The Tuscan Child. Rhys Bowen. 2018
Годная книжица для тех, кто тоже страдает от дефицита Италии в организме. В 1973 году дочь новопреставившегося обедневшего баронета находит в его вещах письмо к исчезнувшей прекрасной пейзанке и едет на раскопки семейного прошлого в тосканскую деревню, где, как назло, постоянно либо что-то готовят, либо едят: pecorino, prosciutto crudo, zucchini blossoms - cucina povera. How could anyone take simple tomatoes and onions and make them taste like this? Вино с местных виноградников, а после ужина, как водится, немного limoncello.
Бонус: война и немцы, сбитый британский пилот, руины древнего монастыря, утраченный артефакт, неслучайное тело в колодце, колоритные сельские жители, кипарисы и цикады.
Спойлер: родители могут оказаться не теми, кем кажутся.
Побочный эффект: съедены все оливки и вяленые помидоры в доме.
Годная книжица для тех, кто тоже страдает от дефицита Италии в организме. В 1973 году дочь новопреставившегося обедневшего баронета находит в его вещах письмо к исчезнувшей прекрасной пейзанке и едет на раскопки семейного прошлого в тосканскую деревню, где, как назло, постоянно либо что-то готовят, либо едят: pecorino, prosciutto crudo, zucchini blossoms - cucina povera. How could anyone take simple tomatoes and onions and make them taste like this? Вино с местных виноградников, а после ужина, как водится, немного limoncello.
Бонус: война и немцы, сбитый британский пилот, руины древнего монастыря, утраченный артефакт, неслучайное тело в колодце, колоритные сельские жители, кипарисы и цикады.
Спойлер: родители могут оказаться не теми, кем кажутся.
Побочный эффект: съедены все оливки и вяленые помидоры в доме.
The Adults. Caroline Hulse, 2018
Если душа тщетно тоскует по местам массового скопления, в качестве успокоительного можно почитать про праздник, который пропустить не обидно. Беспроигрышный способ испортить Рождество — арендовать домик вместе с бывшим мужем, действуя в интересах дочери (кого мы обманываем?!). Не забудьте прихватить своих нынешних партнёров и наврать им с три короба. Хитроумное дитя будет гнуть свою линию при поддержке воображаемого друга в лице гигантского розового кролика. А изнывающие от собственного непосильного благородства взрослые скрестят шпаги в битве мускулов, кулинарных способностей и читательского потенциала: She’d expected him to look a bit more indoorsy. A bit more Sudoku and good wine, a bit less Putin-y, like he spent his weekends chopping wood and wrestling bears. К счастью, время прибытия службы спасения пятнадцать минут.
Redhead by the Side of the Road. Anne Tyler, 2020
Если требуется аппликация бальзама на душу, то Энн Тайлер снова рассказывает об обыкновенных хороших людях, которые хотят счастья, но у них не очень получается.
Главного героя девчонки ещё в колледже прозвали Tech Hermit. Он бросил учебу (he’d thought he was such a big deal in high school but then he got to college and found out everyone was a big deal), и с женщинами как-то не сложилось (Women kept the world running, really. There was a definite difference between “running the world” and “keeping it running.”). Теперь ему за сорок, он живёт один, держит социальную дистанцию вплоть до самоизоляции, содержит жилище в идеальной чистоте, фанатично соблюдает распорядок дня и правила дорожного движения, каждое утро выходит на пробежку и... все чаще вместо уличного огнетушителя ему мерещится детская фигурка. Чтобы повзрослеть, недостаточно нацепить футболку с принтом GROWN-UP, есть ещё секретный ингредиент. Рецепты Тайлер просты, как тосканская кухня. #fiction
Если душа тщетно тоскует по местам массового скопления, в качестве успокоительного можно почитать про праздник, который пропустить не обидно. Беспроигрышный способ испортить Рождество — арендовать домик вместе с бывшим мужем, действуя в интересах дочери (кого мы обманываем?!). Не забудьте прихватить своих нынешних партнёров и наврать им с три короба. Хитроумное дитя будет гнуть свою линию при поддержке воображаемого друга в лице гигантского розового кролика. А изнывающие от собственного непосильного благородства взрослые скрестят шпаги в битве мускулов, кулинарных способностей и читательского потенциала: She’d expected him to look a bit more indoorsy. A bit more Sudoku and good wine, a bit less Putin-y, like he spent his weekends chopping wood and wrestling bears. К счастью, время прибытия службы спасения пятнадцать минут.
Redhead by the Side of the Road. Anne Tyler, 2020
Если требуется аппликация бальзама на душу, то Энн Тайлер снова рассказывает об обыкновенных хороших людях, которые хотят счастья, но у них не очень получается.
Главного героя девчонки ещё в колледже прозвали Tech Hermit. Он бросил учебу (he’d thought he was such a big deal in high school but then he got to college and found out everyone was a big deal), и с женщинами как-то не сложилось (Women kept the world running, really. There was a definite difference between “running the world” and “keeping it running.”). Теперь ему за сорок, он живёт один, держит социальную дистанцию вплоть до самоизоляции, содержит жилище в идеальной чистоте, фанатично соблюдает распорядок дня и правила дорожного движения, каждое утро выходит на пробежку и... все чаще вместо уличного огнетушителя ему мерещится детская фигурка. Чтобы повзрослеть, недостаточно нацепить футболку с принтом GROWN-UP, есть ещё секретный ингредиент. Рецепты Тайлер просты, как тосканская кухня. #fiction
Страна имен. Как мы называем улицы, деревни и города в России. Сергей Никитин, 2020
В России уже три века в моде нейминг и ребрендинг. Заманчиво полагать, что если город Лайково взял себе имя по ассоциации с лайками в социальных сетях, то автоматически сработает правило «как вы яхту назовёте» (unlikely).
***
Первым петровским топонимом стал «стольный град Прешбург» – так царь назвал потешную крепость напротив села Преображенского. Pressburg (немецкое название Братиславы) в тот момент был столицей Венгерского королевства, входившего в состав Священной Римской империи германской нации.
***
Когда войско Пугачева заняло большую часть Урала и Поволжья, бунтовщики для пущей важности называли деревню Каргалу Петербургом, Сакмарский городок –Киевом, а излюбленную Пугачевым резиденцию Берды под Оренбургом - Москвой.
***
В 1914 инициаторами переименования столицы были не русские националисты из Союза Михаила Архангела, а проживавшие в Петербурге чешские эмигранты, которых с детства учили, что Санкт-Петербург по-чешски – Petrohrad. Еще в 1839 году в чешско-немецкого словаре сын пражского сапожника Йозеф Юнгманн так и написал: Petrohrad – Sankt Petersburg.
***
В Ленинграде тоже была Красная площадь (1923–1952). Так называли площадь Александра Невского – видимо, чтобы нейтрализовать расположение на ней Александро-Невской лавры.
