черный» восходит к бургундской моде. Развитию моды на черный цвет также способствовало появление новых красителей из Нового Света. Однако злейшие враги Испании, протестантская Англия (в особенности пуритане) и голландцы, превратили «испанский черный» из элемента католического, аристократического и придворного гардероба в атрибут городской буржуазной моды.
***
В XVIII столетии британский патриотизм принимал формы культурного национализма: французы сговорились поработить англичан, развратив и ослабив их, чтобы те были не не в силах противостоять иностранной угрозе и могли даже принять сторону европейской тирании. Мужская мода изменилась, поскольку англичане усматривали в приверженности к строгому костюму проявление патриотизма, противостоящего аристократическому космополитизму. Макарони был последним оплотом континентальной и придворной моды, которой суждено было пасть под натиском прилично и скромно одетого Джона Буля.
***
Простой мужской костюм был позаимствован Францией у Англии в 1770–1780‐е годы, в период англомании, которая иногда (но не всегда) сопровождалась признанием преимуществ английской политической свободы. Далеко не все с восторгом принимали засилье английской моды: ‘Мы позаимствовали у этой испорченной нации le vauxhall, le club, les jocqueis, les fracs, le vishk, le punch, le spleen и la fureur du suicide’. Также французы позаимствовали у англичан представление о престижности le sport.
***
Мода оперативно (и эффектно) реагировала на политические пертурбации: кулон à la Bastille был сделан из отполированного камня Бастилии, и на нем бриллиантами было выложено слово Liberté. Обрамлением камню служил лавровый венок (из изумрудов), скрепленный национальной кокардой сине-красно-белого цвета из драгоценных камней. Позднее появились украшения, веера и платье à la Constitution и à la Fédération.
***
«Львами» именовали мужчин – законодателей мод. В истории сленга это название сменило слово le fashionable и использовалось наряду с le dandy. Зоологические прозвища приобретали характер своеобразной мании.
Денди называл свою любовницу ma tigresse, если она была знатного происхождения, и mon rat, если она была танцовщицей.
***
В 1973 был организован благотворительный показ французско-американских мод; средства от него должны были пойти на реставрацию Версаля. Американцы выиграли «Версальскую битву», во многом благодаря современной музыке, энергичной хореографии и участию афроамериканских моделей. Ко второй половине 1970‐х годов французской гегемонии в мире моды стало угрожать «Итальянское восстание». В конце XX – начале XXI столетия Китай и Индия создали собственную модную индустрию. Париж долгое время славился своими métiers de la mode, но теперь их почти не осталось. В во времена fast fashion парижские ремесленники – вышивальщицы, изготовители перьев и искусственных цветов и так далее – были объявлены живым национальным достоянием. В то же время самые талантливые студенты, мечтающие посвятить себя модной индустрии, предпочитают институты Лондона, Антверпена и Нью-Йорка. Остается ли Париж самопровозглашенной мировой столицей моды — большой вопрос. #nonfiction #fashion
***
В 1973 был организован благотворительный показ французско-американских мод; средства от него должны были пойти на реставрацию Версаля. Американцы выиграли «Версальскую битву», во многом благодаря современной музыке, энергичной хореографии и участию афроамериканских моделей. Ко второй половине 1970‐х годов французской гегемонии в мире моды стало угрожать «Итальянское восстание». В конце XX – начале XXI столетия Китай и Индия создали собственную модную индустрию. Париж долгое время славился своими métiers de la mode, но теперь их почти не осталось. В во времена fast fashion парижские ремесленники – вышивальщицы, изготовители перьев и искусственных цветов и так далее – были объявлены живым национальным достоянием. В то же время самые талантливые студенты, мечтающие посвятить себя модной индустрии, предпочитают институты Лондона, Антверпена и Нью-Йорка. Остается ли Париж самопровозглашенной мировой столицей моды — большой вопрос. #nonfiction #fashion
Объекты желания. Адриан Форти, 2013
Творческая независимость это миф, с помощью которого дизайнер избавляется от гнетущего ощущения, что он лишь актер в театре истории. Эту чудовищную иллюзию втолковывают студентам в дизайнерских школах, что часто становится причиной их разочарования в профессии. В качестве аргументов Форти рассказывает много интересных вещей, e.g. почему неоклассицизм получил новую жизнь в фарфоре Веджвуда, на какие ухищрения шли работодатели, чтобы создать среду, в которой сотрудники не чувствовали бы себя «офисным пролетариатом», и как схема подземки, разработанная в 1931 году, стала самым привычным образом Лондона.
