Пустыня Намиб — самая старая на Земле — застала ещё динозавров, поскольку формировалась порядка 80 млн лет назад. Она почти необитаема и мало изучена; тем не менее, её пейзажи знакомы многим. Знаменитые силуэты чёрных деревьев на фоне красных дюн — так выглядит Deadvlei, бывший оазис, который теперь называют «смертельным болотом». Это, пожалуй, одна из самых известных и одновременно труднодоступных достопримечательностей планеты: сюда приезжают фотографы со всего мира.
Намибия — это не только гигантские дюны и марсианские виды Намиба: здесь можно встретить панголина, фламинго и пингвина, пеликанов и морских котиков. Сюда едут, чтобы увидеть почти всю Большую африканскую пятёрку, отправиться в круиз вдоль побережья, погонять на джипах в пустыне и рассмотреть древние наскальные рисунки бушменов. Здесь отличная инфраструктура, низкий уровень преступности и почти все говорят на английском, поэтому бывалые путешественники советуют изучать Африку с Намибии: легко привыкнуть и очень трудно не влюбиться. Недаром больше половины туристов снова и снова возвращаются сюда.
Да, вы поняли правильно: в августе Фрам едет в Намибию! В программе: круиз вдоль побережья, геологический музей под открытым небом в Дамараленд и красные пески Соссусфлея, деревня бушменов, наблюдение за морскими котиками, львы и слоны заповедника Этоша и колониальный Свакопмунд с отчётливо немецким акцентом.
С нами будет Мария Дю Плесси — филолог, лингвист, переводчик и отчаянный путешественник. Мария объездила всю Европу, знает Балканы и Аравийский полуостров, но своё сердце отдала Южной Африке: живёт здесь почти 30 лет, изучила весь регион, получила сертификаты национального гида в ЮАР и соседнем Эсватини.
Внештатный журналист BBC, говорит на четырёх языках, ещё пять учила из любопытства и больше всего на свете мечтает о свободном времени, чтобы закончить свои книги. Мария покажет настоящую Африку — мир африканских племён, колониальных городов и древних пустынь, чьи пески старше всего человечества.
Едем 20-28 августа, стоимость: $3900. Присоединяйтесь на fram.club!
Намибия — это не только гигантские дюны и марсианские виды Намиба: здесь можно встретить панголина, фламинго и пингвина, пеликанов и морских котиков. Сюда едут, чтобы увидеть почти всю Большую африканскую пятёрку, отправиться в круиз вдоль побережья, погонять на джипах в пустыне и рассмотреть древние наскальные рисунки бушменов. Здесь отличная инфраструктура, низкий уровень преступности и почти все говорят на английском, поэтому бывалые путешественники советуют изучать Африку с Намибии: легко привыкнуть и очень трудно не влюбиться. Недаром больше половины туристов снова и снова возвращаются сюда.
Да, вы поняли правильно: в августе Фрам едет в Намибию! В программе: круиз вдоль побережья, геологический музей под открытым небом в Дамараленд и красные пески Соссусфлея, деревня бушменов, наблюдение за морскими котиками, львы и слоны заповедника Этоша и колониальный Свакопмунд с отчётливо немецким акцентом.
С нами будет Мария Дю Плесси — филолог, лингвист, переводчик и отчаянный путешественник. Мария объездила всю Европу, знает Балканы и Аравийский полуостров, но своё сердце отдала Южной Африке: живёт здесь почти 30 лет, изучила весь регион, получила сертификаты национального гида в ЮАР и соседнем Эсватини.
Внештатный журналист BBC, говорит на четырёх языках, ещё пять учила из любопытства и больше всего на свете мечтает о свободном времени, чтобы закончить свои книги. Мария покажет настоящую Африку — мир африканских племён, колониальных городов и древних пустынь, чьи пески старше всего человечества.
Едем 20-28 августа, стоимость: $3900. Присоединяйтесь на fram.club!
❤6👍2
Продолжаем рассказывать о нашей палестинской экспедиции.
