Правило об исключении недопустимых доказательств
Как признания под пытками стали основанием для обвинения в убийстве

Один из ключевых способов предотвращения пыток — абсолютный запрет использовать в суде признания, полученные с применением насилия. В международном праве, если обвиняемый заявил, что дал показания под пытками, ему достаточно правдоподобно это обосновать — указать на следы насилия, отсутствие адвоката, угрозы или другие нарушения. Показания должны быть исключены, а бремя доказывания (проверки факта пыток) ложится на сторону обвинения (государство).

Российское законодательство также запрещает основывать обвинение на доказательствах, полученных с нарушением закона. Если обвиняемый заявил о пытках, следователь обязан направить эти материалы на отдельную проверку. Но на практике этого не происходит, и защита вынуждена самостоятельно собирать для суда доказательства пыток, чтобы добиться исключения признательных показаний.

Фактически человек, подвергшийся пыткам, сам должен доказать, что его пытали.

При этом, что считается достаточным доказательством — неясно. Нередко суды исходят из того, что если уголовное дело о пытках не возбуждено, значит их не было, хотя в международном праве это две независимые процедуры — исключение доказательств и расследование пыток. В итоге признания, полученные под давлением, продолжают использоваться в суде.

За всё время работы нашего фонда такие признания ни разу не были признаны недопустимыми из-за пыток.

➡️ Например, мы делились историей Андрея Иванова. С его слов, в октябре 2024 года его несколько часов избивали и применяли электрошокер, требуя признаться в убийстве. В результате он подписал явку с повинной. В тот же день в ИВС и травмпункте зафиксировали побои. В суде при избрании меры пресечения он заявил о пытках, а адвокат показала видеозапись, где видно, что Андрей не оказывал сопротивления, но его повалили на землю и начали бить. Несмотря на эти факты, на основании явки с повинной Андрею предъявили обвинение в убийстве.

При этом, по закону одного лишь признания для предъявления обвинения недостаточно — требуется совокупность доказательств.

В январе прошлого года с вашей помощью мы получили независимое экспертное заключение, подтвердившее версию Андрея — весомое доказательство пыток. Несмотря на это, он продолжает находиться под домашним арестом, а его признание не исключено из материалов дела. Других прямых доказательств вины Андрея нет. Следователь по его уголовному делу сообщение о пытках вообще не зарегистрировал. Проверка началась только после подачи Андреем отдельного заявления. Но за прошедший год следователь ограничился опросом нескольких свидетелей и назначением экспертизы, результаты которой мы получили только в январе. И хотя госэксперт также подтвердил версию Андрея, уголовное дело так и не возбуждено.

➡️ По делу об убийстве Андрею грозит до 25 лет лишения свободы. Мы продолжаем помогать ему добиваться расследования пыток, а также привлечения к ответственности следователя, не зарегистрировавшего сообщение о преступлении — вы можете поддержать эту работу пожертвованием.

Со слов пациента травму получил в результате падения
История Дмитрия Хлопотунова

16 августа 2024 года Дмитрия Хлопотунова в качестве подозреваемого доставили в отдел полиции района Крылатское в Москве. Руки у него были в наручниках. Как он рассказал, во время допроса он отказался давать пароль от телефона: подозреваемый не обязан это делать, так как имеет право не свидетельствовать против себя. Тогда сотрудник резко ударил его в левое ухо.

На крик, как вспоминает Дмитрий, из соседнего кабинета прибежал другой полицейский – он также ударил его в ухо, а затем стал наносить удары по всему телу, несмотря на то, что мужчина кричал о перенесённой операции. Позднее у него зафиксировали разрыв барабанной перепонки (теперь он плохо слышит на левое ухо) и ушибы.

По словам Дмитрия, пока он избитый лежал на полу, в кабинет заходил человек – как выяснилось впоследствии, следователь.

В тот же вечер его отвезли в травмпункт, а затем в больницу. Хотя врачебная тайна и международные рекомендации по предотвращению пыток предполагают конфиденциальность осмотра, полицейские всё время оставались рядом. На вопрос врачей о случившемся Дмитрий ответил, что упал.

Позже, ни при избрании меры пресечения, ни во время следственных действий, из-за опасения давления Дмитрий не заявил о пытках. Он рассказал о насилии защитнику по назначению и просил подать жалобу, но тот этого не сделал. В итоге жалобу подал другой адвокат – спустя несколько месяцев после случившегося. Уголовное дело не возбудили.

➡️ Мы обратились к независимому эксперту. Он подтвердил, что разрыв барабанной перепонки мог образоваться в результате тех действий, которые описал Дмитрий, а не сотрудники полиции. По их версии, он «намеренно врезался головой в шкаф», а затем упал на пол «продолжая биться головой о твёрдые предметы».

Это заключение юристы просили приобщить к материалам проверки: по международным стандартам независимые экспертизы должны рассматриваться наравне с государственными, но в России это остаётся на усмотрение следователя.

В сентябре юристы получили второй отказ в возбуждении дела, а после почти четыре месяца ждали доступа к материалам проверки. Как выяснилось, следователь отказал в приобщении заключения и не назначил государственную экспертизу, так как «следствием всё установлено». Сейчас юристы готовят обжалование.

➡️ Из истории Дмитрия видно, как буднично и открыто человека избивают в отделе полиции; как сложно пострадавшим решиться сообщить о насилии; и как расследование сводится лишь к объяснениям самих правоохранителей. Спасибо, что помогаете нам оплачивать работу адвокатов и экспертов и делать всё возможное для привлечения виновных к ответственности в тех случаях, о которых становится известно.

