Вскоре после того, как рамен был доеден, Наоки вызвала такси, чтобы, помахав ручкой режиссеру, спокойно довести все свои покупки до дома. Дом представляет собой двухэтажное здание. На первом этаже кухня, гостинная, санузел, спальня для гостей. На втором этаже есть две спальни, в одной из которых спит Наоки. Есть рабочий кабинет, две спальни, гардеробная с большим шкафами и зеркалом. В гардеробной находится много платьев, косметики и аксесуаров на каждый день. Ну и конечно же линзы для глаз. Линзы лежат в самом дальнем ящике шкафа. Есть еще парики, но Наоки старается не надевать их без надобности, так как при многочасовой носке начинает болеть голова. Дома она оставила пакеты на диване, даже не заглянув в них. Разобрать можно будет потом. Сейчас ее насущным желанием было разобраться с сообщником Флоренс, которого еще предстояло найти. Благо в век информации и интернета раскопать информацию было гораздо проще. Ритмичный стук клавиш сопровождался глотками чая. И ближе к ночи у детектива на руках оказались данные про университет, в котором училась, про ее семью и про литературный клуб, в котором она состоит. Посмотрев на часы, та зевнула, отправляясь спать. Утром Наоки подготовилась основательно. Сначала подбирала одежду. Из одежды она выбрала серое платье, черные колготки и туфли. В ее глазах оказались линзы кариего цвета – самого преобладающего цвета глаз. А на голову она надела черный парик. Для удобства и легкости парик она выбрала короткий и закрепила невидимками.

– Замечательно! – сказала Наоки своему отражению в зеркале перед тем, как выйти на улицу.

Такой, не самый выделяющийся образ. И как раз кстати, потому что направлялась она в университет, где учится Флоренс. Сам университет представлял собой современное здание, облицованное светлой плиткой снаружи и покрашенное белой краской внутри. Были лекционные аудитории, обычные классы с партами, столовая, административные кабинеты. Стены были украшены картинами, фотографиями известных людей, а отдельно красовался стенд с информацией. В университете планируется день открытых дверей, поэтому это стал идеальный момент чтобы прийти туда по-тихому и затеряться среди студентов и абитуриентов. На входе Наоки попросили показать содержимое сумочки, но ничего особого там не нашли, поэтому без проблем пропустили. Первый этаж был наполнен людьми, а так же стендами, где демонстрировались брошюры различных напралений для поступления. И пока абитуриенты их изучали, у студенов проходили пары. Сверившись с расписанием, Наоки пошла искать аудиторию, в которой учится Флоренс. После окончания пары из нее стали ввходить студенты, вот только самой Флоренс не было среди них. "Не могла же я ошибиться. Списки точно указывали, что учится она в этой группе, а в расписании стоит именно эта пара и эта аудитория. Значит по какой-то причине она сегодня на пары не явилась" – заключила Наоки, подходя к одной из студенток и трогая его за плечо.

– Привет! Я продруга Флоренс. Я ее что-то не видела сегодня, да и на мои сообщения она не отвечает. Не знаешь, где она? – пришлось немного приврать, но это хотя бы звучит правдоподобно.

– Не знаю. Я со вчерашнего дня её не видела. На пары она не приходила

– Вот как... а как она себя чувствовала в последнее время?

– Да не знаю. Зароется в свою книжку или телефон и всё на этом. Я не замечала. Да и ты же знаешь Флоренс, она не то чтобы общительная.

– Неужели совсем не общается ни с кем?

– Переписывается обычно с кем-то и всё.
А теперь прости, я хотела зайти в столовую.

Студентка отправилась к двери, а Наоки пошла расспрашивать и других одногрупников Флоренс. Но все говорили примерно одно и тоже: "Не знаю где она", "Она не говорила", "Была отстраннённой". Староста сказал, что она уехала на неделю по личным причинам, но не пояснила куда. "У Флоренс есть дальние родственники, живущие за границей. Вероятно она уехала к ним" – предположила Наоки. Следующим её пунктом был литературный клуб при том же университете. Но там было не так много зацепок. Клуб собирался всего 2 раза в неделю, а за прошедшие два для собраний не было.

