Умер Лионель Жоспен

Я могу выступать против некоторых социалистов, против самой идеи философски, но не могу не уважать великих людей, которые эту идею отстаивали. Один из них — Лионель Жоспен.

Крупная фигура старейшей Социалистической партии, он мог, но так и не стал президентом Франции. Как пишет о нем Le Monde в своем очень поэтичном некрологе, Лионель Жоспен — социалист с трагически оборвавшейся политической судьбой. Первый секретарь Соцпартии, депутат, министр и соратник Франсуа Миттерана, премьер-министр в период сосуществования с правым президентом Жаком Шираком, дважды сам терпел поражение на президентских выборах, в частности, выбыл уже в первом туре в 2002 году, уступив Жан-Мари Ле Пену.

Кстати, Жоспен в 1977 году был депутатом совета Парижа и переизбран туда в 1983 году по 18-му округу, где сформировалась так называемая «банда 18-го» вместе с Бертраном Деланоэ, будущим мэром города и предшественником уходящей Анн Идальго.

Сам себя Жоспен описывал как «жесткого, но способного меняться, строгого, но умеющего смеяться протестанта-атеиста». То есть он был такой противоречивой фигурой, как, опять же, описывает его Le Monde:

«Скорее прагматик, чем идеолог, Лионель Жоспен, который в 1988 году подсказал Франсуа Миттерану его знаменитую формулу «ни-ни» («ни приватизации, ни национализации»), впоследствии сам широко ею пользовался. С новым премьер-министром «ни-ни» звучит повсюду: «ни либерализм, ни этатизм», «ни жесткость, ни вседозволенность», «ни приватизации, ни статус-кво», «ни евроскептицизм, ни еврофилия».

Поэтому он настороженно подошел к замене франка на евро, в которой он видел риск навязывания политики жесткой экономии. Ему приходится лавировать между двумя опасностями: избежать конфликта с президентом Республики, который поддержал этот курс, и не оттолкнуть левых радикалов.

После ухода из политики Лионель Жоспен живет почти богемной жизнью: обедает в небольшом ресторане на rue du Cherche-Midi в Париже, гуляет и играет в теннис в Люксембургском саду, посещает вернисажи, ходит в театр. В общем, очень даже могу его понять и разделяю такой art de vivre. Вот как описывали его стиль игры в теннис в Le Monde:

«Премьер-министр начинает с полной отдачей, без прелюдий. Он предпочитает надежную защиту в глубине корта, а не выход к сетке. Играет серьезно, без риска. У него средний бэкхенд, но хорошая подача и мощный форхенд с быстрым, резким замахом. Его выигрышные удары вызывают редкую и широкую улыбку. При плохом расположении он винит только себя: «Нееет, Лионель, ты сильно напрягаешься!» — он морщится и кусает ракетку».

Это мне тоже хорошо знакомо. Мне же еще запомнился Жоспен его политикой по Корсике при его правительстве. Я писал об этом в своей диссертации. Тогда Жоспену пришлось действовать в напряженной обстановке после убийства 6 февраля 1998 года Клода Эриньяка, префекта Корсики. Это событие вновь всколыхнуло протесты и националистические настроения на вечно бунтующем острове Красоты. Он тогда ходил по тонкой грани: его политика сочетала попытки диалога с националистами, институциональные реформы и усиленные меры безопасности. Париж усилил силовое давление, но стало ясно, что без политического решения кризис не уйдет. Поэтому при Жоспене начался курс к автономии Корсики, который фактически реализуется сегодня при Эммануэле Макроне. В 2001 году был принят закон о Корсике, но Конституционный совет частично его урезал (например, отменил право отклоняться от национального законодательства). Уже в 2003 году состоялся референдум по автономии, которую сами корсиканцы тогда отклонили. Но запустил процесс именно он.

Лионель Жоспен умер в возрасте 88 лет.