***
В 1940 году компания American Tobacco решила сменить дизайн пачки сигарет Lucky Strike. Отказ от зеленого цвета упрощал процесс печати, более того, зеленая краска неприятно пахла. Размещение эмблемы на обеих сторонах делало ее различимой при любом положении пачки. Белый фон ассоциируется со свежестью, что особенно важно в США, где гигиена и комфорт являются высшими ценностями: так в США белые яйца стоят дороже, чем яйца в темной скорлупе, а в Великобритании — наоборот, ведь там белый цвет ассоциируется с искусственно модифицированной пищей (фермеры даже подкрашивали яица спитым чаем или кофе, спросите у Агаты Кристи). Использование уже существующей ассоциации чистоты и американского образа жизни обеспечило успех Lucky Strike — покупатель любой национальности мог ощутить свою причастность к американской культуре. #nonfiction #design
Творческая независимость это миф, с помощью которого дизайнер избавляется от гнетущего ощущения, что он лишь актер в театре истории. Эту чудовищную иллюзию втолковывают студентам в дизайнерских школах, что часто становится причиной их разочарования в профессии. В качестве аргументов Форти рассказывает много интересных вещей, e.g. почему неоклассицизм получил новую жизнь в фарфоре Веджвуда, на какие ухищрения шли работодатели, чтобы создать среду, в которой сотрудники не чувствовали бы себя «офисным пролетариатом», и как схема подземки, разработанная в 1931 году, стала самым привычным образом Лондона.
***
В 1940 году компания American Tobacco решила сменить дизайн пачки сигарет Lucky Strike. Отказ от зеленого цвета упрощал процесс печати, более того, зеленая краска неприятно пахла. Размещение эмблемы на обеих сторонах делало ее различимой при любом положении пачки. Белый фон ассоциируется со свежестью, что особенно важно в США, где гигиена и комфорт являются высшими ценностями: так в США белые яйца стоят дороже, чем яйца в темной скорлупе, а в Великобритании — наоборот, ведь там белый цвет ассоциируется с искусственно модифицированной пищей (фермеры даже подкрашивали яица спитым чаем или кофе, спросите у Агаты Кристи). Использование уже существующей ассоциации чистоты и американского образа жизни обеспечило успех Lucky Strike — покупатель любой национальности мог ощутить свою причастность к американской культуре. #nonfiction #design
Life of a Klansman. A Family History with White Supremacy. Edward Ball. 2020
Эдвард Болл, праправнук пехотинца ККК, перелопатил архивы в поисках крох информации о неприглядных страницах истории своей семьи и опубликовал исследование, которое понадобилось ему не для обвинения/оправдания, но для осмысления мрачных эпизодов прошлого. В августе Tulane University планировал публичное выступление Болла, но студенты заявили, что книга недостаточно антирасистская, а университет должен отдавать приоритет голосам чёрнокожих.
***
White supremacy is not a marginal ideology. По самым скромным подсчётам, в 1925 году, в Ку-Кукс-Клане состояло четыре миллиона человек. В 2025 году в США будут проживать 137 млн их прямых потомков — 50% белого населения страны. В 1927 году в День поминовения в Квинсе, NY около тысячи участников шествия в плащах и капюшонах напали на процессию американцев итальянского происхождения, числом поменьше. Антикатолическая группировка одновременно являлась anti-color. Среди арестованных был двадцатипятилетний Фред С. Трамп, отец сорок пятого президента США Дональда Трампа.
С другой стороны, в конце XIX-начале ХХ века существовала массовая тенденция перехода from black life into white, и сейчас невозможно сказать, сколько семей с подходящим фенотипом участвовало в процессе — многие тысячи только в Луизиане, что нашло отражение в языке: passer à blanc (сойти за белого). Часто это было тщательно скрываемой семейной тайной, и такие открытия совершаются до сих пор. Среди выраженных расистов нередко встречаются люди с negro ancestry, и их агрессия является защитной реакцией, способом дистанцироваться.
***
Луизиана была плавильным котлом рас, языков, религий и культур, а также одним из штатов, где чернокожее население составляло большинство (вторым была Южная Каролина). Каждый четвёртый белый был рабовладельцем, grands blancs. Рабов покупали и продавали, сдавали в аренду, передавали по наследству, конфисковывали за долги.
Идея превосходства белой расы лежала в основе популярной расовой теории «охотника за черепами» Самюэля Мортона. Его последователь Иешуа Нотт проповедовал теорию полигенезиса (nigger business или niggerology). Негров считали большими ленивыми детьми, способными только есть, пить, спать и воровать. Их следовало направлять и жестко контролировать. В 1850-е французский псевдоученый Артур Гобино, аристократ и роялист, первым озвучил миф о превосходстве арийцев внутри белой расы. Во время нередких эпидемий жёлтой лихорадки Yellow Jack смертность среди белых была выше в несколько раз, и в распространении болезни стали обвинять негров. Напряжение росло. Четыре года Гражданской войны, лагерей, гангрены, дизентерии довершили процесс озлобления людей, чей мир рушился на глазах (We would be at peace, at home, and in good money, if it were not for the godforsaken darkies). Доминирующая в регионе католическая церковь открыто выражала свою позицию, в т.ч. в прессе: «Цветные ведут войну на истребление белых. Они толстеют, крепнут и наглеют. Им чужды здравый смысл и чувство благодарности. Морите их голодом, чтобы знали своё место».