Вифлеем был отстроен заново турками после того, как мамлюки разрушили его стены в XIII веке. От османского владычества остались узкие улицы с арками и плотная каменная застройка в старом городе, от христиан — Звёздная улица (в честь звезды, за которой шли волхвы), которую ещё называют Улицей патриархов (потому что по ней идут патриархи разных конфессий по дороге к храму Рождества). Квартал вокруг этой улицы называют «Кварталом переводчиков».
Современный Вифлеем начинается сразу за стеной, с КПП и рисунков Бэнкси. Мы решили добавить контраста, для чего отправились сразу в сирийский храм Богородицы. Вообще, сирийцы в этом районе живут с IV века, но община, построившая храм, поселилась в городе уже в начале XX века. А в самой церкви есть иконы со следами от выстрелов — следы интифады.
После сирийского храма и песнопений в нём — кофе с видом на старый город. Пока общались с владельцем кофейни (скорее, прилавка, но кофе там отличный), выяснили, что сидим недалеко от дома, из которого во время арабо-израильской войны 1947-1949 гг. профессор Сукеник вынес некоторые из Кумранских рукописей, известных нам как свитки Мёртвого моря. Их случайно обнаружили бедуины и привезли в Вифлеем, где продавали то шейху (не взял), то сирийской общине, поскольку считали, что надписи на свитках выполнены на сирийском языке.
Сирийцы оказались сговорчивее. Что-то купил настоятель монастыря, остальное попало к антикварам — от них буквально под обстрелами вынес драгоценные свитки Элеаазар Сукеник. И не прогадал: довольно скоро учёные окрестили находку одним из величайших открытий.
Вифлеем — город живой истории, которая чувствуется в каждом камне. Вот дом, из которого Сукеник вынес книгу Исаии — свиток длиной с автобус. Вот мечеть Омара через улицу от храма Рождества — старейшая в городе. Сам храм — базилика VI века с деревянными перекрытиями, единственный христианский храм в Палестине и один из немногих в мире, сохранившийся в целости с раннехристианского периода — держится, кажется, только божьей волей и усилиями реставраторов. Реставрируют его уже 20 лет, и даже летом в нём висят рождественские украшения — место вечного Рождества.
Вифлеем был отстроен заново турками после того, как мамлюки разрушили его стены в XIII веке. От османского владычества остались узкие улицы с арками и плотная каменная застройка в старом городе, от христиан — Звёздная улица (в честь звезды, за которой шли волхвы), которую ещё называют Улицей патриархов (потому что по ней идут патриархи разных конфессий по дороге к храму Рождества). Квартал вокруг этой улицы называют «Кварталом переводчиков».
Современный Вифлеем начинается сразу за стеной, с КПП и рисунков Бэнкси. Мы решили добавить контраста, для чего отправились сразу в сирийский храм Богородицы. Вообще, сирийцы в этом районе живут с IV века, но община, построившая храм, поселилась в городе уже в начале XX века. А в самой церкви есть иконы со следами от выстрелов — следы интифады.
После сирийского храма и песнопений в нём — кофе с видом на старый город. Пока общались с владельцем кофейни (скорее, прилавка, но кофе там отличный), выяснили, что сидим недалеко от дома, из которого во время арабо-израильской войны 1947-1949 гг. профессор Сукеник вынес некоторые из Кумранских рукописей, известных нам как свитки Мёртвого моря. Их случайно обнаружили бедуины и привезли в Вифлеем, где продавали то шейху (не взял), то сирийской общине, поскольку считали, что надписи на свитках выполнены на сирийском языке.
Сирийцы оказались сговорчивее. Что-то купил настоятель монастыря, остальное попало к антикварам — от них буквально под обстрелами вынес драгоценные свитки Элеаазар Сукеник. И не прогадал: довольно скоро учёные окрестили находку одним из величайших открытий.
