👋Давайте знакомиться!
Я – психолог-консультант, работаю в психобиографическом подходе, а также как EMDR- и психодрама-терапевт. Дополняю свою практику ароматерапией.

🌿 Моя задача – помочь вам найти внутреннюю опору, справляться с кризисами, проживать эмоции, брать ответственность за свою жизнь и выходить на новый уровень.

🩷Я ценю честность, искренность и движение вперёд.
От вас нужно только одно – желание и готовность разбираться в себе.


🌳С чем могу помочь:
• потеря мотивации и энергии
• эмоциональные перепады
• ощущение, что жизнь не приносит радости
• низкая самоценность
• непонимание «что со мной не так»

Когда болит душа – это сигнал к переменам.
Если вы готовы начать путь к себе – пишите, будем разбираться вместе.

Один из мировых лидеров в производстве ароматических веществ выкатил потенциально революционное исследование!

🧬 Givaudan наконец разобрались, как мы на самом деле чувствуем запахи и как Квентин Биш интуитивно взломал «матрицу»

У каждого из нас в носу есть 391 обонятельный рецептор, но больше 30 лет учёные не могли понять, на что именно реагирует большинство из них: в лабораторных условиях эти рецепторы работали из рук вон плохо, и вычислить, какой рецептор отвечает за аромат розы, а какой — за запах лимона, было невозможно.

Исследовательская команда Givaudan нашла изящное решение: они слегка модифицировали структуру рецепторов, и те стали чувствительнее в 100—600 раз. И вот что они обнаружили:

Для грейпфрутового запаха есть отдельный рецептор OR2M2, который реагирует и на грейпфрутовый меркаптан, и на нуткатон. Химически эти молекулы совершенно разные (тиол vs. терпеноид сесквитерпенового ряда), но наш нос считывает их как одну и ту же грейпфрутовую ноту. При этом нуткатон активирует также «древесный» рецептор OR7A17 — поэтому он пахнет нам одновременно и цитрусово, и древесно. Теперь, зная это, вы не удивитесь, когда я вам скажу, что нуткатон содержится и в эфирном масле грейпфрута, и в эфирном масле ветивера.

Рецептор китовой амбры OR7E24 оказался избирательным: классический левовращающий амброксан он узнаёт в ничтожно малых концентрациях, а его зеркальное отражение (правовращающий энантиомер) — буквально в тысячу раз хуже. Поэтому второй для парфюмерии не представляет ценности и рацематы с повышенным содержанием «правильного» стероизомера продают дороже.

Есть у нас с вами рецептор розы OR2A25, который распознаёт не только классические терпеновые спирты вроде гераниола и цитронеллола, но и синтетический материал Peonile. Рецептор OR5V1 объясняет, почему мы так остро ощущаем болезнь винной пробки: он реагирует на 2,4,6-трихлороанисол в пикомолярных концентрациях. А для острой ноты вина Сира (Syrah) нашёлся рецептор OR7A10, реагирующий на древесно-пряный ротундон — одно из самых сильнопахнущих веществ, которое мы чувствуем буквально в пикограммах и которое является ключевым в запахе акигалавуда. Теперь понятно, почему все сошли с ума по работам Квентина Биша: мы моментально реагируем на ротундон, в отличие от различных мускусов, к которым у огромного числа людей аносмия.

Главное открытие: классическая теория обоняния гласит, что запахи мы узнаём комбинаторно — команда разных рецепторов считывает разные части молекулы и складывает картинку. Исследование Givaudan углубляет понимание этого механизма: для многих важных запахов, присутствующих в природе (китовая амбра, пачули, грейпфрут, ваниль) у нас есть высокоспецифичные рецепторы, которые реагируют на разные вещества, объединённые общим ароматным профилем. При этом мускусы мы распознаём хуже, потому что за узнавание их всех (а там десятки веществ) «отдувается» всего один рецептор OR5A2. И поэтому нам сложнее их описывать.

Исследование опубликовано в журнале Current Biology, копию положу в комментарии к этому посту.