Расскажу вам историю.
Жили-были несколько французских кинокритиков и теоретиков. Они ругали французское кино за театральность, напыщенность и мелодраматичность, а американским восхищались за простоту, движение и живость.
Вот несколько цитат из их статей:
А потом эти теоретики решили снимать свое собственное кино. Совсем другое.
Они по-разному искали новый киноязык: избавлялись от стереотипных сюжетов, выходили на улицы, снимали с естественным светом, смешивали документальное и игровое, работали с подвижной камерой, стремились запечатлеть в первую очередь движение, использовали непрофессиональных актеров, экспериментировали с монтажом и ритмом.
Так возникло течение, которое изменило не только французское кино, но и кино во всем мире. Фильмами этих авторов вдохновлялись поколения кинематографистов, используя и переосмысляя их приемы.
А теперь я спрошу у вас: как зовут этих людей?
Что вы мне ответите?
Годар, Трюффо, Шаброль, Ромер, Риветт?
...
И будете неправы.
Потому что это Деллюк, Эпштейн, Ганс, Л’Эрбье, Кирсанов — те, кто писали и снимали еще за сорок лет до французской новой волны, в 1920-х.
В 1968 году Cahiers du cinéma посвятили этому наследию целый номер: «От Первой волны (Л’Эрбье, Эпштейн, Дюлак, Деллюк) к Новой гвардии» («De la Première Vague (L’Herbier, Epstein, Dulac, Delluc) à la Nouvelle Garde», его обложка прикреплена к посту). Тогда те фильмы 1920-х были названы «первой волной» французского кино и обозначены как часть истории авторского и экспериментального кино, из которой выросла и сама Nouvelle Vague.
Жили-были несколько французских кинокритиков и теоретиков. Они ругали французское кино за театральность, напыщенность и мелодраматичность, а американским восхищались за простоту, движение и живость.
Вот несколько цитат из их статей:
«Мы больше не просим нашу кинематографию быть французской. Мы просим ее быть».
«Ничто не сравнится по вере, силе и жизни с американской кинематографией».
«...мы думаем, что красота заключена в сложности, тогда как она совершенно проста и бесхитростна. Отсюда и фальшь всех наших фильмов. Серо и монотонно...»
«Я хочу фильмов, в которых не то, чтобы ничего не происходит, но не происходит ничего особенного».
«Кино известно собственное движение-время».
«Почему же наши фильмы настолько однообразны? ... Секрет прост, слишком прост. У нас стремятся сделать красиво, там [в Америке] — стремятся сделать живым. Оцените разницу...»
А потом эти теоретики решили снимать свое собственное кино. Совсем другое.
Они по-разному искали новый киноязык: избавлялись от стереотипных сюжетов, выходили на улицы, снимали с естественным светом, смешивали документальное и игровое, работали с подвижной камерой, стремились запечатлеть в первую очередь движение, использовали непрофессиональных актеров, экспериментировали с монтажом и ритмом.
Так возникло течение, которое изменило не только французское кино, но и кино во всем мире. Фильмами этих авторов вдохновлялись поколения кинематографистов, используя и переосмысляя их приемы.
А теперь я спрошу у вас: как зовут этих людей?
Что вы мне ответите?
Годар, Трюффо, Шаброль, Ромер, Риветт?
...
И будете неправы.
Потому что это Деллюк, Эпштейн, Ганс, Л’Эрбье, Кирсанов — те, кто писали и снимали еще за сорок лет до французской новой волны, в 1920-х.
В 1968 году Cahiers du cinéma посвятили этому наследию целый номер: «От Первой волны (Л’Эрбье, Эпштейн, Дюлак, Деллюк) к Новой гвардии» («De la Première Vague (L’Herbier, Epstein, Dulac, Delluc) à la Nouvelle Garde», его обложка прикреплена к посту). Тогда те фильмы 1920-х были названы «первой волной» французского кино и обозначены как часть истории авторского и экспериментального кино, из которой выросла и сама Nouvelle Vague.
❤9👍5🔥2
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Ну чем не новая волна за 40 лет до новой волны?
«Менильмонтан», Дмитрий Кирсанов (1926)
«Менильмонтан», Дмитрий Кирсанов (1926)
❤5🔥2
Никогда не думала, что французская новая волна подарит мне лучший нуар в моей жизни. Но она именно это и сделала — с гипнотическим «Лифтом на эшафот» Луи Маля.
