🎾 Ça y est ! Янник Синнер только что взял Рим. Это первая победа итальянского теннисиста на родном турнире с 1976 года. И это шестой Masters подряд для Янника. Идет на рекорды. Первую ракетку мира ждем в Париже уже скоро на Roland-Garros. Надо брать французский кубок на грунте теперь!

Джоржа Мелони уже поздравляет «легендарного»

Leggendario!

👉🏻Commenta qui👈🏻

«СЕКСИ ЗЕЛЕНСКИЙ», РУССКАЯ МАФИЯ, ТОКСИЧНАЯ МАСКУЛИННОСТЬ, ДРАЙВЕР И ТРАВОЛТА | ПЕРВЫЕ ИТОГИ КАНН

Ловите специальный выпуск Denis Hebdo из Канн

Подвожу первые итоги 79-го Каннского фестиваля после шести дней смотра на Круазетт.

Фильмы про фашистов, педофилов, мелких буржуа и иммигрантов в разных программах отражают мейнстримную тему фестиваля — обнажают все оттенки токсичной маскулинности.

Смотрите в выпуске:

00:44 — Денис Катаев выступает в роли Зинаиды Пронченко и критикует конкурсную программу
01:58 — «Fatherland» Павла Павликовского — главный претендент на Золотую пальмовую ветвь
04:41 — Разочарование в фильме «Мулен» Ласло Немеша о герое французского Сопротивления
06:24 — Кантемир Балагов спустя семь лет вновь в программе Каннского кинофестиваля с новым фильмом «Butterfly Jam»
08:21 — Русская мафия в фильме Джеймса Грея «Бумажный тигр»
10:16 — Леа Сейду в фильме «Gentle Monster» Мари Кройцер — о подозрениях в педофилии в адрес отца семейства
11:42 — «Full Phil» Кантена Дюпьё — самый остроумный фильм фестиваля о приключениях трамписта в Париже
13:35 — Румынский фильм «Дневник горничной» Раду Жуде — самый злободневный фильм фестиваля о румынской иммигрантке во французской буржуазной семье
17:15 — Джон Траволта награжден почетной Золотой пальмовой ветвью

Канны в центре скандала

Почему на фестивале освистывают одного из главных французских инвесторов в производство кино?

Канны без скандалов – не Канны. Теперь фестиваль в центре политического цунами под названием «Кинематографисты против Canal+»

На фестивале набирает обороты большой скандал вокруг Canal+ и империи консервативного миллиардера Венсана Боллоре, которая им владеет.

Конфликт вспыхнул после того, как глава Canal+ Максим Саада пригрозил фактическим «черным списком» более чем 600 деятелям кино, подписавшим коллективное письмо в газете Libérarion против усиливающегося влияния ультраправого магната Боллоре на французскую культуру и медиа.

Среди подписантов — Жюльет Бинош, Адель Энель, Доминик Молль, Артюр Арари, Раймон Депардон и многие другие. За сутки к ним присоединились еще около тысячи человек.

Авторы обращения предупреждают: после покупки телеканалов, газет, издательств (последнее – Grasset) и радиостанций Боллоре может установить почти полный контроль и над французскими медиа и кино. Поводом для тревоги называют недавнее увольнение главы издательства Grasset Оливье Нора, а также анонс о полной покупке крупнейшей сети кинотеатров UGC.

Руководство Canal+ в ответ заявило, что подписанты могут лишиться доступа к финансированию проектов группы. В это кинематографисты воспринимают как акт цензуры. Их логотип стоит в титрах на каждом фильм, и его теперь обильно освистывают.

Дело в том, что Canal+ – крупнейший частный инвестор французского кино, без которого многие фильмы просто не появляются. Но им теперь владеет Венсан Боллоре, который поддерживает Марин Ле Пен и Жордана Барделла.

Глава CNC (Национального центра кино) Гаэтан Брюэль уже был вынужден вмешаться и напомнить о свободе выражения мнений, одновременно пытаясь не разрушить хрупкий баланс индустрии.

