Впервые смотрю кино Киры Муратовой. Пока посмотрела два фильма: «Короткие встречи» и «Астенический синдром».

Первый обворожил! Не знала, что молодой Высоцкий был таким красивым. А какая там Нина Русланова (в своей первой роли!) — среднерусская дива, нежная русалка с глазами-озерами.

Во «Встречах» простая камерная фабула, но чувствуется оттепельное движение воздуха и нелинейное повествование как-то очень изобретательно и красиво выстроено. Конфликт двух героев, по-разному относящихся к советской действительности, на удивление понятен и релевантен сегодняшнему дню. Один выбрал избегание и шатается геологом по горам и долам, вторая — теорию малых дел, исполняя свой гражданский долг так, как она его понимает.

А вот «Астенический синдром» — явно мне на вырост. Там много прошибающего, смешного, настоящего, ужасного, но я как будто щупаю слона с закрытыми глазами, общий замысел ускользает. Сейчас как раз будем обсуждать слона «Синдром» на киноклубе, может что-то удастся прояснить.

Фото 1-4 — «Короткие встречи», Кира Муратова (1967)
Фото 5-7 — «Астенический синдром», Кира Муратова (1989)

Пересечения среди пробелов

Кажется, только искусству присуща такая плотность внутренних связей. В этот раз нашла пересечения на идущей сейчас в питерской KGallery выставке «Долгая счастливая жизнь», которая посвящена советской оттепели.

Один из героев выставки — Геннадий Шпаликов. В числе экспонатов — его письмо Кире Муратовой после выхода «Долгих проводов» (фото 8), следующего ее фильма после «Коротких встреч», о котором я недавно писала. Кстати, не знала, что Шпаликов был еще и интересным поэтом. И стильным парнем (фото 9, Шпаликов справа).

Вторая ниточка тянется к Виктору Шкловскому, чьи статьи я сейчас читаю, потому что в качестве упражнения по стилизации следующую рецензию в киношколе мы будем писать, подражая именно ему. (Не представляю, как вообще можно скопировать стиль гения.) А на выставке он фигурирует в качестве адресата посвящений (фото 3) в книгах оттепельных авторов — Беллы Ахмадулиной, Андрея Вознесенского, Ольги Бертгольц.

Герои хорошие и экспонаты интересные, но вот что-то я не поняла концепцию выставки. Как будто она воспроизводит миф об оттепели, ностальгический взгляд нынешней молодежи на то время (эта ностальгия сама по себе уже кажется преувеличенной). Но главная проблема в том, что заканчивается экспозиция на мажорной ноте оптимизма и надежд, а не на советских танках в Праге. При этом исследования или деконструкции мифа тут не обнаруживается. И закономерно, все отзывы о том, «какая чудная теплая выставка!»

Хотя деконструкция тут напрашивается. Ведь выставка озаглавлена «Долгая счастливая жизнь» — это название единственного фильма Шпаликова, который он снял как режиссер. И это название без обозначения подтекста звучит почти издевательски, ведь жизнь Шпаликова оказалась короткой и несчастной.

Возвращаюсь после перерыва к постам. Страшно соскучилась!

Выбил меня из постинговой колеи киношкольный интенсив.

Это когда на живые занятия собирается полшколы (и даже выпускники). Несколько дней идёт теория по одной из тем или жанров. В этот раз темой была — «Репрезентация смерти» в кино. А потом студенты снимают этюды на заданную тему, отрабатывая приемы. Чтобы в конце двухнедельного интенсива собрать это в короткометражку. Вот в посте у меня как раз кадры из нескольких таких фильмов с майского интенсива.

Кстати, после одного из прошлых интенсивов был собран альманах, «Бледный ветер», куда вошли 10 фильмов про Санкт-Петербург в жанре городской симфонии. Сейчас он не без успеха ездит по всяким фестивалям. Честно, мне кажется, уровень многих работ настолько хорош, что после каждого интенсива можно было бы выпускать такой альманах.

Моё же главное чувство после интенсива — как много мы потеряли, перейдя на онлайн-обучение! Насколько более полный и сильный эффект от встреч вживую. Завидую всем другим специальностям, потому что они хотя бы раз или два в неделю учатся в оффлайне, и только мы, кинокритики, заперты в отдельных рамочках зума.

Второе чувство — восхищение самоотдачей и работоспособностью преподавателей и снимающих этюды студентов. Преподаватели давали теорию по 9 часов в день, а потом разбирали этюды, прямо сходу, тоже часов по 8-9 в день. Студенты же вечером слушали разборы, а потом шли снимать, чтобы к следующему вечеру принести новый этюд. Что одни, что другие — невероятные люди! Нам, кинокритикам, жилось легче всех. Мы в качестве тренировки своих навыков должны участвовать в разборах, но когда этюдов больше 60-ти за раз, на наш лепет тратить время совсем неуместно.

Третье впечатление, э-э-э, — 18+. На просмотре одного из первых этюдов мастер сказал — «Удивляюсь малому количеству обнаженной натуры, тут сама тема поощряет». Что ж, к концу интенсива на большом экране я увидела примерно половину однокурсников без одежды (многие режиссеры снимаются как актеры друг у друга). Некоторые планы были настолько крупны, что нехватка эротических сцен из-за цензуры в российских кинотеатрах восполнена на годы вперёд.

А чтобы вы прониклись настроением интенсива, порекомендую вам получасовую короткометражку, которая его открывала. После нее так хочется жить! «Совиный ручей», Робер Энрико, 1961 год.

Ну и рассказывайте, как у вас дела? Что интересного посмотрели за последнее время?