***
В 1944 случилось первое устранение имени Ленина с карты советского города (и где — в Ленинграде!): переименование проспекта Ленина (до революции это был Петровский проспект, в память Петра Великого) – в Пискаревский.
***
В рамках борьбы с космополитизмом мороженое эскимо несколько лет носило название «Пионер» (было запатентовано как Eskimo в 1919 году в США датчанином Нельсоном).
***
Мое личное краеведческое открытие: по легенде, первый хозяин петербургского завода «Светлана» назвал его так в честь своей дочери (хм, нам так в школе рассказывали), но на самом деле это аббревиатура от названия «СВЕТовая ЛАмпа НАкаливания». В мае 1914 года здесь, на заводе Якова Айваза, выпустили первую в России лампочку.
В России уже три века в моде нейминг и ребрендинг. Заманчиво полагать, что если город Лайково взял себе имя по ассоциации с лайками в социальных сетях, то автоматически сработает правило «как вы яхту назовёте» (unlikely).
***
Первым петровским топонимом стал «стольный град Прешбург» – так царь назвал потешную крепость напротив села Преображенского. Pressburg (немецкое название Братиславы) в тот момент был столицей Венгерского королевства, входившего в состав Священной Римской империи германской нации.
***
Когда войско Пугачева заняло большую часть Урала и Поволжья, бунтовщики для пущей важности называли деревню Каргалу Петербургом, Сакмарский городок –Киевом, а излюбленную Пугачевым резиденцию Берды под Оренбургом - Москвой.
***
В 1914 инициаторами переименования столицы были не русские националисты из Союза Михаила Архангела, а проживавшие в Петербурге чешские эмигранты, которых с детства учили, что Санкт-Петербург по-чешски – Petrohrad. Еще в 1839 году в чешско-немецкого словаре сын пражского сапожника Йозеф Юнгманн так и написал: Petrohrad – Sankt Petersburg.
***
В Ленинграде тоже была Красная площадь (1923–1952). Так называли площадь Александра Невского – видимо, чтобы нейтрализовать расположение на ней Александро-Невской лавры.
***
В 1944 случилось первое устранение имени Ленина с карты советского города (и где — в Ленинграде!): переименование проспекта Ленина (до революции это был Петровский проспект, в память Петра Великого) – в Пискаревский.
***
В рамках борьбы с космополитизмом мороженое эскимо несколько лет носило название «Пионер» (было запатентовано как Eskimo в 1919 году в США датчанином Нельсоном).
***
Мое личное краеведческое открытие: по легенде, первый хозяин петербургского завода «Светлана» назвал его так в честь своей дочери (хм, нам так в школе рассказывали), но на самом деле это аббревиатура от названия «СВЕТовая ЛАмпа НАкаливания». В мае 1914 года здесь, на заводе Якова Айваза, выпустили первую в России лампочку.
Out of Egypt. A Memoir. André Aciman, 1994
Семейные хитросплетения, политическая нестабильность, этнические конфликты, фатализм и отвага — история огромной богатой еврейской семьи, надолго, как им казалось, осевшей в постколониальной Александрии, у Асимана получилась невероятно увлекательной и здорово написанной (я не фанат Call Me by Your Name).
Атмосфера густа, как ароматный утренний кофе под крики уличного торговца (ghoulish howl ‘Yaooooourt … yaooooourt’), и читатель погружается в неё, изнывая от солнца, задыхаясь от пряных ароматов специй (the more Westernized a family, the more odorless its home, its clothes, its cooking), впадая в эйфорию от адской смесь языков, диалектов, религий, суеверий, от столпотворения гротескных персонажей, каждый из которых по-своему бриллиант.
Turco-Italian-Anglophile-gentrified-Fascist Jew дядюшка, бабушка с железными нервами, контрабандой выводящая деньги за границу, прабабушка, закатившая бал на свой столетний юбилей, faceless man, в зависимости от направления ветра меняющий имена, религию и род занятий, греческий священник с громадными кулачищами that would have intimidated Peter the Great, Rasputin, and Ivan the Terrible, по совместительству эксперт по фаюмским портретам — эти люди восхитительно непотопляемы, в то же время являясь осколками мира, которого больше нет.
***
Отец героя, в плену иллюзий по поводу «настоящего британского» образования (тут он не одинок), отправляет сына в лучшую частную школу, серьезно попортив парню жизнь:
Victoria College—renamed Victory College after the “victory” of the Egyptian forces over Britain, France, and Israel in 1956—was once the pride of the British Empire’s educational system. <...> The British legacy had been reduced to a handful of meaningless features: atrocious food; a reluctance to adopt anything too visibly modern; a ban on chewing gum and ballpoint pens; a gray uniform with navy piping around the edges of the blazer; an obstinate resistance to all types of Americanisms, especially soft drinks; compulsory gymnastics; corporal punishment; and, above all, awe before any form of authority, including the janitor’s. <...>
It made gentlemen out of bullies, and men out of frail, pale-faced boys. It made England England. To his mind, VC was peopled by fair-haired, blue-eyed boys who would one day go to Cambridge and Oxford and rise to the helm of all the great banks and all the great nations that ruled the world. What he failed to notice during our tour of the prestigious institution, one summer day when the school was totally empty, was that VC had essentially become an Arab school wearing the tattered relics of British garb. <...>
Though VC was still regarded as an English-speaking school, outside of class no one spoke English. One language was favored: Arabic. In class, when a teacher was unable to explain 2πr in English, his speech, which was mostly pidgin to start with, would invariably revert to Arabic. Europeans, Armenians, and Christian Syrians—there were six of us in my class—usually spoke French among themselves. Charlie Atkinson, who didn’t know French, was the last remaining English boy in the entire school. I was the last Jew. #memoir
Семейные хитросплетения, политическая нестабильность, этнические конфликты, фатализм и отвага — история огромной богатой еврейской семьи, надолго, как им казалось, осевшей в постколониальной Александрии, у Асимана получилась невероятно увлекательной и здорово написанной (я не фанат Call Me by Your Name).
Атмосфера густа, как ароматный утренний кофе под крики уличного торговца (ghoulish howl ‘Yaooooourt … yaooooourt’), и читатель погружается в неё, изнывая от солнца, задыхаясь от пряных ароматов специй (the more Westernized a family, the more odorless its home, its clothes, its cooking), впадая в эйфорию от адской смесь языков, диалектов, религий, суеверий, от столпотворения гротескных персонажей, каждый из которых по-своему бриллиант.
Turco-Italian-Anglophile-gentrified-Fascist Jew дядюшка, бабушка с железными нервами, контрабандой выводящая деньги за границу, прабабушка, закатившая бал на свой столетний юбилей, faceless man, в зависимости от направления ветра меняющий имена, религию и род занятий, греческий священник с громадными кулачищами that would have intimidated Peter the Great, Rasputin, and Ivan the Terrible, по совместительству эксперт по фаюмским портретам — эти люди восхитительно непотопляемы, в то же время являясь осколками мира, которого больше нет.
