Развод Жордана и Марин

Между двумя ультраправыми лидерами наметился раскол. Причина – более гламурный образ президента партии и его роскошный образ жизни. Об этом пишут французские СМИ в последние дни.

Этим летом, после смягчения приговора Марин Ле Пен, глава семейного клана вернулась на первый план. Но месяцы пребывания в тени своего молодого соратника, похоже, не забыты. Пара Ле Пен – Барделла, которую нам представляли как неразлучный политический тандем, похоже, переживает свой первый семейный кризис. Кстати, семья оказывается превыше всего в этой партии, основанной Жан-Мари Ле Пеном. В выходные газета Libération раскрыла показательную сцену. На совещании руководства партии Ле Пен предложила активнее продвигать свою «блудную» племянницу Марион Марешаль, которая постепенно возвращается в родное гнездо. Якобы Барделла пришел в ярость и вышел со словами: «Или она, или я».

Кстати, все та же Libération публикует любопытный материал про страсть Жордана к люксу, что раздражает Ле Пен, которая делала ему даже замечание по этому поводу, ведь это мешает ее попытке выстроить «народный образ партии». Журналисты называют его классическим буржуа и даже праволибералом. Мол, теперь он себя гораздо комфортнее чувствует в Монако с бокалом шампанского, чем где-то с фермерами. Барделла уже едко называют за это «Жорданом из Монако».

Потенциальный премьер-министр Марин Ле Пен, по данным журналистов, очень хочет перенять показной и роскошный лайфстайл президента Саркози, который посоветовал начать светскую жизнь и завести девушку. Вот и своя Карла у него теперь есть: таблоид Closer выходит с новой фотосессией, где Барделла со своей сицилийской принцессой проводит последние летние дни в Сент-Максиме, рядом с Сан-Тропе, где он тоже любит посещать различные клубы. Но ту светскую фотосессию с Корсики в Paris Match не перебить. Дорогие рестораны, элегантные костюмы из немнущейся ткани на заказ от портного Елисейского, часы Omega, как у Бонда, элитные клубы и салоны – все это новая жизнь миллионера. Да, по данным журналистов, Барделла получил больше двух миллионов евро в качестве гонорара за две книги, которые он опубликовал в издательстве Fayard. Кстати, в этих книгах он описывает суровую жизнь в Сен-Дени, где его воспитывала мать-одиночка Луиза.

Но теперь наступила другая жизнь. «Его всегда тянет ко всему, что блестит, – роскошь – его слабое место», — утверждает бывший советник. Вот и в тот день, когда по стране проходили марши в память об убитой маленькой Лианне, политика сфотографировали на VIP-трибуне Гран-при, опять же в Монако, после чего он отправился в местный культовый ночной клуб Jimmy’z. Как пишут в Libération, стоимость столиков, заявленная в тот вечер в клубе, составляла 25 тысяч евро. В Париже Барделла регулярно замечают в самых показных местах с головокружительными счетами. Однажды – в Gigi, помпомезном итальянском ресторане на авеню Монтень. В другой раз – в престижном клубе Cercle de l’Union interalliée на улице Фобур-Сент-Оноре, где он обедал с масонами Великой национальной ложи Франции. В общем, он проник в элитные круги бизнес-элиты, чью идеологию перенимает. Он обедает в закрытых клубах с сыном Бернара Арно, на него ставит консервативный медиамагнат Венсан Болоре, бизнесмены верят ему больше, чем Ле Пен. И как же в таком случае быть с популистской риторикой и заботой о работягах? Вот и роман с принцессой может оттолкнуть рядового избирателя Ле Пен, что уже вызывает озабоченность внутри партии. Редакционная статья делает неутешительный вывод:

Джетсеттер с образом жизни XXL – это противоречит истории, которую продавали французам. Любовь Барделла к деньгам, роскоши и блеску более чем символично иллюстрирует проблемы политических линий, в которых все больше запутывается «Национальное объединение». Клан Ле Пен вновь взял верх и вернул свою так называемую социальную линию в центр риторики. В результате между Ле Пен и Барделла пробежала черная кошка: он стал препятствием в попытке представления крайне правой партии как близкой к народу и защитницы простых людей. Да настолько, что эти двое, того и гляди, придут к… разрыву?

Кстати, о популистах. Они превосходят друг друга в креативе во время предвыборной кампании

Помните споры про хиджабы? Сначала депутаты Ле Пен предложили взимать штраф за его ношение на улице. А на днях дискуссию возобновила радикальная левая депутатка от «Непокоренной Франции» Матильда Пано, которая в свойственной ей агрессивной манере заявила, что в случае победы Жан-Люк Меланшон отменит запрет на абайю в школах, введенный в 2023 году Габриэлем Атталем. Тут французский политический класс снова вступил в эмоциональные баталии. Марин Ле Пен обрушилась на своих коллег по левому флангу, назвав их «субподрядчиками исламистской идеологии». Экстремальные леваки же просто хотят поставить под сомнение все республиканские ценности, включая светский характер государства. Напомню, что запрет на религиозную символику в школах действует в стране с 2004 года. Это опасный сигнал и предупреждение всем, кто симпатизирует этим крикунам. Особенно много фанатов у Меланшона, к сожалению, среди студенческой молодежи.

Но после гардероба зашла речь о сантехнике. «Нужно перекрыть кран помощи Украине», — с таким радикальным заявлением выступил вице-президент партии Ле Пен и мэр Перпиньяна Луи Алио:

«Мы перекрываем кран. Система здравоохранения, система образования, вся экономика — все на грани, и все же мы находим деньги на финансирование еще большего количества оружия для Украины. Хорошо, но кто за все это платит? Мы должны уметь прекратить войну».

