Если бы все фильмы-сказки были такие...
«Красавица и чудовище» (1946) — первый полнометражный фильм Жана Кокто, который он снял почти в шестьдесят.
Я знала Кокто только по авангардным и сложным «Крови поэта» и «Орфею», тем сильнее меня удивил и очаровал этот фильм.
Это было сразу после войны: съёмки начались летом 1945 года. Пленки было не найти, тем более, чувствительной, которая нужна была для съемок в темных декорациях, как и не только бархата и кружева для костюмов, но и даже простыней без заплаток (в фильме есть сцена с сушащимися простынями). Электричество постоянно отключали, Маре в роли чудовища носил сложный грим, от которого у него страшно раздражалась кожа, а у Кокто просто болело все, что может болеть («Сегодня я работал в таких сильных страданиях, что постоянно боялся упасть в обморок...»).
Но ничего этого не заметно, и это просто лучшая сказка в моей жизни! В ней есть ожидаемые красота, таинственность и волшебство старинной истории, но одновременно и странность, сарказм, глубина и поэзия Кокто.
Самое впечатляющее в фильме — красивейший свет, который очень эффектно работает с декорациями и костюмами, и отсылающая к шедеврам прошлых веков мизансцена. А сказочности добавляют скромные аналоговые эффекты, подсмотренные еще у Мельеса. Ну и бархатно-угрожающий голос Маре в роли Чудовища незабываем!
«Красавица и чудовище» (1946) — первый полнометражный фильм Жана Кокто, который он снял почти в шестьдесят.
Я знала Кокто только по авангардным и сложным «Крови поэта» и «Орфею», тем сильнее меня удивил и очаровал этот фильм.
Это было сразу после войны: съёмки начались летом 1945 года. Пленки было не найти, тем более, чувствительной, которая нужна была для съемок в темных декорациях, как и не только бархата и кружева для костюмов, но и даже простыней без заплаток (в фильме есть сцена с сушащимися простынями). Электричество постоянно отключали, Маре в роли чудовища носил сложный грим, от которого у него страшно раздражалась кожа, а у Кокто просто болело все, что может болеть («Сегодня я работал в таких сильных страданиях, что постоянно боялся упасть в обморок...»).
Но ничего этого не заметно, и это просто лучшая сказка в моей жизни! В ней есть ожидаемые красота, таинственность и волшебство старинной истории, но одновременно и странность, сарказм, глубина и поэзия Кокто.
«Нет ничего прекраснее, чем писать стихотворение, используя существ, лица, руки, свет, предметы, которые вы располагаете по своему усмотрению».
Из дневника Кокто со съёмок
Самое впечатляющее в фильме — красивейший свет, который очень эффектно работает с декорациями и костюмами, и отсылающая к шедеврам прошлых веков мизансцена. А сказочности добавляют скромные аналоговые эффекты, подсмотренные еще у Мельеса. Ну и бархатно-угрожающий голос Маре в роли Чудовища незабываем!
❤12
От Вермеера к Доре: два мира «Красавицы и чудовища»
Оператор Анри Алекан, работавший с Кокто над «Красавицей и чудовищем», тогда был почти дебютантом. Это уже потом он снимет «Римские каникулы», получит «Сезар» за «Форель» Джозефа Лоузи и поработает с Вимом Вендерсом над «Небом над Берлином».
А на «Красавице и чудовище» Кокто отправлял Алекана в музеи изучать живопись и смотреть, как старые мастера работают со светом. Потом тот говорил, что это оказалось чрезвычайно важным для всей его дальнейшей жизни: благодаря урокам Кокто он выработал чувствительность к живописи и к эмоциональному воздействию света.
Для «реального мира» Алекан и Кокто используют стиль золотого века голландской живописи. Мизансцены вдохновлены Яном Вермеером и Питером де Хохом с их вниманием к повседневности. Свет в фильме, как и на полотнах малых голландцев, мягко высвечивает героев, создавая глубину пространства. Так этот мир становится для зрителя очень узнаваемым и материальным (фото 2 и 5).
Для замка чудовища вдохновением служили гравюры Гюстава Доре. У Доре таинственные темные пространства прорезают небольшие пятна света, а архитектура выглядит одновременно грандиозной и тревожной. В замке у Кокто также сочетаются драматическая композиция, глубокие тени и экспрессивный свет, пышность декораций и природных элементов. Поэтому этот мир выглядит гораздо более фантастическим и таинственным (фото 1, 3, 4, 6).