***
Отец героя, в плену иллюзий по поводу «настоящего британского» образования (тут он не одинок), отправляет сына в лучшую частную школу, серьезно попортив парню жизнь:
Victoria College—renamed Victory College after the “victory” of the Egyptian forces over Britain, France, and Israel in 1956—was once the pride of the British Empire’s educational system. <...> The British legacy had been reduced to a handful of meaningless features: atrocious food; a reluctance to adopt anything too visibly modern; a ban on chewing gum and ballpoint pens; a gray uniform with navy piping around the edges of the blazer; an obstinate resistance to all types of Americanisms, especially soft drinks; compulsory gymnastics; corporal punishment; and, above all, awe before any form of authority, including the janitor’s. <...>
It made gentlemen out of bullies, and men out of frail, pale-faced boys. It made England England. To his mind, VC was peopled by fair-haired, blue-eyed boys who would one day go to Cambridge and Oxford and rise to the helm of all the great banks and all the great nations that ruled the world. What he failed to notice during our tour of the prestigious institution, one summer day when the school was totally empty, was that VC had essentially become an Arab school wearing the tattered relics of British garb. <...>
Though VC was still regarded as an English-speaking school, outside of class no one spoke English. One language was favored: Arabic. In class, when a teacher was unable to explain 2πr in English, his speech, which was mostly pidgin to start with, would invariably revert to Arabic. Europeans, Armenians, and Christian Syrians—there were six of us in my class—usually spoke French among themselves. Charlie Atkinson, who didn’t know French, was the last remaining English boy in the entire school. I was the last Jew. #memoir
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике. Джордж Фрэнсис Доу, 2017
Сейчас, когда сносятся памятники всем подряд и даже надгробия собак с неправильными кличками (если пропустили: дело было в GB, пёс Nigger умер в 1902), особенно интересно почитать по теме. Btw, Twitter планирует заменить в своих программных кодах некоторые слова на более «инклюзивные»: «черный список» на «список отказов», «хозяин» на «лидер», «раб» на «последователь» (видимо, ситуация, когда последователи безвозмездно вкалывают на лидеров, не противоречит идее социальной справедливости).
Итак, попробуем удержаться в тренде. Нон-фикшн «История торговли последователями» (wtf, дальше сами) — сборник «свидетельских показаний» участников событий (моряков, судовых врачей, работорговцев) и образчик неполиткорректности («негры были начеку и бежали в джунгли, прыгая и размахивая хвостами, что было странно и уморительно видеть»). Зато подобные книги не позволяют сделать вид, что неприглядного прошлого не было вовсе, а многие сюжеты larger than life и просто напрашиваются на экранизацию (взять хоть историю креольской «кровавой барыни»-отравительницы).
***
До последней четверти XVIII века работорговля считалась делом весьма достойным и легитимным и повсеместно признавалась экономической необходимостью. Это походило на веру в колдовство или в то, что Земля плоская. Проповедники усматривали в торговле африканцами средство христианизации расы, погрязшей в пучине варварства и способ доставить язычников на свободную землю, где они могли воспользоваться заветами Евангелия.
Работорговлю справедливо называли могилой для моряков. Команда кораблей набирались главным образом через посредничество публичных заведений, в которых всегда было много выпивки и девиц. Главной целью было втянуть потенциальную жертву в долги, а вербовщик уговаривал подвыпившего человека подписать контракт. Моряков скудно кормили и нещадно пороли под любым предлогом. Прибавьте москитов, цингу, контагиозные болезни, шторма, негритянские бунты и неосторожное обращение со спичками — шансы вернуться из плавания safe and sound были прискорбно невелики.
В 1713 году между Англией и Испанией был подписан договор, по которому первой было гарантировано монопольное право на работорговлю на испанских территориях на тридцать лет при условии, что ежегодно будет поставляться по крайней мере 4800 рабов. Короли Испании и Англии должны были получать по четверти прибыли от торговли. К 1751 году главным портом Европы по работорговле стал Ливерпуль, «проклятый город, где каждый кирпич замешан на африканской крови».
Не все негры оседали в Вест-Индии: английские газеты пестрили рекламными объявлениями о рабах, выставленных для продажи на аукционе методом «дюйма свечи». Пришлось погуглить: в отличие от «голландского аукциона», где цена утверждалась третьим ударом молотка, аукцион by inch of candle происходил при зажженной свече, в которую на расстоянии дюйма от верха втыкалась игла, и продаваемая вещь уходила за цену, которую выкрикивали до того момента, когда свеча падала в подсвечник. В Лондоне к 1764 году имелись двадцать тысяч рабов-негров, чернокожие открыто покупались и продавались по обмену, а ювелиры наладили производство «серебряных замков и ошейников для черных и собак».
До начала XIX века о рабах заботились гораздо больше, чем о солдатах или свободных белых эмигрантах: чем здоровее груз, тем выше прибыль. Условия перевозки ирландских эмигрантов отличались только отсутствием цепей. В 1738 году «заразная лихорадка и дизентерия» оставили лишь 105 из 400 беженцев-гугенотов из из Роттердама. Практика охраны здоровья на невольничьих кораблях оставалась эффективной до тех пор, пока страны, занимавшиеся работорговлей, объявили ее незаконной. Для укрепления здоровья рабов заставляли танцевать часа два на палубе под музыку волынок, арф и скрипок. Если они двигались без должной живости, их пороли. Полагали, что если негра не развлекать, он захандрит, сядет, прижав подбородок к коленям и вскоре умрет, задержав дыхание до смерти.
***
Сейчас, когда сносятся памятники всем подряд и даже надгробия собак с неправильными кличками (если пропустили: дело было в GB, пёс Nigger умер в 1902), особенно интересно почитать по теме. Btw, Twitter планирует заменить в своих программных кодах некоторые слова на более «инклюзивные»: «черный список» на «список отказов», «хозяин» на «лидер», «раб» на «последователь» (видимо, ситуация, когда последователи безвозмездно вкалывают на лидеров, не противоречит идее социальной справедливости).
Итак, попробуем удержаться в тренде. Нон-фикшн «История торговли последователями» (wtf, дальше сами) — сборник «свидетельских показаний» участников событий (моряков, судовых врачей, работорговцев) и образчик неполиткорректности («негры были начеку и бежали в джунгли, прыгая и размахивая хвостами, что было странно и уморительно видеть»). Зато подобные книги не позволяют сделать вид, что неприглядного прошлого не было вовсе, а многие сюжеты larger than life и просто напрашиваются на экранизацию (взять хоть историю креольской «кровавой барыни»-отравительницы).
***
До последней четверти XVIII века работорговля считалась делом весьма достойным и легитимным и повсеместно признавалась экономической необходимостью. Это походило на веру в колдовство или в то, что Земля плоская. Проповедники усматривали в торговле африканцами средство христианизации расы, погрязшей в пучине варварства и способ доставить язычников на свободную землю, где они могли воспользоваться заветами Евангелия.
