Умер Лионель Жоспен

Я могу выступать против некоторых социалистов, против самой идеи философски, но не могу не уважать великих людей, которые эту идею отстаивали. Один из них — Лионель Жоспен.

Крупная фигура старейшей Социалистической партии, он мог, но так и не стал президентом Франции. Как пишет о нем Le Monde в своем очень поэтичном некрологе, Лионель Жоспен — социалист с трагически оборвавшейся политической судьбой. Первый секретарь Соцпартии, депутат, министр и соратник Франсуа Миттерана, премьер-министр в период сосуществования с правым президентом Жаком Шираком, дважды сам терпел поражение на президентских выборах, в частности, выбыл уже в первом туре в 2002 году, уступив Жан-Мари Ле Пену.

Кстати, Жоспен в 1977 году был депутатом совета Парижа и переизбран туда в 1983 году по 18-му округу, где сформировалась так называемая «банда 18-го» вместе с Бертраном Деланоэ, будущим мэром города и предшественником уходящей Анн Идальго.

Сам себя Жоспен описывал как «жесткого, но способного меняться, строгого, но умеющего смеяться протестанта-атеиста». То есть он был такой противоречивой фигурой, как, опять же, описывает его Le Monde:

«Скорее прагматик, чем идеолог, Лионель Жоспен, который в 1988 году подсказал Франсуа Миттерану его знаменитую формулу «ни-ни» («ни приватизации, ни национализации»), впоследствии сам широко ею пользовался. С новым премьер-министром «ни-ни» звучит повсюду: «ни либерализм, ни этатизм», «ни жесткость, ни вседозволенность», «ни приватизации, ни статус-кво», «ни евроскептицизм, ни еврофилия».

Поэтому он настороженно подошел к замене франка на евро, в которой он видел риск навязывания политики жесткой экономии. Ему приходится лавировать между двумя опасностями: избежать конфликта с президентом Республики, который поддержал этот курс, и не оттолкнуть левых радикалов.

После ухода из политики Лионель Жоспен живет почти богемной жизнью: обедает в небольшом ресторане на rue du Cherche-Midi в Париже, гуляет и играет в теннис в Люксембургском саду, посещает вернисажи, ходит в театр. В общем, очень даже могу его понять и разделяю такой art de vivre. Вот как описывали его стиль игры в теннис в Le Monde:

«Премьер-министр начинает с полной отдачей, без прелюдий. Он предпочитает надежную защиту в глубине корта, а не выход к сетке. Играет серьезно, без риска. У него средний бэкхенд, но хорошая подача и мощный форхенд с быстрым, резким замахом. Его выигрышные удары вызывают редкую и широкую улыбку. При плохом расположении он винит только себя: «Нееет, Лионель, ты сильно напрягаешься!» — он морщится и кусает ракетку».

Это мне тоже хорошо знакомо. Мне же еще запомнился Жоспен его политикой по Корсике при его правительстве. Я писал об этом в своей диссертации. Тогда Жоспену пришлось действовать в напряженной обстановке после убийства 6 февраля 1998 года Клода Эриньяка, префекта Корсики. Это событие вновь всколыхнуло протесты и националистические настроения на вечно бунтующем острове Красоты. Он тогда ходил по тонкой грани: его политика сочетала попытки диалога с националистами, институциональные реформы и усиленные меры безопасности. Париж усилил силовое давление, но стало ясно, что без политического решения кризис не уйдет. Поэтому при Жоспене начался курс к автономии Корсики, который фактически реализуется сегодня при Эммануэле Макроне. В 2001 году был принят закон о Корсике, но Конституционный совет частично его урезал (например, отменил право отклоняться от национального законодательства). Уже в 2003 году состоялся референдум по автономии, которую сами корсиканцы тогда отклонили. Но запустил процесс именно он.

Лионель Жоспен умер в возрасте 88 лет.