– А с Флоренс вы обычно что обсуждали? – спросила Наоки, поздоровавшись и представившить именем Ая Дате

– Она в основном сказки читала... – начал отвечать один паренёк

– Иногда пьесы – подхватила девушка из клуба

– А ещё делилась с нами своей пьесой. По ее словам, она хотела показать к каким последсвиям могут привести людские пороки. – подолжила другая

– А почему ты спрашиваешь? – сказал паренёк

– Да я ее подруга. А раз Флоренс сегодня не смогла прийти, я решила узнать что вы с ней обсуждаете, чтобы потом уловить нить разговора, если у меня будет время к вам зайти... – Наоки пришлось снова давать не совсем правдивый ответ.

– Вот оно что. Тогда понятно.

– Я, когда читала ее пьесу, заметила, что у героини не так много единомышленников... Как думаете, это может быть связано с ее одиночеством?

– Думаю да. Она вскользь упоминала, что у нее есть один друг вне клуба и всё.

– Да, грустно за неё...

Посидев еще какое-то время с членами клуба, та наконец вышла из здания университета, вдыхая свежий воздух. Она вроде бы узнала что-то, но информации всё равно было недостаточно.

Больше не вернусь в Москву! Ни ногой! И что я надеялся здесь найти? Три года странствовал, учился, проехал столько вёрст! И что же вижу я в итоге? Та, что любил я до беспамятства, с первой минуты нашей встречи вела себя холодно со мной. Я ещё подумал, что она не рада мне. По ее словам она "была мне очень рада". Притворщица! Лучше бы сразу сказала правду и не мучала меня этой пустой надеждой, но нет же! Когда она в обморок упала, я было подумал, что что-то страшное случилось. А настоящая причина – Молчалин с лошади свалился. И всего лишь руку повредил. И это за него она так переживала. Так переживать можно, когда теряешь того единственного... А Павел Афанасьевич... А что он? А он хотел видеть рядом со своей дочерью эдакого генерала. Чтоб и при власти, и при связях, и при чинах! Как Скалозуб. Вот только чины в России не за подвиги достаются. Кто сумеет себя подать, прельстить, рассмешить, голову вскружить, да пониже поклониться, тому и чин, и благосклонность. Какое лицемерие. Как тут говорить о какой-то справедливости, какой-то образованности! Осудят! Безумцем назовут! А судьи кто? Это те, чей кругозор не расширялся еще с Очаковских времен! Те, кто готов грабить собсвенный народ и на эти же деньги пировать, танцевать, устравивать балы! Те, кто своих самых преданных слуг на собак готов променять! Вот они – судьи! Я желаю служить делу, а не лицам. Но как тут служить делу? Какому делу я буду служить? Я хоть рад был бы послужить, только прислуживаться тошно. Но находятся же те, которых это устраивает. Вот взять Молчалина к примеру. Скалозуб Софью не интересует, но Молчалин... "Она его не любит" – я тешил сам себя. Кого я пытался обмануть? Хотел узнать у Софьи кто мил ее сердцу, а узнал что за время моего отъезда она Молчалина узнала ближе, чем я предполагал. Что она в нем нашла? Он же глуп, без собсвенного мнения, и слóва поперек сказать не смеет. Да ей слуга был нужен, а не муж! И будто того мне было мало. На балу пустили, что мол умом я тронулся. Разлетелся за считанные минуты. Но что самое обидное, что распустила его Софья. А остальные поверили и подхватили. Вот оно, мнение толпы. Толпы мучителей. Среди них только чудом можно взаправду с ума не сойти. Репетилов вроде пытался что-то дельное из себя выдавить, но шумел он, да и только. А Молчалин и вправду оказался тот еще подлец. Не любил он Софью. Да впрочем уже не так важно. Я больше не собирался ни жениться на Софье, ни находится в этом доме. Видел же, что ее чувства остыли, что нет в ней больше страсти, но так и не смог сразу это принять. Не хотел верить. Верил, что она просто удивлена, что она рада мне и что не понимает, что Молчалин не достоин ее. Что не любит он ее так страстно. Я пребывал в блаженных мечтах. Но теперь у меня глаза открылись! Софья намеренно выбрала его. На ночное свидание позвала. Мальчика на побегушках. И она не жалеет, что выбрала глупца. Ей жаль только, что этот глупец ее бросил. А я... Я ей противен. Она смеялась надо мной. Отец ее, увидев нас, решил, что я в сговоре чуть ли не со всеми гостями бала. Выдумка приняла новый оборот. Уже бесполезно ему что-то обьяснять. Да и вообще кому-либо из них. Ну и пусть дальше пребывают в счастливом неведении! Поэтому всё! Вон из Москвы! Может найду местно, где меня примут...