мы привыкаем к нашей печали.
в серой унылой толпе, где у каждого пятого в мясо изрезаны ноги, ожоги на бёдрах, где каждый второй улыбается фальшиво, где абсолютно каждый говорит, что всё в порядке. где все улыбаются друг другу днём, а ночью отправляют длинные-длинные сообщения тем, кто кажется абсолютно счастливым, а позже выясняется, что и этот «кто-то» точно так же изливает душу, но уже другому, такому же "счастливому", и так по кругу до бесконечности.
мы привыкаем к нашей печали.
лелеем, словно младенца, боимся отпустить, ведь так привычней, так спокойней. всё ждём никому непонятного счастья, ради которого не хотим бороться. «я не могу отпустить тоску»
к чему эта ложь?
ты полюбил её.
в серой унылой толпе, где у каждого пятого в мясо изрезаны ноги, ожоги на бёдрах, где каждый второй улыбается фальшиво, где абсолютно каждый говорит, что всё в порядке. где все улыбаются друг другу днём, а ночью отправляют длинные-длинные сообщения тем, кто кажется абсолютно счастливым, а позже выясняется, что и этот «кто-то» точно так же изливает душу, но уже другому, такому же "счастливому", и так по кругу до бесконечности.
мы привыкаем к нашей печали.
лелеем, словно младенца, боимся отпустить, ведь так привычней, так спокойней. всё ждём никому непонятного счастья, ради которого не хотим бороться. «я не могу отпустить тоску»
к чему эта ложь?
ты полюбил её.
Я очень ценю две вещи - душевную близость и способность доставлять радость.
— Ричард Бах
— Ричард Бах