Вифлеем — город живой истории, которая чувствуется в каждом камне. Вот дом, из которого Сукеник вынес книгу Исаии — свиток длиной с автобус. Вот мечеть Омара через улицу от храма Рождества — старейшая в городе. Сам храм — базилика VI века с деревянными перекрытиями, единственный христианский храм в Палестине и один из немногих в мире, сохранившийся в целости с раннехристианского периода — держится, кажется, только божьей волей и усилиями реставраторов. Реставрируют его уже 20 лет, и даже летом в нём висят рождественские украшения — место вечного Рождества.
❤9👍1
Мы увидим нетипичный Узбекистан — то, что обычно не попадает в фокус внимания тех, кто приезжает увидеть Ташкент и Самарканд и редко добирается до Приаралья.
Но нетипичный — не значит неинтересный. Наоборот, захватывающий:
– побываем в пустыне Аралкум на месте исчезающего Аральского моря
– увидим остатки Хорезмского царства, могущественной империи, которую с каждым годом все больше засыпает песком
– будем спать в юрте
– гулять по марсианским пейзажам плато Устюрт
– исследовать оазисы и глинобитные крепости
– проведем день в древней Хиве с сокровищами средневековой архитектуры
– увидим кладбище кораблей и бескрайний солончак Барсакельмес
– искупаемся в Арале
– завершим исследованием уникальной коллекции советского авангарда в Нукусе — самой большой в мире.
Это история древнего Востока, Шелкового пути и Средней Азии — страны оазисов, древних астрономов и математиков, поэтов и философов.
Едем в редко посещаемый западный Узбекистан 4-9 мая, стоимость: $1100
Осталось 2 места Присоединяйтесь на fram.club!
Но нетипичный — не значит неинтересный. Наоборот, захватывающий:
– побываем в пустыне Аралкум на месте исчезающего Аральского моря
– увидим остатки Хорезмского царства, могущественной империи, которую с каждым годом все больше засыпает песком
– будем спать в юрте
– гулять по марсианским пейзажам плато Устюрт
– исследовать оазисы и глинобитные крепости
– проведем день в древней Хиве с сокровищами средневековой архитектуры
– увидим кладбище кораблей и бескрайний солончак Барсакельмес
– искупаемся в Арале
– завершим исследованием уникальной коллекции советского авангарда в Нукусе — самой большой в мире.
Это история древнего Востока, Шелкового пути и Средней Азии — страны оазисов, древних астрономов и математиков, поэтов и философов.
Едем в редко посещаемый западный Узбекистан 4-9 мая, стоимость: $1100
Осталось 2 места Присоединяйтесь на fram.club!
❤3
Наш эксперт в экспедиции по Приаралью — Вадим Ягодин, и это невероятное везение.
Вадим Вадимович — археолог, реставратор, научный сотрудник Каракалпакского отделения Академии наук Узбекистана, автор множества научных работ по археологии Приаралья. Кто уже ездил с нами по крепостям Хорезма, помнит его реставрационную мастерскую в Нукусе.
Археология — семейное дело Вадима Вадимовича. Его отец, Вадим Николаевич Ягодин, доктор исторических наук, бывший директор Института истории, археологии и этнографии. Всю жизнь занимался научной деятельностью в исследовательском институте Каракалпакстана; был одним из основных исследователей археологии и истории Центральной Азии.
В общем, Вадим Ягодин — это именно тот человек, с которым нужно осматривать крепости Хорезма. Присоединяйтесь на сайте fram.club!
Вадим Вадимович — археолог, реставратор, научный сотрудник Каракалпакского отделения Академии наук Узбекистана, автор множества научных работ по археологии Приаралья. Кто уже ездил с нами по крепостям Хорезма, помнит его реставрационную мастерскую в Нукусе.
Археология — семейное дело Вадима Вадимовича. Его отец, Вадим Николаевич Ягодин, доктор исторических наук, бывший директор Института истории, археологии и этнографии. Всю жизнь занимался научной деятельностью в исследовательском институте Каракалпакстана; был одним из основных исследователей археологии и истории Центральной Азии.
