Пошла восполнять пробелы по французской новой волне (нужно признать, что в пробелах там у меня — чуть более чем все фильмы).
Годар с «На последнем дыхании» ожидаемого восторга не вызвал, зато Трюффо, от которого я после «Жюля и Джима» ничего не ждала, внезапно очаровал «400 ударами». Очень лиричный, тонкий, местами очень смешной, но, в основном, разрывающий сердце фильм.
Заодно узнала, что по смыслу фильму ближе было бы название вроде «Во все тяжкие».
И еще новость для меня, что Трюффо потом снял несколько фильмов в продолжение истории Дуанеля. Знатоки, что скажете, стоит их смотреть? Когда Ромер, Шаброль, Риветт и Маль еще почти не смотрены.
«Четыреста ударов», Франсуа Трюффо (1959)
Годар с «На последнем дыхании» ожидаемого восторга не вызвал, зато Трюффо, от которого я после «Жюля и Джима» ничего не ждала, внезапно очаровал «400 ударами». Очень лиричный, тонкий, местами очень смешной, но, в основном, разрывающий сердце фильм.
Заодно узнала, что по смыслу фильму ближе было бы название вроде «Во все тяжкие».
«Faire les quatre cents coups» — устойчивое французское выражение со значением «пуститься вразнос», «нарушать правила». Оно связано с осадой протестантского Монтобана в 1621 году во время гугенотских восстаний: Людовик XIII, который был католиком, велел выпустить по городу 400 пушечных залпов, чтобы запугать жителей.
И еще новость для меня, что Трюффо потом снял несколько фильмов в продолжение истории Дуанеля. Знатоки, что скажете, стоит их смотреть? Когда Ромер, Шаброль, Риветт и Маль еще почти не смотрены.
«Четыреста ударов», Франсуа Трюффо (1959)
❤12
Ох, после всей этой новой волны до чего же багета хочется!
Париж принадлежит нам, Жак Риветт (1961)
Клео от 5 до 7, Аньес Варда (1962)
Красавчик Серж, Клод Шаброль (1958)
Четыреста ударов, Франсуа Трюффо (1959)
Париж принадлежит нам, Жак Риветт (1961)
Клео от 5 до 7, Аньес Варда (1962)
Красавчик Серж, Клод Шаброль (1958)
Четыреста ударов, Франсуа Трюффо (1959)
🔥8😁4❤3💯2
Метод Годара: краткий гид от Линклейтера
Фильм «Новая волна» как будто бы снят в образовательных целях — как этакое пособие по Годару для чайников. На скринах — основные тезисы, так что, если еще не смотрели фильм, изучить годаровский метод можно прямо по этим кадрам.
Экранный Годар декларирует свои принципы съемки при каждом удобном и даже неудобном случае, а в кадре появляются все значимые персоны новой волны с портретным планом и обязательной подписью имени, даже если они совершенно не задействованы в фабуле.
Парадоксально, но несмотря на это утяжеление просветительской конструкцией, фильм довольно милый, а местами даже очаровательный, и влюбляет в главного героя (нет, я не плачу, просто ностальгия в глаз попала).
«Новая волна», Ричард Линклейтер (2025)
Фильм «Новая волна» как будто бы снят в образовательных целях — как этакое пособие по Годару для чайников. На скринах — основные тезисы, так что, если еще не смотрели фильм, изучить годаровский метод можно прямо по этим кадрам.
Экранный Годар декларирует свои принципы съемки при каждом удобном и даже неудобном случае, а в кадре появляются все значимые персоны новой волны с портретным планом и обязательной подписью имени, даже если они совершенно не задействованы в фабуле.
Парадоксально, но несмотря на это утяжеление просветительской конструкцией, фильм довольно милый, а местами даже очаровательный, и влюбляет в главного героя (нет, я не плачу, просто ностальгия в глаз попала).
«Новая волна», Ричард Линклейтер (2025)
❤12💯3
Расскажу вам историю.
Жили-были несколько французских кинокритиков и теоретиков. Они ругали французское кино за театральность, напыщенность и мелодраматичность, а американским восхищались за простоту, движение и живость.