Многие режиссеры и продюсеры сейчас говорят о страхе самоцензуры. Отказался на вопрос про Canal+ отвечать режиссёр Ласло Немещ, который частично на их деньги снял фильм «Мулен». А писательница Виржини Депант прямо заявила: после слов главы Canal+ любой, кто продолжит работать с ними рискует восприниматься как «коллаборационист».

Есть те - и их много, – кто предпочитает молчать или тянуть время. А есть и те, кто, как команда фильма из конкурса Канн Garance, не может этого избежать, потому что находится на пресс-конференции в Каннах. Мы столкнулись с колоссальной катастрофой», — посетовал Ален Атталь, один из продюсеров фильма. «Эта эмоциональная реакция создает своего рода черный список, и в то же время нам неловко, потому что у нас есть замечательный партнер Canal+, который поддерживает разнообразие в кино».

Как пишет Le Monde, французское кино, которое долго считалось пространством независимости и авторской свободы, сегодня оказалось в центре политической и идеологической борьбы –и Канны это только обнажили.

Горячие головы уже предлагают бойкотировать все продукты Боллоре, но тогда жизнь во Франции остановится, если перечислить все культурные активы, принадлежащие бретонскому миллиардеру (на картинке). И, надо сказать, масштаб этого поражает. Конец концертам в Olympia, походам в кинотеатры UGC?

Во всем, конечно, виноваты президентские выборы 2027 года. За год страсти накаляются, а волны тревоги донеслись до кино.

Андрей Звягинцев, Варвара Шмыкова и команда фильма «Минотавр» на красной ковровой дорожке Канн

Пока Канны смотрят Андрея Звягинцева – мой рассказ на Дожде про фильм Vesna из секции специальных показов фестиваля. Это кино про то, как живут люди на оккупированных РФ украинских землях, и почему они не могут спокойно захоронить тела своих близких.

Главные герои надеются, что все скоро пройдет, наступит весна, и они поедут к морю. Но пока вокруг – ад.

«Минотавр» Звягинцева – мощный фильм, который теперь с Павлом Павликовским будет бороться за Золотую Пальму. Рецензия будет через несколько минут!

Моя рецензия на фильм «Минотавр» Андрея Звягинцева:

«Удастся ли героям вырваться из этого лабиринта – вы узнаете из фильма, а, возможно, уже из собственной жизни, ведь Звягинцев с каждым из нас говорит на понятном языке и про добавленные знакомые обстоятельства. За время просмотра этого фильма мне не раз пришлось пережить личный катарсис, ту суггестию чувств, которая произошла со мной за эти четыре года. И в этом и есть талант Звягинцева.

А талант отборщиков конкурсной программы заключается в том, что они соединили вместе два самых важных фильма года – «Fatherland» Павла Павликовского про возвращение Томаса Манна в Германию после Второй мировой войны и «Минотавр» Андрея Звягинцева. На самом деле, два наших гениальных современника сняли чрезвычайно созвучные по духу фильмы про глобальную трагедию, которая отзывается в каждом из нас личной душевной тревогой, растерянностью и леденящим ужасом. Частное падение становится частью общего. И наоборот. Человек не существует в отрыве от общества, а агрессия и насилие в воздухе обязательно отразятся на каждом. А прятаться по углам лабиринта вряд ли получится.

Выхода вроде бы и нет. Но все же выход из этой внутренней сдавленности каждый найдет свой, главное – сохранять хоть что-то человеческое. В заданных обстоятельствах. Такой вызов предлагает нам в этом монументальном произведении режиссер, который сам оказался на грани личной трагедии после отъезда из страны и тяжелой болезни. Но он снял фильм и убил своего Минотавра». 

Встретил на Каннском кинофестивале директора Венецианского – Альберто Барбера.

Вспомнили мое с ним интервью для Дождя перед катастрофой, а он поинтересовался, где я теперь живу. Да и вообще был очень демократичный и приятный, как всегда. Надо ехать на Мостру в этом году! Но без захода в российский павильон.