***
Первый же выпуск газеты для цветных The Tribune (1864) призывал: старую систему работы на плантациях отменить, землю поделить и раздать, чернокожих бунтовщиков вооружить, научить их чтить флаг и ненавидеть бывших хозяев. Ответная реакция была неизбежна и предсказуема. В 1866 в Теннесси был образован ККК, вначале получивший название Kuklos (греч. «круг»). Его основателей будут с восхищением называть “the holy six”. В истории клана большую роль сыграли пожарные бригады, являясь прикрытием для добровольцев ККК. Во время ночных рейдов Ku-klux guerrillas надевали белые или красные балахоны с капюшоном, иногда прикрепляя маски, что корнями уходило к минстрель-шоу, в которых актёры так изображали привидения. Иногда бойцы ККК были в обычной одежде, но закрывали или закрашивали лица. Fear is the ingredient that permits us to call the Ku-klux the first American terrorists.
***
Эдвард Болл, праправнук пехотинца ККК, перелопатил архивы в поисках крох информации о неприглядных страницах истории своей семьи и опубликовал исследование, которое понадобилось ему не для обвинения/оправдания, но для осмысления мрачных эпизодов прошлого. В августе Tulane University планировал публичное выступление Болла, но студенты заявили, что книга недостаточно антирасистская, а университет должен отдавать приоритет голосам чёрнокожих.
***
White supremacy is not a marginal ideology. По самым скромным подсчётам, в 1925 году, в Ку-Кукс-Клане состояло четыре миллиона человек. В 2025 году в США будут проживать 137 млн их прямых потомков — 50% белого населения страны. В 1927 году в День поминовения в Квинсе, NY около тысячи участников шествия в плащах и капюшонах напали на процессию американцев итальянского происхождения, числом поменьше. Антикатолическая группировка одновременно являлась anti-color. Среди арестованных был двадцатипятилетний Фред С. Трамп, отец сорок пятого президента США Дональда Трампа.
С другой стороны, в конце XIX-начале ХХ века существовала массовая тенденция перехода from black life into white, и сейчас невозможно сказать, сколько семей с подходящим фенотипом участвовало в процессе — многие тысячи только в Луизиане, что нашло отражение в языке: passer à blanc (сойти за белого). Часто это было тщательно скрываемой семейной тайной, и такие открытия совершаются до сих пор. Среди выраженных расистов нередко встречаются люди с negro ancestry, и их агрессия является защитной реакцией, способом дистанцироваться.
***
Луизиана была плавильным котлом рас, языков, религий и культур, а также одним из штатов, где чернокожее население составляло большинство (вторым была Южная Каролина). Каждый четвёртый белый был рабовладельцем, grands blancs. Рабов покупали и продавали, сдавали в аренду, передавали по наследству, конфисковывали за долги.
Идея превосходства белой расы лежала в основе популярной расовой теории «охотника за черепами» Самюэля Мортона. Его последователь Иешуа Нотт проповедовал теорию полигенезиса (nigger business или niggerology). Негров считали большими ленивыми детьми, способными только есть, пить, спать и воровать. Их следовало направлять и жестко контролировать. В 1850-е французский псевдоученый Артур Гобино, аристократ и роялист, первым озвучил миф о превосходстве арийцев внутри белой расы. Во время нередких эпидемий жёлтой лихорадки Yellow Jack смертность среди белых была выше в несколько раз, и в распространении болезни стали обвинять негров. Напряжение росло. Четыре года Гражданской войны, лагерей, гангрены, дизентерии довершили процесс озлобления людей, чей мир рушился на глазах (We would be at peace, at home, and in good money, if it were not for the godforsaken darkies). Доминирующая в регионе католическая церковь открыто выражала свою позицию, в т.ч. в прессе: «Цветные ведут войну на истребление белых. Они толстеют, крепнут и наглеют. Им чужды здравый смысл и чувство благодарности. Морите их голодом, чтобы знали своё место».
***
Первый же выпуск газеты для цветных The Tribune (1864) призывал: старую систему работы на плантациях отменить, землю поделить и раздать, чернокожих бунтовщиков вооружить, научить их чтить флаг и ненавидеть бывших хозяев. Ответная реакция была неизбежна и предсказуема. В 1866 в Теннесси был образован ККК, вначале получивший название Kuklos (греч. «круг»). Его основателей будут с восхищением называть “the holy six”. В истории клана большую роль сыграли пожарные бригады, являясь прикрытием для добровольцев ККК. Во время ночных рейдов Ku-klux guerrillas надевали белые или красные балахоны с капюшоном, иногда прикрепляя маски, что корнями уходило к минстрель-шоу, в которых актёры так изображали привидения. Иногда бойцы ККК были в обычной одежде, но закрывали или закрашивали лица. Fear is the ingredient that permits us to call the Ku-klux the first American terrorists.
***