Работорговлю справедливо называли могилой для моряков. Команда кораблей набирались главным образом через посредничество публичных заведений, в которых всегда было много выпивки и девиц. Главной целью было втянуть потенциальную жертву в долги, а вербовщик уговаривал подвыпившего человека подписать контракт. Моряков скудно кормили и нещадно пороли под любым предлогом. Прибавьте москитов, цингу, контагиозные болезни, шторма, негритянские бунты и неосторожное обращение со спичками — шансы вернуться из плавания safe and sound были прискорбно невелики.
В 1713 году между Англией и Испанией был подписан договор, по которому первой было гарантировано монопольное право на работорговлю на испанских территориях на тридцать лет при условии, что ежегодно будет поставляться по крайней мере 4800 рабов. Короли Испании и Англии должны были получать по четверти прибыли от торговли. К 1751 году главным портом Европы по работорговле стал Ливерпуль, «проклятый город, где каждый кирпич замешан на африканской крови».
Не все негры оседали в Вест-Индии: английские газеты пестрили рекламными объявлениями о рабах, выставленных для продажи на аукционе методом «дюйма свечи». Пришлось погуглить: в отличие от «голландского аукциона», где цена утверждалась третьим ударом молотка, аукцион by inch of candle происходил при зажженной свече, в которую на расстоянии дюйма от верха втыкалась игла, и продаваемая вещь уходила за цену, которую выкрикивали до того момента, когда свеча падала в подсвечник. В Лондоне к 1764 году имелись двадцать тысяч рабов-негров, чернокожие открыто покупались и продавались по обмену, а ювелиры наладили производство «серебряных замков и ошейников для черных и собак».
До начала XIX века о рабах заботились гораздо больше, чем о солдатах или свободных белых эмигрантах: чем здоровее груз, тем выше прибыль. Условия перевозки ирландских эмигрантов отличались только отсутствием цепей. В 1738 году «заразная лихорадка и дизентерия» оставили лишь 105 из 400 беженцев-гугенотов из из Роттердама. Практика охраны здоровья на невольничьих кораблях оставалась эффективной до тех пор, пока страны, занимавшиеся работорговлей, объявили ее незаконной. Для укрепления здоровья рабов заставляли танцевать часа два на палубе под музыку волынок, арф и скрипок. Если они двигались без должной живости, их пороли. Полагали, что если негра не развлекать, он захандрит, сядет, прижав подбородок к коленям и вскоре умрет, задержав дыхание до смерти.
***
Как минимум, необъективно полагать Африку обиталищем невинных существ первозданной чистоты. Обычай превращения военнопленных в рабов существовал у туземцев с незапамятных времен: когда пленников оказывалось больше, чем использовалось на плантациях, то многих из них убивали. Старики и младенцы не представляли ценности, поэтому забивались дубинами по голове или копьями. Большинство преступлений в племенах чернокожих каралось штрафами, и, если злоумышленник не мог откупиться, его также продавали в рабство.
Моряков ужасали каннибализм и человеческие жертвы: «Несмотря на усилия нескольких слуг с опахалами, невозможно было отогнать от мяса рои мух, которые, укрывались в грудах мертвых человеческих голов, сваленных на помостах невдалеке. Переводчик сообщил, что эти груды состояли из голов четырех тысяч туземцев Виды, которых принесли в жертву три недели назад».
Поставкой живого товара на корабли занимались местные торговцы: «Бог сделал нас черными, и у нас нет умной книги. Мы не можем построить корабль и послать плохих людей в другие страны. У нас есть закон. Положим, некоторые из наших детей становятся плохими, а мы не можем продать их, тогда нам приходится убивать их. Положим, торговля прекратится, нам придется убить очень много детей таким образом. Но мы надеемся, что торговля не прекратится, потому что все колдуны нам так говорят, они говорят, что нельзя противиться Господу Всемогущему».
Из письма африканского вождя (1773): «сделайте меня снова великим(!), ибо война отняла у меня слишком много меди». Кроме прочего, просит прислать ликера, красную и голубую накидки с золотым кружевом, приличествующие важному человеку, вельветовых (доколе velvet будут переводить как «вельвет»?!) шляп с мелким кружевом, пару фужеров для бренди, хороший комплект бритв, длинную трость с золотым набалдашником и стул для отправления естественных надобностей.
Английская работорговля была запрещена парламентским Актом от 1 мая 1807 года. Черных торговцы, узнав об этом, забеспокоились, что им придется снова пахать землю и выращивать ямс.
В 1817–1818 годы были отмечены бунтами негров. На Барбадосе, Тринидаде, Сент-Томасе белые жили в постоянном страхе перед возможной резней: на Барбадосе обнаружили негритянский флаг, на одном поле которого был изображен повешенный белый, на другом – черный вождь, стоящий над белой женщиной, на третьем – негр с короной на голове и сидящая сбоку красивая белая женщина.
В 1850 году в Новом Орлеане умер рабовладелец Джон Макдоног, который, сделав Новому Орлеану и Балтимору посмертные дары на образовательные цели на условии, чтобы его рабам предоставили свободу и возможность эмигрировать в Либерию. Многие не желали ехать, но их все равно погрузили на судно и отправили в Африку. Матросы говорили испуганным пассажирам, что им пора снимать одежду, чтобы быть похожими на людей, среди которых они будут жить. А освобождённые негры повторяли, что вернутся в Луизиану пешком, так как на палубе сильно качает.
***
Лучше всех отношение к работорговле выразил английский поэт Уильям Купер:
Я удручен торговлей рабов,
Боюсь, что те, кто покупают и продают их, негодяи;
То, что я слышу о страданиях, мучениях и стонах рабов,
Почти способно выжать слезы из камней.
Мне очень жалко их, но я должен молчать,
Ибо как можно обойтись без сахара и рома?
***
В любом случае, прежде чем сносить Ливерпуль, стоит принять во внимание тот неприятный факт, что история не бывает черно-белой. Или нужны более «инклюзивные» прилагательные?
Моряков ужасали каннибализм и человеческие жертвы: «Несмотря на усилия нескольких слуг с опахалами, невозможно было отогнать от мяса рои мух, которые, укрывались в грудах мертвых человеческих голов, сваленных на помостах невдалеке. Переводчик сообщил, что эти груды состояли из голов четырех тысяч туземцев Виды, которых принесли в жертву три недели назад».
Поставкой живого товара на корабли занимались местные торговцы: «Бог сделал нас черными, и у нас нет умной книги. Мы не можем построить корабль и послать плохих людей в другие страны. У нас есть закон. Положим, некоторые из наших детей становятся плохими, а мы не можем продать их, тогда нам приходится убивать их. Положим, торговля прекратится, нам придется убить очень много детей таким образом. Но мы надеемся, что торговля не прекратится, потому что все колдуны нам так говорят, они говорят, что нельзя противиться Господу Всемогущему».