Пруст: «Иногда запах или вкус способны вызвать в нас больше воспоминаний, чем целые страницы нашей жизни»

4 года в Парижа встретил с Прустом на традиционных читках великого писателя в Théâtre Marigny. Лучше подарка, чем его юмор, мадленки светской жизни, отсроты и откровения из Комбре и не придумать. И никакого вам потерянного времени. Сплошные поиски чего-то другого и нового.

У меня на Пруста такой же рефлекс, как и у его лирического героя на те самые мадленки. А когда это еще и читают крутые актеры в оригинале, то выходит настоящий экстаз:

«И как только я отпил глоток чая, в который я обмакнул кусочек мадленки, сразу же что-то изменилось во мне. На меня нахлынуло необычайное блаженство, полное, ни с чем не сравнимое. Я перестал слышать шум вокруг, перестал думать о неприятностях и заботах. Я почувствовал, что это блаженство связано с вкусом чая и мадленки, но превосходит его, не зависит от него, как будто бы этот вкус раскрыл мне смысл чего-то гораздо более глубокого, скрытого в моей памяти, в моей сущности.

И вдруг воспоминание возникло. Этот вкус — это был вкус кусочка мадленки, который по воскресеньям в Комбре, когда я приходил пожелать ей доброго утра, тетя Леония давала мне, обмакивая его сначала в свой чай или в настой липы…»

У меня это блаженство никуда просто не исчезает каждый день, потому что для меня вся Франция и есть та самая мадленка Пруста.

Vive la République !
Vive la France 🇫🇷

Visages Villages: новое лицо Франции

Меланшон кричит о неком утопическом проекте – La Nouvelle France («Новая Франция»). Ультралевый политик заявляет о необходимости создания некой Новой Республики после 2027 года. Но прошедшие муниципальные выборы не доказали, что их стратегия работает везде: пока что они умело раскололи левые силы, а без их побед социалисты и «зеленые» смогли одержать победу в Париже и Марселе.

Кроме того, объединенные списки с другими левыми во втором туре были повержены в 22 городах, таких как Страсбург, Лимож и Клермон-Ферран. Стратегия «технических союзов» удалась разве что в Нанте и Лионе. В последнем городе правоцентрист еще оспаривает результаты, ведь кандидаты оказались au coude à coude по итогам подсчета голосов, то есть почти вровень.

Пока меланшонисты закрепляют за собой города вроде Сен-Дени и Рубе. Они называют их городами иммигрантов и рабочими кварталами. Но все это лишь красивый лозунг. На самом деле, как справедливо отметил сегодня Габриэль Атталь на France Inter:

«La Nouvelle France Жан-Люка Меланшона — это отрицание самой Франции и всех наших республиканских ценностей. Это идея о том, что французы должны в первую очередь определяться по цвету кожи. И это лучший агитационный материал, лучшее топливо для партии Ле Пен».

Здесь Атталь подчеркивает, что меланшонисты в данном случае подпитывают ультраправых, и это взаимный процесс. Но, как правильно сказал вчера в эфире того же радио левый политик и возможный кандидат в президенты Рафаэль Глюксман: нет никакой «новой» или «старой» Франции, есть только Франция сегодняшнего дня. И именно о ней хочется говорить.

Одним из таких новых visages villages является Гийен Жильо, который стал самым молодым мэром департамента Сона и Луара. Он возглавил деревню Мармань, где вырос. После учебы в Париже и начала политической карьеры на национальной сцене в центристской и президентской партии Renaissance, молодой человек вернулся домой с двойной задачей: убедить жителей и стать новым, свежим лицом французской политики.

«Для меня было естественно выдвинуть свою кандидатуру в деревне моего детства, — говорит он. — Я никогда по-настоящему не покидал этот муниципалитет».

Его первая же кампания сработала. И хотя ему всего 26 лет, для него возраст не является препятствием. Напротив, он символизирует новое лицо Франции: молодое, энергичное и открытое для перемен. Вот таких бы кейсов побольше.

