«Сообщи имаму, который обладает многими добродетелями,
Потомку людей родовитых и благородных,
Сыну мужей благонравных, с высокими помыслами,
Самых сановных среди арабов, их властителей,
Что ислам исчез на Сокотре».

Сокотра полна загадок. Вот одна из них.

Исследователь Виталий Наумкин цитирует оманского историка Ас-Салими. Сам историк был примечательной фигурой: он посвятил свою жизнь попыткам восстановления имамата в Омане, когда местные правители от него уже отказались, а умер, если верить хроникам, оттого, что под ним споткнулся осёл. Свою главную работу по истории Омана он закончил незадолго до смерти, именно эту работу упоминает Наумкин. Казалось бы, как всё это связано с Сокотрой?

Традиционно появление христианства на Сокотре датируется IV веком, когда остров заселяют греческие колонисты; есть также легенда, согласно которой островитян крестил в I веке апостол Фома, потерпевший там крушение по дороге в Индию. Ещё в XVI веке Игнатий Лойола пишет о христианских богослужениях на острове, — видимо, уже довольно редких, поскольку к тому моменту господствовал султанат Аль-Махра, при котором основной (и затем единственной) религией местных жителей стало мусульманство.

Однако Ас-Салими пишет о довольно странном происшествии: якобы в IX веке на острове «произошло предательство христиан: они нарушили договор, который был у них с мусульманами, напали на Сокотру, убили наместника имама вместе с его малым ребёнком и подвергли остров разграблению, завладев им силой…». Об этом имаму Омана написала местная жительница (что уже само по себе интересно), причём сделала это в формате касыды, то есть азиатской поэмы — строчками из неё мы начали этот текст.

Логичные вопросы — о роли женщин в интеллектуальной жизни Сокотры в I тысячелетии н.э., о том, мог ли быть в это время на острове ислам, а также о том, кто были эти таинственные христиане (до прихода португальцев ещё пять с половиной столетий) — пока что остаются без ответа.

Есть мнение, что христианами назвали эфиопов, которые, по версии другого оманского историка, действительно пытались захватить остров в правление седьмого имама Омана, как раз в IX веке. Но это, как говорится, неточно.

О его строительстве не осталось никаких документов, рядом с ним похоронена правнучка пророка Мухаммеда, а один из самых больших его камней, если верить легенде, вытесал беременный джинн. Речь о Баальбеке, храмовом комплексе времён Римской империи, что в долине Бекаа. Удивительное место: даже высоко в горах не чувствуешь себя такой крошечной песчинкой, как рядом с этим произведением рук человеческих.

Уже только за этим стоит ехать в Ливан: есть в мире куда лучше сохранившиеся образчики римской архитектуры, но размер превосходит все ожидания. Знаменитый трилитон Баальбека — три мегалита в подпорной стене храма Юпитера — в тройке самых тяжёлых камней, которые когда-либо двигал человек.

Самый большой камень Баальбека так и не покинул каменоломню. Его называют Южным, или Камнем беременной женщины, и весит он почти тысячу тонн. Причём оставили его, судя по всему, не из-за веса, а потому, что в ходе обработки камень треснул. Почему так назвали? Есть разные версии. Одна из легенд говорит, что здесь жила женщина, обещавшая жителям Баальбека секреты обработки и перемещения этого камня буквально за еду. Женщина была, понятно, беременной. Другая убеждает, что камень даёт женщинам возможность зачать, стоит лишь прикоснуться к нему.

Самую затейливую легенду рассказывают арабы: мол, весь комплекс был построен джиннами царя Соломона (да, по арабской версии, у Соломона, могущественного царя и мага, была целая армия джиннов). И именно этот камень должна была вытесать беременная джинна. О том, что могла делать дама в положении в сверхъестественной армии иудейского царя, история умалчивает.

Тысячетонные камни, разумеется, поражают воображение — но это пока не узнаешь о 50-тонных колоннах, которые доставляли аж из Египта. Греческие строители предпочитали барабанные колонны, римляне же вытёсывали цельные. Для Баальбека изготовили чуть меньше двух сотен колонн, и везли их из египетского Асуана — оттуда же была доставлена гигантская статуя Рамсеса II в Рамессеуме. Причём везли до Триполи, а из Триполи катили 300 км в обход гор. Все 188 колонн по 50 тонн каждая.

В общем, это точно надо увидеть своими глазами, поэтому мы снова едем в Ливан. А вы присоединяйтесь!

Мы вернулись из Амазонии! Вкратце опыт можно описать так: это было всё, на что мы рассчитывали, помноженное на десять. Джунгли, индейские деревни, тысячи цветных попугаев, самая большая река в Южной Америке и её розовые дельфины — вот это всё. И да, инии действительно розовые, не врут рассказы.

Здесь нет границ в привычном понимании. Зашёл на соседнюю улицу в Летисии — и вот ты уже в бразильском баре, потягиваешь местный коктейль. Переплыл реку до соседней деревни — поздравляем, ты в Перу, и деревня эта перуанская. Часто больше различаются соседние острова вроде бы одного государства, чем бразильская и колумбийская деревни.

Здесь удивительно спокойные и дружелюбные люди, уважающие природу не на словах, а на деле. Наш проводник-индеец Вака, добродушный силач, ориентировался в джунглях, как в родном доме, и спал на дереве, потому что ему там удобно. Никаких приспособлений, просто растянулся на ветке и уснул, пока мы в гамаках вертелись. Наш гид Адриана, биолог и специалист по Колумбийской Амазонии, знала буквально всё: какие пауки опасны, а какие просто так выглядят; как не оголодать в джунглях (таких фруктов мы даже на картинках никогда не видели); где искать попугаев с дельфинами и как вести себя в индейских общинах.

Здесь всё непривычно, но не до того, чтобы щекотать этим нервы, а чтобы точно знать, где твой предел. Съесть гусеницу на завтрак; пройти настоящую сельву; перемахнуть на лиане через ручей; подняться на звонницу, чтобы послушать попугаев; зайти в бар на другой стороне границы; рассмотреть поближе каймана; вместо музеев в Боготе отправиться изучать работы уличных художников. Здесь всё рядом и всё — настоящее.

В общем, это было замечательно, и мы очень хотим сюда вернуться!

На последнем видео оставляем в Боготе автограф Фрама.