Вот несколько цитат из их статей:
А потом эти теоретики решили снимать свое собственное кино. Совсем другое.
Они по-разному искали новый киноязык: избавлялись от стереотипных сюжетов, выходили на улицы, снимали с естественным светом, смешивали документальное и игровое, работали с подвижной камерой, стремились запечатлеть в первую очередь движение, использовали непрофессиональных актеров, экспериментировали с монтажом и ритмом.
Так возникло течение, которое изменило не только французское кино, но и кино во всем мире. Фильмами этих авторов вдохновлялись поколения кинематографистов, используя и переосмысляя их приемы.
А теперь я спрошу у вас: как зовут этих людей?
Что вы мне ответите?
Годар, Трюффо, Шаброль, Ромер, Риветт?
...
И будете неправы.
Потому что это Деллюк, Эпштейн, Ганс, Л’Эрбье, Кирсанов — те, кто писали и снимали еще за сорок лет до французской новой волны, в 1920-х.
В 1968 году Cahiers du cinéma посвятили этому наследию целый номер: «От Первой волны (Л’Эрбье, Эпштейн, Дюлак, Деллюк) к Новой гвардии» («De la Première Vague (L’Herbier, Epstein, Dulac, Delluc) à la Nouvelle Garde», его обложка прикреплена к посту). Тогда те фильмы 1920-х были названы «первой волной» французского кино и обозначены как часть истории авторского и экспериментального кино, из которой выросла и сама Nouvelle Vague.
Жили-были несколько французских кинокритиков и теоретиков. Они ругали французское кино за театральность, напыщенность и мелодраматичность, а американским восхищались за простоту, движение и живость.
Вот несколько цитат из их статей:
«Мы больше не просим нашу кинематографию быть французской. Мы просим ее быть».
«Ничто не сравнится по вере, силе и жизни с американской кинематографией».
«...мы думаем, что красота заключена в сложности, тогда как она совершенно проста и бесхитростна. Отсюда и фальшь всех наших фильмов. Серо и монотонно...»
«Я хочу фильмов, в которых не то, чтобы ничего не происходит, но не происходит ничего особенного».
«Кино известно собственное движение-время».
«Почему же наши фильмы настолько однообразны? ... Секрет прост, слишком прост. У нас стремятся сделать красиво, там [в Америке] — стремятся сделать живым. Оцените разницу...»
А потом эти теоретики решили снимать свое собственное кино. Совсем другое.
Они по-разному искали новый киноязык: избавлялись от стереотипных сюжетов, выходили на улицы, снимали с естественным светом, смешивали документальное и игровое, работали с подвижной камерой, стремились запечатлеть в первую очередь движение, использовали непрофессиональных актеров, экспериментировали с монтажом и ритмом.
Так возникло течение, которое изменило не только французское кино, но и кино во всем мире. Фильмами этих авторов вдохновлялись поколения кинематографистов, используя и переосмысляя их приемы.
А теперь я спрошу у вас: как зовут этих людей?
Что вы мне ответите?
Годар, Трюффо, Шаброль, Ромер, Риветт?
...
И будете неправы.
Потому что это Деллюк, Эпштейн, Ганс, Л’Эрбье, Кирсанов — те, кто писали и снимали еще за сорок лет до французской новой волны, в 1920-х.
В 1968 году Cahiers du cinéma посвятили этому наследию целый номер: «От Первой волны (Л’Эрбье, Эпштейн, Дюлак, Деллюк) к Новой гвардии» («De la Première Vague (L’Herbier, Epstein, Dulac, Delluc) à la Nouvelle Garde», его обложка прикреплена к посту). Тогда те фильмы 1920-х были названы «первой волной» французского кино и обозначены как часть истории авторского и экспериментального кино, из которой выросла и сама Nouvelle Vague.
❤9👍5🔥2
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Ну чем не новая волна за 40 лет до новой волны?
«Менильмонтан», Дмитрий Кирсанов (1926)
«Менильмонтан», Дмитрий Кирсанов (1926)
❤5🔥2