В общем, Вадим Ягодин — это именно тот человек, с которым нужно осматривать крепости Хорезма. Присоединяйтесь на сайте fram.club!
❤4
Хорезмский оазис, запертый между Каракумами, Кызылкумом и плато Устюрт, стал родиной одного из древнейших государств Центральной Азии, сформировавшегося уже в VII веке до н.э. Это было могущественное, хорошо укреплённое государство — настолько хорошо, что арабские завоеватели назвали его «страной тысячи крепостей».
Вместе с тем Хорезму, в отличие от соседней Согдианы, категорически не везло на письменные памятники. Он упоминается в Авесте, в персидских надписях, античных и китайских источниках, но описания, по которым можно составить впечатления о государстве, появляются уже после X века. Между тем Хорезм имел собственную письменность — но с приходом арабов в обиход в принудительном порядке вошли арабское письмо и арабский язык.
Персидский учёный аль-Бируни так пишет в «Хрониках минувших поколений» об арабском завоевателе Хорезма: «И всеми способами рассеял и уничтожил Кутейба всех, кто знал письменность хорезмийцев, кто хранил их предания, всех учёных, что были среди них, так что покрылось всё это мраком и нет истинных знаний о том, что было известно из их истории во время пришествия к ним ислама».
Свидетелями могущества Хорезма остались древние крепости — их было, правда, всё же не тысяча, а несколько десятков, и до наших времён сохранилось меньше половины. Изучать их взялись уже в XX веке — в 1937 году первую археологическую экспедицию к ним организовал молодой археолог Сергей Толстов.
Хорезмская экспедиция работала до 1991 года — она была одной из самых продолжительных в СССР, на ней выросло несколько поколений советских учёных, — и фактически открыла заново цивилизацию Хорезма для науки.
В ней работал и Игорь Савицкий — создатель коллекции Музея искусств в Нукусе, бесстрашный коллекционер советского авангарда.
Кстати, об экспедиции. Мало кто из неспециалистов задумывается о том, как вывозить находки, особенно мелкие. Из сопредельных республик в места раскопок собирали упаковки из-под всего, что можно вообразить — конфет, сигарет, будильников, — и уже в них везли в Москву древние сокровища. Знатоки называют это «культом коробочек»; особенно в цене были спичечные коробки. Подробнее об этом рекомендуем послушать интервью Ирины Аркадьевны Аржанцевой на Youtube.
https://www.youtube.com/watch?v=WpRP0Fp6Ql8
Вместе с тем Хорезму, в отличие от соседней Согдианы, категорически не везло на письменные памятники. Он упоминается в Авесте, в персидских надписях, античных и китайских источниках, но описания, по которым можно составить впечатления о государстве, появляются уже после X века. Между тем Хорезм имел собственную письменность — но с приходом арабов в обиход в принудительном порядке вошли арабское письмо и арабский язык.
Персидский учёный аль-Бируни так пишет в «Хрониках минувших поколений» об арабском завоевателе Хорезма: «И всеми способами рассеял и уничтожил Кутейба всех, кто знал письменность хорезмийцев, кто хранил их предания, всех учёных, что были среди них, так что покрылось всё это мраком и нет истинных знаний о том, что было известно из их истории во время пришествия к ним ислама».
Свидетелями могущества Хорезма остались древние крепости — их было, правда, всё же не тысяча, а несколько десятков, и до наших времён сохранилось меньше половины. Изучать их взялись уже в XX веке — в 1937 году первую археологическую экспедицию к ним организовал молодой археолог Сергей Толстов.
Хорезмская экспедиция работала до 1991 года — она была одной из самых продолжительных в СССР, на ней выросло несколько поколений советских учёных, — и фактически открыла заново цивилизацию Хорезма для науки.
В ней работал и Игорь Савицкий — создатель коллекции Музея искусств в Нукусе, бесстрашный коллекционер советского авангарда.