Из письма африканского вождя (1773): «сделайте меня снова великим(!), ибо война отняла у меня слишком много меди». Кроме прочего, просит прислать ликера, красную и голубую накидки с золотым кружевом, приличествующие важному человеку, вельветовых (доколе velvet будут переводить как «вельвет»?!) шляп с мелким кружевом, пару фужеров для бренди, хороший комплект бритв, длинную трость с золотым набалдашником и стул для отправления естественных надобностей.
Английская работорговля была запрещена парламентским Актом от 1 мая 1807 года. Черных торговцы, узнав об этом, забеспокоились, что им придется снова пахать землю и выращивать ямс.
В 1817–1818 годы были отмечены бунтами негров. На Барбадосе, Тринидаде, Сент-Томасе белые жили в постоянном страхе перед возможной резней: на Барбадосе обнаружили негритянский флаг, на одном поле которого был изображен повешенный белый, на другом – черный вождь, стоящий над белой женщиной, на третьем – негр с короной на голове и сидящая сбоку красивая белая женщина.
В 1850 году в Новом Орлеане умер рабовладелец Джон Макдоног, который, сделав Новому Орлеану и Балтимору посмертные дары на образовательные цели на условии, чтобы его рабам предоставили свободу и возможность эмигрировать в Либерию. Многие не желали ехать, но их все равно погрузили на судно и отправили в Африку. Матросы говорили испуганным пассажирам, что им пора снимать одежду, чтобы быть похожими на людей, среди которых они будут жить. А освобождённые негры повторяли, что вернутся в Луизиану пешком, так как на палубе сильно качает.
***
Лучше всех отношение к работорговле выразил английский поэт Уильям Купер:
Я удручен торговлей рабов,
Боюсь, что те, кто покупают и продают их, негодяи;
То, что я слышу о страданиях, мучениях и стонах рабов,
Почти способно выжать слезы из камней.
Мне очень жалко их, но я должен молчать,
Ибо как можно обойтись без сахара и рома?
***
В любом случае, прежде чем сносить Ливерпуль, стоит принять во внимание тот неприятный факт, что история не бывает черно-белой. Или нужны более «инклюзивные» прилагательные?
«#панталоныфракжилет: Что такое языковые заимствования и как они работают. Мария Елифёрова. 2020
По сути это crash course in ethymology, а по форме легкое занимательное чтение, автор которого щедро потчует лингвистическими плюшками: антиутопия, она же dystopia, имела неплохие шансы называться cacotopia; в Азии небо целуют (небоскреб, англ. skyscraper), а на Украине тучи чешут (укр. хмарочос).
Хрестоматийными языковыми пуристами-неофобами считаются любители калькирования исландцы — на кону сохранение непрерывности литературной традиции. Живая внутренняя форма исландских новообразований будоражит воображение: skellinaðra “мотороллер” (от skella “трещать”, naðra “гадюка”), tröllepli “дыня” (от tröll “великан”, epli “яблоко”), tölva "компьютер" (от tala “число”, völva “прорицательница"), skriðdreki “танк” (от skrið "ползание”, dreki “дракон”). Хотя dreki — заимствование из греческого, и следовало бы использовать исконное ormur, но у него есть значение "червяк" — не комильфо.
Понятие “машина” исландцы передают как vél, что в древнеисландском обозначало “хитрость, прием, ухищрение”. Таково было первоначальное значение латинского слова machina, следы которого сохранились в слове махинация. Btw, механические искусства, отчасти совпадающие с нашими техническими науками, в Средневековье долго шли по разряду знахарства, а греческое слово "механика" возводили к "прелюбодейству".
Слово "бумага" происходит от тюркского pamuk “хлопок” (растение однофамилец писателя Орхана Памука).
Современные экономисты англоязычных стран не называют свинину pork, а говорят о производстве pigmeat.
Слово юбка родственно французскому jupe, но на самом деле происходит от немецкого Jupe, которое в XX в. вымерло (сейчас юбка Rock). И немецкое, и французское слово тоже были заимствованиями из арабского jubba “рубаха”, от которого, в свою очередь, происходит русское шуба.
Популярная версия происхождения слова бистро от русского "быстро", скорее всего, ошибочна. Более вероятна связь слова с диалектным (север Франции) bistouille “пойло, плохой алкоголь”.
2 февраля 1958 г в колонке “Сан-Франциско кроникл” появилось слово beatnik. Еще до запуска спутника 4 октября 1957 г., спровоцировавшего всплеск игры с dormant русским суффиксом -ник, в эмигрантской среде зафиксированы образованные от английских корней stuck-upnik (от stick up “застревать”) и nogoodnik (негодник).
Впервые Супермен появился в 1933 г. в рассказе “Царство Супермена”. К этому времени слово superman уже вошло в английский язык благодаря переводам Ницше — “сверхчеловек”, или Übermensch. Изначально это была история “маленького человека”, который по воле случая обратился в злодея, жаждущего власти над миром. В новой версии 1938 г. Супермен стал положительным персонажем и приобрел свой знаменитый красно-синий костюм. А когда началась война, он предстал в роли борца против нацистов.
Когда “Терминатор-2” (1991) вышел в прокат в Испании, знаменитую фразу Hasta la vista, baby переводчикам пришлось заменить на японскую, чтобы сохранить ощущение “иностранности”. Испанский Терминатор говорил: Sayonara, baby.
Чемпионом влияния на русский язык среди иностранных фильмов может считаться франшиза “Звездные войны”:
синтаксис этот не нужен тебе
к темной стороне ведет он.
По сути это crash course in ethymology, а по форме легкое занимательное чтение, автор которого щедро потчует лингвистическими плюшками: антиутопия, она же dystopia, имела неплохие шансы называться cacotopia; в Азии небо целуют (небоскреб, англ. skyscraper), а на Украине тучи чешут (укр. хмарочос).
Хрестоматийными языковыми пуристами-неофобами считаются любители калькирования исландцы — на кону сохранение непрерывности литературной традиции. Живая внутренняя форма исландских новообразований будоражит воображение: skellinaðra “мотороллер” (от skella “трещать”, naðra “гадюка”), tröllepli “дыня” (от tröll “великан”, epli “яблоко”), tölva "компьютер" (от tala “число”, völva “прорицательница"), skriðdreki “танк” (от skrið "ползание”, dreki “дракон”). Хотя dreki — заимствование из греческого, и следовало бы использовать исконное ormur, но у него есть значение "червяк" — не комильфо.
Понятие “машина” исландцы передают как vél, что в древнеисландском обозначало “хитрость, прием, ухищрение”. Таково было первоначальное значение латинского слова machina, следы которого сохранились в слове махинация. Btw, механические искусства, отчасти совпадающие с нашими техническими науками, в Средневековье долго шли по разряду знахарства, а греческое слово "механика" возводили к "прелюбодейству".
Слово "бумага" происходит от тюркского pamuk “хлопок” (растение однофамилец писателя Орхана Памука).
Современные экономисты англоязычных стран не называют свинину pork, а говорят о производстве pigmeat.
