Начался мой второй учебный год в киношколе, и первые два занятия ушли на обсуждение «Ведьмы» Эггерса.

Как же эти десатурированные оттенки подходят к питерской осенней хмари! На киногению Ани Тейлор-Джой (и козла с зайцем) можно смотреть бесконечно. Дети-актеры тоже чудесные: и мальчик, играющий Калеба, и эти трикстеры-близнецы.

Я, конечно, влюбляюсь в каждый фильм, который мы разбираем (ну потому что невозможно изучить фильм до каждого кадра и склейки, проговорить про него 10–20 часов и не полюбить в процессе, фокус у меня неизбежно влечет за собой очарованность и привязанность). Но этот особенно запал в душу.

Он цельный и выверенный по форме: все элементы подогнаны друг к другу, рифмуются, образуют единую конструкцию. И все это скреплено еще и на уровне текста ритмом заклинаний, молитв, заговоров и песен. Но при этом фильм не так-то просто расколоть: внутри обнаруживаются противоречия и неоднозначности, которые не удается свести к одной полной и окончательной интерпретации. Хочу еще дообсудить его в своем киноклубе, мне не хватило.

Найден прародитель мема с зеркалом и котом — фильм «Пражский студент» (1913), предшественник немецкого киноэкспрессионизма.

В нем к герою Пауля Вегенера приходит подозрительный человечек и предлагает ему сто тыщ пятьсот гульденов за право забрать любую понравившуюся вещь из его комнаты. Забирает человечек отражение несчастного в зеркале, которое с тех пор начинает являться герою и творить всяческое зло.