Пруст: «Иногда запах или вкус способны вызвать в нас больше воспоминаний, чем целые страницы нашей жизни»

4 года в Парижа встретил с Прустом на традиционных читках великого писателя в Théâtre Marigny. Лучше подарка, чем его юмор, мадленки светской жизни, отсроты и откровения из Комбре и не придумать. И никакого вам потерянного времени. Сплошные поиски чего-то другого и нового.

У меня на Пруста такой же рефлекс, как и у его лирического героя на те самые мадленки. А когда это еще и читают крутые актеры в оригинале, то выходит настоящий экстаз:

«И как только я отпил глоток чая, в который я обмакнул кусочек мадленки, сразу же что-то изменилось во мне. На меня нахлынуло необычайное блаженство, полное, ни с чем не сравнимое. Я перестал слышать шум вокруг, перестал думать о неприятностях и заботах. Я почувствовал, что это блаженство связано с вкусом чая и мадленки, но превосходит его, не зависит от него, как будто бы этот вкус раскрыл мне смысл чего-то гораздо более глубокого, скрытого в моей памяти, в моей сущности.

И вдруг воспоминание возникло. Этот вкус — это был вкус кусочка мадленки, который по воскресеньям в Комбре, когда я приходил пожелать ей доброго утра, тетя Леония давала мне, обмакивая его сначала в свой чай или в настой липы…»

У меня это блаженство никуда просто не исчезает каждый день, потому что для меня вся Франция и есть та самая мадленка Пруста.

Vive la République !
Vive la France 🇫🇷

Visages Villages: новое лицо Франции

Меланшон кричит о неком утопическом проекте – La Nouvelle France («Новая Франция»). Ультралевый политик заявляет о необходимости создания некой Новой Республики после 2027 года. Но прошедшие муниципальные выборы не доказали, что их стратегия работает везде: пока что они умело раскололи левые силы, а без их побед социалисты и «зеленые» смогли одержать победу в Париже и Марселе.

Кроме того, объединенные списки с другими левыми во втором туре были повержены в 22 городах, таких как Страсбург, Лимож и Клермон-Ферран. Стратегия «технических союзов» удалась разве что в Нанте и Лионе. В последнем городе правоцентрист еще оспаривает результаты, ведь кандидаты оказались au coude à coude по итогам подсчета голосов, то есть почти вровень.

Пока меланшонисты закрепляют за собой города вроде Сен-Дени и Рубе. Они называют их городами иммигрантов и рабочими кварталами. Но все это лишь красивый лозунг. На самом деле, как справедливо отметил сегодня Габриэль Атталь на France Inter:

«La Nouvelle France Жан-Люка Меланшона — это отрицание самой Франции и всех наших республиканских ценностей. Это идея о том, что французы должны в первую очередь определяться по цвету кожи. И это лучший агитационный материал, лучшее топливо для партии Ле Пен».

Здесь Атталь подчеркивает, что меланшонисты в данном случае подпитывают ультраправых, и это взаимный процесс. Но, как правильно сказал вчера в эфире того же радио левый политик и возможный кандидат в президенты Рафаэль Глюксман: нет никакой «новой» или «старой» Франции, есть только Франция сегодняшнего дня. И именно о ней хочется говорить.

Одним из таких новых visages villages является Гийен Жильо, который стал самым молодым мэром департамента Сона и Луара. Он возглавил деревню Мармань, где вырос. После учебы в Париже и начала политической карьеры на национальной сцене в центристской и президентской партии Renaissance, молодой человек вернулся домой с двойной задачей: убедить жителей и стать новым, свежим лицом французской политики.

«Для меня было естественно выдвинуть свою кандидатуру в деревне моего детства, — говорит он. — Я никогда по-настоящему не покидал этот муниципалитет».

Его первая же кампания сработала. И хотя ему всего 26 лет, для него возраст не является препятствием. Напротив, он символизирует новое лицо Франции: молодое, энергичное и открытое для перемен. Вот таких бы кейсов побольше.