А это утреннее послевкусие после премьеры «Минотавра». Поделился своими впечатлениями со зрителями Дождя

Еще один сильный фильм Канн — французский Notre salut про коллаборационизм и обыкновенный фашизм

Утром я побежал на громкую французскую премьеру — первую часть эпохального проекта «Битва де Голля» про то, как закалялась сталь генерала и будущего президента. Это фильм про Сопротивление и его борьбу вопреки за France Libre. Уже следом я оказался в зале с другой стороны – на фильме Эмманюэля Марра Notre salut, где показана Франция под режимом Виши.

В этом году в Каннах эта тема широко представлена в разных секциях, с разными акцентами. В конкурсной программе она уже затрагивалась в фильмах «Fatherland» Павликовского и «Мулен» Немеша.

Недавно я рассказывал вам про хит французского проката – Les rayons et les ombres («Лучи и тени»), где Жан Дюжарден играет журналиста Жана Люшера, который стал коллаборационистом. Здесь Сванн Арло безупречно, тихо и на полутонах играет амбициозного функционера, который хочет сделать карьеру в этой лицемерной системе. Это очень точное высказывание про типичного конформиста, который встает на рельсы зла ради тщеславия и начинает свой процесс отказа от человеческого ради общественного.

Кстати, тема дегуманизации здесь созвучна «Минотавру». Если у Звягинцева система ставит героя перед вызовом отправить на войну своих сотрудников, то здесь коллаборационист, занимающийся безработицей в министерстве труда, в какой-то момент должен будет решать вопрос с депортацией евреев. Количество и квоты оговариваются в обоих фильмах.

Этот конформист – Анри Марр, образ тусклой фигуры, жаждущей признания, как будто сошедшей со страниц Гоголя. Он приспосабливается, стремится занять положение в режиме Виши, а выглядит это максимально нелепо.

Типичная проблема ретивого конформиста – рвение и сервильность не работают. Он так и не становится своим в этой иерархии власти: его книгу о том, что «новая Франция защитит каждого француза» (если тольк он не еврей) никто не читает, маршал Петен не жмет руку и не приглашает даже на обед во время визита, а команды выполнять приходится. Он остается пешкой, теряя человеческий облик, жену и семью. Он становится тенью человеконенавистнического режима, стирая себя на неведомой скорости. А все ради чего? Ради официальной фотографии, титра, упоминания.

В какой-то момент он восторженно учит сотрудников громко кричать «Vive le Maréchal» (не путать с Vive la République), готовя их к визиту Петена. Но не понимает, что чем громче он продает себя злу, тем меньше доверия к нему со стороны родных, которых бесит теперь даже стук каблуков его ботинок.

Трагедия в том, что они даже боятся признаться в этой сделке с дьяволом. Коллаборационизм они называют «кооперацией», а отправку евреев в лагеря – «ramassage», что значит буквально «сбор». Даже секретарша героя вопрошает в итоге: а что это значит? Сам же он считает, что делает это ради Франции и её свободы от Германии. Такое снова жертвоприношение. Но процесс подписания талонов на топливо, чтобы грузовики везли евреев в лагеря, выглядит максимально цинично, но практично для него. Так он проходит путь от ложного идеализма к моральной катастрофе.

Вот и Le Monde сравнивает недавний хит и этот фильм:

«Поражает сходство между Жаном Люшером, недавним героем фильма «Лучи и тени», и антигероем Эмманюэля Марра. Оба верят в идею (франко-германское примирение для первого, прогресс для Франции для второго), прежде чем поддаться на почве оккупации своему карьеризму. До полного бесчестия».

Ну а прошлое проявляется в настоящем. Этот фильм много говорит о дне сегодняшнем, о заигрывании со злом, с драконами. Иногда таким банальным и обыкновенным, что еще страшнее. Поэтому в фильме на архивных кадрах зигования и приветствия Петена наложена знаменитая песня Life is Life. И это один из самых сильных моментов. Музыкальные сцены – режиссерская находка.

Не мы такие – жизнь такая.И ничего не меняется. Герой оказался реальным: это прадед режиссера. Чтобы помнили.