И это его первый игровой полнометражный фильм, снятый в 24 года! (почти как мем про Кейна Парсонса, которому 20 лет.)
От нуара тут роковая женщина — молодая Жанна Моро, на крупных планах вылитая Ингрид Бергман. Остальной набор тоже в наличии: преступление, досадная случайность, дождь, проницательный детектив, которого играет Лино Вентура.
От новой волны — Париж, по которому бесцельно слоняется героиня в тоске и отчаянии; двое молодыхидиотов безрассудных бунтарей, будто сбежавших из будущего фильма Годара; подвижная легкая камера и ощущение свободы.
И как же идеально попадает в настроение фильма музыка Майлза Дэвиса!
А, кстати, откуда американский джазмен во французском нуаре, подумала я. И это правда крутая история.
Майлз Дэвис, к тому времени уже известный джазовый музыкант, был во Франции на гастролях. Луи Маль очень любил его музыку, а когда Борис Виан познакомил их, он попросил Дэвиса написать саундтрек к фильму.
Дэвис раньше не писал музыку для кино, но согласился. И вместо того, чтобы заранее написать саундтрек, Дэвис просто посмотрел фильм, набросал несколько музыкальных идей, они сняли студию и Маль включил музыкантам закольцованные сцены из «Лифта». И они играли, почти полностью импровизируя, ловя ритм и настроение фильма. На первом видео в подборке как раз фрагмент этой импровизации и небольшое интервью Маля.
Наверное, «Лифт на эшафот» так очаровывает именно потому, что в нем выверенный стиль нуара встречается с джазовой свободой.
«Лифт на эшафот», Луи Маль (1958)
И это его первый игровой полнометражный фильм, снятый в 24 года! (почти как мем про Кейна Парсонса, которому 20 лет.)
От нуара тут роковая женщина — молодая Жанна Моро, на крупных планах вылитая Ингрид Бергман. Остальной набор тоже в наличии: преступление, досадная случайность, дождь, проницательный детектив, которого играет Лино Вентура.
От новой волны — Париж, по которому бесцельно слоняется героиня в тоске и отчаянии; двое молодых
И как же идеально попадает в настроение фильма музыка Майлза Дэвиса!
А, кстати, откуда американский джазмен во французском нуаре, подумала я. И это правда крутая история.
Майлз Дэвис, к тому времени уже известный джазовый музыкант, был во Франции на гастролях. Луи Маль очень любил его музыку, а когда Борис Виан познакомил их, он попросил Дэвиса написать саундтрек к фильму.
Дэвис раньше не писал музыку для кино, но согласился. И вместо того, чтобы заранее написать саундтрек, Дэвис просто посмотрел фильм, набросал несколько музыкальных идей, они сняли студию и Маль включил музыкантам закольцованные сцены из «Лифта». И они играли, почти полностью импровизируя, ловя ритм и настроение фильма. На первом видео в подборке как раз фрагмент этой импровизации и небольшое интервью Маля.
Наверное, «Лифт на эшафот» так очаровывает именно потому, что в нем выверенный стиль нуара встречается с джазовой свободой.
«Лифт на эшафот», Луи Маль (1958)
❤13👍2
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Вчера на киноклубе обсуждали «Олимпию» Лени Рифеншталь и спорили, является ли фильм пропагандой.
Да какие могут быть сомнения! Является 💯💯💯 Ведь я сегодня впервые вышла на пробежку после трёхмесячного перерыва.
Да какие могут быть сомнения! Является 💯💯💯 Ведь я сегодня впервые вышла на пробежку после трёхмесячного перерыва.
😁12🔥5👍1
«Колено Клер» часто фигурирует в списках летних фильмов, и его визуальная часть полностью это оправдывает.
Но как же там много рефлексии и разговоров! Любовь французов к обсуждению мельчайших движений души здесь доходит до предела и переходит уже не в описание, а как будто в конструирование чувств.
И в этом смысле фильм совсем не летний, если лето для вас, как для меня, — это спонтанность и следование порыву.
«Колено Клер», Эрик Ромер (1970)
Но как же там много рефлексии и разговоров! Любовь французов к обсуждению мельчайших движений души здесь доходит до предела и переходит уже не в описание, а как будто в конструирование чувств.
И в этом смысле фильм совсем не летний, если лето для вас, как для меня, — это спонтанность и следование порыву.
«Колено Клер», Эрик Ромер (1970)
❤10