Слово юбка родственно французскому jupe, но на самом деле происходит от немецкого Jupe, которое в XX в. вымерло (сейчас юбка Rock). И немецкое, и французское слово тоже были заимствованиями из арабского jubba “рубаха”, от которого, в свою очередь, происходит русское шуба.
Популярная версия происхождения слова бистро от русского "быстро", скорее всего, ошибочна. Более вероятна связь слова с диалектным (север Франции) bistouille “пойло, плохой алкоголь”.
2 февраля 1958 г в колонке “Сан-Франциско кроникл” появилось слово beatnik. Еще до запуска спутника 4 октября 1957 г., спровоцировавшего всплеск игры с dormant русским суффиксом -ник, в эмигрантской среде зафиксированы образованные от английских корней stuck-upnik (от stick up “застревать”) и nogoodnik (негодник).
Впервые Супермен появился в 1933 г. в рассказе “Царство Супермена”. К этому времени слово superman уже вошло в английский язык благодаря переводам Ницше — “сверхчеловек”, или Übermensch. Изначально это была история “маленького человека”, который по воле случая обратился в злодея, жаждущего власти над миром. В новой версии 1938 г. Супермен стал положительным персонажем и приобрел свой знаменитый красно-синий костюм. А когда началась война, он предстал в роли борца против нацистов.
Когда “Терминатор-2” (1991) вышел в прокат в Испании, знаменитую фразу Hasta la vista, baby переводчикам пришлось заменить на японскую, чтобы сохранить ощущение “иностранности”. Испанский Терминатор говорил: Sayonara, baby.
Чемпионом влияния на русский язык среди иностранных фильмов может считаться франшиза “Звездные войны”:
синтаксис этот не нужен тебе
к темной стороне ведет он.
Когда деревья были большими, а книг в продаже мало, мне в руки попались сказки народов Африки. В одной из них была говорящая отрубленная голова, которая повсюду катилась за героем, выпучив глаза, и на неё слетались мухи. Потом мне неделю снились кошмары с кровавым колобком в главной роли и читать про Африку расхотелось очень надолго.
Время пришло.
The African. Jean-Marie G. Le Clézio. 2004
Нон-фикшн. Воспоминания о военном детстве и об отце, который, предпочтя независимость условностям британской системы, более двадцати лет проработал врачом на Чёрном континенте. Гордиться таким отцом нетрудно, но сблизиться по-настоящему оказалось слишком поздно. Африка изменила его характер, лишив радостей нормальной семейной жизни и контактного отцовства. Он мечтал о земле, свободной от колониальных оков и эпидемий, а нашел коррумпированную страну, раздираемую на части, напичканную танками и минами, кишащую наемниками, где мальчишки, вооруженные мачете и деревянными ружьями, сражаются с МИГами и бомбардировщиками.
Then my father discovered — after all those years of having felt close to the Africans, like a relative, a friend — that the doctor was just another instrument of colonial power, no different from the policeman, the judge, or the soldier. How could it have been otherwise? Exercising medicine also meant having power over people, and medical supervision also meant political supervision.
Homegoing. Yaa Gyasi. 2016
На каком-то книжном сайте роман представлен как исторический фантастический (да, ‘fiction’ местами так переводят), что апеллирует к другой аудитории. Роман к фантастике отношения не имеет никакого: это четко выстроенная история нескольких поколений африканцев, связанных родственными узами самым причудливым образом. Каждая глава посвящена новому герою и читается как отдельный рассказ, но в итоге получается причудливо сотканное полотно, охватывающее несколько столетий и континентов. Гьяси выбирает очень правильный темп и глубину повествования, не делает сложное простым, поднимается над огульной расовой солидарностью и помнит, что история должна быть интересной, а это дорогого стоит.
[in the USA] “white” could be the way a person talked; “black,” the music a person listened to. In Ghana you could only be what you were, what your skin announced to the world.
Время пришло.
The African. Jean-Marie G. Le Clézio. 2004
Нон-фикшн. Воспоминания о военном детстве и об отце, который, предпочтя независимость условностям британской системы, более двадцати лет проработал врачом на Чёрном континенте. Гордиться таким отцом нетрудно, но сблизиться по-настоящему оказалось слишком поздно. Африка изменила его характер, лишив радостей нормальной семейной жизни и контактного отцовства. Он мечтал о земле, свободной от колониальных оков и эпидемий, а нашел коррумпированную страну, раздираемую на части, напичканную танками и минами, кишащую наемниками, где мальчишки, вооруженные мачете и деревянными ружьями, сражаются с МИГами и бомбардировщиками.
Then my father discovered — after all those years of having felt close to the Africans, like a relative, a friend — that the doctor was just another instrument of colonial power, no different from the policeman, the judge, or the soldier. How could it have been otherwise? Exercising medicine also meant having power over people, and medical supervision also meant political supervision.
Homegoing. Yaa Gyasi. 2016
На каком-то книжном сайте роман представлен как исторический фантастический (да, ‘fiction’ местами так переводят), что апеллирует к другой аудитории. Роман к фантастике отношения не имеет никакого: это четко выстроенная история нескольких поколений африканцев, связанных родственными узами самым причудливым образом. Каждая глава посвящена новому герою и читается как отдельный рассказ, но в итоге получается причудливо сотканное полотно, охватывающее несколько столетий и континентов. Гьяси выбирает очень правильный темп и глубину повествования, не делает сложное простым, поднимается над огульной расовой солидарностью и помнит, что история должна быть интересной, а это дорогого стоит.
[in the USA] “white” could be the way a person talked; “black,” the music a person listened to. In Ghana you could only be what you were, what your skin announced to the world.
Lexicon for Pandemic от The New Yorker 20.07.2020
Maskhole — индивидуум, который носит маску исключительно неэффективным способом, e.g. под носом, под подбородком, на затылке.
Face naked — состояние лица игнорирующего ношение маски в общественном месте (‘Pence went all face naked to the Mayo Clinic.’)
Body mullet — приличный верх, бельевой (в лучшем случае) низ: так большинство одевается для Zoom-звонков (‘Business up top, party down below.’)
The NOVID-19 — 19 минут после слишком близкого контакта с незнакомцем без маски; характерно першение в горле и тоскливое ощущение скорой кончины. Может длиться дольше в отсутствие возможности немедленно вымыть руки, прополоскать горло антисептиком и составить распоряжения насчёт недвижимого имущества.
Overdistancing — когда вы держите в очереди такую дистанцию, которая позволяет посчитать стоящего перед вами человека концом очереди и встать за ним.
Domino distancing — когда стоящий за вами в очереди напирает все ближе, вынуждая вас и всю очередь сдвигаться вперёд, пока все не умрут.
Emotional distancing — уверенность, что сейчас не время для принятия и обсуждения серьёзных решений в отношениях.
Stockholm syndrome — предположение, что и без официальных ограничений все само собой обойдётся.
Someday, Noneday, Whoseday?, Whensday?, Blursday, Whyday?, Doesn’tmaterday — названия дней недели.