Оператор Анри Алекан, работавший с Кокто над «Красавицей и чудовищем», тогда был почти дебютантом. Это уже потом он снимет «Римские каникулы», получит «Сезар» за «Форель» Джозефа Лоузи и поработает с Вимом Вендерсом над «Небом над Берлином».
А на «Красавице и чудовище» Кокто отправлял Алекана в музеи изучать живопись и смотреть, как старые мастера работают со светом. Потом тот говорил, что это оказалось чрезвычайно важным для всей его дальнейшей жизни: благодаря урокам Кокто он выработал чувствительность к живописи и к эмоциональному воздействию света.
Для «реального мира» Алекан и Кокто используют стиль золотого века голландской живописи. Мизансцены вдохновлены Яном Вермеером и Питером де Хохом с их вниманием к повседневности. Свет в фильме, как и на полотнах малых голландцев, мягко высвечивает героев, создавая глубину пространства. Так этот мир становится для зрителя очень узнаваемым и материальным (фото 2 и 5).
Для замка чудовища вдохновением служили гравюры Гюстава Доре. У Доре таинственные темные пространства прорезают небольшие пятна света, а архитектура выглядит одновременно грандиозной и тревожной. В замке у Кокто также сочетаются драматическая композиция, глубокие тени и экспрессивный свет, пышность декораций и природных элементов. Поэтому этот мир выглядит гораздо более фантастическим и таинственным (фото 1, 3, 4, 6).
❤8🔥3🥰2👏2
Ну разве это не прекрасно! Эту сцену прибытия Белль в замок я пересмотрела раз пять.
Каждая дверь — это склейка, проводящая героиню сквозь новый портал, и по мере ее перемещений волшебство проявляется все сильнее, а физика реального мира перестает существовать.
При том, что все спецэффекты очень простые, работает это завораживающе: сначала из-за рапида Белль становится невесомой (видео 1 и 2). Потом ей уже не нужны физические усилия для движения, она просто плывет по коридору сквозь развевающиеся шторы (видео 3), а когда чудовище вносит ее в спальню, пересечение дверного проема меняет платье и прическу, превращая Белль в роскошно одетую красавицу (видео 4).
И, к слову, мне кажется, этот фильм еще так зачаровывает потому, что Кокто в нем словно смешал элементы многих сказочных историй: можно увидеть и замок Носферату, особенно в первых сценах, когда к чудовищу приходит отец Белль, и ключ из Синей бороды, и мгновенные превращения замарашки в принцессу, как в Золушке.
Каждая дверь — это склейка, проводящая героиню сквозь новый портал, и по мере ее перемещений волшебство проявляется все сильнее, а физика реального мира перестает существовать.
При том, что все спецэффекты очень простые, работает это завораживающе: сначала из-за рапида Белль становится невесомой (видео 1 и 2). Потом ей уже не нужны физические усилия для движения, она просто плывет по коридору сквозь развевающиеся шторы (видео 3), а когда чудовище вносит ее в спальню, пересечение дверного проема меняет платье и прическу, превращая Белль в роскошно одетую красавицу (видео 4).
И, к слову, мне кажется, этот фильм еще так зачаровывает потому, что Кокто в нем словно смешал элементы многих сказочных историй: можно увидеть и замок Носферату, особенно в первых сценах, когда к чудовищу приходит отец Белль, и ключ из Синей бороды, и мгновенные превращения замарашки в принцессу, как в Золушке.
❤11
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Ну что, тоже своего рода кино. Сняли вчера солнечное затмение в Петербурге.
❤9🔥3👍2🥰1😍1
Ну теперь я знаю, откуда слова «There's wrong, and there's wrong, and there's this».
Для меня удивительно, что в «Городе грехов» все привычные штампы, стереотипы и приемы нуара возведены не то что в квадрат, а даже в куб. Но фильм при этом не становится пародией, сатирой или гротеском. Наоборот, такая мощная стилизация делает его чертовски впечатляющим.
«Город грехов», Роберт Родригес, Фрэнк Миллер (2005)
Для меня удивительно, что в «Городе грехов» все привычные штампы, стереотипы и приемы нуара возведены не то что в квадрат, а даже в куб. Но фильм при этом не становится пародией, сатирой или гротеском. Наоборот, такая мощная стилизация делает его чертовски впечатляющим.
«Город грехов», Роберт Родригес, Фрэнк Миллер (2005)
❤12