После критики со всех сторон, где увидели в этом свидетельство его симпатий к путинской России, ультраправая партия попыталась оправдать свою позицию заботой о бюджетной дисциплине. Мол, у нас и так большой госдолг, а поддерживать Украину ценой финансового благополучия Франции негоже. Хотя помощь Киеву составляет около 4% бюджетного дефицита Франции. На всю эту болтовню популистов уже отлично ответили мои коллеги из Le Monde:

Во-первых, часть выделенных Киеву средств возвращается во французскую экономику благодаря закупкам военного оборудования у французских производителей. Во-вторых, прекращение помощи может ускорить поражение Украины и повысить риск прямого столкновения европейских стран с Россией. А это повлечет за собой военные и, соответственно, финансовые последствия, которые будут намного более существенными, чем нынешние расходы на поддержку Украины.

Ну и, наконец, наш повеса и джетсеттер Жордан Барделла снова совершил faux pas, подпортив свой имидж даже среди своих соратников и близких по духу политиков. Дело было в Бирмингеме, куда его в выходные пригласил на свой слет местный популист Найджел Фараж. В духе постановок Трампа британский ультраправый лидер заставил его подписать довольно странный протокол о сотрудничестве по вопросам миграции.

Теперь никто не понимает, зачем глава «Национального объединения» вообще полез в эту историю: подписав этот фиктивный договор, Барделла обязуется в случае прихода к власти, чтобы Франция принимала обратно нелегальных мигрантов, перехваченных в Ла-Манше. Так против этого всегда выступали депутаты Ле Пен, да и вообще против иммигрантов. Некоторые журналисты даже ехидно вопрошают, не слил ли он собственные принципы просто из-за плохого знания английского? Знал ли он вообще, что подписывает?

После уточняющих вопросов журналистов Барделла сказал, что этот вопрос неуместен, ведь при их власти никакие мигранты Ла-Манш вообще переплывать не будут. То есть он сам подтвердил, что подписал бесполезный листок, который фактически ничего не обещает. В любом случае французский политический класс единодушно осудил эту историю и назвал ее просто непрофессиональным подходом. Габриэль Атталь считает это недостойной слабостью политика. Ле Пен подозрительно молчит, но ей это вряд ли может понравиться.

Мощный удар: две французские премьеры в прокате, которые сбивают наповал

Как я и писал ранее, французское кино сегодня находится в отличной форме. Пока коллеги смотрят скандальные фильмы в Венеции, я наслаждаюсь отличным осенним прокатом в Париже. Первые французские премьеры сентября поразили особенно сильно. Обе картины – острая психологическая попытка разобраться во внутренних проблемах семьи, общества и в границах внутренней свободы. Это высказывания про эмансипацию в широком смысле, взросление и независимость от абьюза. Важно, что оба фильма – полнометражные дебюты молодых режиссеров.

Фильм La Frappe («Удар») Жюльена Гаспара-Оливери – это тяжелая семейная драма про возвращение отца-агрессора после тюрьмы к своим детям, которые вроде бы начали строить новую жизнь без него. Энзо и его сестра Карла хранят общую тайну, связанную с их папой, который оставил их с травмами навсегда. Но иногда они возвращаются. Брат всячески пытается вытеснить тот самый опыт насилия, который отравил их жизнь, и предлагает отцу строить все заново, но сестра не может простить. Молодые люди каждый по-своему переживают случившееся и хотят жить дальше, но прошлые страхи и демоны – это их бомба замедленного действия, которая готова взорваться. Отец лишь провоцирует это. Кстати, за эту роль актер Бастьен Буйон достоин «Сезара», потому что его сильная и даже легкая в какой-то степени игра впечатляет внутренней инфернальностью и страшным отсутствием эмпатии у героя. Вот и само кино такое, сухое и черствое, на деле становится эмоциональным и захватывающим порывом, который ты просто не можешь не ощущать изнутри. Очень интимный манифест про цикличность насилия, который на крупных планах жутко громко говорит о необходимости освобождения от подчинения и оков, хотя это бывает и очень тяжело, особенно когда речь идет о родном человеке. «Он же все-таки мой отец», – кричит в какой-то момент опустошенный Энзо своей сестре.

Домашнее насилие и попытка вырваться из него – в центре сюжета и фильма La dernière patiente («Последняя пациентка»), который снял выпускник престижной школы La Fémis Реми Бассалер. Здесь перед нами уже предстают две женщины, которые устраивают свою битву за битвой против абьюза, проблем системы здравоохранения и за право собственного выбора. В данном случае «Сезара» уже достойна прекрасная Анук Гринберг, которая играет врача-гинеколога, которой не дает закрыть кабинет и уйти в отпуск случайная посетительница на грани проблемных родов, которая еще и страдает от абьюза отца ребенка. Тут-то и начинается довольно напряженное и местами эмоционально невыносимое действие, местами в духе ранних Дарденнов: 24 часа довольно насыщенного бега с препятствиями против элементарного отсутствия сострадания и понимания даже со стороны родных и близких, которые оказываются чужими или врагами. Зато две незнакомые женщины символично оказываются вместе в заброшенном доме, который готовят под снос, одни против всего мира. И это их союз спасения и тоже, конечно, восстание и женский абсолютно манифест, снятый мужчиной-режиссером. Обе буквально за волосы тянут друг друга к жизни и не дают засосать себя в болото зависимости от других и бытового насилия. В итоге социальная драма оказывается будоражащим триллером, который заставляет ерзать на кресле.

Оба фильма отлично вписываются в общую идею борьбы с токсичной маскулинностью, которая зашкаливает в этом мире торжествующих радикалов, которые готовы высосать всю кровь. И с которой можно бороться и вот так смело – в кино.