Забавные игры

Сходил на «Ричарда III» на парижских гастролях израильского театра Гешер в зале Les Gémeaux под Парижем. В ожидании психологического исследования о природе преступления и его предопределения зритель оказывается буквально на американских гонках ужасов. Черным по белому режиссер лихо закручивает свои «Забавные игры» про цикличность зла. Происходящее на сцене до антракта мне действительно все чаще напоминает тот самый безумно страшный социальный «ужастик» Михаэля Ханеке, который сумел разгадать код насилия наиболее точно и наглядно. Что вы знаете про мораль и справедливость? Вся наша жизнь – игра. Вот на сцене мы видим играющего в «танчики» или скачущего на лошадке-качалке маленького беса Ричарда. Проблема в том, что это не игра, а жизнь. Точно так же сегодня один человек, впавший в детство, заказывая колу, другой рукой нажимает на решающую кнопку.

Главное в спектакле доносится без всяких страшилок и спецэффектов, все очень просто и банально: про суггестивное насилие, которое, как и у Ханеке, обусловлено мрачной человеческой природой. Кстати, выходит так, что режиссер по фамилии Тиран ставит довольно натуралистичный и дерзкий спектакль про настоящего тирана, чей образ Шекспир как будто описывает с современников.

В стилистическом плане перед нами и правда сначала развивается бодрая и местами даже нарочито гиперболизированная резня бензопилой по всем законам жанра: всю грязную работу за безумного Ричарда выполняет серийный убийца, который делает это с маниакальной безупречностью. Кровища льется рекой, орудие в действии, а тот невозмутимо поет себе что-то под нос, как Данила Багров тот самый стишок. Здесь Ричард на пути к власти также уничтожает своих конкурентов, не жалея каждый колосок из этой огромной семьи. Это его тропинка, где вместо речки неба голубого – револьвер и капли крови на белых стенах. Но все остается максимально стерильно после каждой «чистки», как в музее. Это все становится каким-то привычным, как будто так и должно быть. Мы перестали замечать ежедневное насилие.

Настоящий же тиран на сцене – его исполнительница. Согласен с французскими критиками, которые называют роль Евгении Додиной выдающейся. В ней и правда видна непревзойденная сила. Додина – это целый фестиваль в одном лице, как пишет Le Figaro. Мне удалось сесть в первых рядах и близко наблюдать за этими эмоциями «тысячекратной мощности» (Le Monde) в прямом эфире – десятки оттенков безумия и страсти в глазах на протяжении пяти актов. Ей удалось достичь цели: ведь этот злодей должен быть еще чертовски обаятельным. Это вам не Путин в исполнении Джуда Лоу. У актрисы наружу выходит эта жесточайшая привлекательность и харизма. Возможно, благодаря чему-то женскому, что сильно добавляет красок. И как опять же это по-шекспировски, когда женщина играет величайшего злодея. Говорят, Туминас, увидев Додину в этом образе, захотел с ней что-то поставить. Но не успел.

Второй акт – это именно что апокалипсис сегодня, про актуальные войны с реальными вертолетами, картами боевых действий и максимальным приближением к реальности. И здесь снова про безумцев, играющих в войнушку здесь и сейчас. Про круговорот насилия, которое олицетворяют черные мертвецы в балаклавах, захватившие стерильное белое пространство сцены. Интересно, что Тиран создал этот спектакль в Тель-Авиве в сентябре 2023 года, ровно за месяц до той самой страшной трагедии. А сам спектакль, как это теперь заведено, проходил с детальным осмотром всех зрителей.

И хеппи-энда не будет. Как не было его у Ханеке. Как нет его и в жизни. Не ждите, только кровь леденеет и мертвые стоят. И как тут выйти с доброй миной на антракт? И у меня не вышло. За что продюсеры гастролей словами Ричарда III буквально меня пожурили: «что вы сегодня так мрачны?». А я ответил им словами его собеседника: «Пусть мрачен взор – душа моя светла».Надо же отдавать себе отчет, а не услужливо подсовывать комплименты. Иначе чем мы тогда отличаемся от Ричарда?