Body Zoom-morphia — когда вам настолько не нравится, как вы выглядите во время группового видеозвонка, что вы больше ни о чем не можете думать.
Pan-demic — потенциально опасный рост объема выпекаемого хлеба в карантинном домохозяйстве.
COVID-30 — ранее известный как COVID-15; вес, который средний взрослый набирает во время карантина. Иногда имеет отношение к pan-demic.
Helter shelter — момент равнодушия к собственной судьбе, летящей под откос из-за карантина; характерна утрата страха перед выходом наружу (‘Fuck it, let’s go outside. I don’t care if we die and a bunch of other people do, too.’)
Flattering the curve — попытка втиснуться в джинсы после трёх месяцев, проведённых в тренировочных штанах (см. COVID-30.)
Germophobe — раньше: выжившие из ума (e.g. Говард Хьюз); сейчас: все, кроме безнадежно полоумных.
Going viral — вышло из употребления.
Maskhole — индивидуум, который носит маску исключительно неэффективным способом, e.g. под носом, под подбородком, на затылке.
Face naked — состояние лица игнорирующего ношение маски в общественном месте (‘Pence went all face naked to the Mayo Clinic.’)
Body mullet — приличный верх, бельевой (в лучшем случае) низ: так большинство одевается для Zoom-звонков (‘Business up top, party down below.’)
The NOVID-19 — 19 минут после слишком близкого контакта с незнакомцем без маски; характерно першение в горле и тоскливое ощущение скорой кончины. Может длиться дольше в отсутствие возможности немедленно вымыть руки, прополоскать горло антисептиком и составить распоряжения насчёт недвижимого имущества.
Overdistancing — когда вы держите в очереди такую дистанцию, которая позволяет посчитать стоящего перед вами человека концом очереди и встать за ним.
Domino distancing — когда стоящий за вами в очереди напирает все ближе, вынуждая вас и всю очередь сдвигаться вперёд, пока все не умрут.
Emotional distancing — уверенность, что сейчас не время для принятия и обсуждения серьёзных решений в отношениях.
Stockholm syndrome — предположение, что и без официальных ограничений все само собой обойдётся.
Someday, Noneday, Whoseday?, Whensday?, Blursday, Whyday?, Doesn’tmaterday — названия дней недели.
Body Zoom-morphia — когда вам настолько не нравится, как вы выглядите во время группового видеозвонка, что вы больше ни о чем не можете думать.
Pan-demic — потенциально опасный рост объема выпекаемого хлеба в карантинном домохозяйстве.
COVID-30 — ранее известный как COVID-15; вес, который средний взрослый набирает во время карантина. Иногда имеет отношение к pan-demic.
Helter shelter — момент равнодушия к собственной судьбе, летящей под откос из-за карантина; характерна утрата страха перед выходом наружу (‘Fuck it, let’s go outside. I don’t care if we die and a bunch of other people do, too.’)
Flattering the curve — попытка втиснуться в джинсы после трёх месяцев, проведённых в тренировочных штанах (см. COVID-30.)
Germophobe — раньше: выжившие из ума (e.g. Говард Хьюз); сейчас: все, кроме безнадежно полоумных.
Going viral — вышло из употребления.
Americanah. Chimamanda Ngozi Adichie. 2013
Почти карикатурная смесь Racism for Dummies, Xenophobe’s Guide to the Americans и труизмов в духе «Брата-2».
Героиня уезжает в заветную Америку и там открывает для себя апельсины без косточек, западную болезнь депрессию и тот неожиданный факт, что она чёрная. В какой-то момент чувство юмора и меры Чимаманде изменяет и роман превращается в нескончаемое нытьё на тему градуированного расизма. При этом ничего не мешает любовницам нигерийских генералов и чернокожим бухгалтерам из Массачусетса фанатично выпрямлять волосы и обильно наносить осветляющий крем (видимо, тот самый, который Johnson & Johnson прекращает выпускать из антирасистских соображений). Btw, потомкам пострадавших от крепостного права и антисемитизма индульгенций или поблажек не предусмотрено.
Героиня привозит домой в Нигерию независимость суждений, намётанный глаз на кич и множество других ценных сувениров. ‘I can’t breathe’, говорит она, задыхаясь от воздуха родины. Подруга поддразнивает ее: ‘Americanah!’ Вот в таком высококонтекстном мире мы живём.
Почти карикатурная смесь Racism for Dummies, Xenophobe’s Guide to the Americans и труизмов в духе «Брата-2».
Героиня уезжает в заветную Америку и там открывает для себя апельсины без косточек, западную болезнь депрессию и тот неожиданный факт, что она чёрная. В какой-то момент чувство юмора и меры Чимаманде изменяет и роман превращается в нескончаемое нытьё на тему градуированного расизма. При этом ничего не мешает любовницам нигерийских генералов и чернокожим бухгалтерам из Массачусетса фанатично выпрямлять волосы и обильно наносить осветляющий крем (видимо, тот самый, который Johnson & Johnson прекращает выпускать из антирасистских соображений). Btw, потомкам пострадавших от крепостного права и антисемитизма индульгенций или поблажек не предусмотрено.
Героиня привозит домой в Нигерию независимость суждений, намётанный глаз на кич и множество других ценных сувениров. ‘I can’t breathe’, говорит она, задыхаясь от воздуха родины. Подруга поддразнивает ее: ‘Americanah!’ Вот в таком высококонтекстном мире мы живём.
Что такое Африка. Александра Архангельская, Кирилл Бабаев. 2016, шортлист премии «Просветитель»
Западные представления об Африке находятся в диапазоне «Чунга-Чанга — сердце тьмы», а действительность, как обычно, сложнее. Ломая стереотипы, книга идеально выполняет заявленную просветительскую функцию и в виде бонуса включает списки литературы, кулинарные рецепты, маршруты и лайфхаки.
***
Африканцы считали, что гориллы и шимпанзе умеют говорить, но держат это в тайне от людей, потому что боятся, что их заставят работать.
Запрет трансатлантической работорговли привёл к резкому росту рабовладения в самой Африке. В середине XIX в. на одного свободного в Африке приходилось примерно трое рабов.
В нескольких сёлах Абхазии проживает особая этническая группа, называемая абхазскими неграми, которые являются потомками рабов, приобретённых грузинскими аристократами в XVII в. для работы на мандариновых плантациях.
Колонии в Африке в XVII в. имели Дания, Швеция, Испания, Бранденбург и даже Курляндия, владевшая островом и крепостью в устье реки Гамбия, где колонистами были поселены безземельные латышские крестьяне.
В конце XIX и начале XX в. в Африке активно работали миссионеры из России, прежде всего эстонцы. Леонард Блюмер, например, прожил около четверти века среди скотоводов масаи. С целью обучения туземцев грамоте он составил на языке масаи букварь, по которому, помимо прочего, юные африканцы заучивали слова «Эстония», «Россия» и «Волга».