Кстати, об экспедиции. Мало кто из неспециалистов задумывается о том, как вывозить находки, особенно мелкие. Из сопредельных республик в места раскопок собирали упаковки из-под всего, что можно вообразить — конфет, сигарет, будильников, — и уже в них везли в Москву древние сокровища. Знатоки называют это «культом коробочек»; особенно в цене были спичечные коробки. Подробнее об этом рекомендуем послушать интервью Ирины Аркадьевны Аржанцевой на Youtube.
https://www.youtube.com/watch?v=WpRP0Fp6Ql8
❤2
Пушкин много раз бывал в Пскове, но восторженных строк (или даже героической поэмы, на которую, видимо, надеялись первые лица города) ему так и не посвятил, зато в письме отзывался о нём не слишком лестно. Новгород же вспомнил не один раз — он упоминается и в «Борисе Годунове», и в пропущенной главе «Евгения Онегина»:
– «Смирились площади – средь них
Мятежный колокол утих,
Но бродят тени великанов:
Завоеватель Скандинав,
Законодатель Ярослав
С четою грозных Иоаннов,
И вкруг поникнувших церквей
Кипит народ минувших дней».
С тех пор Новгород мы представляем себе по пушкинским строкам, Псков — по тому, что он мог бы написать, и весь русский Северо-Запад — по «Борису Годунову», который был создан под впечатлением от «Истории государства Российского» Карамзина и посещений Святогорского монастыря во время ссылки поэта в Михайловском.
В конце июля поедем в эти края — сравнивать наши школьные впечатления с реальностью.
Проедем от Великого Новгорода до Великих Лук, побываем Изборске и Пскове. Заглянем в музей загадочных «полуверцев» сето, выпьем у них чаю с пирогами, поужинаем в старом амбаре 1901 года постройки и проведём ночь в купеческих палатах XVII века.
Обязательная остановка в Пушкинских горах — Михайловское, Тригорское, Воронич, вставший на пути Стефана Батория и разрушенный им до основания, и домик Довлатова. И в конце путешествия — усадьба Ореховно с настоящим европейским садом, одним из лучших частных садов в мире по версии Forbes Life.
Наши проводники по средневековой русской псковско-новгородской вольнице — Мария Седова и Николай Лупанднин. Мария — искусствовед и автор путеводителей по Новгороду; работает в Третьяковке, читала свой курс на Arzamas, прекрасно разбирается в архитектуре.
Николай Лупандин, историк и журналист, читал курс отечественной истории в университете, работает над просветительскими циклами «Кто мы?» и «Рассказы из русской истории».
С ними будет интересно и неожиданно, присоединяйтесь!
Даты: 26-30 июля, стоимость: 80 000 рублей.
Подробности и запись на fram.club.
– «Смирились площади – средь них
Мятежный колокол утих,
Но бродят тени великанов:
Завоеватель Скандинав,
Законодатель Ярослав
С четою грозных Иоаннов,
И вкруг поникнувших церквей
Кипит народ минувших дней».
С тех пор Новгород мы представляем себе по пушкинским строкам, Псков — по тому, что он мог бы написать, и весь русский Северо-Запад — по «Борису Годунову», который был создан под впечатлением от «Истории государства Российского» Карамзина и посещений Святогорского монастыря во время ссылки поэта в Михайловском.
В конце июля поедем в эти края — сравнивать наши школьные впечатления с реальностью.
Проедем от Великого Новгорода до Великих Лук, побываем Изборске и Пскове. Заглянем в музей загадочных «полуверцев» сето, выпьем у них чаю с пирогами, поужинаем в старом амбаре 1901 года постройки и проведём ночь в купеческих палатах XVII века.
Обязательная остановка в Пушкинских горах — Михайловское, Тригорское, Воронич, вставший на пути Стефана Батория и разрушенный им до основания, и домик Довлатова. И в конце путешествия — усадьба Ореховно с настоящим европейским садом, одним из лучших частных садов в мире по версии Forbes Life.