«Мою дочь трясло, она громко плакала»
История ребёнка, ставшего свидетелем грубого задержания матери

Прошлым летом 25-летнюю Лолиту из Екатеринбурга задержали на улице вместе с дочерью двух с половиной лет. По словам девушки, она слушала уличных музыкантов с друзьями – никто не пил и не нарушал порядок, – но компанию начали разгонять.

Лолита вспоминает, как четверо сотрудников полиции тащили её за руки и ноги к автомобилю, а двое других взяли ребёнка из коляски. Увидев это, она испугалась и кричала, но на неё надели наручники и поместили в отсек для задержанных. Плачущую девочку посадили отдельно от матери – в салон с незнакомыми полицейскими.

Всю дорогу ребёнок плакал. Девушка кричала дочке, что всё хорошо, а сотрудники пытались успокоить её, включив мультфильмы. В отделе Лолита слышала плач дочери, однако их держали в разных помещениях. Примерно через час ребёнка забрала бабушка. При этом, если бы друзья Лолиты не сообщили ей о задержании, она бы даже не узнала о случившемся – правоохранительные органы родственников не уведомили. Саму девушку отпустили только к 16 часам следующего дня.

➡️ Эта история – не единственный случай в нашей практике, когда ребёнок становился случайным свидетелем полицейской операции. Были ситуации, когда на глазах у ребёнка сотрудник полиции схватил его отца за шею. В одной из историй при задержании в доме распылили слезоточивый газ, несмотря на присутствие несовершеннолетних.

Сегодня дети-свидетели полицейских операций по сути остаются «невидимыми» для государства и закона. Нет никаких специальных правил, которые объясняли бы сотрудникам, как действовать, если при задержании или обыске рядом находятся дети. Более того, сами нормы о проведении обысков и задержаний вообще не учитывают возможность присутствия ребёнка и не упоминают его. А если в законе конкретной нормы нет, то и нарушить её нельзя.

В таких случаях защищать права ребёнка можно только через общепризнанные принципы и нормы международного права – запрет жестокого и унижающего достоинство обращения, право на неприкосновенность частной и семейной жизни, защиту детства. Но опора на эти принципы требует гораздо более высокого стандарта доказывания причинённого вреда.

В случае Лолиты мы оплатили психологическую диагностику, и она, к сожалению, подтвердила признаки травмы у ребёнка. Однако доказать, что именно действия полиции стали причиной этого состояния, практически невозможно – тем более с учётом того, что ребёнок очень маленький и пока не говорит. Поэтому эффективных механизмов, чтобы привлечь сотрудников к ответственности у юристов в этой ситуации нет.

➡️ Несмотря на это, нам важно поделиться этой историей. Такие случаи необходимо делать видимыми и создавать механизмы защиты детей. Мы надеемся, что никто с этим не столкнётся, но если подобная ситуация всё же произойдёт, вы всегда можете обратиться к нам за помощью.

«Спровоцировала сложившуюся ситуацию»
История Марины Бухваловой

22 мая 2019 года Марину Бухвалову из Нижнего Новгорода задержали, так как она была в нетрезвом виде в общественном месте. Марина не отрицает, что была пьяна - она выпивала у знакомых, а затем продолжила пить на улице. Освидетельствование в больнице подтвердило состояние опьянения.

В отделе полиции Марину посадили на лавочку в фойе. По ее словам, она ругалась с сотрудниками, так как считала, что ее задержали без оснований, и часто подходила к ним с вопросом, когда ее отпустят. Увидев, что один из полицейских разозлился, она испугалась и побежала по фойе. Сотрудник догнал ее и, по словам Марины, ударил по голове, а после приковал наручниками к металлической лавочке. Когда женщина попыталась встать и сдвинулась вместе с лавкой, он стал заламывать ей руку, то ослабляя, то усиливая давление. От боли Марина упала и лежала лицом в пол, но полицейский не останавливался, а также оскорблял женщину:

«Кому ты там че предъявишь, свинья, ***. Скажи, что с тобой как с животным обращались. Потому что ты и есть животное».

Происходящее снял на видео очевидец. На следующий день запись попала в интернет и вызвала общественный резонанс. Уже 24 мая – спустя всего двое суток – было возбуждено уголовное дело. В постановлении говорилось, что к женщине незаконно применили силу и подвергли унижающему обращению. Началось расследование, Марину признали потерпевшей, а сотрудника полиции уволили.

Однако месяц за месяцем следствие затягивалось, и то, что изначально шокировало – кадры, где женщина лежит на полу, прикованная к лавке, а сотрудник полиции выкручивает ей руки и оскорбляет – в итоге, наоборот, стало доказательством того, что, за исключением оскорблений, сотрудник действовал согласно закону «О полиции».

За пять лет уголовное дело несколько раз прекращалось за отсутствием состава преступления, затем возобновлялось – и снова прекращалось. Последние годы мы помогали Марине обжаловать эти решения, вплоть до Верховного суда, однако везде получили отказ. А в ответе Уполномоченного по правам человека Нижегородской области юристам сообщили, что задержанная «фактически спровоцировала ситуацию» и отметили, что она находилась в состоянии алкогольного опьянения.

➡️ Приближающееся 8 Марта – повод в очередной раз проговорить: право на свободу от пыток и жестокого или унижающего обращения – это базовое право, а не то, что правоохранители могут произвольно даровать или отнимать в зависимости от статуса, внешнего вида или поведения. Тот факт, что Марина находилась в состоянии опьянения, не является аргументом в пользу насилия и не повод говорить «сама виновата». Ни это, ни что-либо другое не лишает человека его базовых прав. Нам важно, чтобы в подобных ситуациях возмущение вызывало не состояние женщины, а незаконное насилие со стороны правоохранителей.