После раздела Африки на Берлинской конференции 1885 г. независимость сохранила Либерия — государство, созданное в начале XIX в. освобождёнными в США чернокожими рабами, и лишь одно государство, созданное африканцами, – Эфиопия. Они же стали последними странами, где рабство было разрешено законом — до 1931 г. и 1942 г. соответственно.
После раздела эфиопский негус Менелик II расширил границы своего государства более чем вдвое. Он установил тесные контакты с Российской империей и получил от неё груз стрелкового оружия (вы же не думаете, что стать «присоединителем земель» помогло колдовство и танцы при луне?). Менелик прочно сидел на императорском троне, представлявшем собой электрический стул, импортированный из США. Он не доверял лекарствам, но свято верил в силу Библии, и когда болел, то отрезал страницы Святого Писания и съедал их. К моменту своей смерти в 1913 г. император успел съесть всю Книгу Царей.
У нупе Нигерии следовало убивать царя за любую болезнь или просто за чиханье. Чтобы перестраховаться, нупе в любом случае умерщвляли царя каждые семь лет.
Собирательный портрет современного правителя африканского государства: сын деревенского колдуна, провозгласивший себя королём Шотландии, «Завоевателем Британской империи» или, на худой конец, богом. Имеет штат колдунов, наделяющих его неуязвимостью для пуль и способностью исчезать в любой момент (удобно, даже бункер не нужен). Государственный бюджет хранит наличными в бамбуковой хижине, где их жрут термиты. Поедает отрезанные уши политических противников. В свободное время льёт кровь реками, убивает экономику и экологию и морит голодом собственный народ.
Президент Ганы, «Ужас Международного Империализма, Колониализма и Неоколониализма» и «Доктор Революционных Наук», издал 20 томов своих сочинений, обязательных для прочтения гражданами, а студентов заставляли наизусть читать на экзаменах его длинные поэмы об образовании.
Исламская экстремистская группировка, активно действующая в Нигерии, называется «Боко харам» (в переводе «Западное образование вредно»).
В 1960 г., к моменту получения независимости, в Конго насчитывалось 12 африканцев с высшим образованием.
В 1980-е гг. в ЮАР многие считали, что СПИД придумали власти страны с целью снизить рождаемость чернокожего населения, и расшифровывали аббревиатуру AIDS как Authorities’ Initiative to Deprive us of Sex.
На гербе Республики Зимбабве красуется автомат Калашникова.
Некоторые маски могут весить до 60 кг и достигает в высоту 6 м (при этом в них надо активно плясать). В последние годы наряду с масками крокодила, удава и шакала стала появляться маска европейского туриста.
Западные представления об Африке находятся в диапазоне «Чунга-Чанга — сердце тьмы», а действительность, как обычно, сложнее. Ломая стереотипы, книга идеально выполняет заявленную просветительскую функцию и в виде бонуса включает списки литературы, кулинарные рецепты, маршруты и лайфхаки.
***
Африканцы считали, что гориллы и шимпанзе умеют говорить, но держат это в тайне от людей, потому что боятся, что их заставят работать.
Запрет трансатлантической работорговли привёл к резкому росту рабовладения в самой Африке. В середине XIX в. на одного свободного в Африке приходилось примерно трое рабов.
В нескольких сёлах Абхазии проживает особая этническая группа, называемая абхазскими неграми, которые являются потомками рабов, приобретённых грузинскими аристократами в XVII в. для работы на мандариновых плантациях.
Колонии в Африке в XVII в. имели Дания, Швеция, Испания, Бранденбург и даже Курляндия, владевшая островом и крепостью в устье реки Гамбия, где колонистами были поселены безземельные латышские крестьяне.
В конце XIX и начале XX в. в Африке активно работали миссионеры из России, прежде всего эстонцы. Леонард Блюмер, например, прожил около четверти века среди скотоводов масаи. С целью обучения туземцев грамоте он составил на языке масаи букварь, по которому, помимо прочего, юные африканцы заучивали слова «Эстония», «Россия» и «Волга».
После раздела Африки на Берлинской конференции 1885 г. независимость сохранила Либерия — государство, созданное в начале XIX в. освобождёнными в США чернокожими рабами, и лишь одно государство, созданное африканцами, – Эфиопия. Они же стали последними странами, где рабство было разрешено законом — до 1931 г. и 1942 г. соответственно.
После раздела эфиопский негус Менелик II расширил границы своего государства более чем вдвое. Он установил тесные контакты с Российской империей и получил от неё груз стрелкового оружия (вы же не думаете, что стать «присоединителем земель» помогло колдовство и танцы при луне?). Менелик прочно сидел на императорском троне, представлявшем собой электрический стул, импортированный из США. Он не доверял лекарствам, но свято верил в силу Библии, и когда болел, то отрезал страницы Святого Писания и съедал их. К моменту своей смерти в 1913 г. император успел съесть всю Книгу Царей.
У нупе Нигерии следовало убивать царя за любую болезнь или просто за чиханье. Чтобы перестраховаться, нупе в любом случае умерщвляли царя каждые семь лет.
Собирательный портрет современного правителя африканского государства: сын деревенского колдуна, провозгласивший себя королём Шотландии, «Завоевателем Британской империи» или, на худой конец, богом. Имеет штат колдунов, наделяющих его неуязвимостью для пуль и способностью исчезать в любой момент (удобно, даже бункер не нужен). Государственный бюджет хранит наличными в бамбуковой хижине, где их жрут термиты. Поедает отрезанные уши политических противников. В свободное время льёт кровь реками, убивает экономику и экологию и морит голодом собственный народ.
Президент Ганы, «Ужас Международного Империализма, Колониализма и Неоколониализма» и «Доктор Революционных Наук», издал 20 томов своих сочинений, обязательных для прочтения гражданами, а студентов заставляли наизусть читать на экзаменах его длинные поэмы об образовании.
Исламская экстремистская группировка, активно действующая в Нигерии, называется «Боко харам» (в переводе «Западное образование вредно»).
В 1960 г., к моменту получения независимости, в Конго насчитывалось 12 африканцев с высшим образованием.
В 1980-е гг. в ЮАР многие считали, что СПИД придумали власти страны с целью снизить рождаемость чернокожего населения, и расшифровывали аббревиатуру AIDS как Authorities’ Initiative to Deprive us of Sex.
На гербе Республики Зимбабве красуется автомат Калашникова.
Некоторые маски могут весить до 60 кг и достигает в высоту 6 м (при этом в них надо активно плясать). В последние годы наряду с масками крокодила, удава и шакала стала появляться маска европейского туриста.
Ёж является одушевлённым образом упавшей с неба звезды, так что даже понятия «ёж» и «звезда» в некоторых койсанских языках обозначаются одним и тем же словом.
***
Кирилл Бабаев, один из авторов книги, открыл в Риге музей шляп, экспонаты для которого привёз из путешествий. Список must-see растёт.
***
Кирилл Бабаев, один из авторов книги, открыл в Риге музей шляп, экспонаты для которого привёз из путешествий. Список must-see растёт.