Наши проводники по средневековой русской псковско-новгородской вольнице — Мария Седова и Николай Лупанднин. Мария — искусствовед и автор путеводителей по Новгороду; работает в Третьяковке, читала свой курс на Arzamas, прекрасно разбирается в архитектуре.
Николай Лупандин, историк и журналист, читал курс отечественной истории в университете, работает над просветительскими циклами «Кто мы?» и «Рассказы из русской истории».
С ними будет интересно и неожиданно, присоединяйтесь!
Даты: 26-30 июля, стоимость: 80 000 рублей.
Подробности и запись на fram.club.
❤4
Индейские деревни Амазонии
Индейская деревня в Южной Америке часто состоит из пары общинных домов, называемых молока (исп. Maloca). У каждого племени свой вид малоки. Обычно такие хижины строятся из грубой древесины (или вообще из подручных природных материалов); форма — прямоугольная, овальная или круглая. Двускатная или конусная крыша покрыта пальмовыми листьями или травой. Единственная дверь смотрит в сторону восхода солнца.
В малоке живут семьями; в одной такой хижине может пройти жизнь несколько поколений. Оно и понятно: строительство малоки — занятие долгое и трудоёмкое, имеющиеся хижины берегут, в них проходит вся жизнь группы.
В «нашей» деревне в Колумбийской Амазонии малока была круглой; пустое здание, по периметру — скамейки, с краю — кухня с обеденным столом. Нас позвали к обеду, на столе были лепёшки с жуками и рыба. Жуки — это деликатес (хорошо, что мы уже привыкли). Между прочим, в ресторане один такой жук стоит доллар, а нам их выдали целую миску.
Другая амазонская деревня в Колумбии, в которой мы побывали, вполне обычная с виду: нет малоки, но есть школа, спортивная площадка и небольшой костёл. Домики простые, собраны чуть ли не из картонок, но довольно стандартные. Всё это нам показали местные детишки; за экскурсию мы расплатились конфетами, купленными здесь же, в местном магазинчике, очень похожем на наши сельпо.
Третья деревня Амазонии была уже на территории Перу, на другой стороне Амазонки. В перуанской деревне те же простые домики, зелень сельвы и загорелые детишки, но вовсю играет весёлая музыка, под которую пританцовывает большой ярко-красный ара.
Индейская деревня в Южной Америке часто состоит из пары общинных домов, называемых молока (исп. Maloca). У каждого племени свой вид малоки. Обычно такие хижины строятся из грубой древесины (или вообще из подручных природных материалов); форма — прямоугольная, овальная или круглая. Двускатная или конусная крыша покрыта пальмовыми листьями или травой. Единственная дверь смотрит в сторону восхода солнца.
В малоке живут семьями; в одной такой хижине может пройти жизнь несколько поколений. Оно и понятно: строительство малоки — занятие долгое и трудоёмкое, имеющиеся хижины берегут, в них проходит вся жизнь группы.
В «нашей» деревне в Колумбийской Амазонии малока была круглой; пустое здание, по периметру — скамейки, с краю — кухня с обеденным столом. Нас позвали к обеду, на столе были лепёшки с жуками и рыба. Жуки — это деликатес (хорошо, что мы уже привыкли). Между прочим, в ресторане один такой жук стоит доллар, а нам их выдали целую миску.
Другая амазонская деревня в Колумбии, в которой мы побывали, вполне обычная с виду: нет малоки, но есть школа, спортивная площадка и небольшой костёл. Домики простые, собраны чуть ли не из картонок, но довольно стандартные. Всё это нам показали местные детишки; за экскурсию мы расплатились конфетами, купленными здесь же, в местном магазинчике, очень похожем на наши сельпо.
Третья деревня Амазонии была уже на территории Перу, на другой стороне Амазонки. В перуанской деревне те же простые домики, зелень сельвы и загорелые детишки, но вовсю играет весёлая музыка, под которую пританцовывает большой ярко-красный ара.
❤7